Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Эдуард Побегайло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 82 страниц)

По приговору Горьковского областного суда С. был признан виновным в том, что он дважды (9 декабря 1960 г. и 25 февраля 1961 г.) покушался на убийство жены. Действия С. были квалифицированы по ст. 19 и п. «а» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г. и по ч. II ст. 15 и п. «б» и «и» ст. 102 УК РСФСР 1960 г. Рассмотрев дело в порядке надзора, Президиум Верховного Суда РСФСР указал, что суду якобы достаточно было применить в отношении С. лишь ч. II ст. 15 и п. «и» ст. 102 УК РСФСР, а квалифицировать его действия еще и по ст. 19 и п. «а» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г. не требовалось. «Для квалификации действий обвиняемого по п. «и» ст. 102 УК РСФСР, – указывается в постановлении Президиума, – не требуется наличия судимости за ранее совершенное им убийство или дополнительной квалификации этого убийства»^[839].

По нашему мнению, с таким решением поставленного вопроса согласиться нельзя. Прав С. В. Бородин, указывающий, что п. «и» ст. 102 УК РСФСР не дает оснований для квалификации и первого, и второго убийства^[840]. В данном случае закон (п. «и» ст. 102 УК РСФСР) имеет в виду квалификацию лишь второго убийства, совершенного лицом, ранее совершившим умышленное убийство. Ранее же совершенное убийство подлежит самостоятельной квалификации в зависимости от мотивов и других обстоятельств.

Если же в подобных случаях применять только п. «и» ст. 102 УК РСФСР, то ранее совершенное убийство останется без должной юридической оценки. Это совершенно недопустимо, особенно когда убийства совершаются по разным мотивам и при различных квалифицирующих обстоятельствах (например, первое убийство совершено из корысти, второе из ревности)^[841]. Еще сложнее обстоит дело, если одно из преступлений представляет собой покушение на убийство, а другое – оконченное убийство. Как в таких случаях квалифицировать содеянное? Если применить только п. «и» ст. 102 УК РСФСР, то создается представление, что виновный совершил два оконченных убийства. Еще неуместнее будет квалификация по ч. II ст. 15, и п. «и» ст. 102 УК РСФСР, поскольку без юридической оценки останется оконченное убийство. Единственно правильной будет квалификация содеянного по совокупности. Например, в зависимости от того, что было совершено ранее – покушение на убийство из хулиганских побуждений или оконченное убийство из ревности, содеянное следует квалифицировать по ч. II ст. 15, п. «б» ст. 102, и по п. «и» ст. 102 УК РСФСР либо по ст. 103 и по ч. II ст. 15 и п. «б» и «и» ст. 102 УК РСФСР.

Факт повторного совершения умышленного убийства свидетельствует как об особой общественной опасности личности преступника, так и об особо тяжких последствиях (лишение жизни двух или более человек). В этих случаях ярко проявляется антиобщественная сущность преступника, его склонность к насилию, к совершению тягчайших преступлений против личности.

Повторное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противоправными действиями потерпевшего, или при превышении пределов необходимой обороны, не свидетельствует об особой опасности личности такого убийцы и не может быть квалифицировано по п. «и» ст. 102 УК РСФСР.

В случаях, когда виновный сначала совершил умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах (в состоянии сильного душевного волнения или при превышении пределов необходимой обороны), а затем – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах или без таковых, содеянное не может быть квалифицировано по п. «и» ст. 102 УК РСФСР. Закон (п. «и» ст. 102 УК РСФСР) на этот счет содержит четкие и конкретные указания.

Умышленное убийство должно квалифицироваться по п. «и» ст. 102 УК РСФСР не только при повторном совершении одного и того же преступления – умышленного убийства, но и в тех случаях, когда убийству предшествовало какое-либо преступление, сопряженное с умышленным убийством (террористический акт – ст. 66 и 67 УК РСФСР, диверсия – ст. 68 УК РСФСР, бандитизм – ст. 77 УК РСФСР, дезорганизация нормальной деятельности исправительно-трудовых учреждений – ст. 77 УК РСФСР, посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка – ст. 191² УК РСФСР, сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению служебных обязанностей – п. «в» ст. 240 УК РСФСР).

В нашей литературе высказывалось мнение о том, что при решении вопроса о применении п. «и» ст. 102 УК РСФСР снятие или погашение судимости за ранее совершенное убийство, а также истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности за это преступление якобы не имеют значения для признания вновь совершенного убийства повторным^[842]. Реализация этой точки зрения на практике вела к нарушению закона.

В 1934 г. М. совершил корыстное убийство, за что был осужден к 10 годам лишения свободы. Через 28 лет М. на почве кровной мести убил Б. Верховный Суд Дагестанской АССР вменил М., помимо п. «к» ст. 102 УК РСФСР, еще и п. «и» указанной статьи, хотя судимость М. за прежнее преступление была давным-давно погашена^[843].

Снятие (погашение) судимости означает, что лицо признается не имеющим судимости, т. е. как бы не совершавшим преступления (ст. 57 УК РСФСР). Следовательно, ранее совершенное преступление не может считаться квалифицирующим обстоятельством, если по этому преступлению судимость снята (погашена).

Точно так же совершенное ранее убийство не может считаться квалифицирующим обстоятельством, если по нему истекли сроки давности (ст. 48 УК РСФСР). Поскольку по истечении сроков давности лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности, постольку и факт совершения в прошлом преступления нельзя считать по истечении сроков давности квалифицирующим обстоятельством.

Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом постановлении № 9 от 3 июля 1963 г. указал: «Убийство не может квалифицироваться по п. „и“ ст. 102 УК РСФСР., если с виновного снята судимость за ранее совершенное умышленное убийство в порядке амнистии или помилования либо погашена или снята в соответствии со ст. 47 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а также если к моменту совершения убийства истекли сроки давности уголовного преследования за ранее совершенное преступление, указанные в ст. 41 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик»^[844].

2. Умышленное убийство, совершенное особо опасным рецидивистом

Уголовное законодательство союзных республик относит к квалифицированным видам умышленного убийства по обстоятельствам, характеризующим личность преступника, и умышленное убийство, совершенное особо опасным рецидивистом (п. «л» ст. 102 УК РСФСР). Особо опасные рецидивисты – это злостные преступники, представляющие повышенную опасность для общества и упорно не желающие стать на путь исправления. Особо опасный рецидивист открыто противостоит социалистическому правопорядку, попирает основные принципы нашего общества, пытаясь утвердить свое паразитическое существование за счет совершения все новых и новых преступлений. Естественно, с особо опасными рецидивистами необходимо вести решительную и беспощадную борьбу. Не случайно поэтому уголовные кодексы союзных республик установили повышенную ответственность особо опасных рецидивистов за совершение преступлений.

Общесоюзное уголовное законодательство не содержит определения особо опасного рецидивиста. Уголовные кодексы союзных республик устанавливают перечень преступлений, совершение которых дает основание суду признать виновного особо опасным рецидивистом (например, примечание 1 к ст. 24 УК РСФСР). Особо опасным рецидивистом лицо может быть признано только по приговору суда.

До недавнего времени суды квалифицировали действия виновных по п. «л» ст. 102 УК РСФСР как в случаях, когда лицо ранее уже было признано особо опасным рецидивистом, так и в случаях, когда виновный в силу примечания 1 ст. 24 УК РСФСР признавался особо опасным рецидивистов при рассмотрении дела в связи с совершением им умышленного убийства. Так ориентировало практику и постановление № 4 Пленума Верховного Суда РСФСР от 10 июня 1961 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР 1960 года»^[845]. Такая трактовка рассматриваемого вопроса не основывалась на законе и значительно расширяла возможность применения п. «л» ст. 102 УК РСФСР.

Между тем п. «л» ст. 102 УК РСФСР предусматривает в качестве отягчающего обстоятельства совершение убийства особо опасным рецидивистом, а не лицом, которое может быть признано особо опасным рецидивистом. Именно поэтому в постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» указывается, что по п. «л» ст. 102 УК РСФСР могут нести ответственность только лица, признанные в установленном порядке особо опасными рецидивистами до совершения умышленного убийства^[846]. Об этом же говорится и в постановлении № 8 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О судебной практике по признанию лиц особо опасными рецидивистами»^[847].

По приговору Верховного Суда Татарской АССР С. был признан виновным в том, что, будучи дважды судим за хулиганство, он 21 февраля 1962 г. во время драки убил Г. Судом действия С. были квалифицированы по п. «л» ст. 102 УК РСФСР как убийство, совершенное особо опасным рецидивистом, на том основании, что в прошлом он был дважды судим за злостное хулиганство. Генеральный Прокурор СССР опротестовал в Пленум Верховного Суда СССР этот приговор и связанные с ним судебные постановления вышестоящих инстанций. В протесте, в частности, указывается: «То обстоятельство, что С. ранее был дважды судим за хулиганство, служит основанием лишь для признания его особо опасным рецидивистом при осуждении по настоящему делу. Однако, поскольку в момент совершения преступления С. не являлся особо опасным рецидивистом, оснований для применения к нему п. «л» ст. 102 УК РСФСР не было». Пленум Верховного Суда СССР, согласившись с протестом, переквалифицировал действия С по ст. 103 УК РСФСР^[848].

Итак, субъектами ответственности по п. «л» ст. 102 УК РСФСР могут быть только лица, признанные особо опасными рецидивистами до совершения умышленного убийства.

Практически это две категории лиц: 1) особо опасные рецидивисты, отбывающие наказание в местах лишения свободы; 2) особо опасные рецидивисты, отбывшие наказание и освобожденные из мест лишения свободы. В последнем случае следует иметь в виду, что признание лица особо опасным рецидивистом сохраняет свое правовое значение лишь до погашения или снятия судимостей, которые послужили основанием для признания его таковым^[849].

В практике возникает вопрос, как квалифицировать умышленное убийство, подпадающее под признаки ст. 104 и 105 УК РСФСР, совершенное особо опасным рецидивистом. Р. И. Тевлин, например, считает, что совершение особо опасным рецидивистом умышленного убийства в состоянии сильного душевного волнения или при превышении пределов необходимой обороны должно квалифицироваться как убийство при отягчающих обстоятельствах^[850]. Такое мнение является неправильным.

Если исходить из буквального текста закона, то действительно можно прийти к выводу, что по п. «л» ст. 102 УК РСФСР следует квалифицировать любое умышленное убийство, совершенное лицом, признанным особо опасным рецидивистом. Однако, если мы сопоставим п. «л» ст. 102 УК РСФСР с п. «и» этой же статьи, то с неизбежностью придем к выводу о том, что по п. «л» ст. 102 УК РСФСР следует квалифицировать не всякое убийство, совершенное особо опасным рецидивистом, а только убийство, подпадающее под признаки ст. 102 или 103 УК РСФСР.

Убийство в состоянии аффекта и убийство при превышении пределов необходимой обороны, даже совершенные особо опасным рецидивистом, представляют значительно меньшую общественную опасность и не могут быть признаны убийствами при отягчающих обстоятельствах.

Как отмечают авторы комментария к УК РСФСР, «в указанных случаях характер и степень опасности содеянного определяют не особые свойства личности виновного, а особые обстоятельства, при которых он совершил убийство, – внезапно возникшее сильное душевное волнение, вызванное самим потерпевшим, или необходимая оборона»^[851].

§ 2. Умышленное убийство без отягчающих обстоятельств

Ответственность за так называемое «простое убийство» предусмотрена ст. 103 УК РСФСР, которая определяет его как умышленное убийство, совершенное без отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 УК РСФСР. Вместе с тем при совершении данного убийства нет и смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 104 и 105 УК РСФСР, что дает основание некоторым авторам называть рассматриваемое умышленное убийство «убийством без отягчающих и смягчающих обстоятельств». Название это, разумеется, условно, поскольку имеются в виду не вообще отягчающие и смягчающие обстоятельства, а только обстоятельства, предусмотренные в ст. 102, 104, 105 УК РСФСР. Обстоятельства, не предусмотренные в указанных статьях и являющиеся отягчающими или смягчающими, учитываются на общих основаниях.

Умышленное убийство без отягчающих обстоятельств – это убийство из ревности, из мести, в ссоре или драке, на почве семейных неурядиц, из сострадания по просьбе потерпевшего или без таковой и т. п. случаи умышленного убийства, когда в действиях виновного отсутствуют признаки, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР.

Статья 103 УК РСФСР является как бы резервной нормой. Она применяется только в тех случаях, когда имеет место умышленное убийство, не подпадающее под признаки других статей об умышленном убийстве. Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении № 4 от 10 июня 1961 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР 1960 года» указал: «При принятии к своему производству и при рассмотрении в судебных заседаниях дел об умышленных убийствах, совершенных из ревности или мести на почве личных отношений, а также по другим мотивам, необходимо тщательно выяснять все обстоятельства совершенного убийства с тем, чтобы ни один из перечисленных в ст. 102 УК РСФСР отягчающих признаков убийства не остался не выявленным и не получившим соответствующей юридической оценки. Только после этого убийство, совершенное по указанным мотивам, может быть квалифицировано по статьям УК РСФСР, предусматривающим ответственность за убийство без отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 УК РСФСР»^[852]. Это указание Пленума Верховного Суда РСФСР имеет принципиальное значение для правильной квалификации умышленных убийств.

а) Умышленное убийство из ревности

По определению Толкового словаря русского языка, ревность – это «страстная недоверчивость, мучительное сомнение в чьей-нибудь верности, в любви, в полной преданности»^[853]. Советское уголовное законодательство до недавнего времени рассматривало ревность как отягчающее умышленное убийство обстоятельство (п. «а» ч. I ст. 136 УК РСФСР).

УК РСФСР 1960 г. исключил ревность из перечня отягчающих умышленное убийство обстоятельств. Изучение судебной практики показывает, что ревность как мотив убийства по своему содержанию не является показателем повышенной общественной опасности совершенного преступления и преступника. Убийство из ревности образует состав простого убийства, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР.

Ревность сама по себе не является низменным побуждением. Однако у конкретных лиц ревность может породить и низменные побуждения: месть, озлобление, зависть и т. д. Мы полностью разделяем мнение Н. И. Загородникова о том, что «убийство из ревности очень часто фактически является убийством из мести на почве ревности»^[854].

В одном из хуторов Ростовской области проживала семидесятичетырехлетняя гр-ка П. Несмотря на преклонный возраст, П. тщательно следила за собой, принимала посторонних мужчин, употребляла с ними спиртные напитки, имела несколько любовников. С 1960 г. к П. стал проявлять интерес живший у нее на квартире со своей сожительницей К-вой 25-летний К. К-ва, которой в то время было 22 года, ревновала К. к квартирной хозяйке и настояла на переходе на другую квартиру. Но и после перехода на новую квартиру К. продолжал посещать П. Это привело к тому, что 30 ноября 1961 г. обуреваемая ревностью и местью за поруганное чувство К-ва зарубила П. топором.^[855]

Именно чувства озлобления и мести в первую очередь толкают человека в подобных случаях на совершение убийства, а не сама ревность как таковая, хотя эти мотивы тесно переплетаются. Однако, поскольку месть и озлобление обусловливаются чувством ревности, порождаются им, совершенные по этим мотивам умышленные убийства относят к убийствам из ревности.

Для состава убийства из ревности безразлично, на кого обрушилась ревность убийцы. Потерпевшим при убийстве из ревности может быть как лицо, которое подозревается или уличается виновным в неверности, так и другие лица, поведение которых вызывает у виновного чувство ревности.

В первом случае потерпевшим может быть один из супругов или сожителей, проявивший неверность либо заподозренный в этом. Убийство здесь непосредственно связано с семейным бытом.

Однако подобное убийство может совершаться и вне семейного быта, когда потерпевшими от преступления являются лишь знакомые убийце лица.

Во втором случае жертвой убийства из ревности становится действительный или мнимый соперник или соперница убийцы.

Для состава убийства из ревности безразлично, была ревность обоснованной или мнимой, дала жертва какие-либо действительные основания для ревности или же ревность возникла в результате мнительности лица либо ложной информации.

Нельзя согласиться с мнением М. И. Ковалева, считающего, что «если ревность сама по себе явилась только лишь результатом чрезмерной подозрительности и если убийца своим поведением создавал потерпевшему совершенно невыносимые условия жизни, а затем убил его, то такое убийство следует рассматривать как убийство из хулиганских побуждений»^[856].

Хотя при определенных условиях мотив ревности может переплетаться с хулиганскими побуждениями и ответственность может наступать по п. «б» ст. 102 УК РСФСР, мнение М. И. Ковалева все же слишком категорично. Ревность оттого, что она возникает в результате чрезмерной подозрительности, не перестает быть ревностью, и совершенное по такому мотиву убийство является убийством из ревности, а не из хулиганских побуждений. Разумеется, мотив ревности как побуждения к совершению убийства в каждом конкретном случае должен быть четко установлен.

Убийства из ревности иногда совершаются в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) и подпадают под признаки ст. 104 УК РСФСР. Такие убийства чаще всего сопряжены с тяжким оскорблением со стороны потерпевшего. Неправ М. Д. Шаргородский, считающий, что «почти совершенно невероятны случаи, когда лицо, на которое распространяется ревность, дополнительно оскорбляет или применяет насилие в отношении ревнующего»^[857].

В. Эдуард открыто ухаживал за женой своего брата Анатолия, чем вызвал ревность со стороны последнего. Ревность эта еще более усилилась накануне нового 1960 г., когда Эдуард заявил брату, что он любит его жену Галину и добьется того, что она будет жить с ним. 3 января 1960 г. В. Анатолий, находясь в состоянии опьянения, зашел в свою комнату, где увидел, что его жена Галина и брат Эдуард стоят около комода на близком расстоянии друг от друга и о чем-то разговаривают. Возмущенный этим, Анатолий взял жену за руки и хотел вывести из комнаты. При этом Эдуард стал оскорблять Анатолия, а затем ударил его кулаком по голове и ногой в правую ногу. Анатолий, находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного нанесенными ему побоями и оскорблениями со стороны брата, с криком: «Зачем ты меня бьешь?» схватил случайно оказавшийся на комоде самодельный нож и нанес им Эдуарду смертельное ранение в область сердца. В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 31 мая 1961 г. по данному делу указывается, что действия В. Анатолия необходимо квалифицировать по ст. 138 УК РСФСР 1926 г. (ст. 104 УК РСФСР 1960 г.)^[858].

Большинство авторов считают, что измена одного из супругов не является тяжким оскорблением, нанесенным другому супругу^[859].

С этим согласиться нельзя. Половая жизнь не является безразличной для нашей морали. Подавляющее большинство людей воспринимают факт супружеской неверности как тяжкое оскорбление и не могут воспринимать его иначе, поскольку измена супруга глубоко унижает их честь и достоинство. Супружеские измены осуждаются коммунистической нравственностью. Именно с точки зрения социалистического правосознания факт супружеской измены должен рассматриваться как тяжкое оскорбление.

Разумеется, не каждое убийство изменившего супруга должно квалифицироваться по ст. 104 УК РСФСР. Для применения этой статьи помимо тяжкого оскорбления со стороны потерпевшего необходимо, чтобы в связи с этим оскорблением внезапно возникло сильное душевное волнение.

Нужно не просто учитывать один факт измены супруга, но и оценивать все обстоятельства дела в совокупности.

При квалификации убийства, совершенного из ревности, необходимо тщательно выяснить все обстоятельства, при которых было совершено это преступление, с тем чтобы не осталось не выясненным и не получившим должной юридической оценки ни одно отягчающее (ст. 102 УК РСФСР) или смягчающее (ст. 104, 105 УК РСФСР) убийство обстоятельство. Только тогда к виновному в убийстве из ревности можно применить ст. 103 УК РСФСР.

б) Умышленное убийство из мести

До принятия УК РСФСР 1960 г. теория советского уголовного права и судебная практика относили мотив мести при умышленном убийстве к числу «других низменных побуждений», предусмотренных, наряду с корыстью и ревностью, п. «а» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г. УК РСФСР 1960 г. исключил неопределенный признак «другие низменные побуждения» из числа обстоятельств, отягчающих ответственность за умышленное убийство, и в то же время не указал на мотив мести как на квалифицирующее умышленное убийство обстоятельство. Убийство из мести относится к простому виду умышленного убийства и должно квалифицироваться (при отсутствии отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 УК РСФСР) по ст. 103 УК РСФСР.

Месть – это «намеренное причинение зла, неприятностей с целью отплатить за оскорбление, обиду или страдания»^[860].

Мотив мести заключается в стремлении отомстить, нанести вред потерпевшему за причиненное виновному зло. «Для убийства из мести, – отмечает Н. Ф. Кузнецова, – характерен мотив расплаты за те или иные вполне определенные действия конкретного лица»^[861]. Примером убийства, совершенного на почве мести, является следующее уголовное дело.

4 января 1962 г. в 15 часов на территории кирпичного завода № 1 в г. Ростове-на-Дону ударами топора по голове был убит гр-н Д. В течение 5 дней следственным органам не удавалось установить преступника, пока 9 января в отдел милиции с повинной не пришел сын потерпевшего – Петр. Следствием было установлено, что между отцом и сыном сложились крайне неприязненные отношения на почве того, что потерпевший систематически издевался над сыном, унижал и оскорблял его, запрещал давать ему пищу и, наконец, выгнал сына из дома. Петр Д. с целью мести 4 января вооружился топором, встретил отца, возвращавшегося с работы, и нанес ему два удара топором по голове, от чего потерпевший скончался^[862].

Поводом к возникновению чувства мести служат самые разнообразные поступки людей.

Убийство из мести может быть совершено на почве неправомерных либо аморальных действий самого потерпевшего. Неправомерными и неэтичными действиями являются нанесение потерпевшим оскорбления виновному, избиение виновного, издевательства над ним, причинение ему какой-либо иной обиды и т. п.

Убийство из мести за неправомерные либо аморальные действия потерпевшего не свидетельствуют о повышенной общественной опасности совершенного преступления и личности преступника. Поэтому квалификация их по ст. 103 УК РСФСР не вызывает сомнений.

Не возникает трудностей и при отграничении такого убийства из мести от убийства из хулиганских побуждений или от убийства в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга, поскольку поводом для убийства из хулиганских побуждений или в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга неправомерные действия потерпевшего служить не могут.

Иначе обстоит дело с убийством из мести за правомерные и этичные действия потерпевшего. Эти правомерные действия могут быть связаны с причинением виновному определенных лишений либо с ущемлением его достоинства, что и порождает у виновного чувство мести. При этом следует иметь в виду, что в подобных случаях виновный оценивает поведение других лиц со своей точки зрения. Причиняемое виновному «зло» понимается не в смысле общепризнанного зла, а чисто субъективно. Именно поэтому акт мести осуществляется нередко в связи с действиями, «не только безразличными для общества, но даже и общественно полезными»^[863]. При убийстве на почве совершения потерпевшим правомерных действий мотив мести выступает уже как низменное побуждение. Виновный в таких случаях расправляется с другим человеком в связи с неугодным для него поведением последнего, которое к тому же является еще и правомерным, ставит удовлетворение своих низменных желаний выше самого ценного человеческого блага – жизни.

Здесь возникает вопрос об отграничении простого убийства из мести за правомерные действия потерпевшего (ст. 103 УК РСФСР) от убийства в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102 УК РСФСР) и от убийства из хулиганских побуждений (п. «б» ст. 102 УК РСФСР).

Неточным является утверждение М. И. Ковалева о том, что «убийство по мотивам расправы над потерпевшим, совершившим какие-либо правомерные действия, следует квалифицировать по п. «в» ст. 102 УК РСФСР»^[864]. Действительно, всякое убийство из мести, возникшей в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (месть за требовательность по службе, за разоблачение либо пресечение преступной деятельности, за критику на собрании, за отход от преступного сообщества и т. п.), должно квалифицироваться по п. «в» ст. 102 УК РСФСР. Виновный убивает из мести конкретное лицо за совершение им вполне определенного правомерного действия, а именно за выполнение потерпевшим своего служебного или общественного долга.

Однако убийство из мести за правомерные действия потерпевшего может быть и не связано с выполнением последним своего служебного или общественного долга. Например, убийство за отказ сожительствовать с виновным, за отказ дать деньги в долг, выполнить какое-либо поручение и т. п. Подобные случаи убийства из мести, не осложненные квалифицирующими обстоятельствами, необходимо квалифицировать по ст. 103 УК РСФСР.

Убийство из мести за правомерные действия потерпевшего следует отличать от случаев убийства из хулиганских побуждений, связанных со стремлением отомстить потерпевшему по незначительному, пустячному поводу (за отказ дать прикурить, за сделанное замечание, шутку, «косой» взгляд и т. п.). В последних случаях убийство совершается из хулиганской блажи и должно квалифицироваться по п. «о» ст. 102 УК РСФСР.

Как уже отмечалось, убийство из мести надлежит квалифицировать по ст. 103 УК РСФСР только в тех случаях, когда отсутствуют обстоятельства, предусмотренные ст. 102, 104, 105 УК РСФСР.

в) Умышленное убийство в ссоре или драке

Убийства в ссоре или драке являются наиболее типичными видами умышленного убийства, совершенного без отягчающих обстоятельств. При убийстве в ссоре или драке обычно отсутствует заранее обдуманный умысел на лишение жизни потерпевшего, чаще всего отсутствуют и отягчающие обстоятельства, необходимые для применения ст. 102 УК РСФСР. Поэтому убийства в ссоре или драке и квалифицируют чаще всего по ст. 103 УК РСФСР.

Некий К. и его родственник К-в в течение всего дня 13 сентября 1962 г. распивали спиртные напитки. Между ними возник спор о принадлежности деревянного бруса. Спор перешел в ссору, во время которой К-в хватался за плоскогубцы, напильник, стул, камни и угрожал К. В ответ на это К взял охотничье ружье и выстрелом из него убил К-ва. Действия К. были квалифицированы Ставропольским краевым судом по п. «б» ст. 102 УК РСФСР. Исходя из того, что убийство было совершено в ссоре при отсутствии хулиганских побуждений, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР переквалифицировала действия К. на ст. 103 УК РСФСР^[865]

В данном случае ссора в ее чистом виде привела к убийству. Однако ссора нередко переходит в драку, во время которой и совершается убийство, хотя и не всякое убийство в драке является продолжением ссоры. Всякая драка представляет собой столкновение, схватку двух или более (так называемая «групповая драка») лиц, которая сопровождается нанесением ими друг другу побоев. Обе стороны в драке в какой-то степени повинны в ее возникновении, в одинаковой степени поступают неправомерно, прибегнув к противоправному способу разрешения возникшего между ними конфликта. Каждый из дерущихся находится в одинаково опасном для жизни и здоровья положении. Как правило, обе стороны в драке действуют с неопределенным (общим, не конкретизированным) умыслом, т. е. «не знают заранее, сколь далеко зайдут во взаимном избиении друг друга».^[866] Именно поэтому убийство в драке при отсутствии отягчающих обстоятельств квалифицируется по ст. 103 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении от 1 апреля 1961 г. по делу К. указала: «Убийство, совершенное в обоюдной драке, подлежит квалификации по статье, предусматривающей ответственность за убийство без отягчающих обстоятельств».^[867]

Большую сложность представляет квалификация убийств, совершенных в групповой драке. Под групповой дракой понимается сопровождающееся взаимным нанесением побоев столкновение, в котором принимает участие не менее трех лиц. Основные трудности заключаются здесь в следующем.

Участники групповой драки иногда сами не знают, кто из них совершил убийство. Этому способствует и то обстоятельство, что 90 % таких убийств совершается, по данным ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР, вечером или ночью.^[868] Нередко участники каждой из сторон связаны между собой круговой порукой и дают ложные показания. Это относится иногда и к свидетелям, которые либо сами замешаны в драке, либо являются родственниками или приятелями ее участников. Большинство групповых драк возникает между лицами, находящимися в нетрезвом состоянии, что отражается на восприятии ими происходящих событий и последующих показаниях. По делам об убийствах, совершенных в групповых драках, необходимо тщательно выяснять роль и характер действий каждого из виновных. Иногда потерпевшему наносятся множественные повреждения различными орудиями в разные части тела. Установление лиц, нанесших эти повреждения, дает возможность индивидуализировать степень их виновности в совершении преступления.