Текст книги "Директор Арк (ЛП)"
Автор книги: Coeur Al'Aran
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 110 страниц)
– Это… ужасно.
– Но не настолько, как намеки на то, что я стану испытывать гораздо меньше стресса, если продам ПКШ.
– По смехотворно низкой цене, разумеется, – усмехнулась Синдер. – И само собой, они напирают на то, что после нападения Белого Клыка и прочих событий компания практически ничего не стоит. Нужно вкладываться в ремонт, строительство нового завода и тому подобные вещи.
Жон бы ей, скорее всего, не поверил, если бы Виллоу кивком не подтвердила слова Синдер. Но не могли же они действовать настолько прямолинейно, верно?!
Впрочем, нечто подобное ему доводилось слышать и об охоте на наследников домов, бывшие владельцы которых недавно скончались. Их старались убедить побыстрее продать недвижимость за совсем не рыночную цену, чтобы получить возможность расплатиться с долгами.
И всё же попытка захвата ПКШ никак не укладывалась в его голове. Нет, она выглядела вполне логичной и понятной, но ведь речь шла о крупнейшей корпорации в мире!
– А разве генерал Айронвуд не способен чем-либо помочь?
– Наверное, к нему бы стоило обратиться, если бы нынешняя ситуация была несколько иной, – ответила Виллоу, кивнув в сторону окна.
Ну да, всё свободное время Айронвуда, похоже, занимала защита Атласа от подступающей орды.
– Я надеялась, что вы не откажетесь снова оказать мне и моей семье некоторую поддержку, – добавила Виллоу.
Жон закрыл глаза, уже поняв, к чему всё шло. Кроме того, самодовольство Синдер ощущалось чуть ли не кожей. Наверняка именно она вбила в голову Виллоу данную идею, попутно убедив саму себя в том, что это и был план Жона.
– Я прошу вас взять меня под опеку.
– Что?..
– Взять меня под опеку.
Жон откинулся на спинку своего кресла, недоуменно уставившись на Виллоу.
– То есть удочерить?!
Он, конечно же, всякое ожидал от Синдер, но подобная идея оказалась слишком странной даже для нее.
– Ну, скорее взять на себя заботу обо мне, – слегка покраснев, пояснила Виллоу, и это стало, пожалуй, первым заметным проявлением ее эмоций. – У вас будет определенная власть надо мной, но ровно такая, какая потребуется для моей защиты: ограниченный доступ к ресурсам и право принятия некоторых решений ради моего блага…
– И всё это вряд ли потребуется, – покачал головой Жон. – Зачем вам вообще соглашаться на такие меры, если вы и сами способны за собой присмотреть? Я готов помочь, но-…
– Еще как потребуется, – перебила его Виллоу. – Если я публично признаюсь, что не вправе принимать серьезные решения без вашего одобрения, то смысл пытаться манипулировать мной или Уитли моментально пропадет. Желающим легкой наживы придется иметь дело с вами и Биконом.
И вновь всё дело заключалось в том, как это выглядело со стороны. Виллоу вовсе не нуждалась в его помощи или советах – лишь в их видимости. Именно маячащая за спиной тень Бикона заслонит ее от любых попыток отнять свободу, тем или иным способом принудив к браку. К тому же подобные “предложения” теперь будут выглядеть как сватовство к недееспособному человеку.
К слову, у Жона уже имелась не слишком заслуженная им репутация довольно хорошего психолога, так что такое решение Виллоу даже никого не удивит.
Наверное…
– И что, в эту историю действительно поверят?
– Да, и очень многие, – ответила Синдер. – Ты являешься главой Бикона – учреждения независимого, но всё же не частного. Данный факт означает, что тянуть из миссис Шни деньги, пользуясь своим положением ее опекуна, тебе не удастся, поскольку все твои действия находятся под строгим контролем. А вот отсутствие гражданства Атласа делает тебя нейтральной стороной во множестве вопросов и споров. И я даже не говорю о том, что ты ее уже спас и успел кое-чем помочь.
Жон вздохнул.
– Ты ведь всё заранее продумала, Синдер, верно? Спланировала спор и заготовила соответствующие аргументы.
Она ухмыльнулась.
– Я очень быстро соображаю, Жон, и ты об этом отлично знаешь.
Его познания о ней говорили совсем о другом…
Впрочем, Виллоу смотрела на него с надеждой, и какие бы планы ни выдумывала Синдер, в данном конкретном ее предложении имелось свое рациональное зерно. Айронвуд, конечно, впадет в бешенство и наверняка начнет считать Жона самым страшным манипулятором в мире – примерно как это делала Синдер, только в десять раз хуже – но его сейчас занимали Гриммы. К тому же всё равно любое шевеление или даже просто слишком громкое дыхание Жона заставит Айронвуда тут же приступить к поиску возможного подвоха.
– Ладно, Бикон берет на себя опеку над Виллоу и Уитли Шни.
– Не Бикон, – настояла Виллоу. – Лично вы. Не хочу, чтобы любой преподаватель имел надо мной какую-либо власть.
– Хорошо, пусть будет директор Бикона. Детали обсудим чуть позже. И Синдер, прекрати ухмыляться, – сказал Жон, даже не посмотрев в ее сторону. Ему это попросту не требовалось. – Миссис Шни-…
– Пожалуйста, называйте меня Виллоу. Не хочу лишнего напоминания о смерти моего мужа.
Скорее всего, ей вообще не хотелось вспоминать о муже, а не только о его смерти.
– Хорошо, Виллоу. Пусть я беру над тобой опеку, но это вовсе не означает, что кому-либо позволяется считать тебя недееспособной или невменяемой. Если заметишь какую-нибудь ошибку в наших действиях – особенно в моих – то пожалуйста, дай мне о ней знать.
– Я ценю это, Жон. Я ведь могу называть тебя Жоном? – уточнила Виллоу и улыбнулась, когда он кивнул. – Но от финансовой поддержки Бикона я отказываться не собираюсь. Нет, не стоит возражать. Если учесть нападение Гриммов на Атлас, то их активность сейчас как никогда велика. Спонсирование Бикона в подобных условиях является всего лишь попыткой увеличить шансы на выживание для моих детей.
Жон застонал.
Во всех этих весьма продуманных и убедительных аргументах чувствовалась рука Синдер, и согласие с ними означало ее победу. Впрочем, единственной альтернативой тут оказалось лишь тупое упрямство.
– Л-ладно. Добро пожаловать в Бикон.
– Спасибо.
К немалому ужасу Жона, Виллоу опустилась на колени перед креслом, взяла его руку и прижала ее к своей груди – прямо к открытому участку между шеей и верхним краем платья.
– Рисковать жизнью ради нашего спасения – это одно, но намеренное получение серьезного ранения, чтобы выиграть дополнительное время для нашей эвакуации, – это совсем другое. Деньги никогда не смогут выразить всей моей благодарности, тем более что они принадлежат Жаку, а вовсе не мне. И если существует какой-либо другой способ это сделать, то пожалуйста, просто его назови.
Намек оказался даже чересчур очевидным.
– Н-нет, всё в порядке, – пробормотал Жон.
– Нет? – переспросила Виллоу, выглядя несколько разочарованной. Да и улыбка Синдер почему-то стала какой-то напряженной. – Понимаю. Но возможно, когда-нибудь ты передумаешь.
Отпустив его руку, она поднялась на ноги.
– Тогда я займусь нашим соглашением. Поскольку от ран ты еще не оправился, то прессу я возьму на себя и объясню им, что это необходимо именно для нас с Уитли. Слухи, конечно, всё равно поползут, но хотя бы самые радикальные из них получится исключить.
– Самые радикальные?..
– Да. Такие, как, например, гарем, который ты собираешь в Биконе из студенток и преподавательниц…
Жон открыл было рот, но вместо слов оттуда раздался лишь придушенный хрип.
Стоявшая за его спиной Глинда поморщилась.
– Но он не особенно популярен, так что я бы не стала об этом волноваться. Хотя твои отношения весьма запутаны, особенно в свете сообщений о предстоящей свадьбе.
– Урглбр?..
– С младшей Белладонной.
– Ургл?
– Да, я знаю, что это неправда. Думаю, средства массовой информации просто пытаются отвлечь внимание населения от орды Гриммов, которая находится под стенами, причем получается у них довольно неплохо. Я видела передачу, где ведущие пытались угадать, с кем и в каких отношениях ты состоишь. Должна признать, что это было весьма познавательно. Они поместили твою фотографию в центр большой доски и провели от нее линии к двум десяткам различных женщин.
– Моя фотография там тоже висела, – с гордостью сказала Синдер.
Жон едва не подавился.
– А вот Глинды не было, – добавила она.
Из-за спины послышался хруст ручек инвалидного кресла.
– Эксперты пришли к выводу, что разница в возрасте делает подобную связь маловероятной, – пояснила Синдер. – Все-таки она на целых двадцать лет старше тебя и-…
– Возраст – это всего лишь цифра, – перебила ее Виллоу. – И показатель опыта. Само собой, особым мастерством во многих вещах я похвастаться не могу, но говорят, что запеканка у меня получается просто замечательно.
Жон еще сильнее вжался в спинку кресла, постаравшись стать как можно меньше. Виллоу продолжила делать очевидные намеки, а Глинда – тихо рычать позади него. Ну, и Синдер, конечно же, вносила свою лепту, рассказывая о различных претендентках на звание “будущей миссис Арк” по мнению журналистов Атласа.
Наверное, он бы сейчас чувствовал себя гораздо уютнее, если бы Янг всё же удалось укатить его кресло с собой…
Авторский омак:
– Добро пожаловать на четвертый канал. С вами “Новости Атласа”. Это была вся доступная на нынешний момент информация об угрозе Гриммов, а теперь давайте поговорим на ничуть не менее интересную тему. Сегодня мы продолжим историю о личной жизни директора Бикона Жона Арка.
Сидящие в студии зрители похлопали, когда перед объективы телекамер выкатили большую белую доску с фотографией Жона по центру и целой паутиной нарисованных маркером линий, которые связывали его с другими снимками.
– И у нас в студии особый гость, дамы и господа. Поприветствуйте эксперта во всём, что касается Жона Арка, Синдер Фолл!
Камера повернулась немного в сторону, показав телезрителям стоявшую у края доски женщину в красном платье, которая помахала в ответ рукой. Подойдя к ведущему, она грациозно опустилась в кресло напротив него.
– Прежде всего, я хочу поблагодарить тебя, Синдер, за то, что согласилась принять наше приглашение.
– О, не стоит, Кеннет. Это я должна сказать за него спасибо.
– Итак, ты работаешь в Биконе, когда-то была личным врагом директора, а сейчас являешься одной из его потенциальных пассий. Всё верно?
Синдер улыбнулась и смущенно опустила взгляд.
– Я не могу ничего подтвердить или опровергнуть, – ответила она, украдкой подмигнув в камеру. – Но да, определенная доля правды здесь имеется.
– Понимаю, – тоже улыбнулся Кеннет, подмигнув уже зрителям в студии. – Но думаю, не будет преувеличением сказать, что ты знаешь директора достаточно близко. Правильно?
– Никто не понимает его гениальных замыслов лучше, чем я.
– То есть вы все-таки близки? Ты входишь в узкий круг его самых доверенных лиц, верно?
– Конечно. Он делится со мной такими идеями и планами, о которых практически никто и никогда не узнает. Если и существует на Ремнанте специалист по Жону, то им являюсь именно я.
– Замечательно. Итак, Синдер. Ты можешь что-нибудь нам рассказать о его запутанной личной жизни?
– Конечно, – кивнула она, после чего встала со своего места и подошла к доске, ни на мгновение не переставая улыбаться. – Первым делом уберем отсюда вот это.
Синдер сняла фотографию Глинды Гудвитч и швырнула ее в сторону так, чтобы она пролетела мимо камеры.
– Слишком старая, слишком занудная и, само собой, слишком скучная в постели. Так, где там была моя собственная фотография?
Она нашла свой снимок и разместила его рядом с Жоном.
– Куда ближе по возрасту, страстная, темпераментная и… – пояснила Синдер, вновь подмигнув зрителям, – скажем так: еще никто не жаловался.
– О-о-о! – поддержали ее те.
– Ох… – произнес Кеннет, помахав перед лицом ладонью, словно это был веер. – Леди и джентльмены, вам не кажется, что здесь стало значительно жарче? Но что насчет Блейк Белладонны? Мы слышали, что она носит ребенка директора. Это правда или просто слухи?
– Разумеется, правда, – кивнула Синдер, прикрепив фотографию Блейк чуть ниже своей и Жона. – Но должна заметить, что она входит не в его гарем, а в мой.
– В твой гарем?
– Да. У нас тут соревнование гаремов, – сказала Синдер, поместив фотографии Янг Сяо-Лонг, Руби Роуз и Нео Политан со стороны Жона, а себе забрав Сиенну Хан, Блейк Белладонну и Виллоу Шни. – Причем пока мы идем на равных. Впрочем, “Семейная битва” только началась. Здесь хватает свободных козырей.
Она прикрепила в углу снимки Коко Адель и Вельвет Скарлатины.
– Если эти двое не занимаются сексом, то я готова съесть собственную обувь.
Синдер поместила туда же фотографию Кардина Винчестера.
– А это либо счастливейший из мужчин, либо редкостный мазохист. Но ни на тот, ни на другой вариант я ничего ставить не собираюсь.
– А что насчет школьного психолога, которая ярко-синяя и совсем не носит одежды?
– Джинн? О, она тут только ради фансервиса.
Синдер отодвинула фотографию Джинн в свободный угол и нарисовала вокруг десяток рожиц с сердечками вместо глаз.
– А вот эта личность действительно заслуживает вашего внимания, – добавила она, обведя маркером снимок Вайсс Шни. – Не принадлежит ни одному из лагерей, но обладает собственным весом в качестве наследницы ПКШ. Я работаю над ее соблазнением, но здесь всё гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Потому и занялась сначала ее матерью. У Вайсс имеется потенциальная возможность нарушить сложившийся баланс.
Синдер для наглядности постучала ладонью по доске под их с Жоном фотографиями, еще раз напомнив о том, что пока счет был равным.
– И если это всё же произойдет, то последствия могут сотрясти Бикон до самого основания.
– Насколько всё серьезно? – уточнил Кеннет.
– Очень серьезно, – ответила Синдер. – Никак не меньше NC-17. Но я подозреваю, что начнется это с попыток вырвать друг другу волосы и закончится жестким БДСМ.
– Понимаю, – кивнул Кеннет, а из его ноздри потекла тонкая струйка крови. – Похоже, обстановка в Биконе даже не горяча, а накалена до предела. Как ты оцениваешь свои шансы, Синдер?
– Довольно неплохо. Либо победит Жон и займет доминирующую роль в наших отношения, либо победу одержу я, и тогда подчиняться придется уже ему, – сказала она, предвкушающе сверкнув глазами. – И тот, и другой вариант меня более чем устраивает. Но если победа всё же останется за мной, то я возьму в качестве наложниц Пирру Никос, Нору Валькирию и Лая Рена.
Кеннет удивленно моргнул.
– А Лай Рен разве не мужчина?
– Что?! – пораженно уставилась на него Синдер. – Впервые об этом слышу…
– Ну, честно говоря, я и сам еще не успел разобраться, – пожал плечами Кеннет. – Но тогда у нас остается один вопрос насчет “свободных козырей”.
Он передал Синдер конверт, из которого та достала новую фотографию, внимательно ее изучила, кивнула и прикрепила к доске.
– Кали Белладонну интересуют лишь внуки.
– От Жона?
– От кого угодно. В идеале, конечно, это должны быть дети Блейк, но Кали не собирается привередничать и готова стать бабушкой для всех младенцев в радиусе пяти миль от нее. Это-… А!
Синдер внезапно вскрикнула, но тут же замолчала, вытянувшись в струнку и рухнув на пол. Появившаяся в студии Глинда Гудвитч взмахнула стеком, поднимая ее в воздух. Когда зрители оправились от шока, она уже ушла, унеся добычу с собой, но оставив вместо нее директора Бикона Жона Арка с отлично заметными темными кругами вокруг глаз.
– А вот и наш герой. Возможно, он сумеет-… П-подождите! Что вы делаете?!
Жон отодвинул Кеннета в сторону, вытащил из ножен Кроцеа Морс и несколько раз с яростью обрушил его на доску, пока та не превратилась в отдельные кусочки грязной бумаги и пластика. Затем он достал зажигалку и бросил ее в получившуюся кучу, спалив остатки.
Так и не произнеся ни единого слова, Жон криво улыбнулся Кеннету и покинул студию.
– Н-ну что же… Это пока всё, что мы можем сообщить вам на данную тему. Оставайтесь с четвертым каналом Атласа! – крикнул Кеннет, потому что из-за сработавшей пожарной сигнализации обычную речь никто бы не услышал. – Завтра в это же время мы обсудим любовные похождения студентов, а также попытаемся ответить на вопрос: что для них важнее – разврат или Бикон?
========== Глава 49 ==========
Янг устроилась рядом с Блейк. Та покосилась на нее, взглядом давая понять, что ей здесь были не рады, но она всё равно никуда не ушла, как, впрочем, и не произнесла ни единого слова, просто уставившись прямо перед собой.
Блейк отлично выбрала свое укрытие, но Янг умудрилась ее как-то отыскать.
– Мне не нужна твоя жалость, – буркнула она, опустив подбородок на колени.
– Я и не говорила, что собираюсь тебя жалеть, напарница, – ответила Янг.
– Но ты это подразумевала.
– Нет, это ты почему-то пришла к довольно странному умозаключению.
Блейк фыркнула, немного удивившись тому, что Янг воспользовалась столь нехарактерным для нее словом. И судя по взгляду, она прекрасно понимала, о чем сейчас думала Блейк.
На лицо невольно выползла улыбка, но уже через мгновение без следа исчезла. Она ничуть не хотела веселиться, а потому уставилась в окно – на проклятые пустоши Атласа и видневшийся вдалеке берег океана.
– Расскажи мне о нем.
– Янг, тебе обязательно нужно меня доставать?..
– Ты плохо выглядишь.
– И точно так же себя чувствую!
– Тогда рассказывай.
– Не хочу, – проворчала Блейк, опустив взгляд на пол под ногами. – Каждый справляется с грустью как-то по-своему, так что, пожалуйста, не мешай мне использовать мой метод.
– В последний раз, когда я позволила тебе использовать “твой метод”, всё закончилось масштабной потасовкой в порту, – ухмыльнулась Янг, потыкав ее локтем в бок.
Блейк испытывала некоторое раздражение, но прогонять ее всё равно не желала. Наверное, придется это сделать, если Янг начнет чересчур сильно давить или слишком громко шуметь, но пока она лишь снова уткнулась лицом в колени.
– Давай, расскажи мне о нем, – повторила свою просьбу Янг.
– Он… он был заботливым. Даже слишком заботливым… – пробормотала Блейк, замолчав и ожидая услышать фырканье, удивление или вопрос о том, точно ли речь сейчас шла об Адаме Таурусе. Но вот спокойное молчание Янг застало ее врасплох.
– Абсолютное большинство людей назвали бы его совсем по-другому, – вздохнув, продолжила Блейк. – Эгоистом, например. Но это неправда. Если бы он и в самом деле являлся эгоистом, то мы с ним давным-давно бы обосновались в Менаджери и, скорее всего, уже завели бы детей. У нас имелось для этого всё. Иногда я размышляю о том, насколько счастливыми мы бы были, если бы так и поступили…
– Но он оказался чересчур заботливым, верно? – уточнила Янг.
– Да, – ответила Блейк, после чего закрыла глаза. – Адам видел жизнь других фавнов и просто не мог остаться в стороне, пусть даже сам в то время был еще ребенком. Он таскал меня на акции протеста вместе с мамой и папой. Мы размахивали плакатами и считали, что боремся за правое дело – за мирные перемены.
– И что же изменилось? – поинтересовалась Янг.
– В том-то и дело, что ничего. Абсолютно ничего не изменилось. Атлас продолжал быть точно таким же, как и раньше. Пожалуй, всё стало только хуже, поскольку мы осмелились выразить недовольство. Я помню, как однажды в нас стали кидать камнями. В детей. Неподалеку находились солдаты Атласа, которые должны были “предотвратить насилие”, но они просто стояли и ничего не делали, – фыркнула Блейк, посмотрев на пораженную ее откровениями Янг. – Видимо, “насилие” появилось бы только в том случае, если бы мы начали отвечать.
– И тебя задели?
– Нет. Адам закрыл меня собой. Попытался перехватить камень, но тот попал ему прямо в лицо. Папа оттащил нас в толпу, но я помню, как держала Адама, плакала и пыталась стереть кровь. Люди начали скандировать, чтобы фавны “выметались из Атласа” и “уходили обратно в Менаджери”. Что нам там были не рады. Называли нас уродами и животными.
Она резко выдохнула, постаравшись хоть немного успокоиться, а затем продолжила:
– Но знаешь что? Адама это не остановило. На следующую акцию он пришел с новым плакатом в руках и пластырем поперек носа, – улыбнулась Блейк. – Упрямый идиот.
Янг рассмеялась и похлопала ее по плечу.
– Похоже, парень был с характером.
– Еще каким. Я пыталась его остановить – сказала, насколько сильно меня всё это пугает. Знаешь, что он ответил? “Не волнуйся, Блейк. Я буду сражаться за нас обоих, чтобы тебе больше никогда не пришлось бояться”.
Из ее глаз вот-вот грозили покатиться слезы.
– Наверное, тогда я в него и влюбилась…
– Ну, тут нет абсолютно ничего удивительного. Полагаю, в подобных условиях я бы тоже не удержалась. Но что заставило его решить, будто Белому Клыку необходимо перейти к более… жестким мерам?
– ПКШ, – буркнула Блейк, сердито уставившись в окно. – В Атласе и без того всё было достаточно плохо, но как только наши протесты затронули интересы ПКШ, дела пошли еще хуже. Им удалось убедить правительство в том, что акции мешали поставкам Праха, а это, в свою очередь, “подрывало обороноспособность страны”. Люди любят говорить, что первый удар нанесли именно “террористы Белого Клыка”, но они врут. Я тогда осталась дома, а папа, мама и Адам отправились на очередной протест возле перерабатывающего завода ПКШ…
Янг с беспокойством посмотрела на нее.
– И что же произошло?
– Военные “разогнали” митинг. Сама акция была косвенно направлена против армии, хотя родители в тот момент этого не осознавали. Кто-то назвал протестующих террористами, и ПКШ поспешили прилепить к нам столь громкий ярлык. Белый Клык внезапно стал “террористической организацией”, фавны, которые ходили на акции или чем-то нам помогали, лишились работы, жилья, а иногда и свободы.
– Какое-то безумие…
– Как я уже говорила, меня там не было, но помню, какой подавленной вернулась домой мама. Солдаты не открывали огонь, но действовали необычайно жестко, а с нашей стороны никто драться в те времена не умел. Мы были мирными фавнами, Янг. И тех, кто бросился на защиту собратьев, как, например, Адама, жестоко избивали. Я две недели его не видела – плакала и думала, что он погиб!
– А потом?..
– А потом Адам вернулся. Он не сказал, что с ним делали, но выжженное на месте глаза клеймо говорило само за себя! А ведь тогда ему было тринадцать лет, Янг! Тринадцать лет!
– Проклятье… И он поклялся отомстить?
– Нет, – ответила Блейк, мрачно уставившись на собственные колени. – Он оказался сломлен и напуган. Наверное, Адам ожидал, что я с отвращением отвернусь, но радость от того, что он все-таки остался в живых, заставила меня обнять его и разрыдаться. Мама с папой взяли Адама к нам. Мы вместе проводили день за днем, пока ему медленно становилось лучше. Разумеется, он злился, но еще был счастлив от того, что я его не бросила. Наверное, в тот момент я оказалась для Адама важнее жизни, потому что была чуть ли не единственной, кто смотрела на него без омерзения.
– Почему? – удивленно спросила Янг. – Даже с клеймом он вовсе не выглядел уродом.
– У него на лице было написано: “ПКШ”, – ответила Блейк. – И этого хватало. Никому не хотелось лишний раз смотреть на напоминание о том, какое место в мире мы в действительности занимали. Его клеймо заставляло фавнов бессильно опускать взгляд или отворачиваться… В том, что произошло и с Адамом, и с прочими пострадавшими, мама с папой винили себя. Они решили уйти из Белого Клыка – сказали, что раз мирные протесты не сработали, то и продолжать их не имело ни малейшего смысла.
– Ну, тут я твоих родителей прекрасно понимаю. Но Адам с ними не согласился, верно?
– Да. Как, впрочем, и я. Это бы означало, что ПКШ осталась бы безнаказанной. Адам хотел сражаться, и в своем желании он был не одинок. Но в том, во что в результате превратился Белый Клык, следует винить совсем не его, поскольку тогда мы были еще детьми. Мысль перейти к более жестким способам борьбы… она витала в воздухе. В конце концов, мирный подход ничего хорошего нам не принес…
Сейчас это казалось не самой лучшей идеей, но тогда никто из них не был в состоянии нормально соображать. ПКШ не стеснялась применять силу, и Атлас ее во всём поддерживал. Слова ветеранов прошедшей войны постепенно находили среди фавнов всё новых и новых благодарных слушателей, разжигая в них ненависть.
– Адам вовсе не изменился в один момент. Даже после всего пережитого он оставался всё таким же, как прежде, только упорно тренировался. Вряд ли кто-либо сумеет сравниться с ним в количестве вложенных в подготовку сил. Адам собирался создать новый мир. Мы с ним намеревались исправить несправедливость – разжечь пламя революции. Каждую ночь мы лежали и говорили об этом чуть ли не до утра, а потом просыпались в объятьях друг друга.
Блейк смущенно рассмеялась.
– Даже не знаю, когда мы стали парой. Все давным-давно считали нас таковыми, и думаю, мы просто поплыли по течению. Я обожала Адама – пожалуй, даже идеализировала – и оказалась для него той единственной, кто не видела этого проклятого клейма. Пребывание рядом с ним приносило мне самое настоящее счастье, Янг… Он был замечательным и очень заботливым.
– Да, – совершенно серьезно и безо всякой издевки в голосе согласилась Янг, за что Блейк была ей крайне благодарна.
Сейчас, когда старые воспоминания вспыхнули в памяти с новой силой, она бы очень сильно разозлилась, если бы Янг назвала Адама чудовищем.
– Не так уж в это и сложно поверить. В конце концов, даже самые ужасные поступки делаются нами ради кого-то дорогого и близкого, верно? К примеру, я впадаю в бешенство, если обижают Руби. Разве правильно сразу же пытаться решить любые проблемы кулаками? Нет, конечно. Но в подобном состоянии мне становится уже всё равно.
– Ну, с Адамом было то же самое. Честно говоря, я не знаю, с чего это началось. Возможно, тяжелые тренировки приучили его моментально хвататься за оружие, чтобы уберечь жизни союзников, а может быть, всему виной раздражение от того, что каждое наше действие лишь усиливало ненависть Атласа к фавнам. Наверное, мне стоило внимательнее за ним наблюдать, чтобы вовремя его спасти.
Блейк печально опустила голову.
Из нее получилась крайне скверная подруга и любовница. Адам открыл ей свою душу, а она так ничего в ней и не разглядела. Возможно, их жизнь сложилась бы совсем иначе, если бы Блейк оказалась чуть более чуткой и внимательной. Адам мог бы сейчас находиться рядом с ней…
– Как бы то ни было, он изменился. Ну, или изменилась я сама… Не могу сказать наверняка.
Блейк не стала сопротивляться, когда Янг ее обняла, лишь уткнувшись той в плечо и тихо всхлипнув.
– Он далеко не всегда был плохим!
– Знаю, – ответила Янг, погладив ее по голове.
– И Адам не заслужил такой смерти!
– Знаю.
– Я… Я его убила!
– Знаю, – в третий раз повторила Янг. – Но думаю, он сам предпочел бы уйти именно так.
Как бы глупо ни звучало предположение Янг, вероятно, она была права. Адам действительно слишком сильно беспокоился о многих вещах, но больше всего он заботился именно о Блейк, которая отплатила ему предательством – ударом в спину в прямом и в переносном смысле. Она подвела его точно так же, как сам Адам подвел их всех. Но еще хуже оказалось то, что Блейк не жалела о своем выборе между ним и Биконом.
Адам изменился, но и она совсем не осталась прежней.
Впрочем, прямо сейчас Блейк уткнулась в плечо Янг и чувствовала себя той глупой девчонкой, которая плакала в своей комнате, когда Адам ей заявил, что пойдет ради нее против всего мира. Он и сейчас это сделал – снова оставил ее одну и ушел в путешествие, из которого больше никогда не вернется.
Блейк доводилось слышать, что после чьей-либо смерти становилось крайне сложно сердиться на покойного. Теперь же об Адаме вспоминалось только хорошее – его улыбка, смех, проведенное вместе время… Она снова потеряла лучшего друга.
Блейк не прекращала рыдать еще целый час.
***
От разошедшихся женщин Жона спас Оскар. Нет, не Озпин, а именно Оскар, судя по нервной улыбке, с которой тот предположил, что директору не помешало бы подышать свежим воздухом.
Жон не возражал.
Во-первых, свежий воздух ему бы действительно совсем не помешал, а во-вторых, Синдер с Виллоу чересчур сильно увлеклись обсуждением того, как, по их мнению, могла работать паутина его “романтических отношений”, да и Глинда постепенно закипала – настолько, что была готова вот-вот взорваться от ярости.
– Ты спас мне жизнь, – произнес Жон, когда они остались наедине. – Никогда этого не забуду.
Оскар смущенно рассмеялся.
– Вы явно нуждались в некоторой помощи, сэр.
– Не обязательно ко мне так обращаться.
– Хорошо, Жон, – кивнул Оскар, покатив инвалидное кресло по коридору.
В Академии Атласа царила тишина. Ее обитатели занимались тренировками, планированием, совещаниями и прочей подготовкой к вторжению орды Гриммов. Ну, и еще репетицией эвакуации. Не студентов, разумеется, а тех мирных жителей, которые сейчас находились внизу.
– Озпин хотел с тобой поговорить, – неожиданно добавил Оскар.
– И ты не возражаешь против нашего разговора? – уточнил Жон. – Помни о том, что это твое тело. Если нет угрозы чьей-либо жизни, то решать, передавать ли ему контроль, необходимо именно тебе.
– Нет, не возражаю, если дело ограничится простым разговором.
Сейчас Оскар выглядел куда более спокойным и расслабленным, чем до той их “консультации”. Жон внимательно на него посмотрел, после чего кивнул, проследив за тем, как улыбка Оскара моментально потеряла всю свою невинность, превратившись в усмешку, взгляд стал гораздо жестче и острее, а тело без особой на то нужды наклонилось вперед, перенеся часть своего веса на трость. Похоже, старые привычки никуда не исчезали.
– Озпин.
– Жон, – отозвался тот. – Как ты себя чувствуешь?
– Устал и сбит с толку… Забавно, но ничего не болит.
– Думаю, за последнее стоит поблагодарить то огромное количество обезболивающего, которым тебя накачали. Честно говоря, я удивлен, что ты вообще сейчас способен что-либо чувствовать, – сказал Озпин, рассмеявшись своей же собственной шутке.
Ну, по крайней мере, Жон искреннее надеялся на то, что это была именно шутка. А возможно, все врачи, которые ему до сих пор встречались, просто имели те или иные психические отклонения.
– Что же касается первого и второго, то тут тебя винить никто не станет. У нас выдалась довольно странная и беспокойная неделя.
– Половину которой я провел без сознания, – хмыкнул Жон, посмотрев на покрытую снегом равнину между городом и ордой Гриммов. – Могу я задать тебе вопрос? Ну, в том смысле, что мне бы хотелось получить на него честный ответ.
Озпин слегка наклонил голову.
– Задавай.
– Как я справляюсь с твоей работой?
– Ты замечательно с ней справляешься, мальчик мой.
– Я говорю абсолютно серьезно.
– Как и я, – пожал плечами Озпин, встав рядом с ним и тоже посмотрев в сторону орды.
Их глаза оказались примерно на одном уровне, пусть даже Жон сейчас сидел в кресле.
– Не стану лгать, утверждая, будто сложившаяся ситуация идеальна, но ты должен понимать, что к этому всё шло несколько поколений. Благодаря тебе до сих пор существует и функционирует Бикон – пусть с некоторыми огрехами, но всё же. Вряд ли я так сразу смогу назвать кого-нибудь, кто сумеет хотя бы просто повторить твой результат.
