Текст книги "Избранные труды"
Автор книги: Эдуард Побегайло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 82 страниц)
Им свойственны также нарушения в сфере межличностного общения, неумение устанавливать контакты, ставить себя на место других, чрезмерная поглощенность собой, погруженность в себя, замкнутость, отчужденность. Это, естественно, снижает возможности адекватной ориентации, продуцирует аффективные идеи и установки на агрессивное поведение. Окружающие люди и общество в целом воспринимаются данными лицами весьма враждебно («Все люди враги»). Отсюда такие черты личности, как агрессивность и подозрительность, повышенная тревожность. Поступки окружающих рассматриваются ими как опасные, угрожающие их личности, правильная оценка ситуации при этом еще более затрудняется. Поведением лица управляют устойчивые аффективные установки на агрессию, что и приводит к противоправным способам выхода из сложившейся ситуации, связанным с криминальным насилием.
Для этой категории преступников характерно широкое использование средств психологической самозащиты, снятие с себя социальной ответетвенности посредством самооправдывающей мотивации – переложения вины на потерпевшего и внешние обстоятельства. Криминальному поведению, таким образом, придается положительный личностный смысл.
Обращает на себя внимание недостаток, а порой и полное отсутствие у таких лиц нравственных начал, позволяющий говорить о деформации морально-этической сферы, девальвации ценности человеческой жизни в их сознании.
Исследование контингента убийц, лиц, причинивших тяжкий вред здоровью, и хулиганов позволило выделить три основных типа насильственных преступников по характеру их антиобщественной направленности.
К первому типу относятся преступники с четко выраженной и устойчивой специфической (агрессивно-насильственной) антиобщественной направленностью. Речь идет о лицах, ориентированных на поведение, опасное для жизни, здоровья и достоинства других граждан. Для них характерны негативно-пренебрежительное отношение к человеческой личности и ее важнейшим благам, убежденность в допустимости насильственных средств разрешения возникающих конфликтов. Преступное посягательство на жизнь и здоровье другого человека является для них звеном в цепи постоянных и непрекращающихся актов агрессивного насильственного поведения в разных сферах жизни и в различных ситуациях. Такой поведенческий стереотип – результат глубокой деформации личности, специфический продукт эгоцентрической жизненной направленности. По данным проведенного нами исследования, в общем числе осужденных за рассматриваемые преступления этих лиц оказалось около половины (45–55 % по различным массивам).
У определенной части обследованных (10–15 %) агрессивно-насильственная направленность носит столь глубоко укоренившийся, доминирующий, злостный характер, что их преступные действия в значительной мере утрачивают ситуационную окраску. Это «последовательно криминогенный» тип. Ведущими чертами личности таких злостных преступников являются воинствующий эгоцентризм, озлобленность, злопамятность, мстительность, повышенная агрессивность, рафинированная жестокость, моральная нечувствительность, цинизм, бездушие, неспособность к сопереживанию, состраданию. Создается впечатление, что эти лица вообще находятся по ту сторону нравственности[472]. Такими лицами и совершается значительная доля предумышленных противоправных посягательств на жизнь и здоровье (при разбойных нападениях; сопряженных с изнасилованием; с целью облегчения и сокрытия другого преступления; из мести и т. д.). Однако немало преступлений совершается ими и по внезапно возникшему умыслу (например, из хулиганских побуждений), причем насильственное, агрессивное поведение этих субъектов нередко рационально не мотивировано и представляет собой в известном смысле самоцель. В большинстве таких случаев криминогенные провоцирующие ситуации инициировались самими преступниками, причем часто без предшествующего конфликтного взаимодействия с потерпевшими. Действия последних либо вообще не содержали в себе признаков провокации агрессии, либо были несопоставимы с тяжестью наступивших последствий[473]. В отношении данных лиц наиболее вероятен прогноз специального рецидива. Угрызения совести у них отсутствуют напрочь. Они не ощущают ни жалости, ни сострадания по отношению к своим жертвам.
У другой, значительно большей части изученных преступников (35–40 %), ориентированных на применение насилия, подобная направленность личности вызывает совершение преступления в сочетании с конфликтной ситуацией. Возникающие конфликты они предпочитают решать агрессивным путем. Это, как правило, эмоционально распущенные, ведущие антиобщественный образ жизни, неуравновешенные люди. Мотивация их преступного поведения главным образом связана с такими отрицательными эмоциями, как раздражение, гнев, злость, месть, зависть и т. п. При этом они не склонны сдерживать проявления негативных эмоций, агрессивность – доминирующий способ их самоутверждения. Для них достаточно незначительного повода, чтобы примитивный стереотип самоутверждения, связанный с применением физической силы, воплотился в преступном посягательстве, причем они также нередко сами создают криминогенную провоцирующую ситуацию. Среди них немало лиц, ранее неоднократно совершавших тяжкие насильственные преступления, в том числе ранее судимых. Это «привычные» преступники.
Ко второму типу насильственных преступников следует отнести лиц, характеризующихся в целом отрицательно, допускавших и ранее различные правонарушения, но направленность которых на совершение посягательств против личности явно не выражена. Совершение насильственного преступления выступает нередко в качестве средства достижения особо значимых для них целей, способа завладения определенным «благом», во имя которого приносится в жертву ценность другого человека (так называемая инструментальная агрессия[474]). Преступление может быть обусловлено также их нетрезвым состоянием (например, хулиганство). Таких лиц, по результатам исследования, оказалось среди изученного контингента 20 %. Образ жизни этих лиц находится на грани социально приемлемого и антиобщественного. Для них характерна частичная криминальная зараженность. Данный тип насильственного преступника можно назвать «промежуточным».
К третьему типу следует отнести так называемых ситуационных преступников – всех тех, которые до преступления характеризовались положительно либо нейтрально, а само насильственное посягательство совершили впервые под воздействием неблагоприятной внешней ситуации. В их поведении отсутствуют признаки, характерные для представителей двух предыдущих типов. Они применяют насилие в качестве неадекватной реакции на ситуацию, которая воспринимается ими как остроконфликтная. Иногда их преступные действия обусловлены интенсивным психологическим воздействием неформальной группы, позицией солидарности со «своим» микроокружением («наших бьют!»). Источниками эскалации конфликта в таких случаях зачастую выступают сами потерпевшие, их действия содержат прямую провокацию агрессии. Для большинства ситуационных преступников характерна сниженная эмоциональная устойчивость. Их криминальное поведение регулируется, как правило, механизмами не личностного уровня, а иерархически более низкого – индивидуального[475]. «Срыв» механизмов саморегуляции при этом носит глубокий и разрушительный характер. Порой криминальные деяния совершаются ими неожиданно не только для окружающих, но и для самих себя (так называемые реактивные преступления, по характеристике А. Ф. Зелинского[476]). Среди обследованных лиц относящихся к данной категории оказалось примерно 30 %.
Психопатологическая характеристика. Выше уже отмечался высокий удельный вес (от 30 до 40 %, а по некоторым данным – до 60 %) психических аномалий у насильственных преступников. К ним относятся все расстройства психической деятельности, не достигшие психотического уровня и не исключающие вменяемости, но приводящие к личностным изменениям, а отсюда – к отклоняющемуся поведению[477]. К аномалиям такого рода следует отнести психопатии, олигофрению в степени дебильности, эпилепсию, шизофрению в состоянии ремиссии, остаточные явления черепно-мозговых травм, органические заболевания головного мозга, сосудистые заболевания с психическими изменениями, хронический алкоголизм, наркоманию и другие психические расстройства[478]. Многие из них представляют собой пограничные состояния психики, находящиеся на грани психического здоровья и болезни (это неврозы, психопатии, некоторые формы реактивных состояний и другие сравнительно легкие психические нарушения).
В современной психиатрической литературе отмечается повышенная криминогенность параноидного, шизоидного, эмоционально неустойчивого, истероидного и особенно диссоциального (имеющего сходство с антисоциальной психопатией) расстройства личности[479]. Указанные аномалии провоцируют раздражительность, агрессивность ижестокость. Еще в 30-е гг. прошлого столетия известный психиатр П. Б. Ганнушкин отмечал криминогенность конституционально-возбудимых психопатов («совершенно не считающихся с требованиями закона»), шизоидов («способных к чрезвычайной жестокости»), параноиков (которые «ни перед чем не останавливаются»); близких к ним фанатиков (железная воля которых делает их «опасными для общества»); эпилептоидов (у которых «по ничтожному поводу развиваются бурные вспышки гнева, ведущие к опасным насильственным действиям»); истерических психопатов (которые «лучше всего себя чувствуют в атмосфере скандалов, сплетен и дрязг»); неустойчивых («их несчастье – наркотические средства, особенно вино, под влиянием которого они делаются неузнаваемыми») и антисоциальных психопатов[480].
Современные исследователи также прослеживают определенную связь между типом психопатического расстройства и особенностями насильственного криминального поведения. Так, А. Е. Личко отмечает склонность эпилептоидно-неустойчивых психопатов (аналог «антисоциальных», по П. Б. Ганнушкину) к совершению тяжких преступлений против жизни и здоровья, а также изнасилований. Для гипертимных психопатов характерно участие в драках, ими же спровоцированных, они могут оказывать насильственное сопротивление представителям власти, легко попадают в группы с антисоциальной направленностью и нередко сами становятся инициаторами криминальных деяний, требующих риска. Эпилептоиды склонны к совершению аффектированных насильственных преступлений. В их аффекте выступает безудержная ярость – циничная брань, жестокие побои, безразличие к слабости и беспомощности жертвы. Они предрасположены и к сексуальным преступлениям, сопряженным с садистскими тенденциями. Состояние опьянения у эпилептоидных психопатов проявляется в стремлении всех бить и все крушить[481].
Психиатр О. Г. Виленский выделяет характерный для шизоидов патологический инстинкт – гомицидоманию. «Интенсивное стремление к убийству вытекает у этих людей не из бредовых идей или галлюцинаций, а существует само по себе, побуждая искать все новые жертвы. Значительная часть жестоких, бессмысленных убийств… совершается именно такими лицами. В ряде случаев эти убийства становятся серийными, сочетаются с изнасилованием женщин и расчленением трупов»[482]. Этот же автор обращает серьезное внимание на криминогенное значение сексуальных перверсий (садизм, гомосексуализм, педофилия, некрофилия и пр.) и так называемой вялотекущей шизофрении[483].
В целом лица с подобными отклонениями в психике отличаются эмоциональной неустойчивостью, повышенной аффективной возбудимостью, взрывчатостью, раздражительностью, неуживчивостью, истеричностью, мстительностью, агрессивностью. Они склонны к бурным проявлениям аффектов в ответ на незначительные порой поводы. Названные аномалии снижают у них волевые процессы, повышают внушаемость, ослабляют действие контрольных механизмов психики и тем самым зачастую в сочетании с алкогольным опьянением, усугубляющим эти эмоционально-волевые нарушения, способствуют реализации импульсивных противоправных агрессивных действий. С их стороны возможны исключительно жестокие преступления.
§ 4. Детерминация насильственной преступности
Существование и воспроизводство криминального насилия определяются в целом теми же причинами и условиями, что и вся преступность. Но круг и интенсивность ряда криминогенных явлений и процессов здесь специфичны, будучи связаны, в частности, с напряженностью в обществе и микросреде, сложившимися стереотипами поведения, представлениями о дозволенности насилия в ней.
Насилие – неотъемлемая часть общественного бытия. Его истоки коренятся в биосоциальной природе человека. «Агрессивность со времен раннего человека так же, как и его социальность, служат средством борьбы за выживание. Она в процессе эволюции человека не затухает, а приобретает характер насилия в целях удовлетворения прежде всего надбиологических, социальных потребностей: в статусе, престиже, самоутверждении» [484].
В детерминации различных форм социального насилия именно неудовлетворенные социальные потребности играют особую роль. «Если неудовлетворенная витальная потребность (в пище, продолжении рода, защите от холода и т. п.) приводит к борьбе за существование», то неудовлетворенная социальная потребность – к «сверхборьбе за сверхсуществование»[485]. Вообще «насилие имеет место тогда, когда создается препятствие для полной соматической или духовной реализации потенций человека» (J. Galtung)[486].
Поскольку «проявление истребительной внутривидовой агрессии – это специфическая особенность человека», постольку вполне «логично искать причины этой специфической черты в том, что характерно именно для человека, что его отличает от животных, а не в том, что его роднит с ними… Специфические особенности агрессивности у человека есть следствие специфических же для человека условий жизни, т. е. следствия особенностей той социальной среды, которую он в процессе своего исторического развития для себя создал. При таком понимании проблема причин агрессивности превращается в проблему исследования тех социальных причин, которые агрессивность вызывают»[487].
Общесоциальные истоки насилия коренятся прежде всего в неравенстве положения отдельных групп и индивидов в стратификационной структуре общества[488], связанной с их местом в системе общественного производства и распределением социальных благ. Именно социальное неравенство порождает экстремистские формы поведения, в том числе и акты криминального насилия[489].
Пока стратификационная система общества находится в относительном равновесии, криминальное насилие существенно не превышает средний уровень. Однако нарушение такого равновесия ведет к росту насилия. Вызывается оно двумя основными факторами: резким ухудшением социального статуса тех или иных групп или прерванной социальной мобильностью[490]. Снижение статуса ведет к разрыву между притязаниями и реальными возможностями их осуществления, к росту массовых негативных настроений, что создает почву для резкого увеличения числа криминогенных конфликтов, разрешаемых насильственным путем. Блокирование восходящей социальной мобильности также создает почву для недовольства и фрустрационных разрядок насильственного характера.
В последние годы наше общество оказалось в условиях глубокого экономического, социально-политического и духовного кризиса, обострения множества противоречий. Это вызвало нарастание социальной напряженности, девальвацию многих традиционных культурных, нравственных, гуманистических ценностей, резкое снижение уровня законопослушания, дестабилизацию во многих регионах общественного порядка. В обществе переходного периода резко возросли конфликтность, ожесточенность нравов, произошло обесценивание человеческой жизни. Падение реальных доходов большей части населения, абсолютное снижение показателей их жизненного уровня (около 35 % людей, по официальным данным, находятся за чертой бедности, их денежные доходы ниже прожиточного минимума), рост социального расслоения, появление новых привилегированных слоев, невиданный ранее имущественный диспаритет, безработица (по экспертным оценкам, полная безработица и частичная занятость охватывают около 15 % экономически активного населения), интенсивные процессы маргинализации и люмпенизации значительных слоев граждан, инфляция, падение производства, критическая задолженность работникам бюджетных отраслей, обострение межнациональных отношений и вынужденная в связи с этим миграция, рост национализма и национальной нетерпимости, политического и религиозного экстремизма, значительное ослабление социального контроля – все это играет существенную криминогенную роль и в детерминации насильственной преступности.
Насильственная преступность непосредственно связана также с военными конфликтами в России и странах СНГ. Любые войны влекут за собой «озверение» и «одичание» народных масс, внедрение в общественное сознание постулата, что «жизнь человеческая не стоит и гроша». Специальные исследования свидетельствуют о том, что интенсивность агрессивности в обществе прямо пропорциональна его участию в войнах.[491]
Происходит «милитаризация» значительного контингента населения. В последние десятилетия наряду со структурами, осуществляющими официальную военную политику государства, развиваются и латентные военизированные криминальные структуры, «теневые» микроармии, отряды уголовных и политических террористов. Это неизбежно приводит к росту числа таких криминальных деяний, как убийства, причинение вреда здоровью различной степени тяжести, терроризм, похищение людей, захват заложников, преступления против военнопленных и пр. События в Чечне наглядно подтверждают это.
Следует согласиться с мнением В. Г. Бужора о том, что уровень криминального насилия в обществе служит показателем его цивилизованности и гуманности установившейся в нем системы общественных отношений. «Чем больше то или иное общество „продуцирует“ субъектов, которые грабят, убивают, насилуют, тем неудовлетворительнее общественные отношения в данном обществе»[492].
К основным криминогенным детерминантам убийств, причинения вреда здоровью и хулиганства следует отнести:
– ориентацию значительной части населения на любые, ничем не ограниченные средства достижения жизненно важных целей;
– ожесточенную конкурентную борьбу в экономической и политической сферах;
– утрату многими людьми личной перспективы, крах их надежд, неблагоприятные материальные и жилищные условия, постоянное состояние тревоги и безысходности, провоцирующие на агрессивную „разрядку“[493];
– повышенную распространенность среди отдельных групп населения представления о допустимости насильственных действий, стереотипов агрессивно-насильственного поведения в конфликтных ситуациях;
– интенсивную алкоголизацию и наркотизацию населения, обусловливающую широкое распространение «пьяных» эксцессов и связанного с ними агрессивно-насильственного поведения (по данным НИИ наркологии Минздрава РФ, на начало 2002 г. в России официально зарегистрировано 2,2 млн больных алкоголизмом граждан, однако, по мнению экспертов, на самом деле в стране более 8 млн алкоголиков-мужчин, около 2 млн хронически пьющих женщин и 0,5 млн подростков до 14 лет, уже страдающих алкогольной зависимостью; к ним еще надо добавить около 4 млн человек, употребляющих наркотики);
– нереагирование соответствующих должностных лиц и общественных организаций на антиобщественные поступки в сферах быта, досуга и трудовой деятельности;
– виктимное (легкомысленное, безнравственное, противоправное) поведение потерпевших, служащее поводом для преступления;
– влияние преступной среды; криминальное «заражение» в экстремистской или хулиганствующей микросреде; вовлечение в организованные, заказные и т. п. преступления;
– провоцирующие на конфликт взаимоотношения в семье, с соседями, сослуживцами (оскорбления, ссоры, скандалы, драки, издевательства);
– несвоевременное выявление общественностью и правоохранительными органами криминогенных семейно-бытовых ситуаций; неудовлетворительное реагирование на бытовые конфликты;
– нереагирование на предшествующие насильственным преступлениям угрозы физической расправой в отношении потерпевшего и других лиц, факты побоев, нанесения телесных повреждений, истязаний, хулиганских поступков;
– латентность и безнаказанность значительной части преступлений против личности, обусловленные низким профессионализмом правоохранительных органов;
– терпимость в трудовом коллективе и бытовой микросреде к пьяницам, наркоманам и токсикоманам, нарушителям общественного порядка, а также к фактам вовлечения несовершеннолетних в пьянство и потребление одурманивающих веществ;
– недостатки в деятельности правоохранительных органов по борьбе с криминальным рецидивом; необоснованное применение к осужденным досрочного освобождения от наказания; обстоятельства, осложнившие процесс их социальной адаптации и ресоциализации (например, незаконный отказ в регистрации по месту жительства, трудоустройстве); недостаточный контроль со стороны органов внутренних дел и общественности за поведением условно осужденных и досрочно освобожденных, находящихся под административным надзором;
– неполнота выявления лиц, страдающих психическими заболеваниями и аномалиями психики; слабая профилактическая работа с данными лицами, непринятие по отношению к ним предусмотренных законом медицинских и других мер общественной безопасности;
– обстоятельства, способствовавшие формированию антиобщественных группировок молодежи с агрессивно-насильственной направленностью; недостатки в деятельности по разобщению таких группировок;
– существование значительного нелегального рынка оружия; его небрежное хранение; непринятие мер по пресечению незаконного оборота оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядов;
– недостатки в охране общественного порядка и безопасности граждан, в организации патрульно-постовой службы милиции, профилактической деятельности органов внутренних дел;
– нереагирование окружающих на факты применения насилия, хулиганства, иного аморального и противоправного поведения; оставление потерпевшего без помощи в опасной ситуации; непринятие очевидцами мер к пресечению преступления, их невмешательство в конфликт, случаи попустительства, равнодушия и трусости;
– недостатки в воспитательной работе по месту жительства, работы и учебы, в организации досуга, культурного обслуживания населения, в том числе упущения в воспитательной, культурно-массовой и организационной работе в молодежных общежитиях, нарушения в работе предприятий торговли и общественного питания, создающие условия, способствующие возникновению конфликтных ситуаций, и т. д.
Хочется еще раз подчеркнуть значимость учета межличностного взаимодействия между преступником и жертвой, происходящего до совершения насильственного преступления. Часто в таких случаях речь идет о развивающемся «по спирали» межличностном конфликте.
Детерминация подобных конфликтов связана прежде всего с опытом формирования личности и общей культурой поведения. Главные криминогенные компоненты при этом – неумение идти на компромиссы, гипертрофированное «чувство врага», связанное с повышенной подозрительностью и ранимостью, а также нормы поведения, предписывающие возмездие за причиненный ущерб[494]. Тысячелетние традиции мести и насыщенность человеческой культуры образцами насильственного поведения играют здесь роковую роль.
Повседневная жизнь создает множество поводов и объективных причин для такого рода криминогенных конфликтов.
В условиях девальвации ценности человеческой жизни практически среди всех слоев населения доминируют антиобщественные ориентации в форме предрасположенности личности (отдельных социальных групп) к выбору насилия как средства реализации своих интересов и удовлетворения потребностей[495]. Детерминация различных форм криминального насилия обусловлена именно доминированием в социуме соответствующих ценностных ориентации и установок.
Серьезное внимание следует обратить на обстоятельства, формирующие агрессивную насильственную направленность личности в детстве и подростковом возрасте. К ним относятся:
– неблагополучная обстановка в семье, формирующая склонность к разрешению возникающих конфликтов путем применения насилия (примеры распущенности, аморального и противоправного образа жизни, жестокости и безразличия по отношению к близким, пьянства, паразитизма и т. п.)[496];
– деморализующее влияние ближайшего бытового окружения по месту жительства, работы, учебы; жестокость по отношению к людям, животным; издевательства над младшими и слабыми; участие в неформальных группах с антисоциальной направленностью со склонностью к насилию; групповые драки, избиения; пьянство и т. п.;
– целенаправленное вовлечение подростков в пьянство, потребление наркотиков и других одурманивающих веществ, преступную или иную антиобщественную деятельность агрессивного характера взрослыми преступниками и ранее судимыми сверстниками (особенно здесь следует отметить целенаправленную деятельность по вербовке «кадров» со стороны участников организованных преступных групп и сообществ, профессиональных преступников, пропаганду ими обычаев своей среды);
– воздействие на несовершеннолетних пропаганды «суперменства», крайнего индивидуализма, жестокости и презрения к окружающим, отношения к насилию как нормальному явлению социальной жизни.
Повседневная жизнь постоянно и наглядно демонстрирует подросткам модели агрессивного поведения в семье, субкультуре и средствах массовой информации[497], которые они и перенимают. Показательно, что около 90 % несовершеннолетних, отбывающих наказание за совершение насильственных преступлений, по данным представительного выборочного исследования, еще до начала преступной деятельности сами являлись объектами жестокого обращения[498]. Отсюда, в определенной мере, их озлобленность и агрессивность, порождающие насилие и жестокость.
Что касается изнасилований, то к детерминантам этого преступления (помимо указанных выше) следует отнести:
– эротизирующее и деморализующее воздействие микросреды (неблагоприятные в данном аспекте условия воспитания подростков в семье и ближайшем окружении; различные формы семейной дезорганизации; негативное влияние примеров половой распущенности, циничного отношения к женщине; стимулирование у подростка неправильных взглядов и навыков сексуального поведения, подстрекательство со стороны взрослых или развращенных сверстников и пр.);
– недоработки органов образования, культуры, здравоохранения в нравственном и половом воспитании детей, подростков, молодежи;
– распространение пьянства, наркомании и токсикомании в среде несовершеннолетних и молодежи и обусловленная этим криминогенность в сфере половых отношений;
– растлевающее влияние пропаганды «сексуальной свободы», порнографии;
– неосмотрительность и неуместная доверчивость части потерпевших; их легкомысленное, а иногда и провоцирующее поведение;
– детская безнадзорность;
– недостатки в деятельности правоохранительных органов и органов здравоохранения по выявлению лиц, обнаруживающих признаки сексуальной патологии, склонных к половым извращениям насильственного характера, и обеспечению мер лечения и надзора; неполное и несвоевременное раскрытие преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности; необоснованное прекращение уголовных дел об изнасиловании; применение мер наказания, не соответствующих общественной опасности содеянного и личности виновного;
– ошибки и упущения в борьбе с проституцией, сводничеством, притоносодержательством, распространением порнографии.
К условиям, способствующим совершению грабежей, разбоев и бандитизма (помимо уже рассмотренных выше, связанных с формированием корыстно-насильственной направленности личности), следует отнести:
– недостатки в организации охраны хранилищ материальных ценностей, квартир, офисов, обменных пунктов, сберегательных касс и других объектов, наиболее часто подвергающихся посягательствам со стороны корыстно-насильственных преступников; отсутствие надлежащих технических средств, позволяющих обеспечить безопасность этих объектов (кодовых запоров, сигнализации, систем локального оповещения, видеоконтроля и пр.); нарушения установленных правил обращения с материальными ценностями (их хранения, перевозки и передачи), в частности отсутствие надлежащей охраны при транспортировке денег кассирами и инкассаторами;
– виктимное (рискованное, аморальное, провоцирующее) поведение потерпевших, облегчающее совершение корыстно-насильственных посягательств на них (состояние сильного опьянения; неразборчивость в знакомствах; неприменение охранно-защитных мер к себе и своему имуществу);
– недостатки в работе правоохранительных органов по предупреждению данных преступлений, и в особенности по выявлению и разобщению преступных групп корыстно-насильственной направленности; выявлению и профилактированию лиц, ведущих паразитический образ жизни, а также лиц, образ жизни которых свидетельствует об их связях с криминальной средой; слабые оперативные позиции соответствующих спецслужб в этой среде; неполная раскрываемость корыстно-насильственных криминальных посягательств, особенно «по горячим следам»[499]; слабая работа по изъятию огнестрельного и холодного оружия, противодействию его изготовлению в производственных условиях;
– недостатки в работе патрульно-постовой службы милиции, неэффективное патрулирование по улицам населенных пунктов в вечернее и ночное время без учета специфики места и времени возможных преступлений;
– недостатки в работе службы участковых уполномоченных милиции и аппаратов уголовного розыска по предупреждению рецидива корыстно-насильственных преступлений среди освобожденных из мест лишения свободы, осуществлению административного надзора за этими лицами, повышению уровня оперативной осведомленности о замышляемых преступлениях в маргинальной криминализированной среде.
§ 5. Основные направления предупреждения насильственных преступлений
Общесоциальное предупреждение насильственных преступлений во многом зависит от последовательного проведения в стране социально-экономических и политических преобразований, связанных с утверждением общечеловеческих ценностей, гуманизацией нравственного климата, реализацией принципов социальной справедливости. Решение этих общесоциальных задач попутно создаст предпосылки и для успешной борьбы с насильственными преступлениями. В числе этих задач надо выделить целенаправленную работу по воспитанию в человеке совестливости, привитию ему культуры общения и нравственных личностных идеалов, уважения к человеческой личности, ее неприкосновенности, нетерпимости к любым актам насилия над ней, к проявлениям грубости, агрессивности, цинизма, по возрождению в значительной мере утраченных традиций взаимопомощи, милосердия, сострадания ко всему живому; улучшение полового воспитания подростков и молодежи, подготовку их к семейной жизни, воспитание уважения к достоинству женщины, отвращения к распущенности и вседозволенности.
