Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Эдуард Побегайло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 82 страниц)

В январе 1961 г. у себя на квартире в г. Ростове-на-Дону ударами кинжала были зверски убиты гр-ка Т., ее внук и сын, а гр-ке Ф. были причинены тяжкие телесные повреждения. Убийство Т-вых и покушение на убийство Ф. было совершено на почве квартирного конфликта их соседом Л. при подстрекательстве со стороны некоего Ч. За убийство трех человек и покушение на убийство четвертого Л. и Ч. были приговорены Ростовским областным судом к расстрелу^[770].

Убийство двух или более лиц представляет собой совокупность нескольких убийств, совершенных одновременно или на протяжении короткого промежутка времени и охватывающихся единым преступным намерением виновного. Если между первым и последующим убийствами прошло значительное время или если эти убийства не связаны между собой единством преступного намерения, последнее убийство необходимо квалифицировать по п. «и» ст. 102 УК РСФСР.

Именно так трактует этот вопрос Пленум Верховной Суда СССР. В своем постановлении № 9 от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» он указывает: «При разграничении преступлений, предусмотренных п. „з“ и „и“ ст. 102 УК РСФСР., судам необходимо исходить из того, что умышленное убийство двух или более лиц характеризуется единством преступного намерения виновного и, как правило, совершается одновременно (курсив наш. – Э. П.). В случаях, когда смерть двум или более лицам причинена действиями, не охватывающимися единым намерением виновного, содеянное подлежит квалификации по п. „и“ ст. 102 УК РСФСР…»^[771].

При установлении того, что умысел виновного был одновременно (или на протяжении короткого промежутка времени) направлен на лишение жизни двух или более лиц, убийство одного человека и покушение на жизнь другого следует квалифицировать как оконченное преступление по п. «з» ст. 102 УК РСФСР (см. п. 10 указанного постановления Пленума Верховного Суда СССР)^[772]. Хотя закон и говорит об убийстве двух или более лиц, термин «убийство» следует понимать не в буквальном смысле. Понятием убийства охватываются и случаи покушения на убийство, а также соучастия в убийстве. На практике же такие действия очень часто квалифицируются неправильно – по совокупности убийства и покушения на убийство.

Некий С. из хулиганских побуждений с целью убийства нанес ранения братьям X. Один из братьев был убит, другому были причинены тяжкие телесные повреждения. Ставропольским краевым судом действия С. в этой части были квалифицированы по п. «б» ст. 102, ч. II ст. 15 и п. «б» ст. 102 УК РСФСР. При кассационном рассмотрении дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР вынесла частное определение, в котором указывалось: «Следственные органы и суд неправильно квалифицировали преступления С, связанные с убийством X. Гурана и покушением на жизнь X. Германа, по п. «б» ст. 102, ч. II ст. 15 и п. «б» ст. 102 УК РСФСР. С. пытался из хулиганских побуждений совершить убийство двух лиц. Однако убитым оказался один X. Гуран, а в отношении Германа имело место покушение на убийство. В этом случае действия С. следовало квалифицировать по п. «б» и «з» ст. 102 УК РСФСР»^[773].

Для квалификации убийства двух или более лиц по п. «з» ст. 102 УК РСФСР необходимо установить, что виновный осознавал и предвидел возможность причинения своими действиями смерти двум или более лицам. При этом субъект может желать наступления смерти двух или более человек (прямой умысел) либо сознательно допускать возможность причинения смерти нескольким лицам (косвенный умысел). Возможен и такой вариант, когда к убийству одного лица виновный относится с прямым умыслом, а к смерти остальных лиц – с косвенным умыслом.

В. Отягчающие обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне преступления

1. Умышленное убийство из корыстных побуждений

Среди обстоятельств, квалифицирующих состав умышленного убийства, наше законодательство на первое место ставит умышленное убийство из корыстных побуждений (п. «а» ст. 102 УК РСФСР). Убийство из корысти является тягчайшим преступлением. При таком убийстве особенно ярко проявляются такие отрицательные черты личности преступника, как крайний эгоизм и частнособственнический индивидуализм, предельная нравственная испорченность и низменность натуры, дух стяжательства, стремление к наживе любой ценой, даже ценой жизни другого человека. Именно при совершении корыстного убийства преступник в большинстве случаев заранее обдумывает и тщательно взвешивает все обстоятельства, детали и средства на пути к достижению намеченной корыстной цели, и это свидетельствует о чрезвычайно высокой степени общественной опасности такого убийства и личности корыстного убийцы.

Корысть – это «страсть к приобретению, к наживе, добыче»^[774]. Корыстный мотив, корыстная цель понимается как стремление получить в результате тех или иных действий имущественную выгоду, материальную пользу, наживу, в чем бы она ни выражалась.

Понятие корысти при убийстве охватывает материальную выгоду в самом широком понимании этого слова. В постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» указывается, что убийство из корыстных побуждений имеет место в тех случаях, когда мотивом убийства было стремление получить в результате лишения жизни потерпевшего всякого рода материальную выгоду (деньги, имущество, имущественные права, права на жилплощадь и т. д.) либо намерение избавиться от материальных затрат (уплаты долга, платежа алиментов и др.)^[775].

Убийство из корыстных побуждений имеет различные оттенки в зависимости от способов получения и содержания той материальной выгоды, к которой стремился виновный.

Наиболее часто убийство из корысти совершается при разбойном нападении с целью завладения государственным или общественным имуществом либо личным имуществом граждан, находящимся во владении потерпевшего. Разбой определяется законодателем как нападение с целью завладения государственным или общественным имуществом либо личным имуществом граждан, соединенное с насилием, опасным для жизни или здоровья лица, подвергшегося нападению, или с угрозой применения такого насилия (ст. 91 и 146 УК РСФСР).

Вопрос о квалификации умышленного убийства при разбойном нападении в нашей уголовно-правовой литературе и судебной практике решался по-разному. После введения в действие УК РСФСР 1960 г. некоторые суды, рассматривая дела об убийствах, совершенных при разбойных нападениях, стали квалифицировать действия виновных лишь по п. «а» ст. 102 УК РСФСР – как убийство из корыстных побуждений, рассматривая разбой только как обстоятельство, отягчающее убийство, а не как самостоятельное преступление. Верховный Суд РСФСР признал такую практику неправильной.

В постановлении № 4 Пленума Верховного Суда РСФСР от 10 июня 1961 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР 1960 года» по этому вопросу указывается: «При рассмотрении дел об убийстве, совершенном при разбойном нападении, действия виновного подлежат квалификации как по п. „а“ ст. 102 УК РСФСР, так и по ст. 146 УК РСФСР (либо по ст. 91 УК. – Э. П.), поскольку виновным одновременно совершены два преступления, ответственность за которые предусмотрена различными статьями Уголовного кодекса РСФСР»^[776]. Аналогично разрешается этот вопрос и в постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве»^[777].

Такое решение рассматриваемого вопроса нам представляется совершенно правильным. Лишение жизни потерпевшего не охватывается составом разбоя, поэтому умышленное убийство, совершенное при разбойном нападении, надлежит квалифицировать по п. «а» ст. 102 УК РСФСР. В свою очередь, нападение с целью завладения государственным или общественным имуществом либо личным имуществом граждан, сопряженное с причинением смерти потерпевшему, выходит за рамки корыстного убийства и требует дополнительной квалификации по статьям о разбое (ст. 91 и 146 УК РСФСР). Виновным в этих случаях совершаются два самостоятельных преступления: умышленное убийство из корыстных побуждений и разбой.

Поскольку понятие корыстного убийства шире понятия убийства при разбойном нападении, возникает необходимости выяснить, в каких случаях имеет место корыстное убийство без признаков разбоя.

По мнению П. П. Михайленко, «при корыстном убийстве завладение имуществом осуществляется не иначе как путем убийства, после него; при разбое убийство не планируется, оно лишь может наступить, если избежать его разбойник не мог. Короче говоря, при корыстном убийстве ближайшая цель, которую ставит перед собой преступник, – убить, а уж потом завладеть имуществом; при разбое цель – завладеть имуществом, цели убить при разбое преступник не ставит».^[778]

Подобный критерий разграничения корыстного убийства, не сопряженного с разбойным нападением, и убийства при разбойном нападении является неточным. В некоторых случаях, намереваясь совершить разбойное нападение, преступник планирует и убийство потерпевшего.

Таким, например, явилось убийство стариков К. и X., совершенное в г. Шахты их соседями супругами 3. Это убийство преследовало цель завладения имуществом стариков и было совершено 3. по заранее разработанному плану. Вначале 3. совершили нападение на X. и нанесли ей множество ран, в результате чего она потеряла сознание, затем напали на К. и задушили его, после чего убили очнувшуюся X. и ограбили потерпевших. Действия 3. были правильно квалифицированы по совокупности корыстного убийства и разбоя^[779].

По мнению некоторых авторов, разбойное нападение, сопряженное с убийством, может быть совершено только открыто, а убийство из корысти может носить как открытый, так и тайный характер^[780]. Анализ действующего законодательства (ст. 91 и 146 УК РСФСР) и судебной практики показывает неправильность этой точки зрения.

Статьи 91 и 146 УК РСФСР, предусматривающие состав разбоя, вовсе не требуют, чтобы нападение при разбое носило непременно открытый характер. В судебной практике встречаются случаи, когда разбойное нападение, окончившееся убийством, совершалось тайно и потерпевший не сознавал, что подвергся такому нападению (например, убийство из-за угла или убийство спящего с последующим ограблением).

Некоторые авторы при разрешении поставленного вопроса придают решающее значение моменту перехода имущества. «При разбое, – указывает М. Д. Шаргородский, – переход имущества происходит при совершении убийства и соединяется с ним временем и местом. Напротив, при корыстном убийстве переход права на имущество происходит не в момент совершения преступления, а следует за ним, будучи связан со смертью потерпевшего причинной связью»^[781]. Такое утверждение не совсем точно. Можно представить себе случаи, когда корыстное убийство без признаков разбоя сопровождалось немедленным завладением имуществом потерпевшего (например, отравление лица цианистым калием, удушение его газами и т. п. и немедленное ограбление трупа).

Неправильным является и утверждение Л. Гаухмана о том, что «отличие разбоя, сопряженного с убийством, от убийства из корысти заключается в том, что последнее предполагает извлечение в результате убийства любой материальной выгоды, любым способом, но не путем похищения чужого имущества»^[782]. Приведенный пример об отравлении лица мгновенно действующим ядом и немедленном похищении его имущества опровергает эту точку зрения.

Нельзя признать удачным и мнение СВ. Бородина о том, что «для отграничения корыстного убийства, предусмотренного п. „а“ ст. 102 УК РСФСР, от корыстного убийства, которое должно быть расценено еще и как разбойное нападение, решающее значение имеет не способ убийства, а наличие или отсутствие самого факта завладения имуществом потерпевшего путем разбойного нападения»^[783]. Во-первых, разбой считается оконченным с момента нападения преступника на потерпевшего с целью завладения имуществом, находящимся у него во владении, независимо от достижения виновным это цели. Неуместно поэтому разрешение данного вопроса ставить в зависимость от наличия или отсутствия «самого факта завладения имуществом потерпевшего». Во-вторых, наличие или отсутствие «факта совершения разбойного нападения» при убийстве – это уже вывод, а не критерий для вывода. Сказать так вовсе еще не значит объяснить, как разделять корыстное убийство без признаков разбоя и корыстное убийство при разбойном нападении.

Нам представляется, что критерием разграничения корыстного убийства при разбойном нападении и корыстного убийства без признаков разбоя является наличие или отсутствие обязательной совокупности двух следующих признаков. Если убийство было совершено, во-первых, путем нападения и, во-вторых, с целью завладения имуществом непосредственно в момент совершения преступления, то мы имеем совокупность корыстного убийства и разбоя. Каждый из указанных признаков в отдельности может быть присущ и корыстному убийству, не соединенному с разбоем. Но корыстное убийство без признаков разбоя не может одновременно сочетать в себе нападение и цель завладения имуществом непосредственно в момент совершения преступления (например, убийство путем отравления может преследовать цель немедленного ограбления трупа, но лишено признака нападения, а убийство путем нападения может преследовать цель перехода имущества формально-легальным путем в будущем – например, убийство с целью получения наследства, – т. е. лишено второго признака). Оно может или быть нападением с целью завладения имуществом в будущем, или не являться нападением (в последнем случае преступник преследует цель завладения имуществом в будущем либо непосредственно в момент совершения убийства).

Обычно убийство при разбойном нападении предшествует завладению имуществом потерпевшего. Однако в практике встречаются случаи, когда убийство совершается уже после того, как на потерпевшего совершено разбойное нападение и материальные ценности у него отобраны.

Так, В. и К. 4 декабря 1960 г. на территории армянского кладбища в г. Ростове-на-Дону совершили разбойное нападение на гр-на К-н и отобрали у него 27 рублей. К-н оказал преступникам сопротивление, а затем стал их преследовать, требуя возврата денег. С целью избавиться от этого преследования и удержать отобранные у К-на деньги, В. поднял лежащий на земле камень-ракушечник весом около пуда и нанес им удар К-ну в грудь. От полученных повреждений К-н скончался. В данном случае действия В. были правильно квалифицированы Ростовским областным судом как корыстное убийство и разбойное нападение^[784], поскольку «момент возникновения умысла на убийство при разбойном нападении не имеет значения»^[785]. Кроме того, действия В. следовало квалифицировать еще по п. «г» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 г. (п. «е» ст. 102 УК РСФСР 1960 г.) как убийство, совершенное с целью сокрытия другого преступления – разбойного нападения.

В постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. в связи с этим указывается: «Умышленное убийство, совершенное при разбойном нападении, надлежит квалифицировать по п. „а“, а в случае, если оно совершено с целью скрыть преступление или облегчить его совершение, – также и по п. „е“ ст. 102 УК РСФСР…»^[786]

Убийство при разбойном нападении не исчерпывает всех случаев корыстного убийства. Убийство из корысти имеет место и в тех случаях, когда получение материальной выгоды в результате смерти потерпевшего внешне выглядит «законным». Преступная цель в этих случаях достигается, по выражению проф. А. Н. Трайнина, «формально-легальным» путем^[787].

Таково убийство с целью уклонения от содержания потерпевшего (например, от содержания престарелых родителей), от уплаты алиментов. Преступник стремится освободиться от выплаты денег на содержание потерпевшего. В собственность виновного поступает та часть денег, которая вычиталась из его заработной платы на алименты или расходовалась на содержание потерпевшего.

К рассматриваемому виду корыстного убийства относится и убийство родителями своего ребенка с целью избавления от расходов по его содержанию.

При убийстве с целью получения наследства виновный также стремится получить материальную выгоду на основании закона. Сам убийца не изымает имущества, принадлежащего потерпевшему, оно переходит в его собственность на основании закона. К данному виду корыстного убийства относится и убийство одного из сонаследников с целью получения большей части наследства, а также убийство, совершенное с целью получения страховой суммы, убийство с целью завладения жилплощадью, убийство с целью завладения общим, совместно нажитым с потерпевшим имуществом.

Новосибирский областной суд осудил Б. за убийство его сожительницы П. с целью завладения их общими деньгами, квалифицировав его действия как корыстное убийство и разбой. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело в кассационном порядке, признала, что действия осужденного суд правильно квалифицировал как корыстное убийство, но без достаточных оснований осудил его за разбойное нападение. Судебная коллегия указала, что «Б. проживал длительное время совместно с П. как с женой, имел с ней общее хозяйство». Завладение совместно нажитым имуществом путем убийства Судебная коллегия правильно расценила лишь как корыстное убийство без признаков разбоя^[788].

К корыстным относится и убийство с целью уклонения от уплаты долга и от выполнения по отношению к потерпевшему иных обязательств имущественного характера (например, с целью уклониться от возвращения имущества, взятого во временное пользование).

Корыстным является также убийство, совершенное за вознаграждение. В подобных случаях убийца лишает жизни человека по указанию лица, уплатившего или обещавшего уплатить ему определенное вознаграждение. Хотя такой вид корыстного убийства встречается довольно редко, его цинизм и опасность особенно велики.

Корыстным является также убийство в целях занятия высокооплачиваемой должности, убийство с целью устранения лица, деятельность которого мешает получению той или иной материальной выгоды, и т. п.

Корыстное убийство, с нашей точки зрения, имеет место и в тех случаях, когда убийца лишает жизни человека ради удержания, сохранения («спасения») своего малоценного имущества. В последнее время вопрос об ответственности лиц, совершающих подобные убийства, привлек внимание нашей общественности.

Поводом послужил ряд публикаций, появившихся в газетах «Известия» и «Комсомольская правда»^[789]. Например, в статье А. Андреева «Сколько стоят „анютины глазки“» рассказывалось о возмутительном случае, когда взбесившийся собственник К. открыл стрельбу из охотничьего ружья по молодым людям П. и К-вой, пытавшимся сорвать у него на огороде цветы. П. был убит, К-ва – тяжело ранена. Рассказывая об алчности К, его звериной ненависти к людям, автор корреспонденции совершенно правильно указывал: «Частная собственность – эта старая ведьма, которой поклонялся К, вытравила в нем человеческие чувства. Она сделала его убийцей».

Мы полагаем, что К. действовал из корыстных побуждений и совершенное им преступление следует квалифицировать по п. «а» ст. 102 УК РСФСР^[790]. Однако судебная практика при разрешении указанного вопроса не всегда последовательна. В этом отношении большой интерес представляет постановление Президиума Верховного Суда РСФСР от 12 декабря 1962 г. по делу Н.

Н. был осужден Пермским областным судом по ст. 103 УК РСФСР за то, что он ночью 21 июля 1962 г. в г. Александровске Пермской области совершил убийство гр-на И. при следующих обстоятельствах. Ночью 21 июля И. перелез через забор и забрался в огород к Н. за клубникой. Заметив его, Н. из окна своего дома произвел в него из ружья два выстрела. Будучи ранен в голову, И. в больнице скончался. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело по кассационному протесту прокурора, приговор областного суда отменила, и дело направила на новое рассмотрение ввиду неправильной переквалификации судом действии осужденного с п. «а» ст. 102 УК РСФСР, по которой ему было предъявлено обвинение органами предварительного следствия, на ст. 103 УК РСФСР. Заместитель председателя Верховного Суда РСФСР принес в Президиум Верховного Суда РСФСР протест, в котором поставил вопрос об отмене определения Судебной коллегии и направлении дела на новое кассационное рассмотрение в связи с неправильностью данных суду указаний о квалификации преступления по п. «а» ст. 102 УК РСФСР. Президиум Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело, нашел протест обоснованным и подлежащим удовлетворению. Обвинение Н. в совершении умышленного убийства Президиум признал доказанным. Вместе с тем Президиум указал, что мнение Судебной коллегии о квалификации преступления по п. «а» ст. 102 УК РСФСР является неправильным. «Корыстные мотивы совершения убийства, – указывается в постановлении Президиума, – предполагают стремление к противоправному завладению имуществом или иными ценностями, находящимися во владении потерпевшего, либо иное желание лица получить материальную выгоду от совершения преступления. В данном же случае, совершая убийство, Н. никакой материальной выгоды от этого не получил и не мог получить. Следовательно, в его действиях не было корыстных мотивов, и указания Судебной коллегии, данные в этой части суду являются неосновательными»^[791]. Исходя из изложенного, Президиум Верховного Суда РСФСР, считая приговор Пермского областного суда правильным, отменил определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР и направил дело на новое кассационное рассмотрение.

Мы полагаем, что такое решение вопроса является неправильным. Президиум Верховного Суда РСФСР четко определил сущность корыстного мотива при совершений убийства. Однако его утверждение, что П., стреляя из ружья в П., не стремился к получению материальной выгоды, является необоснованным. «Спасая» свое малоценное имущество, Н. тем самым желал получить определенную материальную выгоду – удержать это имущество. То, что он этой выгоды не получил и не мог получить, ни в коей мере не меняет корыстной сути его побуждений. Было бы несправедливо считать проявление таких частнособственнических пережитков «простым» убийством.

Правильно отмечает С. X. Жадбаев, что «действия лица, совершившего такое деяние, достаточно красноречиво свидетельствуют о его низменных корыстных побуждениях: преступник ради сохранения своего незначительного и малоценного имущества не останавливается даже перед убийством человека»^[792].

Таковы основные виды корыстных убийств. Разумеется, приведенный их перечень не является исчерпывающим.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что при квалификации умышленных убийств по п. «а» ст. 102 УК РСФСР нередко допускаются ошибки. Иногда умышленное убийство квалифицируется как совершенное из корыстных побуждений, в то время как в действительности имеют место иные мотивы (убийство из мести, из ревности, в ссоре, в драке, на почве семейных неурядиц и т. п.). Как правило, это делается в тех случаях, когда совершению убийства предшествуют какие-либо споры имущественного характера. При этом забывается, что лишь стремление получить в результате лишения жизни потерпевшего какие-либо выгоды материального характера (деньги, имущество, имущественные права, выгоды имущественного свойства) либо намерение избавиться от материальных затрат дают основание квалифицировать умышленное убийство как совершенное из корыстных побуждений.

Между проживавшими в г. Кисловодске супругами 3. сложились крайне неприязненные отношения. Муж обвинял жену в супружеской неверности, систематически пьянствовал и устраивал скандалы. Жена вместе с детьми уходила из дома к своей матери и ставила вопрос о разделе имущества. Муж препятствовал разделу. Однажды супруги встретили на улице гр-на П., к которому 3. ревновал свою жену. На этой почве между супругами вновь возникла ссора, во время которой 3. убил жену. Ставропольским краевым судом он был осужден по п. «а» ст. 102 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР переквалифицировала действия 3. на ст. 103 УК РСФСР и указала, что краевой суд неправильно оценил имеющиеся в деле доказательства, из которых усматривается, что 3. убил жену на почве ревности и неприязненных отношений. В данном случае имущественные споры между супругами дезориентировали суд и привели к неправильной квалификации содеянного^[793].

2. Умышленное убийство из хулиганских побуждений

Хулиганство представляет собой умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу (ст. 206 УК РСФСР). Хулиганство в наших условиях – это мелкобуржуазное, анархическое проявление «свободы личности», отрицание законности и порядка. Хулиган открыто противопоставляет себя всему обществу, пренебрежительно относится к общественным интересам, демонстративно и грубо попирает элементарные правила социалистического общежития. Хулиган принципиально ни во что не ставит человеческое достоинство, здоровье и даже жизнь.

Советское уголовное законодательство рассматривает как совершенное при отягчающих обстоятельствах умышленное убийство из хулиганских побуждений (п. «б» ст. 102 УК РСФСР).

Что же представляют собой эти хулиганские мотивы? Некоторые ученые-криминалисты считают мотивом хулиганства «озорство»^[794]. «Мотив к осуществлению хулиганского действия, – указывает. В. Д. Гольдинер, – заключен в стремлении удовлетворить потребность в озорстве»^[795]. Эту точку зрения подвергли справедливой критике В. В. Труфанов^[796] и М. А. Нигай^[797]. Сведение хулиганских мотивов только к «озорству» затушевывает низменные побуждения хулиганов и действительную общественную опасность хулиганства.

Хулиганские мотивы заключаются не только и не столько в стремлении удовлетворить потребность в озорстве, сколько в стремлении открыто противопоставить себя общественному порядку, общественным интересам, показать свое пренебрежение к окружающим, проявить цинизм, жестокость, дерзость, учинить буйство и бесчинство, показать грубую силу и пьяную «удаль», отомстить кому-либо за явно незначительную обиду, за справедливо сделанное замечание и т. п.^[798]

Убийство, совершенное по указанным мотивам, и должно квалифицироваться по п. «б» ст. 102 УК РСФСР.

Как уже отмечалось, хулиганские побуждения в настоящее время являются наиболее распространенными мотивами совершения умышленных убийств. Примером убийства из хулиганских побуждений является следующее дело.

Житель г. Ростова-на-Дону Ф. 30 мая 1961 г., будучи в нетрезвом состоянии, заявился в ресторан «Южный» и, подойдя к столику, за которым сидели военнослужащий Л. со своей знакомой А., пригласил последнюю на танец. Девушка отказалась. Тогда Ф. вышел во двор ресторана, дождался появления А. и Л. и ударом ножа убил последнего. Ранее Ф. был судим за кражу. Ростовский областной суд с полным основанием признал Ф. виновным в убийстве из хулиганских побуждений и приговорил его к высшей мере наказания^[799].

Для убийства из хулиганских побуждений характерно, что оно нередко совершается без всякого повода со стороны потерпевшего. Хулиган, желая разрядиться, сорвать на ком-либо свою безосновательную злобу, начинает беспричинно приставать к прохожим и кончает тем, что убивает совершенно незнакомого ему человека.

Пьяные хулиганы С. и Д., будучи вечером 1 мая 1963 г. в парке г. Сальска, беспричинно пристали к сидевшим на скамейке гр-ну Ч. и гр-ке В., стали их оскорблять, а затем набросились на Ч. и нанесли ему финскими ножами 9 ранений в жизненно важные органы, от которых Ч., не приходя в сознание, в тот же вечер скончался. В данном случае С. и Д. совершили типичное убийство из хулиганских побуждений^[800].

Тот факт, что убийство из хулиганских побуждений иногда совершается без всякого видимого повода, иногда является основанием для ошибочного утверждения, будто убийство этого рода – безмотивное убийство^[801]. Такое утверждение неосновательно, ибо хулиганские побуждения являются вполне определенным видом низменных побуждений, они своеобразны, существенно характеризуют повышенную общественную опасность убийства и убийцы и должны быть точно установлены судом. К тому же умышленное убийство вообще не может быть совершено безмотивно.

Убийством из хулиганских побуждений следует считать и убийство, совершенное по незначительному поводу, вызванное различными обстоятельствами субъективного и объективного характера. В таких случаях имеет место резкое несоответствие между непосредственным поводом к совершению преступления и содеянным. Убийство становится неадекватной реакцией виновного (например, совершение убийства в связи с тем, что потерпевший сделал виновному справедливое замечание, назвал его хулиганом, отказался ответить на какой-либо вопрос, не дал прикурить и т. п.). Незначительное раздражение, малейшее неудобство могут подтолкнуть хулигана к убийству.

Обычно совершение убийства из хулиганских побуждений является не первым проявлением хулиганских действий, а их завершающим этапом, высшей точкой хулиганского поведения. Хотя сами хулиганские действия могут быть совершены только с прямым умыслом, отношение виновного к последствиям этих действий (в том числе и к наступлению в результате этих действий смерти потерпевшего) может принимать форму не только прямого, но и косвенного умысла. Убийство из хулиганских побуждений может быть совершено не только с прямым, но и с косвенным умыслом.

В качестве примера приведем следующее дело.

Некий Б., находившийся в нетрезвом состоянии, перевозил на лодке, привязанной к тросу, через бурную реку Кубань шестерых девушек. На середине реки Б. учинил дерзкие хулиганские действия: беспричинно круто повернул лодку обратно и, несмотря на то, что испуганные девушки предупредили его, что многие из них не умеют плавать, стал раскачивать лодку и гонять ее от берега к берегу. Лодка зачерпнула воды, девушки стали кричать, но Б. не унимался. Тогда лодка накренилась и носовой частью пошла в воду. Б. выпрыгнул из лодки, от чего она накренилась, еще больше и девушки попадали в воду. Четырем из них удалось спастись, а две девушки утонули. Кочубеевским районным народным судом Ставропольского края Б. был осужден по ст. 137 УК РСФСР 1926 г.^[802] На наш взгляд, Б. совершил убийство из хулиганских побуждений с косвенным умыслом, ибо он был осведомлен о том, что девушки не умеют плавать, и тем не менее учинил хулиганские действия на воде, сознательно допуская, что они могут утонуть.