Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Эдуард Побегайло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 82 страниц)

Вечером 20 сентября 1962 г. около клуба села Лебяжье б. Землянского района Воронежской области во время групповой драки между находившимися на сельскохозяйственных работах студентами Воронежского технологического института и местными жителями был убит гр-н С. При наружном осмотре трупа было установлено, что С. причинены телесные повреждения в лобную и теменную области головы. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы смерть С. наступила от удара тупым предметом в теменную область головы, повлекшего кровоизлияние в кору головного мозга. Телесные повреждения в лобной области головы в причинной связи со смертью не стояли. Расследованием по делу было установлено, что удар в лобную часть головы нанес С. во время драки гаечным ключом студент К. После этого студент М. деревянной рукояткой вил нанес С. смертельное повреждение в теменную область головы. Как К., так и М. действовали с неопределенным (не конкретизированным) умыслом, при наличии которого ответственность определяется по фактически наступившим последствиям. Поэтому совершенно правильно органы предварительного следствия и б. Землянский районный народный суд квалифицировали по ст. 103 УК РСФСР действия одного лишь М. К. же был осужден по ч. II ст. 206 УК РСФСР^[869]

В приведенном случае смертельное повреждение во время избиения потерпевшего нанес только один из участников драки. В таких случаях судебная практика твердо придерживается принципа, что несколько лиц, участвовавших в драке, не могут отвечать за убийство, которое по обстоятельствам дела могло быть совершено только одним лицом. «Лица, участвовавшие в драке, в результате которой произошло убийство, несут ответственность только за те действия, которые они совершили», – указывается в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу С-вых.^[870]

Изучение судебной практики показывает, что при квалификации умышленных убийств, совершенных в ссоре или драке, нередко допускаются ошибки. Среди некоторой части практических работников распространено мнение о том, что любое убийство в ссоре или драке должно быть квалифицировано по ст. 103 УК РСФСР. Между тем отнюдь не всякое убийство в ссоре или драке образует состав простого убийства.

По ст. 103 УК РСФСР следует квалифицировать случаи убийства в ссоре или драке при отсутствии обстоятельств, дающих основание для квалификации действий виновного по ст. 102 УК РСФСР^[871] О критериях отграничения простого убийства в ссоре или драке от убийства из хулиганских побуждений, совершенного в ссоре или драке, мы уже говорили выше, при анализе убийства из хулиганских побуждений. Подобным же образом следует отграничивать убийство в ссоре или драке от убийств, совершенных из корысти, мести, ревности и на основании тому подобных побуждений, которым также иногда предшествует ссора или драка. Здесь следует только еще раз подчеркнуть, что ссора или драка – это обстоятельства, при которых совершается убийство. Мотивы же этого убийства могут быть самыми различными (злоба, хулиганство, месть, ревность, корысть, неприязнь и т. п.). Наиболее типичным мотивом убийства в ссоре или драке является мотив злобы.^[872]

Убийство в ссоре или драке может сопровождаться смягчающими обстоятельствами. Оно может произойти в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжкими оскорблениями со стороны потерпевшего. В таких случаях виновный подлежит ответственности по ст. 104 УК РСФСР. Убийство в ссоре или драке может быть совершено и при превышении пределов необходимой обороны, а также по неосторожности. При наличии таких признаков убийство в драке или ссоре надлежит квалифицировать, соответственно, по ст. 105 и 106 УК РСФСР. Об этом, в частности, говорится в постановлении № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 4 июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве».^[873]

В тех случаях, когда умышленное лишение жизни в драке или ссоре совершено в состоянии необходимой обороны без превышения ее пределов, такие действия не содержат состава убийства.

г) Иные виды «простого» умышленного убийства

К умышленным убийствам без отягчающих обстоятельств помимо убийств из ревности, из мести, в ссоре или драке относятся и другие виды умышленного убийства.

Прежде всего, это убийство, совершенное под влиянием тяжелых взаимоотношений в семье, на почве семейных неурядиц. Убийство на почве семейных неурядиц примыкает к рассмотренным выше видам простого убийства, поскольку оно нередко совершается во время ссоры или драки, из мести или ревности. Однако может оно носить и самостоятельный характер.

Указанное убийство подлежит квалификации по ст. 103 УК РСФСР лишь в тех случаях, когда оно не подпадает под признаки ст. 102, 104 и 105 УК РСФСР.

Умышленным убийством без отягчающих обстоятельств является также убийство по просьбе потерпевшего и убийство из сострадания к потерпевшему (по его просьбе или без таковой). Убийство по просьбе потерпевшего и убийство из сострадания к потерпевшему могут быть квалифицированы по ст. 103 УК РСФСР только в случаях, когда они совершаются при отсутствии указанных в ст. 102 УК РСФСР отягчающих обстоятельств.

Простым убийством следует считать и убийство в ходе мнимой обороны, когда ни поведение потерпевшего, ни вся обстановка по делу не давали виновному никаких реальных оснований опасаться нападения.

Речь идет о случаях, когда допущенная виновным ошибка не дает основания для признания неосторожного или случайного причинения смерти.

К простым умышленным убийствам относятся также случаи, когда убийство совершается в результате нарушения правил несения караульной службы.

Как простое умышленное убийство обычно квалифицируется и умышленное причинение смерти в результате нарушения правил применения оружия работниками милиции или других органов власти, причинение смерти представителю власти при исполнении служебных обязанностей в результате превышения этой власти и т. п. Разумеется, во всех этих случаях должны отсутствовать отягчающие обстоятельства, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР.

Убийством, совершенным без отягчающих обстоятельств, считается лишение жизни с косвенным умыслом при проведении какого-нибудь научного эксперимента.

Таковы основные виды умышленных убийств без отягчающих обстоятельств. Их перечень не является исчерпывающим. Поэтому ст. 103 УК РСФСР подлежит применению и в иных случаях, когда в действиях обвиняемого отсутствуют признаки ст. 102, 104 и 105 УК РСФСР.

§ 3. Умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах

1. Умышленное убийство, совершенное в состоянии аффекта

Советское уголовное законодательство признает обстоятельством, смягчающим ответственность, «совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего» (п. 4 ст. 33 Основ уголовного законодательства). Сильное душевное волнение, о котором идет речь, в психологии и психиатрии носит название аффекта.

«Аффектами называются чрезвычайно сильные, быстро возникающие и бурно протекающие кратковременные эмоциональные состояния. Таковы, например, аффекты отчаяния, ярости, ужаса и т. д. Аффекты возникают большей частью внезапно и продолжаются иногда всего несколько минут. В состоянии аффекта сознание, способность представлять и мыслить суживается, подавляется. При этом сильное эмоциональное возбуждение проявляется в бурных движениях, в беспорядочной речи, часто в выкриках. Действия человека при аффектах происходят в виде „взрывов“»^[874].

Сильное душевное волнение выводит психику человека из обычного состояния, тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, в известной степени нарушает избирательный момент в мотивации поведения, затрудняет самоконтроль и критическую оценку человеком своих поступков, лишает человека возможности трезво и всесторонне взвесить последствия своего поведения. В состоянии аффекта способность отдавать себе отчет в своих действиях, а также руководить ими в значительной степени понижена, что является одним из оснований для признания совершенного в таком состоянии преступления менее общественно опасным по сравнению с преступлением, совершенным при спокойном состоянии психики.

Однако состояние аффекта только затрудняет, но не устраняет вовсе самоконтроля, сознательного поведения, способности руководить своими поступками. Человек полностью не лишается контакта с окружающей средой, способен понимать общественную значимость своих действий и отдавать себе в них отчет. Человек может преодолеть аффект.

Речь идет, разумеется, о так называемом физиологическом аффекте. Хотя физиологический аффект и характеризуется эмоциональной вспышкой высокой степени, однако лица, совершившие те или иные действия в состоянии указанного аффекта, признаются вменяемыми и ответственными за свои поступки, поскольку у них «сохраняется в той или иной мере способность самообладания, не наблюдается глубокого помрачения сознания, сохраняется возможность действовать в известном соответствии с поводом, вызвавшим аффективную реакцию»^[875].

Вменяемость и ответственность исключаются при так называемом патологическом аффекте. При патологическом аффекте наступает глубокое помрачение сознания и человек утрачивает способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими.

Для решения вопроса о том, совершено ли деяние в состоянии физиологического или патологического аффекта, необходимо назначить судебно-психиатрическую экспертизу^[876].

По мнению некоторых ученых, само состояние физиологического аффекта является основанием для снижения меры наказания в случаях совершения в таком состоянии преступления^[877]. Между тем уголовный закон рассматривает состояние аффекта как смягчающее обстоятельство не во всех случаях, а только при том условии, когда это состояние вызвано неправомерным поведением потерпевшего. Д. М. Могильницкая правильно указывает по этому поводу: «Физиологический аффект только тогда может расцениваться как смягчающее вину обстоятельство, если он вызван поводом, заслуживающим снисхождений. Таким извинительным поводом законодатель считает провокацию со стороны потерпевшего»^[878].

Одним из конкретных проявлений этого общего указания закона и является ст. 104 УК РСФСР, относящая к убийствам при смягчающих обстоятельствах «умышленное убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, а равно вызванного иными противозаконными действиями потерпевшего, если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких».

Умысел при совершении убийства в состоянии аффекта может быть как прямым, так и косвенным. Неправильным является утверждение С. П. Мокринского о том, что в подобных случаях умысел должен быть непременно прямым^[879].

9 мая 1961 г. В., будучи в нетрезвом состоянии, стал приставать к гражданам, стоявшим на автобусной остановке. На замечание Н-ка В. поднял валявшуюся в грязи фуражку и стал вытирать ее о его пальто. В это время к В. подошел другой гражданин – Г. и потребовал, чтобы тот прекратил хулиганские действия. В. в ответ ударил его два раза грязной фуражкой по лицу. Г., возмутившись, оттолкнул от себя В. и, когда он упал, ударил его ногой, сломав ему пятое ребро, что вызвало шок сердца и смерть. За эти действия Г. был осужден народным судом Червоногвардейского района г. Макеевки по ст. 94 УК УССР (ст. 103 УК РСФСР) к 7 годам лишения свободы. По протесту заместителя Генерального Прокурора СССР президиум Донецкого областного суда рассмотрел дело в порядке надзора и, установив, что Г. совершил убийство в состоянии сильного душевного волнения, возникшего вследствие противозаконного насилия со стороны потерпевшего, переквалифицировал его действия на ст. 95 УК УССР (ст. 104 УК РСФСР), снизив ему наказание до 3 лет лишения свободы^[880]. Вместе с тем не вызывает сомнения, судя по обстоятельствам дела, что Г. действовал с косвенным умыслом.

Сильное душевное волнение и умысел совершить убийство должны возникнуть внезапно. Внезапность сильного душевного волнения состоит в том, что оно возникает немедленно, как ответная реакция на противоправные действия потерпевшего. Это значит, что убийство должно быть совершено сразу же после возникновения аффекта, а не спустя какое-то время. Если это обстоятельство отсутствует, отпадает и квалификация преступления по ст. 104 УК РСФСР.

Внезапность возникновения сильного душевного волнения, в состоянии которого совершаются убийства, предусмотренные ст. 104 УК РСФСР, характерна и для возникновения умысла на убийство. Умысел здесь может быть только внезапно возникший. Убийство в состоянии сильного душевного волнения не может быть заранее обдуманным, предумышленным.

Внезапно возникший умысел при убийстве, совершенном в состоянии аффекта, приводится в исполнение немедленно. Между убийством и противозаконными действиями потерпевшего, вызвавшими сильное душевное волнение и умысел на убийство, не должно быть разрыва во времени.^[881]

Красносулинским городским народным судом (Ростовская область) А. был осужден по ст. 104 УК РСФСР к 4 годам лишения свободы. А. был признан виновным в том, что 24 июня 1961 г., находясь в состоянии сильного душевного волнения, убил гр-на Б. Убийство произошло при следующих обстоятельствах. Б., будучи в нетрезвом состоянии, похитил из магазина бутылку с лизолом и стал приставать к гражданам с просьбой выпить содержимое бутылки. П. и В., откликнувшиеся на предложение Б., получили ожоги. Возмущенный поведением Б., А. отвел его за железнодорожное полотно, ударом кулака сбил Б. с ног и вылил оставшуюся в бутылке часть лизола в рот Б., от чего последний скончался^[882]. Квалификация действий А. по ст. 104 УК РСФСР была неправильной, ибо, если даже предположить, что он вначале находился в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противоправным поведением потерпевшего, умысел его на лишение Б. жизни был приведен в исполнение не сразу, действия его отличались продуманностью. Так, он не стал убивать Б. в присутствии свидетелей, а отвел его в малолюдное место, где и осуществил свое намерение. При таких обстоятельствах налицо убийство из мести, а не убийство в состоянии аффекта.

Сильное душевное волнение должно быть вызвано насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, а равно иными противозаконными действиями потерпевшего, если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких.

Действия лица, совершившего умышленное убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, не могут быть квалифицированы по ст. 104 УК РСФСР, если душевное волнение вызвано не противоправными действиями потерпевшего, а иными причинами.

Провокация со стороны потерпевшего, вызывающая состояние сильного душевного волнения, представляет собой:

а) Насилие со стороны потерпевшего. Насилие заключается в посягательстве на телесную неприкосновенность человека. Оно может быть как физическим (побои, причинение телесных повреждений, нанесение удара, изнасилование, лишение свободы и т. п.), так и психическим (угроза применить физическое насилие, оклеветать и т. д.). Физическое или психическое насилие должно быть по своему характеру значительным, ибо только значительное насилие может вызвать сильное душевное волнение и намерение убить насильника. Насилие это должно быть действительным, т. е. существовать реально, а не в воображении субъекта.

В тех случаях, когда физическое насилие явилось поводом для возникновения сильного душевного волнения и убийства, не исключается возможность необходимой обороны. В судебной практике встречаются убийства в состоянии необходимой обороны или с превышением ее пределов, когда совершивший их субъект находится в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. На это обстоятельство обращалось внимание в постановлении № 8 Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1956 г. «О недостатках судебной практики по делам, связанным с применением законодательства о необходимой обороне».^[883] Следовательно, прежде чем решить вопрос о квалификации действий лица, совершившего убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного физическим насилием, необходимо исключить возможность применения ст. 13 либо ст. 105 УК РСФСР.

При решении этого вопроса важное значение имеет выяснение характера противозаконного насилия, примененного потерпевшим и послужившего первопричиной его смерти.^[884] Следует исходить из того, что ст. 104 УК РСФСР имеет в виду насилие, заведомо не опасное для жизни и здоровья человека, «которое по своему характеру и обстановке не создает реальной угрозы жизненно важным интересам личности и, следовательно, не создает в сознании виновного решимости обороняться от этого насилия, пресечь нападение, защитить себя или других лиц от опасного нападения путем лишения жизни лица, совершившего насилие»^[885].

Одним из критериев разграничения убийства в состоянии аффекта и убийства при превышении пределов необходимой обороны является мотив преступления. Если мотивом убийства, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР, является стремление расправиться с потерпевшим за совершенное им насилие или иные неправомерные действия, то мотивом убийства при превышении пределов необходимой обороны является стремление защитить себя или другое лицо, а также государственные или общественные интересы.

б) Тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего. Тяжкое оскорбление имеет место в случаях глубокого унижения чести и достоинства личности. Упоминание в законе о тяжком оскорблении показывает, что далеко не всякое оскорбление может признаваться поводом для применения ст. 104 УК РСФСР. Только оскорбление, в исключительной степени унизившее чувство чести и достоинства виновного в аффектированном убийстве, и оскорбление чрезвычайно грубое и циничное могут служить основанием для квалификации действий убийцы по ст. 104 УК РСФСР. Иное, менее тяжкое оскорбление у нормального человека не должно вызывать такой болезненной реакции.

В этой связи следует признать неправильным мнение о якобы бесспорности того, «что тяжким должно признаваться такое оскорбление, которое содержит состав преступления, предусмотренный ст. 131 УК РСФСР»^[886]. Далеко не всякое оскорбление, подпадающее под признаки состава, предусмотренного ст. 131 УК РСФСР, является тяжким. Человека можно оскорбить, назвав его дураком. Такое оскорбление подпадает под признаки состава, предусмотренного ч. 1 ст. 131 УК РСФСР. Однако считать такое оскорбление тяжким, дающим основание квалифицировать совершенное потерпевшим убийство оскорбителя по ст. 104 УК РСФСР, нельзя.

Само понятие «тяжкое оскорбление» субъективно и юридического оформления не имеет. Вопрос о том, какое оскорбление считать тяжким, – это вопрос факта. Он разрешается судом в каждом отдельном случае с учетом всех конкретных обстоятельств дела.

в) Иные противозаконные действия потерпевшего, если они повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких.

Иные противозаконные действия потерпевшего, вызывающие состояние сильного душевного волнения и умысел на убийство, могут иметь различное содержание.

Закон не определяет характера противозаконных действий, но указывает, что имеются в виду такие противозаконные действия, которые повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких. Из этого указания закона вытекает, что далеко не всякое противозаконное действие потерпевшего достаточно для применения ст. 104 УК РСФСР. Эти противозаконные действия должны быть значительными по своему существу, отличаться явным произволом и беззаконием или быть исключительно грубыми и циничными, непосредственно угрожающими жизненно важным интересам потерпевшего или его близких. Действия эти либо должны повлечь за собой тяжкие последствия для виновного или его близких, либо создать реальную возможность наступления таких последствий. Вопрос о том, что считать тяжкими последствиями, – это вопрос факта, который должен решаться в соответствии с конкретными обстоятельствами дела.

К иным противозаконным действиям, повлекшим или могущим повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких, следует, например, отнести совершение преступления, причинившего тяжкий вред виновному или его близким (например, умышленное повреждение или уничтожение имущества, самоуправство, клевету, доведение до самоубийства и т. п.), различные циничные выходки и издевательства, хулиганские действия и т. п. Эти противозаконные действия вызывают у виновного внезапное сильное душевное волнение и обусловливают возникновение умысла на убийство, который тут же приводится в исполнение.

Из текста ст. 104 УК РСФСР вытекает, что против близких виновному лиц потерпевшим могут быть совершены не только иные противозаконные действия, но, разумеется, и насилие, и тяжкие оскорбления. Эти действия могут вызвать состояние аффекта и решимость совершить убийство.

Вызывает некоторое недоумение ограничение законодателем круга лиц, неправомерные действия против которых вызывают у виновного состояние сильного душевного волнения и приводят его к совершению убийства, лишь его близкими. В нашем обществе, где «человек человеку – друг, товарищ и брат», насилие, тяжкие оскорбления и иные противозаконные действия в отношении любых других лиц (а не только близких!), особенно в отношении детей, женщин и стариков, вызывают законное чувство негодования у каждого советского человека и, разумеется, могут вызвать состояние сильного душевного волнения. Было бы неправильно не считать совершенное в таких случаях аффектированное убийство убийством при смягчающих обстоятельствах. Если человек убивает в состоянии физиологического аффекта негодяя, изнасиловавшего малолетнюю девочку, то было бы нелепо требовать для применения ст. 104 УК РСФСР, чтобы эта девочка была непременно дочерью обвиняемого или, по крайней мере, «близким» ему человеком. Мы считаем, что по ст. 104 УК РСФСР должно квалифицироваться и убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, которые повлекли или могли повлечь тяжкие последствия и для посторонних, а не только для близких виновному лиц.^[887] В связи с этим необходимо внести соответствующее изменение в текст ст. 104 УК РСФСР.

В судебной практике возникает вопрос: как квалифицировать действия лица, совершившего умышленное убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, если в действиях виновного содержатся отдельные квалифицирующие признаки, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР? В нашей уголовно-правовой литературе существуют две диаметрально противоположные точки зрения по этому вопросу. Одни авторы считают, что в подобных случаях умышленное убийство, хотя и совершенное в состоянии сильного душевного волнения, но осложненное наличием квалифицирующих обстоятельств, должно квалифицироваться как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, а состояние физиологического аффекта должно учитываться как обстоятельство, смягчающее ответственность.^[888] По мнению других авторов, умышленное убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, должно квалифицироваться по ст. 104 УК РСФСР, хотя бы в действиях виновного и содержались квалифицирующие признаки, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР^[889]

Нам представляется правильной последняя точка зрения. Убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не свидетельствует о повышенной опасности преступления и личности преступника даже при наличии отдельных отягчающих обстоятельств, поскольку состояние физиологического аффекта и умысел совершить убийство вызывает своими неправомерными действиями сам потерпевший. Преступление это является ответным действием на противозаконное поведение потерпевшего и во всех случаях должно квалифицироваться по ст. 104 УК РСФСР (разумеется, при соблюдении всех рассмотренных выше требований, предъявляемых к этому преступлению).

Эта точка зрения разделяется и Верховным Судом РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в определении от 29 августа 1961 г. по делу 3. указала: «Умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не может квалифицироваться как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, хотя бы в действиях лица и содержались отдельные квалифицирующие признаки, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР»^[890].

2. Умышленное убийство при превышении пределов необходимой обороны

Согласно действующему советскому уголовному законодательству, «совершение преступления при защите от общественно опасного посягательства, хотя и с превышением пределов необходимой обороны», считается обстоятельством, смягчающим ответственность (п. 5 ст. 33 Основ уголовного законодательства). Значение превышения пределов необходимой обороны как смягчающего обстоятельства наиболее отчетливо выявляется по делам об убийствах. Все уголовные кодексы союзных республик одним из видов убийства при смягчающих обстоятельствах признают убийство при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105 УК РСФСР). Совершение убийства при превышении пределов необходимой обороны свидетельствует об относительно меньшей опасности преступления в силу ряда причин. Прежде всего, основанием для смягчения ответственности за это преступление является его мотив, а именно – стремление защитить «интересы Советского государства, общественные интересы, личность или права обороняющегося или другого лица от общественно опасного посягательства» (ст. 13 Основ уголовного законодательства). Внезапность нападения затрудняет правильную ориентировку обороняющегося, в результате чего он не всегда умеет соразмерить характер и опасность посягательства с характером и опасностью обороны. При убийстве в результате превышения пределов необходимой обороны виновный часто находится в состоянии сильного душевного волнения, вызванного нападением потерпевшего, и не контролирует свои действия в такой степени, чтобы его оборона полностью соответствовала интенсивности посягательства. Все эти и ряд других признаков убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, дают основание рассматривать состав этого преступления как менее опасный.

Вопрос о превышении пределов необходимой обороны неразрывно связан с вопросом об условиях правомерности этой обороны. Само превышение пределов необходимой обороны логически предполагает наличие состояния необходимой обороны, поэтому представляется необходимым коротко остановиться на вопросе о понятии необходимой обороны и условиях ее правомерности.

Необходимая оборона – это правомерные и общественно полезные действия лица, предпринятые в защиту интересов Советского государства, общественных интересов, личности или прав обороняющегося либо другого лица от общественно опасного посягательства путем причинения нападающему вреда, если при этом не было допущено явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства.

Условия правомерности акта необходимой обороны, относящиеся к посягательству, сводятся к следующему:

а) посягательство должно быть общественно опасным;

б) посягательство должно быть наличным;

в) посягательство должно быть действительным.

Условия правомерности акта необходимой обороны, относящиеся к защите, сводятся к следующему:

а) допускается защита не только своих интересов, но и государственных и общественных интересов, а также интересов других лиц;

б) защита осуществляется путем причинения вреда посягающему, а не третьим лицам;

в) защита должна быть своевременной;

г) защита не должна превышать пределов необходимой обороны.

Согласно ч. II ст. 13 Основ уголовного законодательства «превышением пределов необходимой обороны признается явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства».

Характер и опасность посягательства определяются значимостью объекта, на который направлено посягательство, способом посягательства, степенью его интенсивности (силой и стремительностью), примененными орудиями и средствами нападения, числом лиц, участвующих в нападении, стадией посягательства (приготовление, покушение, юридически оконченное преступление), возможностью довести преступление до конца, временем, местом, всей обстановкой совершения посягательства и т. п.

Под явным несоответствием защиты характеру и опасности посягательства следует понимать причинение нападающему явно ненужного, чрезмерного, не вызываемого обстановкой тяжкого вреда (в частности, смерти или тяжких телесных повреждений). В постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 8 от 23 октября 1956 г. «О недостатках судебной практики по делам, связанным с применением законодательства о необходимой обороне» говорится, что превышение пределов необходимой обороны будет иметь место в тех случаях, когда «обороняющийся прибегнул к защите такими средствами и методами, применение которых явно не вызывалось ни характером нападения, ни реальной обстановкой, и без необходимости причинил нападающему тяжкий вред»^[891].

Превышение пределов необходимой обороны имеет, прежде всего, место в случаях явного несоответствия между угрожаемым вредом и вредом, причиняемым обороной, в случаях резкой несоразмерности между ценностью, важностью, общественным значением интереса защищаемого и интереса, нарушаемого обороной. Речь идет именно о резкой несоразмерности между благом защищаемым и благом, нарушаемым обороной, а не вообще о нарушении выдвигаемого некоторыми криминалистами требования «соразмерности благ» при необходимой обороне^[892]. Требования об обязательной соразмерности между причиненным вредом и вредом предотвращенным привело бы на практике к невозможности, прибегать в ряде случаев к необходимой обороне. При таком положении нельзя, например, причинить телесное повреждение вору, убить лицо, пытающееся изнасиловать женщину, поскольку жизнь является более ценным благом по сравнению с половой неприкосновенностью, и т. п.

Вот почему ошибочными являются и выдвинутое некоторыми авторами требование, «чтобы вред, причиненный обороняющимися нападающему, был минимально возможным, необходимым для прекращения нападения», и мнение, будто «в противном случае, если обороняющийся причиняет нападающему не минимально возможный вред, достаточный вместе с тем для прекращения нападения, а более серьезный, интенсивность защиты будет превышать интенсивность нападения. Поэтому здесь будет иметь место превышение пределов необходимой обороны»^[893]. Такое требование значительно ущемляет право граждан на необходимую оборону. В состоянии необходимой обороны в большинстве случаев весьма затруднительно определить, каким должен быть тот «минимальный вред», причинение которого будет «достаточным» для отражения нападения. Важно, чтобы этот вред не был резко несоразмерным по сравнению с предотвращенным вредом, а не «минимально возможным». В самом деле, трудно требовать от женщины, защищающейся от изнасилования, чтобы она не убивала насильника, а лишь ограничилась причинением ему телесных повреждений. Вред, причиняемый посягателю, лицом, действующим в состоянии необходимой обороны, может быть и более значительным по сравнению с тем вредом, наступление которого было предотвращено актом необходимой обороны.