Текст книги "Директор Арк (ЛП)"
Автор книги: Coeur Al'Aran
сообщить о нарушении
Текущая страница: 101 (всего у книги 110 страниц)
– Даже не знаю, будет ли мудро с моей стороны отвечать на твой вопрос… – пробормотал Жон.
– Я не стану злиться, – пообещала Салем. – Давай уже, говори. Мне слишком сильно нравятся наши встречи, чтобы лишаться их из-за такой ерунды.
Жон сделал глубокий вдох.
– Озма сказал, что ты решила уничтожить собственный народ, которым правила, и начать всё заново. Он с этим не согласился и попытался увести детей, видимо, для того, чтобы ты не смогла привести план в действие, не поставив их жизни под угрозу.
К его удивлению, Салем не спешила ничего отрицать.
– Примерно так всё и было. И меня очень радует тот факт, что Озма не пытался тебя обмануть.
– Ты и в самом деле намеревалась всех убить?
– Да.
– Н-но зачем?!
– А вот это очень правильный вопрос, – усмехнулась Салем. – Действительно зачем? По какой такой причине я вдруг могла захотеть всех убить? Она – эта причина – ведь была, правда? Если я вместе с Озмой правила ими сотни лет, то с чего внезапно решила уничтожить?
– Потому что появилась необходимость это сделать?.. – предположил Жон.
– Верно, – улыбнулась Салем, поднеся к губам чашку с чаем. – История имеет тенденцию повторяться. Уверена, что данное высказывание ты уже неоднократно слышал. В нашем случае получилось так, что мы собрали и спасли остатки человечества, выжившие после ухода Богов. Мы помогли им заново отстроить цивилизацию. Взамен они испытывали благодарность и уважение. Пожалуй, даже любовь. Их дети помнили о временах Катастрофы. И дети их детей, которых обучили родители, а также каждое новое поколение.
Она тяжело вздохнула.
– Но со временем воспоминания начали сглаживаться. Люди в теории знали, что тогда произошло, но уже не испытывали по этому поводу никаких эмоций. Слишком много лет отделяло их от времен Катастрофы. То же самое можно сказать по поводу вашего расизма. Еще и столетия не прошло с тех пор, как люди проиграли войну фавнам, но опять стремятся наступить на те же грабли. Их не интересует ответ на вопрос: что случится, если на этот раз фавны вновь победят, но не оставят людей у власти. Они даже не помнят, что конкретно представляет из себя война. Всё это превратилось в некое “важное историческое событие”.
“Прямо как Великая война”, – подумал Жон.
Умом он понимал, что ничего хорошего в ней не было и быть не могло, но оказался просто не в состоянии испытывать те же чувства, что и пережившие ее люди. Ему оставалось довольствоваться только кратким проблеском чужих эмоций на страницах книг.
– Наш народ начал от нас отдаляться. Он хотел свободы и независимости. Если честно, то нас это более чем устраивало, – продолжила Салем. – Мы завели детей, и у меня хватало хлопот с ними, чтобы не желать лишний раз отвлекаться на всякую ерунду. После долгих столетий правления власть не казалась такой уж притягательной ни мне, ни Озме.
– И что же тогда произошло?..
– Как я и говорила, история имеет тенденцию повторяться. Мы подняли восстание против Богов, и наши подданные принялись готовить нечто подобное против нас. Всё началось с тихих перешептываний, где они ставили под вопрос наши решения и винили в различных проблемах. Потом выступать принялись открыто, а обвинения доходили до полнейшего абсурда. Не вовремя пошел дождь? Разумеется, это сделали мы. Ребенок ободрал коленку? Кто же еще тут мог оказаться виноватым, кроме меня? Они хотели независимости, но не находили в себе сил или желания поверить в то, что мы ее просто так им отдадим. По какой-то совершенно непонятной причине люди вбили себе в головы, что по-настоящему свободными они станут лишь после того, как изгонят нас из страны. Ну, или убьют.
Жон нервно сглотнул.
– И они попытались это сделать?
– Да. Из нас двоих Озма являлся наиболее простой целью. Он мог умереть. На его жизнь совершили несколько покушений, но ему, само собой, удалось их сорвать. И Озма решил, что волноваться тут ни о чем не стоило, – вновь вздохнула Салем. – Это так на него похоже: отсутствие злопамятности, готовность принимать лживые извинения… Он сказал, что продемонстрировав милосердие, мы докажем необоснованность их веры в нашу злобность. Как и обычно, Озма переоценил человечество. Милосердие по отношению к несостоявшимся убийцам не было воспринято как проявление доброй воли – только как еще одно унижение. И раз уж мы с Озмой оказались им не по зубам, то они нацелились на тех, кто не был способен дать им отпор.
– На ваших детей?!
– Да. И вот как раз это, Жон, стало их последней ошибкой. Оскорбления и плевки вслед быстро превратились в броски камней. Мою старшую дочь наверняка бы убили, если бы ее ценой своей собственной жизни не защитил пес, дав время убежать. А когда она пришла ко мне в слезах и крови, рассказав о том, как погиб ее питомец, я отреагировала точно так же, как и любая другая мать на моем месте. Я отловила виновных, и на этот раз столь любимого Озмой “милосердия” они не получили!
Столешница, которую стиснули пальцы Салем, отчетливо треснула.
– Я вытащила их перед толпой и медленно испепелила. Только тогда самодовольство на лицах людей сменилось ужасом.
Она отпустила стол и вновь уселась на свое место.
– Озма радости по этому поводу не проявил, – продолжила Салем. – Ему мои действия показались необдуманными и вредными, поскольку они вызывали страх. Мы поспорили, но ни к какому решению так и не пришли. Именно в тот момент я и собралась уничтожить их всех, чтобы всё начать заново. Остальное, думаю, ты знаешь.
– Да, знаю, – кивнул Жон, отложив в сторону ручку. – Но у меня есть вопрос. Ты их все-таки уничтожила? Ну, после гибели Озмы и ваших дочерей.
– Конечно. Я превратила всю нашу цивилизацию в пепел. Выжившие после новой Катастрофы и построили тот Ремнант, который тебе известен. Что же касается фавнов, то они просто появились примерно в то же время. Не хочу даже думать о том, откуда именно.
Свиток Жона подал сигнал, сообщая об окончании встречи.
Салем улыбнулась. Она выглядела куда более спокойной и расслабленной, чем в прошлый раз, что было очень и очень хорошо.
– Завтра в это же время? – уточнила Салем.
– Да, – кивнул Жон, засунув блокнот в карман. – Завтра…
Охотники на стенах уже успели смениться.
– Еще один вопрос, – внезапно произнесла Салем, опершись щекой о положенную на стол руку. – Ты согласен с Озмой? Согласен с тем, что я зря дала волю гневу? Мне действительно стоило раз за разом позволять этим тварям покушаться на жизни моих близких?
У Жона не имелось всех подробностей той истории, и знал он только версию Салем. Она вполне могла как откровенно солгать, так и незаметно для самой себя преувеличивать преступления противоположной стороны, оправдывая свои собственные действия. Но если всё произошло именно так, как сказала Салем…
– Вряд ли я могу винить тебя в случившемся, – осторожно начал Жон. – Думаю, моя мама поступила бы точно так же, если бы кто-нибудь попробовал навредить ее детям. Иногда… Иногда с людьми невозможно договориться. Полагаю, уничтожать их всех все-таки не стоило, но уж точно не следовало оставлять убийц безнаказанными. Может быть, вы с Озмой не сошлись во мнении насчет того, кого конкретно требовалось покарать. Ну, или его просто не устроила предложенная тобой кара. Возможно, тебе стоило немного остыть, а уже затем принимать какие-либо решения.
Салем задумчиво посмотрела на Жона.
– Ты действительно так считаешь?.. Должна признать, что тогда я пребывала в ярости…
– В подобном состоянии люди говорят и делают то, о чем потом горько жалеют. Наверное, тебе не надо было планировать уничтожение всего человечества, но и Озме точно не следовало пытаться увести детей, оставив тебя одну. Такое себе решение проблемы, особенно если учесть, что их гибель твой план ничуть не остановила. Всё равно что попробовать заставить кого-нибудь бросить курить, утащив у него компьютер…
Жон замер, обдумывая внезапно пришедшую ему в голову идею – крайне безумную и невероятно опасную, но весьма и весьма перспективную.
– Ты не будешь возражать, если я в следующий раз приведу его сюда?
– Озму?! – уточнила Салем, удивленно уставившись на него.
– Да. Думаю, вам стоит хорошенько поговорить. Ну, или поспорить, – пожал плечами Жон. – Тут уж как получится.
– Я… не знаю, – ответила Салем, прикусив губу и неуверенно посмотрев на Жона.
– Только один раз, и если захочешь, чтобы он ушел, то я сразу же отошлю его прочь, – пообещал тот. – А еще не дам говорить про тебя гадости. Считай, что это просто шанс высказать ему в лицо всё то, что ты о нем думаешь.
Салем слова Жона явно ни в чем не убедили.
– Ну, если не хочешь, то и не надо…
– Стой, – закрыв глаза, произнесла она. – Можешь его привести, но я оставляю за собой право уйти, если Озма начнет меня раздражать. И еще гарантирую, что вы оба сможете вернуться обратно в Академию “Озпин – отстой”, хотя рассчитывать на мое дружелюбное поведение в его присутствии тебе не стоит.
– Буду иметь в виду, – сказал Жон, подчинившись порыву и взяв Салем за руку. – Не беспокойся, грубить я ему не позволю. Если почувствуешь, что разговор начал тебя раздражать, то просто пни меня под столом, и я либо заткну Озму, либо сменю тему на что-нибудь другое.
Салем откинулась на спинку стула и рассмеялась.
– Тоже буду иметь в виду. И пожалуй, заранее извинюсь за то, что с таким способом оповещения от твоей ноги к концу встречи останется только кровавое месиво.
========== Глава 79 ==========
– Озма.
– Салем.
“И я”, – мысленно добавил Жон, нервно глядя на двух бессмертных существ, за которыми ему следовало умудриться как-то присмотреть.
Что о нем могли подумать люди на стенах после того, как он потащил на встречу с представителем Гриммов пятнадцатилетнего подростка? Жон не знал ответа на собственный вопрос… Хотя кого он обманывал? Наверняка все решили, что ему в голову пришел очередной гениальный план.
И в кои-то веки они оказались правы. Ну, почти правы…
– На этот раз я принес шоколадный торт, – произнес Жон, с улыбкой положив на стол свою ношу. – Как говорят мои сестры: “Ничто не поднимает настроение лучше шоколада”. И еще взбитые сливки. Салем, ты ведь любишь-…
– Тебе идет лицо ребенка. Очень хорошо передает твой истинный характер.
– Как и тебе твоя изуро-… Мф!
Озпин едва не подавился куском шоколадного торта, который Жон засунул ему прямо в рот. Он закрыл глаза и заставил себя проглотить “угощение”, прежде чем поинтересовался:
– Мистер Арк, это действительно было необходимо?
– Несомненно, – кивнул Жон, отрезав еще один кусок торта. – А это для тебя, Салем. Будешь взбитые сливки?
Древнее чудовище вежливо приняло тарелку.
– С удовольствием, Жон. Спасибо.
Наступил новый день, и настало время для очередной консультации. Разве что на этот раз неподалеку улеглась стая Беовульфов, а Айронвуд спешно проводил полевой ремонт нескольких орудий.
Собственно говоря, именно он в действительности и возглавлял оборону Вейла, пока Жон изучал самые темные уголки сети, включая форумы с вопросами жен и мужей о том, являлись ли они сволочами. И к слову, у него сложилось такое впечатление, что если уж кто-либо начинал задаваться подобным вопросом, то сволочью он, несомненно, являлся.
К тому же Жон сделал еще один очень важный вывод из копания во всей этой куче вонючего дерьма: людям не требовалось подтверждение того, что они являлись сволочами. Наоборот, они задавали такого рода вопросы, чтобы получить заверения в том, что с ними всё было в полном порядке, а как сволочи себя вели именно их бывшие жены и мужья. Слушать правду никто не желал.
Правда…
Она была довольно странной штукой и в данном случае заключалась в том, что в паре из Озпина и Салем полнейшими идиотами оказались оба. Вот только говорить им нечто подобное в лицо явно не стоило. Жон вообще понятия не имел о том, что им следовало говорить. Тот же Озпин защищал Салем от чужих нападок во время подготовки к встрече, но моментально начал нападать сам, как только ее увидел.
– Отлично, – произнес Жон, усевшись между ними. – Итак, сколько прошло времени с тех пор, как вам выпадал шанс поговорить друг с другом?
– Недостаточно много, чтобы-…
Озпин вскрикнул, когда Жон пнул его по ноге.
Салем довольно улыбнулась.
– Около двух тысячелетий, – сердито буркнул Озпин.
– Шестьсот лет, – поправила его Салем. – Ты что, забыл тот раз, когда попробовал использовать против меня племя из пустыни, и я тебя поймала?
– А, точно. Ты пытала меня три месяца, пока я не умер.
Жон нахмурился.
– Это было весело, – ухмыльнулась Салем. – Мне в голову пришла замечательная идея полностью тебя сломать, чтобы твои возрождения не имели уже абсолютно никакого значения. Превратить в невнятно бормочущий голос на задворках чужого разума.
– Но я оказался сильнее, чем ты ожидала.
– Слабее. Ты не выдержал и четверти того, что я для тебя приготовила. А знаешь, что я для тебя приготовила, Озма? Например, мелких паразитов, которые пожирали бы твое тело изнутри. Это было бы весьма забавно.
Жон нахмурился еще сильнее.
Ее признания серьезно превосходили всё то, что ему за вчерашний день довелось прочитать в сети.
“Я отловила моего мужа и пытала его до тех пор, пока он не умер, испытывая жуткую агонию. Следует ли считать меня сволочью?”
– Значит, нормально говорили вы очень давно, – поспешил вмешаться Жон. – Именно нормально.
Он с улыбкой поставил на стол тарелку с куском торта, к которому даже не притронулся.
– И мне кажется, что сейчас у вас появилась отличная возможность избавиться хотя бы от части раздражения.
Салем слегка наклонила голову набок.
– Ты имеешь в виду, что я могу разорвать его на части?
– Через диалог, – добавил Жон.
– Ох, – вздохнула Салем, печально опустив плечи.
– Как же это на тебя похоже – прибегаешь к насилию при первой же возможности, – сказал Озпин. – Если бы не такая черта твоего характера, то наши дети остались бы-… Ай!
Жон на всякий случай еще дважды наступил Озпину на ногу, а затем произнес:
– Если кое-кто наконец заткнется и перестанет меня перебивать, то будет просто замечательно.
– Мистер Арк, вы осознаете, что я всё еще являюсь вашим работодателем?!
– Попробуй доказать это в суде. Кхем… Итак, между вами, похоже, существует некоторое напряжение. Мы собрались здесь для того, чтобы вы могли от него избавиться, высказать, какие недостатки друг в друге видите, и просто поговорить, не прибегая к угрозам, насилию, расчленению и язвительным комментариям. Салем, не желаешь начать первой?
– И что мне нужно делать?..
– Сказать Озме, что ты по отношению к нему чувствуешь. Освободиться от тех слов, которые должны были быть произнесены еще тысячи лет назад. Это твой шанс озвучить все претензии, причем Озма их внимательно выслушает.
– Я не соби-… Ай! – скривился от боли Озпин. – Н-не забывай, что вредишь телу Оскара.
– Уверен, что он меня простит, – прорычал Жон. – И веди себя уже на свой собственный возраст, а не на его.
– Л-ладно, я ее выслушаю…
– Тебе слово, Салем.
Насколько Жон видел, она оказалась не готова к подобному повороту и просто не знала, с чего начать.
Но так всегда и бывало…
В голове можно держать целый список вещей, которые хочется кому-то высказать. Ты мысленно строишь фразы и даже представляешь себе вероятную реакцию на них собеседника, но когда подходящий случай настает, все мысли из головы вдруг куда-то исчезают.
Наверное, вид растерявшейся могущественной древней королевы должен был показаться Жону забавным, но он в данный момент испытывал совсем другие эмоции. В конце концов, Салем по-прежнему контролировала Гриммов и легко могла натравить их на Жона с Озпином, чтобы избежать неловкой для нее ситуации.
– Ты… ты – трус!
– Я-…
– Тс-с, – прошипел Жон, заставляя Озпина замолчать. – Сейчас говорит Салем.
Тот поджал губы, и Жон на мгновение испугался, что Озпин просто встанет и уйдет. Подобный поступок испортил бы всё. К счастью, Озпин это тоже понимал, так что сложил руки на груди и недовольно уставился на Салем.
– Ты – трус, Озма! – повторила она. – Сбежал, как только появились первые трудности. В тот самый момент, когда люди восстали, наши дети оказались в опасности, а я нуждалась в тебе больше всего! И как ты это сделал? Попытался увести их у меня посреди ночи, не сказав ни единого слова! Если тебе настолько сильно не нравился мой план, то почему прямо не озвучил свои претензии? Даже если бы я разозлилась и убила тебя, ты бы всё равно вернулся обратно, и наши дети остались бы живы!
Разумеется, Жон уже слышал эту историю. Но если взять слова Салем вне контекста, то выглядела она как полная психопатка. И да, бессмертие Озпина вовсе не оправдывало ее действия, но как и в случае с Охотниками, которые дрались друг с другом боевым оружием, подобный вариант был гораздо более приемлем, чем то же самое в исполнении обычных людей.
Салем активно пыталась убить Озпина… И такое поведение не было нормальным. Как и они сами. Но по крайней мере, оба понимали, что никакой реальной опасности им не грозило. Для них это являлось практически семейной ссорой с громкими воплями, битьем посуды и всем прочим. В общем, ситуация была весьма далека от идеала, но и не настолько ужасающей, как могло показаться стороннему наблюдателю.
– Ты должен был прийти ко мне! – воскликнула Салем. – Прийти и высказать свои мысли!
– Хм, – пробормотал Жон. – Ладно, думаю, теперь наступила очередь Озмы. Что скажешь?
– Вообще не понимаю, почему ответственность за твои ошибки вдруг легла на мои плечи. Это ты решила всех убить. Ты атаковала меня, не убедившись в безопасности наших детей. Вот сама за свои действия и отвечай.
Салем стукнула кулаком по столу и вскочила на ноги. Жону пришлось рискнуть своей жизнью и надавить ей на плечи, чтобы она уселась обратно. От участи оказаться разорванным на куски Гриммами его отделял лишь один щелчок ее пальцев.
– Спокойнее. Расслабься. Речь идет о далеком прошлом, и оно больше никогда не повторится. Но вам обоим стоит произнести слова, которые следовало озвучить еще тысячи лет назад. Нет ничего страшного в гневе. Злость – это нормально. Просто не позволяй ей управлять тобой. Лучше возьми еще кусочек торта.
Торт мог всё исправить. Он был всеобщим уравнителем. Не как мороженое, разумеется, но Жон многому научился у Нео, и потому Салем сейчас яростно жевала кусочек торта, сердито глядя на Озпина.
– Хорошо, что ваши истинные чувства постепенно выходят наружу, – продолжил Жон. – У вас никогда не было шанса нормально поговорить, и готов поспорить, невысказанные эмоции столетиями отравляли жизнь вам обоим. Разве теперь не стало легче?
– Нет, – ответил Озпин.
– Едва ли, – добавила Салем.
– И это просто замечательно! – воскликнул Жон. – Вы уже в чем-то согласны друг с другом и выступаете против меня единым фронтом. По-моему, прогресс налицо. А сейчас давайте поговорим о том, что привело к вашему расставанию. Если точнее, то о событиях, из-за которых Салем вознамерилась уничтожить человечество.
– Что тут говорить? – спросил Озпин. – Очевидно, что та темная лужа извратила ее сущность.
– А больше тебе сказать нечего? – прошипела Салем. – Я сотни лет была “извращена”, но это почему-то не помешало нам вместе спасти человечество и завести детей. Долгое время мы жили мирно и без каких-либо проблем, а потом вдруг нашлась причина, которая всё объясняет. Это так не работает!
– Боги-…
– Речь сейчас идет не о них, – вмешался Жон. – Только о вас двоих.
– Ты хотела убить невинных людей, Салем!
– Невинных? А ничего, что они собирались убить нашу дочь?! И прикончили ее собаку! Нашу собаку!
– И это повод устраивать безжалостную резню?
– Да!
Салем с Озпином замерли, а затем удивленно посмотрели на Жона.
– Прошу прощения, – пробормотал тот. – Мне не стоило вас прерывать.
– Нет-нет, всё в порядке, – улыбнулась Салем.
– Мистер Арк, – устало вздохнул Озпин. – Мне кажется, что вас ввели в заблуждение.
– Извини, Оз, но тут я никак не могу с тобой согласиться. Нельзя так поступать с собакой. Ладно с человеком – они очень часто бывают теми еще ублюдками. По себе знаю. Но калечить и тем более убивать собаку? Прощать такое попросту недопустимо.
– Вот именно! – кивнула Салем.
– Но я согласен только с тем, что виновных необходимо наказать, – продолжил Жон. – Уничтожать вообще всех из-за тупости горстки людей также неприемлемо. Сколько собак лишились любящих хозяев?
– Мистер Арк… – вновь вздохнул Озпин. – Мне кажется, что разговор шел все-таки о нас, а не о собаках.
“А я бы предпочел провести консультацию именно у собак”, – печально подумал Жон. – “Хм… Наверное, стоило притащить сюда Цвая. Думаю, он бы не отказался рискнуть своей жизнью за достаточное количество бекона, да и завоевать симпатию Салем ему бы абсолютно никакого труда не составило”.
Впрочем, что-либо менять было уже слишком поздно. Жону, конечно, удалось перевести внимание и Салем, и Озпина на себя, но это вовсе не означало, что они смирились с присутствием друг друга.
“Придется работать с тем, что есть…”
– Мы не пытаемся установить, кто тут прав, а кто виноват, – сказал Жон. – Определить это всё равно не получится, потому что история не знает сослагательного наклонения. Основная проблема заключается в том, что вы начали драться вместо того, чтобы работать сообща.
– Работать над чем? Над уничтожением человечества?!
– Или позволять им и дальше пытаться нас убить?!
– Работать над поиском решения, как и положено нормальной супружеской паре. Не убегать в ночь, словно трус.
Озпин отвел взгляд и слегка покраснел.
– И не разбрасываться в ярости магией, которая легко убивает всех, кто оказался неподалеку, – добавил Жон.
Салем смущенно опустила голову.
– Но получилось так, как получилось, и результат уже не изменить. Нет абсолютно никакого смысла в том, чтобы и дальше отравлять себе жизнь. Хотели бы ваши дочери, чтобы вы вели себя подобным образом? Или они вас все-таки любили?
– Любили, – ответила Салем.
– Да, любили, – согласился с ней Озпин. – И мы эту проблему преодолели…
Но разве проблема и в самом деле осталась в прошлом?
Жон полагал, что Салем с Озпином просто продолжали бегать от нее, как совсем недавно было у него и Глинды. Вот они действительно поговорили и двинулись дальше – пусть не вместе, но без неприятных чувств, с уважением друг к другу и оставшись друзьями. А данная парочка даже общаться нормально не могла.
– Нельзя преодолеть проблему, сначала ее не решив. Нравится вам это или нет, но она до сих пор вас мучает. История ваших взаимоотношений насчитывает сотни лет мирной жизни и тысячелетия войны, но вы даже на очень короткий по сравнению с этим миг не способны отодвинуть всё в сторону и просто поговорить.
– Потому что проблема заключается в смерти наших детей! – рявкнула Салем. – Так, хватит! Довольно подобных встреч. Осада продолжится.
Она поднялась со своего места.
“Дерьмо-дерьмо-дерьмо!”
Салем направилась прочь, а Озпин закрыл глаза, явно уже осознав и смирившись с полной бесполезностью попыток ее остановить.
“Думай, Жон. Из этой ситуации должен быть какой-нибудь выход”.
Апеллировать к ее доброте? К старым чувствам? Нет, тут требовалось нечто более надежное.
– Если сейчас уйдешь, то мира с самой собой никогда не достигнешь.
Салем замерла.
– Достигну. Вот сотру человечество с лица Ремнанта, убью Озму, и сразу же его достигну, наконец-то оставшись одна.
– Ты тысячи лет сидела в одиночестве. Что-то это тебе не помогло.
Она промолчала, сжав кулаки.
– Победа принесет ровно то же, что у тебя и так всегда было – одиночество в башне, – продолжил Жон. – Только на этот раз ты лишишься даже возможности отвлечься на очередной план по ликвидации Озмы и уничтожению человечества. Больше не будет ничего: ни вызовов, ни забот, ни общения с кем-либо – лишь ты и тьма пустого мира.
– Возможно, это окажется и к лучшему, – проворчала Салем. – Не узнаю, пока не попробую.
– Может быть, и так. Но и шанс озвучить те слова, которые сейчас рвутся с языка, тоже больше никогда не представится. Неужели уйдешь и даже не скажешь Озме о том, какие чувства ты к нему испытываешь?
Салем горько рассмеялась.
– И какие же чувства я к нему, по-твоему, испытываю, Жон из рода Арков? Любовь? Грусть? Тоску?
– Вот уж точно нет, – ухмыльнулся он. – Ты испытываешь гнев.
Салем все-таки повернулась, озадаченно уставившись на Жона.
– Ты злишься на него, а он злится на тебя. И честно говоря, у вас обоих имеются серьезные причины друг друга ненавидеть. Но ты действительно желаешь уйти сейчас прочь, так и не сказав, каким придурком его считаешь? Уничтожить всех и остаться в одиночестве на пустой планете всегда успеешь, а вот так в лицо назвать Озму идиотом другого шанса уже не будет.
– Ты и вправду считаешь, что я изменю свое решение ради возможности утереть Озме нос?
Жон слишком хорошо знал Романа, Нео, Айронвуда, Синдер и еще целую кучу людей. Уйти было бы логичным поступком, но чего стоила логика, когда в дело вмешивалось самолюбие?
В фильмах злодеи часто оставляли героев в живых, чтобы всласть над ними поглумиться, и как бы зрители ни злословили, называя подобные действия тупыми и нелогичными, в реальной жизни в похожих условиях они поступали точно так же. Тут не имелось никакой разницы между людьми, фавнами или древними чудовищами вроде Салем.
Победа всегда была концом – просто момент, когда всё завершится. Но людям и фавнам требовалось нечто другое. Жон и сам с удовольствием воспользовался шансом поиздеваться над Синдер. Ему нравилось наблюдать за тем, как она злилась. Такова была человеческая природа, и что бы Салем про себя ни думала, в основе своей она до сих пор оставалась именно человеком.
В достаточной степени человеком…
Стул скрипнул, принимая ее вес. Салем наклонилась вперед и сердито посмотрела Озпину в лицо.
– Ты – трус и ублюдок.
– А ты – жестокая маньячка, – отозвался он.
– Наивный и слабохарактерный идиот.
– Циничная жертва запущенной паранойи.
– Беглый муж!
– Жена, у которой ПМС никогда не заканчивается!
– Короткочлен!
Жон откинулся на спинку стула и перестал прислушиваться к тому, как эта парочка обменивалась оскорблениями, в данный момент действительно очень сильно напоминая мужа и жену.
Но это ведь был прогресс, верно?..
***
– Я – сука, я – любовница, я – дитя, я – мать…
Янг подпевала своему свитку, висевшему у нее на поясе. Поскольку сеть в башне Салем отсутствовала, то абсолютно никакого смысла в экономии заряда устройства не имелось.
Она сделала пируэт в самый центр комнаты и развела руки. Эмбер Селика рявкнула, разбрасывая в стороны дробь и языки пламени.
Картины и шкафы разлетелись тучей щепок, на стенах появились глубокие выбоины, а стулья и вовсе взорвались, словно деревянные гранаты, окутав Янг облаком опилок. Она на миг замерла, задумавшись о том, что зря пошла учиться на Охотницу, а не устроилась работать в компанию по сносу зданий.
Даже слово “катарсис” очень слабо описывало ее нынешнее состояние.
========== Глава 80 ==========
– Нижние этажи полностью уничтожены, – с гордостью заявила покрытая сажей Янг.
И настолько довольной улыбки у нее на лице Руби еще ни разу в жизни не видела.
– Ничего из мебели на них точно не осталось, – добавила Янг.
– Ни одной Реликвии мне на глаза не попадалось, – вздохнула Руби.
– С лишними спальнями я закончила, – доложила Вайсс. – Там ничего нет.
– А я… – пробормотала Блейк, растеряно посмотрев на Смотрителя, который упорно тыкался ей в руку. – Похоже, я завела себе друга…
– На самом деле, он тебя атакует, – пробормотала Синдер, явно думая о чем-то своем.
– Что-то я не ощущаю угрозы с его стороны…
Смотритель отлетел назад, а затем снова боднул Блейк с силой резиновой уточки в ванной. Видимо, столь напоминающее воздушный шарик с щупальцами существо драться совсем не умело и потому выбрало стратегию медленного долбления. Такими темпами где-нибудь через тысячу лет ему, пожалуй, все-таки удастся превратить Блейк в пыль.
– Это дом Салем, – пояснила Синдер. – Она здесь живет, как, впрочем, и любые ее человеческие помощники. Если бы Салем пустила сюда Беовульфов или Урс, то битва с ними не стихала бы ни днем, ни ночью. И я уже не говорю об их дурной привычке постоянно выбивать двери и опрокидывать мебель. Потому она и создала для помощи в домашних хлопотах особый вид Гриммов, представители которого просто не способны нанести какой-либо ущерб окружающей обстановке.
– Ух ты. Странно, что я сама об этом не подумала.
– Нет, как раз здесь абсолютно ничего странного нет. Кто вообще стал бы тратить свое время на размышления о ведении домашнего хозяйства с применением Гриммов?
Получалось, что только Салем…
Руби не сумела удержаться от соблазна и погладила Смотрителя по голове. Тот оказался на ощупь сухим и пористым, хотя выглядел так, словно был покрыт слизью. А еще он даже от легкого прикосновения отлетел в сторону, действительно очень сильно напоминая воздушный шарик, после чего начал яростно работать щупальцами, меняя свою траекторию для продолжения совершенно бессмысленной атаки на Блейк.
Руби невольно задумалась о том, насколько сильно всех погибших от лап и зубов Гриммов оскорблял факт того, что она находила поведение Смотрителя крайне милым. А еще Руби не знала, замечал ли он ее прикосновения, и если да, то как к ним относился. Впрочем, отказать себе в удовольствии снова его погладить она не сумела.
– Думаю, стоит добавить, что если бы Салем сейчас находилась в башне, то Смотрители уже доложили бы ей о нашем визите, и у нас появились бы серьезные проблемы, – произнесла Синдер. – С другой стороны, одна конкретная серьезная проблема у нас и без того имеется. Мы так до сих пор и не нашли Реликвию Разрушения!
– Надо разнести верхние этажи, – предложила Янг.
Все дружно уставились на нее.
– Проверить. Я имела в виду “проверить”, – нагло соврала она. – Надо обыскать верхние этажи.
Руби хихикнула и обняла Смотрителя, когда тот попытался в очередной раз боднуть Блейк.
Янг в кои-то веки дорвалась до возможности крушить всё подряд, и теперь, пожалуй, стоило побеспокоиться о сохранности их собственного дома на Патче. Слишком уж счастливой она сейчас выглядела.
И да, еще им следовало поторопиться. Каждый день, потраченный на поиски Реликвии Разрушения, означал дополнительные сутки осады Вейла, где защитникам приходилось держать оборону против орды Гриммов. Руби продолжала бы рыться в грудах обломков даже ночью, если бы Вайсс ее не отговорила, заметив, что усталость могла серьезно повлиять на внимательность.
– Мне казалось, что я знаю Салем, – пробормотала Синдер. – Но в тех местах, где она обычно оставляет различные вещи, ничего не нашлось: ни в ее жилой комнате, ни в личной комнате, ни в комнате отдыха, ни в комнате гнева.
– Комната гнева?..
