Текст книги "Директор Арк (ЛП)"
Автор книги: Coeur Al'Aran
сообщить о нарушении
Текущая страница: 107 (всего у книги 110 страниц)
– И как же ты сумел нечто подобное провернуть? – поинтересовалась Рейвен. – Это попросту невозможно.
– Ха! Давай скажем так: я ни в коем случае не заплатил солдатам из артиллерийского расчета Атласа, чтобы они подсчитывали уничтоженных их снарядами Гриммов, записывая тех на мой счет.
Тайянг сложил пальцы пистолетом, направил их в сторону орды и добавил:
– Бум.
– Жульничество!
– Да? А мне казалось, что таким образом свои поражения пытаются оправдать лишь слабаки.
Рейвен прикусила язык.
Ничто не било по самолюбию сильнее, чем повернутые против тебя твои же собственные слова.
– Л-ладно. Но я еще даже не начала применять силы девы Весны. Четыре сотни? Какое жалкое число! Раньше я давала тебе фору, используя только меч, но теперь это точно изменится!
– Чего ты там бормочешь? Извини, не слышу тебя с высоты моего пьедестала победителя. Приходи поговорить потом, когда будешь не настолько слабой неудачницей, – ухмыльнулся Тайянг.
Впрочем, уже через секунду он снова нахмурился.
– Янг с Руби-…
– С ними всё в полном порядке! – рявкнула Рейвен.
– Да ладно тебе, я просто спросил…
– Иди приставай к кому-нибудь другому, Тайянг, – сердито буркнула Рейвен. – К Сиенне, например. Я слышала, что она питает слабость к хлыстам и эгоистичным нытикам с проблемами в отношениях. Разве что цвет волос у тебя не совсем в ее вкусе. Ей вроде бы нравятся рыжие.
– Какая же ты все-таки дрянь, Рейвен.
– “Редкая драгоценность”, ты хотел сказать, – покачала она головой, пройдя мимо Тайянга. – А теперь извини, но мне нужно убить четыре сотни Гриммов, пока у одного чудовища не начался очередной сеанс психотерапии. Такому слабаку, как ты, проигрывать я не собираюсь.
– То же самое ты говорила насчет свиданий со мной, секса и свадьбы. Но это не изменит самого главного: в итоге тебя, как и обычно, ждет только поражение.
– На этот раз я точно не проиграю.
***
– Оскар, ты не возражаешь, если я немного поговорю с Озпином?
Тот посмотрел на Жона, после чего улыбнулся и кивнул, а затем уселся на стул и закрыл глаза. Когда они вновь открылись, то в них сквозило неестественное для подростка спокойствие.
– Жон, – произнес Озпин. – Ты что-то хотел спросить? Насчет Салем, полагаю? Тебе скоро опять с ней встречаться, но ты так до сих пор и не сказал мне, о чем вы говорили в ее шатре…
– И не скажу, поскольку обещал, что всё услышанное мной останется в тайне, – покачал головой Жон.
– Хм… – пробормотал Озпин, который явно желал услышать совсем другой ответ, но был готов довольствоваться и этим. – Ладно, спрашивай.
– У тебя когда-нибудь появлялся соблазн собрать Реликвии вместе, призвать Богов и позволить им всё закончить?
– Нет.
Жон удивленно моргнул.
– Нет? Просто нет?
– Просто нет, – кивнул Озпин. – И если тебя беспокоит, что подобный соблазн возникнет у Салем, то не стоит переживать. Они испоганили нам жизни, так что я не собираюсь доставлять им удовольствие, призывая обратно на Ремнант. Что же касается Салем, то она в десятки раз злопамятнее меня. Даже безумие и полный распад личности для нас предпочтительнее, чем новая встреча с Богами.
Такая новость вызвала немалое чувство облегчения.
Когда Жон вчера вечером засыпал в своей кровати, пока Нео использовала его в качестве подушки, то ему в голову невольно закралась мысль о том, что кошмарные перспективы вполне могли подтолкнуть Салем к крайним мерам. Какие бы цели ни преследовали Боги своим “уроком”, ее они наверняка убьют – то есть сделают именно то, чего она так страстно желала. А на судьбу Ремнанта Салем давным-давно было наплевать.
Поскольку Реликвия Разрушения вскоре, вероятно, окажется в Вейле, рисковать Жону совсем не хотелось.
– На этот счет волноваться не нужно, – повторил Озпин. – Ты – первый, кто попытался взглянуть на Салем не как на чудовище. Даже я практически позабыл, что она когда-то была моей женой. Мне сложно вспоминать о тех временах, но могу заверить, что при всех ее недостатках Салем всегда оставалась разумной и вменяемой – даже после купания в луже Тьмы.
– Ты жалеешь о том, что вы сейчас не вместе?
– В каком-то смысле. Мне бы хотелось, чтобы мы вообще не расставались, а также чтобы наши дети были живы. Но я понимаю, что к прошлому вернуться невозможно, и не собираюсь даже пробовать это сделать. Мы разошлись. Наша любовь осталась в прошедших тысячелетиях. Думаю, пытаться воскресить ее сейчас совершенно бессмысленно.
Пожалуй, нечто подобное узнавали на собственном опыте дети разведенных родителей – не имело ни малейшего смысла тянуть друг к другу людей, чья любовь уже угасла.
– А снова влюбиться вы еще способны?
– Это что, предложение? – уточнил Озпин и рассмеялся, когда Жон резко побледнел. – Не надо так пугаться, я просто пошутил. Итак, способны ли мы влюбиться? Скорее да, чем нет. Лично я не пытался заводить серьезные отношения, но думаю, лишь потому, что был занят противостоянием с Салем. Если война закончится, то всё вполне может измениться. Мое состояние… создает определенные сложности. Мне приходится делить разум с кем-то еще. У нее подобных проблем нет – только беспокойство о том, что новый муж довольно быстро умрет от старости.
Он замолчал, задумчиво посмотрел на Жона и все-таки спросил:
– В этом и заключается твой план? Связать Салем браком?
Такая мысль действительно приходила Жону в голову, хотя о том, насколько она была хорошей, он судить не мог. Но если вдруг дойдет до чего-то подобного, то мужем Салем станет точно не его отец. Пожалуй, лучше всего на данную роль подходил Айронвуд. Вот уж кого ему было совсем не жалко.
– Я пытаюсь придумать такой вариант, при котором Салем будет счастлива, если, конечно, откажется от своих планов по уничтожению человечества. И похоже, об идее свести вас вместе мне стоит позабыть.
– Похоже, что так…
***
На этот раз Гриммы начали отступать, не дожидаясь условленного срока. Охотники и Охотницы привычно сменялись отдохнувшими коллегами, а команды инженеров Атласа спокойно ремонтировали пострадавшее оборудование.
Студенты Бикона всё так же занимались эвакуацией раненых, доставкой боеприпасов и поиском прорвавшихся на улицы Вейла Гриммов, когда городские ворота открылись, и директор Жон Арк в очередной раз в одиночку отправился на встречу с лидером врагов.
Люди к такому уже давным-давно привыкли. Пусть вопросов у них скопилось немало, но подобные поступки уже никого не шокировали. Даже Лиза Лавендер перестала их записывать на камеру, уделяя гораздо больше внимания битвам.
“Каждый день, который мы продержались, приближает момент, когда Салем станет скучно”.
Жон просто не мог поверить в то, как именно выглядело условие их победы: замучить противника скукой до такого состояния, чтобы он сам сдался. Пожалуй, нечто подобное могло сработать только с Салем…
Он немного подождал, держа в одной руке фляжку с кофе, а в другой – блокнот. Сегодня наступил черед Салем приносить еду, хотя Жон понятия не имел, откуда она ее вообще брала.
Гриммы угрожающе поглядывали на него, но что-либо предпринимать совсем не спешили. Салем их полностью контролировала, пусть даже изменить кровожадную суть была не способна.
Вскоре монстры расступились, открывая вид на белый шатер, из которого появилась их хозяйка в своем неизменном длинном черном платье. На ней никак не сказались ни дополнительный ящик вина, спущенный вчера вечером со стены, ни недостаток сна, ни ужасающие перспективы, которые сулило будущее. Либо Салем отлично умела всё это скрывать, либо ее регенеративные способности прятали подобные признаки от чужих глаз.
“Те самые признаки, которые существуют лишь для того, чтобы предупредить нас о наличии некой проблемы. Избавление от них вовсе не помогает исправить то, что их вызвало”.
– Салем, – поприветствовал ее Жон. – Как ты себя чувствуешь?
– Довольно неплохо, – ответила она. – Твой… нездоровый совет насчет вина помог. Я напилась, умудрилась заснуть и отлично выспалась, впервые за многие сотни лет проснувшись бодрой и отдохнувшей.
“Эх, если бы алкогольная интоксикация со всеми так работала…”
– У меня было время подумать, – продолжила Салем. – Настолько, насколько это вообще возможно при опьянении.
– И к какому решению ты пришла? – уточнил Жон.
– Я ни в коем случае не собираюсь позволять Озме жить у меня в голове, – сказала Салем. – И к тому же есть… определенные вещи, которые человечество способно мне предложить. Вполне материальные вещи. Но когда ты живешь так же долго, как и я, любые мелочи становятся важными.
Жон почувствовал, как в нем с новой силой вспыхнула надежда.
– Получается, что ты снимешь осаду с Вейла?
Салем слегка прищурилась.
– Этого я не говорила.
– Но-…
– Я сказала только то, что в существовании человечества имеются свои плюсы. Именно человечества, а не всех людей. Некоторым я позволю жить. Что же касается их числа, то… оно пока не определено. Ты желаешь, чтобы я пощадила всех, но зачем мне это? Назови хоть одну причину, по которой я должна оставить их в живых.
“Потому что убийство – это плохо? Потому что их уничтожение бессмысленно и не логично?!”
Подобные аргументы могли бы сработать в споре с человеком или фавном, выросшим в обществе с вполне определенными моральными ценностями. К сожалению, Салем в данную категорию не входила. Насколько Жон знал, во времена до наложения на нее проклятья люди особым человеколюбием не отличались.
“Но Озпин сказал, что она всегда была разумной и вменяемой. Что с Салем можно так или иначе договориться… А он ее знает лучше всех”.
– Существует… кажется, в экономике он называется “эффектом масштаба”. Чем больше людей в обществе, тем выше шансы на то, что кто-нибудь из них создаст хороший фильм, книгу или картину. Меньшее количество означает падение качества сразу всего: еды, развлечений, электроники и даже пива. О сокращении числа потенциальных носителей Озмы упоминать не буду.
– Полагаю, половины человечества для этого более чем хватит. А я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии уничтожить Королевство Вейл – страну, которую Озма называет своим домом.
– Но так ты вдвое сократишь свои собственные шансы на поиск подходящего конкретно тебе будущего!
Салем слегка приподняла бровь.
– И что это вообще должно означать? – поинтересовалась она.
– Давай на секунду представим себе мир, где мы пришли к соглашению, а война между тобой и Озмой закончилась, – пояснил Жон, тут же поспешив добавить: – Чисто гипотетически.
Салем закрыла открытый было для возражений рот.
– В этом новом мире ты можешь найти развлечения, которые сделают вечную жизнь чуть более приятной. Ведь нет абсолютно никакого смысла сидеть в одиночестве в своей башне, верно?
– Ты предлагаешь мне жить среди людей?
– Да. Тайна твоего существования имела смысл во время вашего с Озмой противостояния. Если война тебя больше не интересует, то и скрываться не нужно. Развлекайся, путешествуй, получай новый опыт, знакомься с различными людьми, выбирай увлечения по вкусу, ищи интересные цели… Возможно, по пути тебе встретятся те, кого ты назовешь своими друзьями. Ну, или чем-то большим.
Жон постарался сделать так, чтобы его намек не слишком сильно выбивался из общего ряда, но понятия не имел, насколько в этом преуспел.
– Думаю, в твоей идее имеется некое рациональное зерно… Но в чем конкретно, по-твоему, заключается проблема, если я попробую поступить по-другому?
– Ну, если ты уничтожишь половину человечества, то лишишься половины мест, которые в ином случае могла бы посетить. Ты потеряешь Вейл со всей его культурой, историческими памятниками, ночной жизнью и всем прочим. Полагаю, сейчас это кажется не такой уж и большой ценой, учитывая наличие второй половины, но в условиях вечного существования данный факт будет означать только то, что скука наступит в два раза быстрее.
– Я знакома с математикой, – проворчала Салем.
Несмотря на сердитый тон, выглядела она сейчас не слишком уверенной в собственной позиции.
– Но я посвятила жизнь уничтожению Озмы и всего того, что он создал. Если отступлю сейчас, то все предыдущие столетия окажутся прожиты напрасно. Пожалуй, даже тысячелетия. Все лишения и боль не будут значить абсолютно ничего. Они просто потеряют всякий смысл.
– Сомневаюсь, что это действительно так, – покачал головой Жон. – Бессмысленно только то, что в итоге не приведет тебя к счастью. Если кто-то посвятит жизнь поиску любви и пройдет через шесть разводов, то они всё равно будут не напрасны, когда он наконец обретет счастье в седьмом браке. И если кто-то желает провести жизнь за компьютерными играми, то в этом нет абсолютно ничего плохого, пока они приносят ему удовольствие. Твоя боль окажется бессмысленной только в одном случае – если она станет толкать тебя в мрачное и одинокое будущее, где кроме нее ничего больше и не останется.
– И откуда ты это знаешь? – поинтересовалась Салем.
– А я и не знаю, – честно признался Жон. – Никто не знает. Но шансы испытать мое предположение на практике есть лишь у тебя. Попробуй.
– Что?..
– Попробуй проверить мою идею. Время для тебя абсолютно ничего не значит – важны только последствия. Ничто не мешает испытать новые подходы к решению старых проблем. Ты тысячи лет жила в состоянии войны с Озмой. Как насчет тысячелетия мира? Вдруг это окажется гораздо веселее.
Салем рассмеялась.
– Ты просто хочешь, чтобы я вас пощадила.
– Разумеется, хочу, – улыбнулся Жон. – Но это вовсе не означает, что моя идея плоха. К тому же ты всегда можешь вернуться к уничтожению человечества, если она не сработает, а вот сделать наоборот уже не получится. Салем, после твоей победы никаких других вариантов больше не останется, а потому тебе стоит на все сто процентов убедиться в том, что ты желаешь именно этого. Моя идея позволяет в любой момент передумать, твоя – нет.
– Тысяча лет – это слишком долго. Я дам не больше сотни.
Через сотню лет Салем точно перестанет быть его проблемой, хотя Жон все-таки надеялся на большее. В конце концов, вряд ли она умудрится не найти что-нибудь получше той пародии на жизнь, которую вела сейчас. Сотня лет постепенно превратится в две, затем в три, десять и так далее. Возможно, даже в вечность. Впрочем, им для победы хватит и снятия осады с Вейла.
– Думаю, столетия окажется вполне достаточно, чтобы доказать тебе, что жизнь может быть весьма интересной, Салем. Обещаю, ты об этом не пожалеешь.
– Тебе не стоит давать таких обещаний, Жон из рода Арков, но я его всё же приму. Это будет не мир. Вынесенный вам смертный приговор останется в силе, но и ты, и твои сородичи получите отсрочку, а возможно, и помилование, если я сочту подобный образ жизни приятным, – сказала Салем, через столик протянув ему ладонь. – Мы договорились?
Жон ответил на ее рукопожатие.
– Мы дого-….
Город сотряс взрыв.
Жон моментально вскочил на ноги, и Салем последовала его примеру.
Со стороны Бикона поднимался черный столб дыма.
Секундой позже его озарила вспышка второго взрыва.
– Что ты сделала?! – спросил Жон. – Что это?!
– Ничего я не сделала, – ответила ему Салем. – Мы оба согласились на перемирие. Я поручилась собственной честью. Все Гриммы отведены от стен Вейла.
Прозвучал сигнал свитка, и Жон автоматически потянулся к карману. Вот только звонили не ему. Салем достала свое собственное устройство, положила черный матовый свиток на белый столик и включила связь. На экране появилось загорелое потрепанное лицо с сердитым выражением.
– Хазел, – произнесла Салем, с подозрением уставившись на него. – Что это значит? Где ты вообще находишься?
– Там, где следует быть вам, – проворчал он. – В Биконе. И я здесь практически закончил.
– Немедленно возвращайся обратно!
– Нет, моя Королева.
Салем потребовалось сделать глубокий вдох, прежде чем вернуть себе дар речи.
– Что это значит? Ты осмелился меня предать?!
– Это вы меня предали! – крикнул Хазел. – Обещали даровать месть – убить Озпина и разрушить Академию Охотников, которая стоила моей сестре жизни, но так ничего и не сделали!
– Озпин мертв, Хазел, – возразила Салем. – А что касается Озмы, то ты и сам отлично знаешь, что окончательно уничтожить его невозможно. Собираешься вечно охотиться на малолетних носителей? Может быть, опустишься до того, что перебьешь всех мальчишек на планете? Твое желание неосуществимо.
– Осуществимо, – совершенно безумно улыбнулся ей Хазел, поднеся к камере свитка предмет, в котором Жон с Салем тут же опознали Реликвию Знания. – Еще как осуществимо. Есть парочка тех, кто способен избавиться от него раз и навсегда.
– Тебя они тоже убьют, – заметил Жон. – Боги будут судить человечество, глядя на Салем, и уничтожат вообще всех, включая тебя!
– Мне всё равно, Охотник. Озпин убил мою сестру, и если для его уничтожения понадобится разрушить мир, то я так и поступлю. Две Реликвии уже находятся у меня в руках, – сказал Хазел, продемонстрировав им корону. – Я закончу то, что вы не захотели довести до конца, “моя Королева”.
Титул Салем он произнес с явной издевкой.
– Ни вы, ни Бикон, ни орды Гриммов меня не остановят, – добавил Хазел.
– А зачем тогда понадобилось терять время, лишаться элемента неожиданности и звонить мне? – поинтересовалась Салем. – Или все мои подручные действительно настолько тупы и бесполезны, как мне всегда казалось?
– Хочу дать вам шанс. Убейте Жона Арка, и тогда я вернусь назад, принесу Реликвии и заплачу за предательство собственной жизнью. Вам нужно всего лишь прикончить его.
Смерть Жона будет означать продолжение войны. Без него никто больше не станет пытаться договориться о мире между Салем и Озпином. Все решат, что она предала доверие Жона, устроила взрывы в Биконе и хладнокровно убила его во время этой самой встречи. Глубже копать кто-либо вряд ли захочет.
Он сдвинул ногу таким образом, чтобы в случае необходимости мгновенно перейти к крайне поспешному отступлению. Если Салем боялась Богов хотя бы в половину так же, как и Озпин, то подобные меры предосторожности лишними точно не окажутся.
– Кто я, по-твоему, такая, Хазел? – спросила она.
Тот явно замялся.
– Не совсем понимаю, о чем вы говорите…
– Кто я конкретно для тебя? Королева? Чудовище? Богиня, как любит кричать Тириан? Ну, кто?
– Вы – Королева Гриммов, – несколько неуверенно произнес Хазел. – И та, кто, как мне казалось, способна понять мою точку зрения. Вы, как и я, лишились из-за него семьи. Вами, как и мной, всегда двигала месть.
– Понимаю, – кивнула Салем. – Но видишь ли ты меня слабым, жалким и ничтожным существом, Хазел? Боюсь ли я, по-твоему, мужчин, женщин или монстров?
– Нет…
– Вот именно, – сказала она, расправив плечи и уставившись красными глазами в экран свитка. Черные вены на лице вздулись, отчетливо выделяясь на пергаментно-бледной коже, а голос прогремел: – Я – Королева Салем! Я правила этими землями еще до того, как на Ремнанте появились фавны! Я подняла восстание против Богов, когда они находились на пике своего могущества! Я вела в бой против них армии, будучи обычной смертной женщиной! Всё это происходило за тысячи лет до того, как тот сперматозоид, который стал тобой, покинул яйца твоего отца!
Она опрокинула столик, сбросив свиток в грязь, что, впрочем, вряд ли помешало Хазелу продолжать слышать ее слова.
– Я никого не боюсь! Ни людей, ни Богов, ни тем более тебя! Не будет с тобой никаких соглашений!
– Тогда Ремнант прекратит свое существование, – вздохнул Хазел.
– С удовольствием посмотрю на твои попытки это сделать, – рассмеялась Салем. – Ты даже одну Реликвию не сумел добыть, когда находился у меня на службе и обладал поддержкой орды Гриммов. Не верю я в то, что мой бесполезный подручный умудрится собрать все четыре.
Она с размаху опустила каблук на свиток, тем самым поставив точку в их разговоре.
========== Глава 86 ==========
Жон тяжело дышал, спотыкался и едва ли не падал, когда все-таки сумел достичь стены, был поднят наверх лебедкой и понесся в сторону Бикона в сопровождении Николаса, Айронвуда и всех тех, у кого к нему тут же возникло множество вопросов.
Вот только времени на ответы уже не имелось…
Если у Хазела получится сбежать с Реликвиями Знания и Выбора, то половина работы по уничтожению Ремнанта окажется им проделана. Но еще стоило учесть, что Реликвия Разрушения двигалась в сторону Вейла, а армия Атласа и вовсе находилась здесь, и потому оставшаяся часть задачи могла быть не настолько сложной, как думала Салем.
“Я ее совсем не для того убеждал нас пощадить, чтобы сейчас потерять мир из-за двух Богов и одного придурка!”
К моменту их прибытия спокойствием в Биконе и не пахло. Из крыла имени генерала Айронвуда поднимался черный столб дыма, а вокруг были разбросаны ящики с припасами и тела студентов.
Жон замер, ощутив, как в горле встал ком.
Айронвуд бросился к ближайшему телу, которое, к слову, принадлежало Коко Адель, и опустился рядом с ним на колени.
– Жива, – произнес он. – Кто бы всё это ни сотворил, времени на то, чтобы завершить работу, у него не хватило.
– Этот тоже жив, – сказал Николас, нащупав пульс у Рассела Траша. – Похоже, они все отделались лишь ушибами и синяками. Как будто здесь на полной скорости пролетел грузовик, раскидал тех, кто оказался у него на пути, и помчался дальше.
– Потому что студенты не были его целью, – пробормотал Жон. – Он забрал Реликвии.
Айронвуд тихо выругался и вскочил на ноги, на ходу отдавая приказы своим солдатам оказать студентам помощь. Судя по звукам, битва в школе до сих пор шла. По крайней мере, после очередного взрыва стекла в столовой осыпались.
– Почему Реликвии оказались без охраны? – сердито спросил Айронвуд.
– Потому что Салем не лезла внутрь стен, Синдер ушла в Земли Гриммов, а Реликвия Знания в ближайшее столетие всё равно была бесполезна, – по-прежнему тяжело дыша, ответил ему Жон. – Так что мы сочли риск незначительным и просто заперли их в сейфе в моем кабинете. Заметь: в сейфе, а не в ящике стола.
– Проклятье! – воскликнул Айронвуд. – Но хоть какие-то хорошие новости у тебя есть?!
– Салем согласилась на мирное сосуществование с человечеством, – пожал плечами Жон.
Айронвуд сбился с шага и споткнулся, но успел вовремя подставить руку, чтобы не врезаться лицом в землю, оперся на нее и перекатился вперед, тут же вскочив обратно на ноги. Затем он повернулся к Жону, причем в его взгляде смешались злость и некоторая надежда.
– Сейчас совсем неподходящее время для шуток, Арк.
– А я и не шучу. Салем снимает осаду. Хазелу это не понравилось, и он ее предал, напав на Бикон.
– Лучшая новость из тех, которые я когда-либо слышал! Надо только остановить одного идиота.
– Одного, – кивнул Николас. – Ты ведь с ним уже дрался, верно?
– Сдерживал в Атласе. Не скажу, что он особенно опасный. Если учесть количество сильных Охотников и Охотниц на нашей стороне, то ни единого шанса у него нет.
И Жона серьезно беспокоил тот факт, что Хазел Рейнхарт пока умудрялся справляться. По пути им встретился Кардин, который лежал у стены рядом с Норой. Чуть дальше валялись Вельвет и Рен, причем у последнего текла кровь из рассеченной кожи головы.
Линия разрушений уходила далеко вперед, открывая всё новых и новых поверженных знакомых. Например, им встретился Роман, причем, в отличие от других, он пребывал в сознании и пытался устоять на одной ноге, поскольку лодыжка другой была явно раздроблена.
– Торчвик! – рявкнул Айронвуд. – Где он?!
– Дальше, – ответил Роман сквозь стиснутые от боли зубы.
Его сломанная пополам трость валялась на полу.
– Этот ублюдок… – Ох! – бьет, словно шар для сноса зданий. Накачался чем-то по самые брови. Я и раньше сталкивался с наркоманами, но настолько сильных еще ни разу не встречал. Твою же!
Роман все-таки потерял равновесие и едва не упал, но Жон успел его подхватить и аккуратно усадил на пол.
– Похоже, бой для тебя закончился. Оставайся здесь, Роман.
– Да уж… Вряд ли от меня сейчас будет хоть какая-то польза…
Он достал из кармана сигару и трясущимися руками ее закурил.
– Первым предупреждением о том, что что-то пошло не так, стал взрыв, – начал свой рассказ Роман. – Мы все были заняты различными делами и не думали, что в школу проникнет враждебно настроенный человек, а когда спохватились, Реликвии уже находились у него. Гудвитч, Нео и я бросились в атаку, считая, что бой окажется совсем простым. Трое против одного – разве здесь могли возникнуть какие-либо проблемы?
Судя по тому, что сейчас творил Хазел, не только могли, но еще и возникли.
– С ними всё в порядке? – уточнил Жон.
– Нео сбежала, получив серьезный удар, а Гудвитч еще в самом начале схватки вылетела в окно. Видимо, Хазел опасался того, что она своим Проявлением отберет у него Реликвии. Вот так я и остался с ним один на один, после чего этот ублюдок сделал из меня отбивную, – усмехнулся Роман. – Ох и хреново же я себя сейчас чувствую…
– Как он вообще умудрился справиться с вами тремя? – спросил Николас.
– Наверняка при помощи силы Реликвий, – ответил Роман. – По крайней мере, корона всё время находилась у него на голове.
“Вот дерьмо…”
Когда обсуждение доходило до Реликвии Выбора, Озпин становился еще более скрытным, чем обычно. Но сам факт того, что он отказывался разговаривать на данную тему, уже намекал на ее немалое могущество. Если Озпин предпочитал не сообщать о силе Реликвии даже ближайшим союзникам, то наверняка опасался, что у них мог возникнуть соблазн попытаться ей воспользоваться…
– Ты знаешь, что она делает, Айронвуд? – поинтересовался Жон.
– Нет. Озпин мне так ничего конкретного и не сказал.
– Просто замечательно. Итак, Роман, жди здесь. С этой проблемой мы сами как-нибудь справимся, – вздохнул Жон. – Могу порадовать тем, что Салем согласилась на мир. Как только разберемся с Хазелом, война закончится.
– О, – ухмыльнулся Роман. – И сегодняшний день внезапно перестал быть таким уж дерьмовым. Тогда идите. И ткните его за меня чем-нибудь острым, ладно? К слову, он направлялся наружу, так что, возможно, стоит подождать его у выхода.
– А ты это откуда знаешь? – спросил Айронвуд.
Роман выдохнул облако дыма и оперся спиной о стену.
– Скажем так: я подготовил там для Хазела небольшую приманку.
***
Оскар тяжело дышал, упав на колени в траву. Стук сердца отдавался в ушах и был практически таким же громким, как разносившиеся по школе звуки битвы. Бок оказался обожжен и сильно болел.
– Н-надо двигаться дальше.
“Если Хазел и в самом деле завладел Реликвией Выбора, то шанса избежать встречи с ним у нас нет. Он всё равно придет за нами “.
– За тобой! – буркнул Оскар. – Он придет за тобой, а бедный я просто окажусь случайной жертвой! Кроме того, м-мистер Торчвик сказал выбираться наружу, где мы будем в безопасности. И я ему верю.
“А зря. Он говорил вовсе не о нашей безопасности. Просто у него есть полная детей школа, и мы своим присутствием там представляем для них немалую угрозу”, – произнес Озпин, после короткой паузы добавив: – “Честно говоря, это довольно приятный сюрприз. Мистер Торчвик все-таки заботится о своих подопечных, пусть и весьма сомнительным способом”.
– Мне сейчас не до твоих рассуждений!
“Наверное, так и есть. Жаль, что мисс Никос в данный момент находится на передовой. В подобной ситуации ее способности очень сильно бы пригодились”.
Да им тут пригодились бы чьи угодно способности!
Оскар с некоторым трудом поднялся на ноги и, опираясь на трость, побрел вдоль стены здания к посадочным площадкам Буллхэдов.
Озпин наверняка умел управлять подобными летательными аппаратами, так что идея как можно скорее убраться на максимальной скорости подальше от неуязвимого джаггернаута показалась Оскару хорошей. И нет, это даже не было трусостью – всего лишь попыткой увести врага из школы в полный солдат и Охотников город.
Входная дверь Бикона разлетелась на куски. Кроу Брэнвен пару раз перевернулся в воздухе, после чего упал на бетонную дорожку, остановившись возле одной из колонн и явно лишившись сознания. Хазел Рейнхарт появился на пороге, держа за горло Сиенну Хан. Заметив Оскара, он отбросил свою ношу в сторону ближайшей стены, по которой та и сползла.
На голове Хазела виднелась простая корона с тремя драгоценными камнями, а с пояса свисала Реликвия Знания, рубашка была распахнута, мышцы бугрились, и из-под кожи периодически пробивалось зеленое свечение. Особенно сильно выделялись вены на шее и лице. А вот его взгляд ни на секунду не отрывался от Оскара.
– Ты… – прошипел Хазел.
– Уходи! – крикнул Оскар, попробовав было убежать, но остановившись и развернувшись, когда понял, что оторваться ему точно не удастся. – Я не Озпин! Оставь меня в покое!
– Ты станешь им со временем, – произнес Хазел, продолжая к нему приближаться.
– Все могут стать им со временем! – возразил Оскар.
– Вот потому-то я и намерен всех уничтожить, – спокойно заметил Хазел.
Пожалуй, Оскар решил бы, что имел дело с полнейшим безумцем, если бы и раньше этого не знал.
– Я соберу Реликвии и призову Богов, которые прекратят существование Ремнанта. Только тогда паразит в твоей голове по-настоящему умрет.
“Оскар, позволь мне взять управление телом на себя”.
Тот моментально передал контроль Озпину, который куда привычнее и изящнее него оперся на трость, а затем тяжело вздохнул.
– Добрый день, мистер Рейнхарт. Хазел…
– Чудовище, – поприветствовал его тот.
– Разве? А твоя сестра с этим утверждением вряд ли бы согласилась. Она была храброй девушкой, стремившейся нести добро. То, что ты сейчас творишь, разорвало бы ей сердце. Твои поступки оскверняют ее память.
“Эм… Озпин”, – нервно пробормотал Оскар. – “Когда я передавал тебе управление телом, то как-то не думал, что ты постараешься приблизить мою гибель…”
– Полагаю, ты слышал от меня или Салем о том, что жизнь после смерти существует, – продолжил Озпин. – О душах, Богах и всём прочем. В конце концов, как еще они сумели бы вернуть меня на Ремнант? И потому возникает вопрос: почему, зная об ожидающей тебя там сестре, ты стремишься-…
– Принести ей столько боли? – издевательски ухмыльнувшись, закончил за него Хазел. – Не трать понапрасну слова. Я эту беседу уже неоднократно слышал.
Озпин моментально напрягся, и Оскар просто не мог не ощутить его беспокойство.
– Ты прямо сейчас используешь Реликвию? – уточнил он.
– Да, – ответил Хазел.
Озпин нервно сглотнул.
“А что конкретно делает Реликвия Выбора?” – поинтересовался Оскар.
“Она позволяет ему видеть некоторые результаты его решений”, – пояснил Озпин. – “Реликвия показывает, как изменится будущее в зависимости от того, на каком варианте ты остановишься. Она… скажем так: создает симуляцию, давая пережить дальнейшее во всех подробностях. Это не слишком удачный инструмент для того, чтобы заглядывать в будущее, поскольку ни хоть сколько-нибудь отдаленных последствий своего выбора ты не увидишь, ни о событиях, которые к нему привели, не узнаешь. Тебе видно только то, что непосредственно касается сделанного решения”.
