Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Эдуард Побегайло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 82 страниц)

Лицами, выполняющими общественный долг, являются и граждане, занимающиеся любой общественной работой. Таково, например, выполнение лицом определенных функций, возложенных на него общественностью (деятельность депутатов Советов, выборных лиц в общественных организациях, выполнение обязанностей народного заседателя, общественного обвинителя, члена товарищеского суда, общественная работа в различного рода комиссиях, домовых и уличных комитетах и т. п.). Убийство лица в связи с выполнением им общественной работы должно быть квалифицировано по п. «в» ст. 102 УК РСФСР.

Под выполнением общественного долга понимается также сообщение органам власти о готовящемся или совершенном преступлении, дача правдивых свидетельских показаний, выход из преступной организации вопреки воле сообщников и прекращение преступной деятельности и т. п.

Спорным является вопрос о том, как квалифицировать убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка. Вопрос этот возник сравнительно недавно в связи с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников», во 2-й части которого была установлена ответственность за посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника (ст. 191² УК РСФСР).

Хотя УК РСФСР и предусматривает уголовную ответственность за умышленное убийство, совершенное в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102 УК РСФСР), законодатель в целях общего предупреждения решил особо предусмотреть ответственность за посягательство на жизнь работников милиции и народных дружинников. Однако в плане юридической конструкции указанной нормы он сделал это весьма неудачно.

Прежде всего, возникает вопрос: что следует понимать под посягательством на жизнь работника милиции или народного дружинника?

Некоторые авторы считают, что под посягательством на жизнь работника милиции или народного дружинника следует понимать как оконченное убийство, так и покушение на убийство названных лиц в связи с их деятельностью по охране общественного порядка^[743]. Эта точка зрения нашла свое выражение в постановлении № 7 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников»^[744].

Если встать на эту точку зрения, то придется сделать парадоксальный вывод о том, что Указ от 15 февраля 1962 г. (ст. 191 УК РСФСР) смягчил ответственность за посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка. В самом деле, если мы сравним санкцию ст. 102 УК РСФСР, по п. «в» которой квалифицировались указанные убийства до принятия Указа от 15 февраля 1962 г., и санкцию ст. 191² УК РСФСР, то увидим, что максимальный предел санкций обеих статей одинаков, но зато минимальный предел санкции ст. 191² (5 лет лишения свободы) ниже, чем минимальный предел санкции ст. 102 (8 лет лишения свободы). Более того, если по п. «в» ст. 102 УК РСФСР для применения смертной казни (с учетом, разумеется, требований, предъявляемых ст. 37 УК РСФСР) достаточно совершения убийства «в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга», то по ст. 191² УК РСФСР для применения смертной казни при посягательстве на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью необходимо еще наличие иных отягчающих обстоятельств. Если ст. 102 УК РСФСР признает совершенным при отягчающих обстоятельствах умышленное убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга, то по смыслу ст. 191² УК РСФСР посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка может быть совершено как при отягчающих обстоятельствах, так и без отягчающих обстоятельств. Но такой вывод является абсурдным, ибо само посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с выполнением ими своего служебного или общественного долга является преступлением, совершенным при отягчающих обстоятельствах. Сам Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. имеет в виду усиление ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников.

Нам представляется, что по своей юридической природе «посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника», предусмотренное ст. 191² УК РСФСР, является покушением на убийство указанных лиц, выделенным законодателем в особый состав в целях общего предупреждения. Эта точка зрения нашла свое выражение в редакционной статье «Особо опасным преступлениям – решительную борьбу», опубликованной в журнале «Советская юстиция»^[745], а также в ряде теоретических работ^[746]. Сам термин «посягательство на жизнь» по своему этимологическому смыслу означает покушение на убийство^[747]. Убийство – это уже не посягательство на жизнь, а лишение жизни. По нашему мнению, ст. 191² УК РСФСР представляет собой состав, в котором момент окончания преступления перенесен законодателем на стадию покушения, т. е. налицо так называемый «усеченный» состав преступления. Таким путем законодатель подчеркивает необходимость усиления борьбы с посягательством на жизнь работников милиции и народных дружинников. Именно поэтому мы считаем, что оконченное убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка следовало бы квалифицировать по п. «в» ст. 102 УК РСФСР.

Разумеется, в настоящее время судебные органы должны руководствоваться постановлением № 7 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. и квалифицировать подобные случаи по ст. 191² УК РСФСР. Однако нам представляется, что для окончательного решения этого вопроса необходимо аутентическое толкование.

На наш взгляд, ст. 191² УК РСФСР нуждается в определенных изменениях. Прежде всего, указанную норму необходимо перенести из главы IX Особенной части УК РСФСР в главу III Особенной части УК РСФСР, ибо непосредственным объектом посягательства при рассматриваемом преступлении является главным образом жизнь работников милиции и народных дружинников, а затем уже порядок управления. Далее, термин «посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника», допускающий различные истолкования, необходимо заменить более точным и отражающим суть этого преступления термином «покушение на убийство работника милиции или народного дружинника». Наконец, следует минимальный предел санкции указанной нормы привести в соответствие с минимальным пределом санкции ст. 102 УК РСФСР, исключив указание на то, что смертная казнь за это преступление применяется лишь при отягчающих обстоятельствах, ибо согласно закону (ст. 15 УК РСФСР) наказание за покушение на преступление должно определяться на основе санкции, предусматривающей наказание за оконченное преступление (в данном случае п. «в» ст. 102 УК РСФСР).

2. Умышленное убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности

В истории советского уголовного законодательства убийство заведомо для виновного беременной женщины в качестве квалифицированного вида умышленного убийства предусматривали уголовные кодексы Украинской ССР 1927 г. (п. «ж» ст. 138) и Грузинской ССР 1928 г. (п. «з» ст. 144).

Все вновь принятые в 1959–1961 гг. уголовные кодексы союзных республик среди квалифицированных видов умышленного убийства указывают и на убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности (п. «ж» ст. 102 УК РСФСР и соответствующие статьи УК союзных республик).

Отнесение такого убийства к числу квалифицированных вполне целесообразно и обосновано. Состояние беременности, особенно в последние месяцы, делает женщину менее подвижной, менее сильной, в ее организме превалирующими являются процессы торможения^[748]. Такое положение беременной женщины сравнимо с положением лица, находящегося в беспомощном состоянии. В состоянии беременности женщина менее способна уклониться от нападения, оказать сопротивление нападающему. Это помогает убийце осуществить свое намерение и делает особо опасным убийство, совершенное при таких обстоятельствах.

При убийстве беременной женщины не только лишается жизни будущая мать, но и происходит уничтожение другой жизни, жизни плода человека. Лишение жизни потерпевшей в этом случае соединяется с наступлением и другого тяжкого последствия – уничтожения плода.

Убийство заведомо беременной женщины крайне отрицательно характеризует личность убийцы, свидетельствует об особой жестокости виновного, о попрании им элементарных требований морали, о его повышенной опасности.

Примером такого убийства является следующее дело. В г. Донецке Ростовской области проживали супруги Т. Муж систематически пьянствовал, устраивал в доме скандалы, избивал жену и угрожал ей убийством. Т. была беременна, о чем ее муж достоверно знал. В ночь на 6 июля 1961 г. Т., будучи в нетрезвом состоянии, поссорился с женой и застрелил ее из охотничьего ружья. Действия Т. были квалифицированы по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР, и он был приговорен к расстрелу^[749].

Для применения п. «ж» ст. 102 УК РСФСР необходимо, чтобы виновный заведомо (т. е. до совершения убийства) знал о беременности потерпевшей. Сознанием виновного при данном виде убийства охватывается, что потерпевшая находится в состоянии беременности. Как отмечал С. П. Мокринский, «не требуется, чтобы признаки беременности убиваемой были доступны уже внешнему, поверхностному наблюдению. Достаточно, если убийца знал о существовании беременности»^[750]. Источник такой осведомленности не имеет значения.

Б. Отягчающие обстоятельства, относящиеся к объективной стороне преступления

1. Умышленное убийство, совершенное с особой жестокостью

Всякое убийство свидетельствует об известной жестокости преступника. Однако для убийства, предусмотренного п. «г» ст. 102 УК РСФСР, требуется не всякая, а особая жестокость. Под особой жестокостью следует понимать не только причинение потерпевшему особых мучений, но и особую жестокость самого способа убийства, а также личности убийцы, его исключительное бессердечие, безжалостность и беспощадность, проявленные при совершении преступления.

В отличие от УК РСФСР 1926 г., УК РСФСР 1960 г. (п. «г» ст. 102) говорит об убийстве, совершенном с особой жестокостью, а не способом, особо мучительным для убитого (п. «в» ст. 136 УК РСФСР 1926 г.). Таким образом, более четко определяется способ данного убийства, и этот способ не отрывается от личности убийцы.

Понятие «особая жестокость» шире понятия «особая мучительность» и включает его в себя. Указание на особую жестокость совершенного убийства дает яркую характеристику повышенной общественной опасности как способа действий и их последствий в виде предсмертных страданий и мучений потерпевшего, так и личности преступника.

Особая жестокость убийства часто характеризуется применением способа, особо мучительного для убитого. Убийство, совершенное способом, особо мучительным для убитого, всегда является убийством, совершенным с особой жестокостью. Под способом, особо мучительным для потерпевшего, следует понимать такой способ убийства, который сопровождается причинением потерпевшему тяжких мучений и страданий прежде, чем он оказывается лишенным жизни.

Убийство способом, особо мучительным для убитого, имеет место в тех случаях, когда потерпевшему непосредственно перед лишением жизни либо в процессе совершения убийства заведомо для виновного причинялись особые мучения или страдания путем нанесения большого количества прижизненных ран и повреждений; путем сожжения; дачи мучительно действующего яда или кислоты (например, каустической соды, уксусной эссенции и пр.), когда смерть потерпевшего наступает не сразу; путем пытки, истязания (например, разрезание человека живым на части, вбивание в него гвоздей, введение в тело иголок, поджаривание на огне и т. п.), путем постепенного задушения, утопления посредством удержания потерпевшего под водой либо привязывания к нему тяжелых предметов; когда потерпевшего лишают жизни путем голода, жажды и т. п. Страдания эти являются исключительно тяжкими.

Примером такого убийства является дело по обвинению П.

Житель хутора Денисовка П. систематически пьянствовал и избивал свою жену, угрожал ей расправой, беспричинно устраивал дома скандалы. 29 мая 1962 г. П. вновь избил жену, затем облил ее и находившегося у нее на руках ребенка бензином и поджег их. От полученных ожогов 2–3-й степени и обгорания более 85 % поверхности тела П. вскоре скончалась, ребенок получил ожоги 1–2-й степени. Убийство жены П. совершил способом, особо мучительным для потерпевшей. Ростовский областной суд приговорил убийцу к расстрелу^[751].

Под особыми мучениями понимаются не только физические, но в некоторых случаях и психические страдания потерпевшего. Если на глазах у убиваемого насилуют жену, режут детей, он, естественно, испытывает тяжелые нравственные муки, и это дает основание квалифицировать убийство как совершенное с особой жестокостью. Сюда же относятся различные издевательства психического характера над жертвой, т. е. предшествующим убийству унижением чувства ее собственного достоинства, причинением ей особых моральных страданий. Например, убийца говорит потерпевшему перед его смертью, что такая же участь постигнет его близких, что он будет объявлен врагом народа, и т. п.

Как уже отмечалось, особая жестокость при убийстве характеризуется не только способом, особо мучительным для убитого, но и другими признаками. Особая жестокость имеет место и в тех случаях, когда смерть наступает мгновенно, но совершенное убийство свидетельствует об особой жестокости избранного способа убийства и об особой жестокости самого убийцы. Таким, например, является убийство, соединенное с нанесением множества ран или повреждений, если даже смерть наступила от первой раны или первого повреждения.

В этой связи нам представляется неправильной точка зрения М. Д. Шаргородского и Н. Ф. Кузнецовой, высказанная ими уже после принятия УК РСФСР 1960 г. по одному делу, рассмотренному в свое время Верховным Судом СССР^[752]. Некий Ф. ночью на улице возле магазина, сторожем которого работала М., из ревности нанес ей пять рубленых ран топором в область головы, плеча и грудной клетки, от чего и наступила смерть М. Суд первой инстанции осудил Ф. за убийство особо мучительным способом. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР не признала наличия особо мучительного способа убийства в действиях Ф. и отвергла квалификацию действий Ф. по п. «в» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г.^[753] Такое решение вопроса было совершенно правильным, поскольку из заключения судебно-медицинской экспертизы по делу было видно, что каждое из нанесенных жертве ранений по своему характеру и тяжести являлось смертельным; следовательно, особых мучений М. не испытывала. Однако неправильно, как делают М. Д. Шаргородский и Н. Ф. Кузнецова, ссылаться на это дело при характеристике п. «г» ст. 102 УК РСФСР и утверждать, что Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР не признала наличия в действиях Ф. не только особой мучительности, но и особой жестокости. Мы уже отмечали, что понятие «особая жестокость», предусмотренное п. «г» ст. 102 УК РСФСР 1960 г., шире понятия «особая мучительность», предусмотренного п. «в» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г.^[754] Сам способ преступления, совершенного Ф. (нанесение жертве 5 смертельных рубленых ран топором), объективно свидетельствует об особой жестокости убийства и убийцы. Ф. убивал с исключительной безжалостностью и беспощадностью. Сознанием его охватывалось, что избранный им способ убийства является особо жестоким. Иначе и не мог думать человек, наносящий жертве в область жизненно важных органов пять ударов топором. Следовательно, с точки зрения УК РСФСР 1960 г. действия Ф. подпадают под п. «г» ст. 102, хотя смерть М. и наступила от первого удара. Как справедливо отмечает С. В. Бородин, «п. „г“ ст. 102 УК РСФСР исключает постановку и обсуждение вопроса о том, не от первого ли ранения наступила смерть потерпевшего, который в свое время возникал в судебной практике при решении вопроса об убийстве особо мучительным способом»^[755].

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» указывается, что «признак особой жестокости законом связывается не только со способом убийства, но и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о том, что виновный действовал с умыслом, направленным на совершение преступления с особой жестокостью»^[756]. Особая жестокость может проявиться и в глумлении, надругательстве над трупом потерпевшего (путем обезображивания трупа, его расчленения и т. п.). Подобные действия свидетельствуют об особой жестокости личности убийцы.

Характерным в этом отношении является следующее дело. Жительницы г. Кисловодска Ш. и Л. находились в противоестественной половой связи с неким Л-ным, который систематически унижал и оскорблял их. С целью мести Ш. и Л. решили убить Л-на. Выполняя свой преступный замысел, Л. обманным путем дала Л-ну сильнодействующее снотворное, а когда Л-н уснул, Ш. путем нанесения ему ударов утюгом по голове убила его. Затем Ш. и Л. совершили надругательство над трупом Л-на, расчленили его труп с помощью опасной бритвы на 13 частей, глумились над отдельными частями трупа. Хотя смерть Л-на по заключению судебно-медицинской экспертизы наступила от первого удара, Ставропольский краевой суд совершенно правильно квалифицировал действия подсудимых по п. «г» ст. 102 УК РСФСР, поскольку они проявили особую жестокость^[757].

Следует, однако, подчеркнуть, что такие действия, как расчленение и обезображивание трупа после наступления смерти потерпевшего, не всегда свидетельствуют об особой жестокости совершенного убийства. Разумеется, в тех случаях, когда эти действия совершаются с целью глумления над трупом, особая жестокость налицо^[758]. Однако когда эти действия совершаются с целью сокрытия следов преступления, они не могут характеризовать преступление как совершенное с особой жестокостью.

Как совершенно правильно отмечает М. И. Ковалев, «не следует слишком ограничивать понятие особой жестокости случаями проявления из ряда вон выходящего бессердечия преступника»^[759]. При определенных условиях можно признать убийством, совершенным с особой жестокостью, хладнокровное причинение потерпевшему смертельных ранений или повреждений, несмотря на его неоднократные просьбы о пощаде.

Об особой жестокости убийцы свидетельствует и такой признак, как причинение заведомо для виновного особых страданий близким потерпевшему лицам, например, убийство потерпевшего на глазах у его близких (убийство детей на глазах у родителей, убийство родителей в присутствии детей и т. п.). В этих случаях об особой жестокости свидетельствует циничный характер действий убийцы, выражающийся в надругательстве над чувствами лиц, в присутствии которых совершается убийство. Убийством с особой жестокостью в ряде случаев следует признать лишение жизни лиц, находящихся в беспомощном состоянии (больных, детей, спящих, лиц, находящихся в бессознательном состоянии, и т. д.), если при этом убийца проявляет особую безжалостность и беспощадность.

Примером особо жестокого убийства будет и такой случай. Некий П., будучи в нетрезвом состоянии, поссорился с женой. Желая «отомстить» жене, он вытянул за ножки из колыбели своего пятимесячного ребенка и с силой трижды ударил его головой о камень, от чего ребенок мгновенно скончался.^[760]

Итак, под особой жестокостью убийства следует понимать как особую жестокость способа убийства и его последствий (сюда включается и особо мучительный для убитого способ совершения преступления), так и особую жестокость личности убийцы (его исключительное бессердечие, безжалостность, свирепость, беспощадность).

Следует отметить, что установление особой жестокости убийства не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы, поскольку понятие «жестокость» не является медицинским^[761].

При совершении убийства с особой жестокостью субъект должен сознавать особо жестокий характер избранного им способа лишения жизни и предвидеть особо жестокие последствия своего деяния, а также желать либо сознательно допускать именно такой характер лишения потерпевшего жизни. Следовательно, при данном виде квалифицированного убийства налицо должен быть прямой или косвенный умысел как в отношении убийства, так и в отношении его особо жестокого характера^[762]. Объективно особо жестокий характер умышленного убийства при отношении психики лица к особой жестокости убийства в форме неосторожности не может быть вменен ему в вину.

2. Умышленное убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей

К числу обстоятельств, квалифицирующих состав умышленного убийства, действующее уголовное законодательство относит и способ, опасный для жизни многих людей (п. «д» ст. 102 УК РСФСР). Способом, опасным для жизни многих людей, следует считать любой способ убийства, который создает опасность наступления смерти многих лиц, даже если умысел виновного направлен на лишение жизни только определенного лица.

Кчислу таких способов следует отнести убийство путем взрыва, поджога, затопления, обвала, разрушения строений и сооружений в местах, где помимо потерпевшего находятся другие лица, путем выстрелов в толпу, отравления воды и пищи, которой помимо потерпевшего пользуются другие лица, удушение газом многих лиц, применение иных источников повышенной опасности и т. п.

Примером убийства способом, опасным для жизни многих людей, является следующее дело.

Некий П. решил убить X., чтобы вступить в сожительство с его женой. С этой целью П. изготовил взрывной снаряд, состоящий из аммонита и электродетонатора, вмонтированных в корпус карманного электрофонаря, и подбросил этот снаряд-«сюрприз» возвращавшейся из клуба компании, среди которой был и X. Один из участников компании Д. поднял «фонарик» и включил свет. Произошел сильный взрыв. Д. был убит, X. и П-ва получили незначительные ранения. Ферганский областной суд признал П. виновным в убийстве способом, опасным для жизни многих людей^[763].

Повышенная общественная опасность убийства, совершенного способом, опасным для жизни многих людей, состоит в том, что при его совершении могут быть лишены жизни несколько человек. Указанный способ убийства ярко характеризует и повышенную опасность личности убийцы. Проявляя предельный эгоизм, преступник идет на совершение убийства, не считаясь с той опасностью, которую он создает своими действиями для жизни окружающих.

На практике возник вопрос о том, что следует понимать под опасностью способа убийства для жизни многих людей, какое количество лиц имеется при этом в виду? Указание закона о создании рассматриваемым способом убийства опасности для жизни многих людей следует понимать как опасность причинения смерти помимо потерпевшего хотя бы еще одному лицу. В постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» отмечается, что «для квалификации умышленного убийства как совершенного способом, опасным для жизни многих людей, необходимо установить, что, осуществляя умысел на убийство определенного лица, виновный применял такой способ причинения смерти, который заведомо для виновного был опасен для жизни не только одного человека (курсив наш. – Э. П.)»^[764].

Убийство способом, опасным для жизни многих людей, имеет место в следующих случаях: во-первых, когда виновный, желая лишить жизни определенное лицо, совершает действия, создающие опасность для жизни других лиц; во-вторых, когда виновный, не имея цели причинить смерть определенному лицу, совершает действия, создающие опасность для жизни многих людей, и в результате лишает жизни одного или нескольких лиц.

Совершая убийство способом, опасным для жизни многих людей, виновный может действовать как с прямым, так и с косвенным умыслом. Точка зрения М. Д. Шаргородского о том, что убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей, охватывает только «случаи, когда человек, действуя с прямым умыслом убить определенное лицо, при этом ставит в опасность жизнь других лиц»^[765], нам представляется неточной. Убийство способом, опасным для жизни многих людей, может быть совершено и с косвенным умыслом.

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 27 декабря 1946 г. по делу Р., обвиняемого в том, что он в пьяном виде открыл беспорядочную стрельбу в комнате, полной людей, причем убил одного из присутствовавших и легко ранил троих, указал следующее: «Не имея прямого умысла кого-либо убить, он (Р. – Э. П.) тем не менее действовал с эвентуальным, или косвенным, умыслом. Он сознавал всю общественную опасность своего поведения и безразлично относился к последствиям своих действий, сознательно допуская в числе этих последствий и смерть кого-либо из присутствовавших… Так как убийство было совершено в комнате, полной людей, в результате беспорядочной стрельбы, представлявшей реальную опасность… для всех присутствующих, это убийство надо рассматривать как убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих лиц»^[766].

Поскольку квалифицирующим обстоятельством рассматриваемого вида убийства является сам по себе способ совершения преступления, то наступление фактического результата не имеет значения для квалификации содеянного по п. «д» ст. 102 УК РСФСР. Действия виновного должны квалифицироваться по п. «д» ст. 102 УК РСФСР и в том случае, когда от них пострадал только один человек.

Вполне допустима также квалификация как покушения на убийство способом, опасным для жизни многих людей, действий виновного, которые вообще не привели к наступлению преступного результата.

На практике в тех случаях, когда в результате действий, опасных для жизни многих людей, убит не только потерпевший, но и причинены телесные повреждения другим лицам, следователи и суды нередко квалифицируют такие действия по совокупности убийства и телесных повреждений либо по совокупности убийства и покушения на убийство. Такая квалификация является неточной. Все содеянное охватывается п. «д» ст. 102 УК РСФСР, поскольку наступившие последствия представляют собой реальное воплощение той опасности, которая создается для окружающих указанным способом убийства. Предусматривая данный вид квалифицированного убийства, закон исходит именно из возможности причинения вреда третьим лицам.

В этом отношении представляет интерес определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда УССР от 20 декабря 1962 г. по делу П. Будучи в нетрезвом состоянии, П. из хулиганских побуждений выстрелил из охотничьего ружья в направлении группы граждан. Выстрелом была убита гр-ка Б., а гр-ке О. были причинены телесные повреждения средней тяжести. Органы предварительного следствия квалифицировали действия П. по п. «б» и «е» ст. 93 УК УССР (соответственно, п. «б» и «д» ст. 102 УК РСФСР). Херсонский областной суд направил дело на доследование, в частности для вменения обвиняемому ст. 102 УК УССР (ст. 109 УК РСФСР). Отменяя определение областного суда, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда УССР указала: «При квалификации убийства, совершенного способом, опасным для жизни многих людей, следует иметь в виду, что п. „е“ ст. 93 УК УССР (п. „д“ ст. 102 УК РСФСР) охватывает не только убийство, но и причинение телесных повреждений лицам, которые находились на месте преступления»^[767].

Способом, опасным для жизни многих людей, может быть убито несколько лиц. Какова в таких случаях должна быть квалификация действий виновного? По мнению Н. И. Загородникова, «если в результате действий, опасных для жизни многих лиц, будет лишен жизни не один человек, а двое или более лиц, то такие действия квалифицируются только по статье, предусматривающей умышленное квалифицированное убийство (п. „з“ ст. 102 УК)»^[768]. Эта точка зрения представляется нам неправильной, поскольку если использовать предложенную Н. И. Загородниковым квалификацию, особо опасный для жизни многих людей способ убийства остается без должной юридической оценки.

Мы полагаем, что если у виновного, применяющего способ, опасный для жизни многих людей, был прямой или косвенный умысел на убийство нескольких лиц, его действия следует квалифицировать по п. «д» и «з» ст. 102 УК РСФСР, т. е. как убийство двух или более лиц (п. «з» ст. 102), совершенное способом, опасным для жизни многих людей (п. «д» ст. 102).

Если убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей, причиняет вред помимо личности еще и другим охраняемым уголовным законом интересам и эти последствия подпадают под признаки того или иного состава преступления, такого рода действия следует квалифицировать по совокупности преступлений. Например, убийство путем взрыва дома, в котором находилось несколько лиц, подлежит квалификации по п. «д» ст. 102 и ч. II ст. 149 УК РСФСР. Такая квалификация объясняется тем, что в Уголовном кодексе говорится о способе, опасном для жизни многих лиц, а не вообще для охраняемых уголовным законом интересов^[769].

3. Умышленное убийство двух и более лиц

Квалифицированным видом умышленного убийства по обстоятельствам, относящимся к преступным последствиям, является умышленное убийство двух или более лиц (п. «з» ст. 102 УК РСФСР).

Этот квалифицированный вид умышленного убийства не был известен УК РСФСР 1926 г., что, несомненно, являлось пробелом в уголовном законодательстве. Однако судебная практика всегда рассматривала убийство нескольких человек как отягчающее обстоятельство.

Повышенная общественная опасность убийства двух и более лиц обусловливается особой тяжестью преступных последствий (смерть нескольких человек) и особой опасностью личности убийцы, который ради удовлетворения своих низменных интересов не останавливается перед лишением жизни нескольких человек.

Примером здесь может служить следующее дело.