Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 67 (всего у книги 68 страниц)
– О, ваша милость, вы великолепны!.. – не покривив душой, ответил мэтр Лео.
– Вы тоже ужасно симпатичный, – засмущалась Элоиза.
Волшебник приосанился, стряхнул с ворота мантии последствия общения с попугаем принцесс (требовалось строго поощрить глубоко законспирированного осведомителя Министерства Спокойствия к дальнейшему взаимовыгодному сотрудничеству) и предложил прогуляться по парку.
– Говорят, в полночь будет фейерверк, – щебетала Элоиза. Она отчаянно робела, потому как возвышалась над волшебником на целый дюйм. Правда, старательно исхитрялась заглядываться на него снизу вверх.
– О, да, – глубокомысленно отвечал Лео. – Советник Штрау обещал, что будет пятьдесят залпов, а вон там, за фонтаном, поставят такие огненные колеса, которые…
Подробное объяснение, каких чудес ожидать от вечера, а также точная алхимическая формула пороха и криптобиологическая классификация «пыльного грома», вызывали у Элоизы бурный восторг.
– Вы так много знаете! – восхитилась она. – Вы, должно быть, специально учились подобные штуки делать, верно?
Смущенному до глубины души молодому человеку хватило совести объяснить, что, собственно, его образование предполагало не «подобные», а совсем другие штуки, например… Например…
Лео выхватил из кармана мантии первый попавшийся предмет – им оказался синий в морозных прожилках камень, найденный на месте исчезновения Лотринаэна, положил его в центр дорожки, попросил Элоизу сделать десяток шагов в сторону, во избежание… Встал в позу, сложил особым образом пальцы и, глубоко сосредоточившись, кинул в камень лиловую молнию заклинания.
Ничего не произошло.
Спохватившись, что совсем забыл про землянику и братеус, Лео бросился в кусты.
Добыл. Добавил.
Снова попробовал.
– Мэтр, вы не волнуйтесь, – принялась утешать Элоиза после тридцатой неудавшейся попытки. – Может, он при каких-то особых условиях срабатывает? Я читала о подобном, – призналась девушка. – В романах Фелиции Белль всегда, чтобы сработал магический артефакт, должно произойти что-нибудь этакое…
Лео шмыгнул носом. Усадил графиню на ближайшую мраморную скамейку, попросил дать ему минуточку на размышление, а сам телепортировался в Магову Башню.
Вернулся он через четверть часа, нагруженный разнообразными свертками. Рог минотавра… ага, не берет. Жечь горгульи… нет, надо бы взять свеженькую – он где-то тут видел подходящую особь…
День потихоньку катился к вечеру. В парке зажглись фонарики, зажурчали фонтаны, расцвеченные магическими огнями. Приглашенные гости неспешно прогуливались по аллеям; сновали лакеи, спеша предложить дамам и господам легкое вино и закуски перед будущим торжественным ужином.
Мэтра Лео свалил приступ мании исследования.
Плюнув на все ограничения, он подманил трех официантов, чтобы снабдить Элоизу достаточным количеством пирожных, мороженого, фруктов и вина; забыв об увещеваниях Клеорна, бросил под ближайшие кусты свой знаменитый лягушачий хор, чтобы юной графине было не скучно, а сам подбрасывал синему артефакту один ингредиент за другим.
Элоиза Росинант не скучала. Совсем напротив! Она с не меньшей жадностью, чем сам Лео, ожидала эффекта от каждой последующей комбинации заклинания и вещества. И так же, как сам непутевый маг-консультант Министерства Спокойствия, расстраивалась в случае неудачи. Но не только. Добросердечная красавица еще и находила слова утешения для горе-волшебника, и он, вдохновленный ее вниманием, пробовал снова, снова и снова.
В какой-то момент Лео почувствовал, что еще немного – и его просто взорвет, распылит на молекулы бурлящий океан маны, сосредоточившийся в глубине дальней парковой аллеи в результате смешения полутора сотен магических веществ и трех дюжин заклинаний. Понимая, что вот-вот утратит необходимую для осуществления магического ритуала сосредоточенность, мэтр поглядел на свои руки – на ладонях вздулись следы ожогов после последних трех, особенно мощных призывов.
– Больно, – охнул Лео и полез в карман за носовым платком.
Элоиза моментально оказалась рядом. Расторопная и понимающая, она предложила воспользоваться маслом с бутерброда – ведь ожог надо бы смазать, верно? Ах, бедненький…
– Пустяки, – мужественно ответил волшебник. – Право, не стоит…
– По-моему, – сказала Элоиза, преданно и восхищенно заглядывая волшебнику в глаза. – В последний раз что-то мелькнуло. Какая-то яркая точка.
Лео кивнул, соглашаясь… и увидел, что в карих теплых глазах Элоизы тоже светятся блестящие маленькие звездочки. Оторопев от неожиданности, он не придумал ничего лучше, чем сказать этот комплимент вслух.
И что-то произошло. Какая-то искра мелькнула в зеленых глубинах парка, странная музыка колыхнула Астральные Сферы, а спустя мгновение Элоиза и Лео уже целовались, робко обнявшись под ночным небом, озаренным рассыпающимися огненными фейерверками.
Краешком сознания Лео – в конце концов, умение при любых обстоятельствах сохранять контроль над событиями есть первая и основная ступень обучения Магии, а мэтр Иллариан был не самым плохим наставником из возможных, – отметил, что, когда девушка сделала крохотный шажок ему навстречу, будто что-то хрупнуло под ее туфелькой… А, та самая многострадальная змейка, вспомнил волшебник, растворяясь в потрясающем чуде мгновения. Ах, как хорошо… Лео и Элоиза прижались друг к другу покрепче и закрыли глаза…
А потому не увидели, как вдруг полыхнул ослепительным синим светом злополучная «Путеводная звезда».
Правда, когда из открывшегося синего марева портала выехал верхом представительный рыцарь в боевом облачении, позади которого бултыхался поцарапанный, взъерошенный мэтр Лотринаэн, пришлось вернуться на грешную землю.
– Что за шум? – басом осведомился рыцарь. Мэтр Лео, с трудом размыкания объятия, еще подумал, что где-то видел эту квадратную разухаристую рожу. – И что это за место?
– Праздник Дня Леса, – срывающимся голоском ответила Элоиза, спрятавшаяся за спиной волшебника. – Вы в замке Фюрдаст, сударь.
– Отлично, – ответил генерал Громдевур. – Прямое попадание! Ты, что ли, нас вытащил? – он спешился и крепко хлопнул Лео по плечу.
Тот, деморализованный успехом, упал бы, не поддержи его нежная возлюбленная.
– Молодец, хвалю! – расхохотался генерал. – А где Ангелика? Впрочем, найду сам… Пошли, усатенький! – продолжил счастливый Октавио и легко, как ни в чем не бывало, заспешил к сияющему замку.
– Лотринаэн? – постепенно доходило до мэтра Лео. – Это действительно ты?
– Я, я, – недовольно буркнул полуэльф, спускаясь с седла. – А кого ты ожидал увидеть? Почему так долго, Лео? Я же кавладорским языком сказал, что надо всего лишь сломать змею!
– А… – замялся Лео. – Я не услышал… А почему этот господин назвал тебя усатеньким?
– Не меня, – педантично ответил полуэльф, распахивая слишком просторную куртку, в которую был одет. На землю спрыгнул, мягко спружинив лапами, большой черно-белый котище.
– Кошки! – вскрикнула Элоиза, забираясь на скамейку.
– Не надо, любимая, – мигом отреагировал Лео, сам удивляясь, как это обращение – «любимая» легко у него получилось, – я защищу тебя от этого кадавра…
Лотринаэн и Кот обменялись взглядами, причем Кот сделал вид, что его тошнит, и оставили парочку ворковать на мраморной скамейке.
Генерал Октавио переступил порог музыкальной гостиной именно тогда, когда принцесса Ангелика была на грани превращения в материально-аллегорическое воплощение диагноза «Язва желудка». Потому как в четырех шагах от нее Мелориана Тирандье, сверкающая драгоценностями, улыбками и шелками, усаживалась на табурет у большой арфы. А принц Роскар, чудовище, на которое любящие брат и сестра ухлопали лучшие годы своей жизни, улыбался, пристраивал на подставку ноты с модной арией, да еще имел наглость преподнести «соловушке» маленький презент. Ангелику перекосило по полной программе: презентом были ее собственные духи, ароматы цветущего апельсинового сада, в хрустальном флаконе с особой «грушей»-разбрызгивателем.
Порхающая на крылышках счастья Мелориана тут же откупорила флакон и от души буквально искупалась в подарке, обильно умастив шейку, плечи и грудь. Потом повернулась к арфе, подняла ручки, взяла первую ноту…
Октавио подхватил бокал с подноса проходящего мимо официанта, осторожно подошел к Ангелике и, понизив голос, извинился:
– Дорогая, прости, я немного задержался…
Ангелика повернулась… и веер выпал у нее из рук.
Вторым упал, звеня, поднос из рук мажордома.
Гости, как по команде, дружно уронили все предметы, которые держали в руках и застыли в пораженном безмолвии.
Мелориана, разглядев, с кем общается ее потенциальная золовка, исполнила стремительно падающую вниз хрипящую гамму. Звук получился неожиданно глухим.
– Арбалет дайте, – попросил Октавио. – Или она у вас дрессированная? хотя б ошейник на нее наденьте, что ли…
Гости рассеянно перевели взгляд туда же, куда смотрел бравый генерал, увидели, во что превратилась Мелориана, и завизжали куда громче, чем виновница скандала.
Итоги
2-й день месяца Барса
Талерин, улица Удачи
«… Положительно, герцогам Тирандье следует возблагодарить всех богов и небесных покровителей! Если бы не триумфальное возращение генерала Октавио Громдевура, самой большой сенсацией прошедшего накануне в замке Фюрдаст Дня Леса, несомненно, стала бы ария из оперы „Эльфийские насмешницы“, которую порывалась исполнить сиятельная Мелориана Тирандье персонально для его высочества принца-героя Роскара. Наш долг сообщить…»
– Кхм!!! – зло откашлялся мрачный, как трезвый грузчик, господин герцог.
– Вычеркиваем «порывалась», – махнул пером Бронн, правя черновик будущей заметки.
– То-то же, – удовлетворился герцог. И словно бы случайно погладил приятно тугой кошелек, лежащий на краю рабочего стола, рядом с чернильницей и карандашным портретом госпожи Лики, супруги господина журналиста.
Тот отвлекся от сочиняемого шедевра, утянул кошелек из-под жадных ручек герцога и небрежно отправил его в ящик стола.
– Смотри у меня, – погрозил Тирандье. – Если твоя мерзкая газетенка посмеет распускать слухи про мою дочь, я тебе башку сверну!
– Нет! нет! нет! – картинно взмолился Бронн. – Делайте со мной всё, что угодно, но не запрещайте проводить в Талерине выставки шан-тяйских болонок!
– Я этим мерзким брешущим тварям лично хвосты укорочу! – рассердился герцог. Сорвал с головы слишком тесный парик и сурово ударил им по чернильнице. – Смотри, пиши про праздник в Фюрдасте чистую правду!
– Как? – нарочито удивился Бронн, убирая из-под рук сердитого аристократа портрет жены. – Я думал, что вы заплатили мне за то, чтобы правды никто не узнал… Правда, непонятно, как я, скромный журналист, могу запретить распускать слухи половине знатных семейств королевства, подданным брабансской Короны, фносским друидам… Хотя с друидами проще – они обычно стараются держаться подальше от грубых косматых животных…
Хитрый смешок молодого человека стих, когда его сиятельство собственноручно приподнял и от души потряс пересмешника.
– Понял, – серьезно кивнул Бронн. – Был дурак, теперь исправлюсь.
В итоге сообщение «Талерина сегодня» выглядело следующим образом:
«…Положительно, герцогам Тирандье следует принести обильные жертвы богам-покровителям, а также Орденам и Обителям, проповедующим милосердие и долготерпение! Неожиданное появление его высокоблагородия генерала Октавио Громдевура на празднике Дня Леса помешало блистательному и искрометному исполнению арии ее сиятельством Мелорианой Тирандье – планировалось соло из оперы „Эльфийские насмешницы“. Что ж, ее сиятельство, без сомнения, сделает новую попытку усладить слух его высочества принца и героя Роскара своим пением, как только отгремят торжества по случаю свадьбы ее высочество Ангелики и генерала Громдевура.
Редакция и сотрудники издания „Талерин сегодня“ считают своим долгом пресечь крайне нелестные слухи относительно якобы имевшего место черного колдовства, которое испортило арию дамы Мелорианы. Нет, ее голос звучал чарующе и нежно. А легкий персиковый пушок, который случайно пробился на ланитах и персях юной красавицы, совершенно не заслуживает наименования „рыжей кудлатой медвежьей шерсти“. По крайней мере, это была рыжая ровно подстриженная, аккуратно причесанная медвежья шерсть, благоухающая цветущим апельсиновым садом.
Церемония венчания принцессы Ангелики из династии Каваладо и генерала О. Громдевура пройдет в девятый день месяца Барса в тринадцати крупнейших соборах Талерина, в связи с чем среди Обителей, Орденов, монастырей и святилищ города объявлен конкурс на упомянутое звание.
Ее высочество соблаговолила прокомментировать свою предстоящую отставку с должности патронессы Министерства Чудес следующим образом: „О, я так взволнована! так взволнована!“ Нам остается только пожелать ее высочеству семейного счастья, и уверить наших читателей, что мы сообщим о том, какой наряд изберет наша обожаемая принцесса для предстоящей свадьбы, как только получим информацию из первых рук…»
Бронн недовольно дернул длинным носом. Жаль, для официальной печати не годился комментарий генерала Октавио относительно будущего наряда невесты. В том высказывании было много подозрений относительно падения любопытного журналиста с ближайшего зеленого массива и глубокомысленное наблюдение из жизни, что ну их, эти платья…
Ресторация «Алая роза»
– Держите своего кота, – протянул Лотринаэн черно-белую тушку мэтрессе Далии.
Черно-Белый Кот обреченно воззрился на алхимичку и даже не сделал попытки сопротивляться.
Далия, в свою очередь, не сделала попытки взять на руки эту мяукающую тварь.
– Где ты его нашел? Слушай, Лот, а где ты вообще был? Я несколько дней тебя вообще не видела.
– Да так… – отмахнулся Лотринаэн.
– Мэтр Лео говорит, что ты вернулся с генералом Громдевуром.
– Ну, в каком-то смысле – да, – нехотя признал полуэльф. Брякнул Кота на пол и посмотрел на царящий в ресторации беспорядок. – Вы что, ремонт затеяли?
– Нет, мы с Напой уезжаем в Эль-Джалад, на опыты, – объяснила Далия. – Слу-уушай, Лотринаэн, дружище, давай, рассказывай! Где ты нашел пропавшего генерала? Как?
– Если коротко и по существу, – кисло проговорил Лотринаэн. Как-то слишком он печален для героя, обеспечившего семейное счастье патронессе Министерства Чудес, отметила Далия. – Я его искал, он отыскался, а потом мы вместе вернулись.
– Откуда? – любопытству алхимички не было предела. – Где ж он прятался тринадцать лет подряд? Ну же, Лотти, не томи…
– Я не «Лотти»! – возмутился Лотринаэн.
– Ну, не злись, не злись… – подлизываясь, Далия погладила полуэльфа по плечу. – Я же умираю от любопытства! Сам генерал Октавио, говорят, ничего не рассказывает о своих приключениях и даже, по слухам, вообще крайне удивлен, что куда-то пропали целых тринадцать лет его жизни! Где вы были? Ну же, Лотринаэн, не скромничай, скажи…
Наконец, долгие уговоры возымели свое действие:
– Поклянись, что никому не скажешь, – попросил Лотринаэн.
– Я – могила! – пообещала Далия. – Нет, даже хуже: я – полка с университетской документацией за последние триста лет!
Полуэльф скривился, поплевался, почесал длинный острый кончик уха, поправил мантию – словом, сделал всё, чтоб объяснить непонятливой мэтрессе, как неудобно и неловко ему сознаваться в своих деяниях:
– Я это… последовал твоему совету и поискал Громдевура в соседнем мире.
– Ты гонишь! – восторгу и неверию мэтрессы не было предела. – Да быть такого не может!
– Почему – не может? – оскорбился маг. – Ты же сама мне доказывала, что, если из другого мира к нам что-то постоянно перемещается, значит, можно переместиться из нашего мира – туда…
– Да! – охотно согласилась мэтресса. – Но я-то ведь рассуждала теоретически! Ведь вероятность того, что другой мир достижим и так катастрофически мала, а если учитывать вероятность благополучного возвращения, подставив числовые значения в формулу Воолорона-Зибулэ, мы вообще получим отрицательную величину!..
На лице алхимички читалось выражение искреннего, непередаваемо сильного восторга и незнания точного диагноза, который бы в полной мере отразил все перипетии, лишения и открытия, пережитые волшебником-полуэльфом.
Черно-Белый Кот, забравшийся в камин и оттуда осторожно поглядывающий на беседующих людей, презрительно фыркнул.
Мэтр Лотринаэн смотрел на Далию молча. Когда до него дошел смысл ее заковыристой фразы, лицо полуэльфа как-то заострилось, на миг покрылось светлой ясеневой корой, а серебристые длинные косы вдруг сами собой свились в тоненькие задорно торчащие веточки:
– Позволь уточнить, – с хрипом выдохнул Лотринаэн, деревенея на глазах. – Когда там, в Университете, ты распиналась о пользе статистики и потенциальной возможности перемещения жителя нашего королевства в соседний мир, ты рассуждала теоретически?
– Ну… – осторожно протянула Далия, потихоньку отодвигаясь прочь от позеленевшего от бешенства волшебника. – Если рассуждать теоретически сейчас…
Нервы мага не выдержали, и он взорвался. Ну, почти, хотя от настоящего взрыва не отличишь: Лотринаэн воздел руки к Небесам, беззвучно объяснил, как он страдает, и даже не стал читать наизусть «Малжарги труэр», как это делает большинство эльфов, когда их захватывают чересчур сильные эмоции. Нет, он просто крутанул вокруг себя посох и телепортировался прочь, не прощаясь.
– Странно он себя ведет, – заключила мэтресса. – Эй, ЧБК, поди сюда! Может, ты знаешь, как и где были все эти дни маг и генерал?
– Няу зняу, – мурлыкнул Кот.
– Подумай хорошенько, – попросила мэтресса. – Ведь одного моего слова будет достаточно, чтобы гном, который остается здесь хозяйствовать на время отсутствия Напы, не даст тебе даже крысиного хвоста.
После долгого размышления и нервного вылизывания Кот давать показания все-таки отказался. Подумаешь, крысиный хвост! Подумаешь, достаточно одного лишь мэтрессиного слова…
У некоторых магов – только давайте обойдемся без имен, – достаточно одной лишь мысли, чтобы обеспечить некоторым трехсотпятидесятилетним котикам быструю и почти безболезненную смерть.
Кроме мэтрессы, как ни парадоксально, никто не проявил большого интереса к тому, откуда вдруг явился бравый генерал Октавио. Кто ему помог – это-то стало ясно на следующий же день, когда Громдевур ввалился в Министерство Спокойствия и стал громогласно требовать предъявить пред его ясные (после вчерашнего) очи замечательного специалиста, настоящего волшебника и уникальной души человека – мэтра Лео. Да, такой весь из себя недотепа, на спаниеля немного похож…
При дворе и рады были бы узнать подробности чудесного спасения генерала, но не могли преодолеть барьер, кордон, границу – другими словами, те крепостные стены, которыми прикидывалась сейчас влюбленная принцесса, не расстающаяся с вновь обретенным женихом больше, чем на пятнадцать минут. Даже у его спальни она поставила взвод охраны, чтоб никто, даже случайная муха, не смела покуситься на ее сокровище. Генерал посмеивался и считал оставшиеся дни до свадьбы. Если он и заметил, что прошло тринадцать лет, он не давал повода думать, что такая пропажа его взволновала. Дело-то житейское…
Лаэс-Гэор был точь-в-точь таким, каким Лотринаэн оставил его несколько дней тому назад. Ярким и вечным.
И мэтр Пугтакль по-прежнему медитировал на своей любимой полянке, освещенной лучами закатного солнца.
Только на этот раз – по вполне конкретному поводу. Перед друидом покачивался большой серебристый желудь эльфийского дуба – судя по цвету окружающей плод ауры, росток должен был появиться с минуту на минуту.
Услышав за спиной шаги, мэтр Пугтакль на минуту прервал свою сосредоточенность:
– Атта-ми? Куэ. Рианниэ.
Мэтр Лотринаэн мысленно прогнал еще раз тот великолепный текст, с которым собирался обратиться к отцу – повествующий о том, каким идиотом он, Лотринаэн, был, о том, что магия бывает разной, и что судьба любит пошутить. Но это были всего лишь слова – а желудь, собирающийся стать деревом, ждать не будет.
С детьми всегда так, – вдруг догадался полуэльф. – Сначала ты их ждешь, а потом они приходят.
Он снял мантию, чтоб не мешалась, сапоги, прислонил к стене посох. Бросил на ладони пригоршню воды, чтоб смыть пыль Талерина и своих путешествий, прошел на площадку для медитации и сел рядом с эльфом.
Легким касанием попробовал прикоснуться к проклевывающемуся желудю и замер в восхищении, увидев прошлое, настоящее и будущее великолепного лесного гиганта. И теплое чувство, что всё так, как и должно быть, наполнило душу мага.
Атта-ми. Сын.
Куэ. Входи.
Рианниэ. С возвращением.
Торжественное отбытие мэтрессы Далии и Напы Леоне Фью (клан Кордсдейл) в Эль-Джалад было назначено на четвертый день месяца Барса.
О цели их путешествия в пустыни Эмирата курсировало столько слухов, что господин Бронн пожалел чернил и не стал подробно расписывать все версии в газете «Талерин сегодня». Но, конечно же, коротенькую заметку, что великолепная Напа Леоне, хозяйка лучшей в Университетском квартале ресторации, на неопределенный срок прекращает оказание кормежных услуг студенческому населению, опубликовал.
Проводить Далию и Напу собрались коллеги, студенты и просто друзья. Донья Долорес и мэтр Мартин с сыном наперевес сыпали рекомендациями, как спасаться от жары в пустыне; Изольда крутилась рядом с кожаными сумами Напы, топорщащимися кирками и походными молоточками, и канючила, просила взять ее с собой… Ей тоже хочется в пустыню, она так хорошо будет смотреться в газовых шароварах и золотом лифчике одалиски!..
Мэтр Лео в последний момент прибежал из Министерства Спокойствия, размахивая подорожной грамотой, в которую были вписаны имена алхимички и ее верной ассистентки. Долго и пространно объяснял, что инспектор Клеорн очень хотел пожелать мэтрессе счастливого пути, и должен прибыть с минуты на минуту, вот только закончит инструктаж сержанта Монобоно… Но Далия только пожала плечиками и предложила мэтру Лео передавать инспектору сердечные пожелания профессиональных успехов.
От тона, которым это было сказано, потрескалась краска на двери ресторации.
Джоя вздыхала, обещала приглядеть за «Алой розой», Ньюфуном, Айрой и Черно-Белым Котом. Обещала добросовестно готовиться к осенней переэкзаменовке. Ну, обещать-то можно…
Черно-Белый Кот, стоически вытерпевший объятия Напы, безумно радующейся его возвращению, уже третий день подряд сидел у мышиной норки и добросовестно делал вид, что занят своими прямыми кошачьими обязанностями. Напрасно Напа уверяла, что мышиную норку сотворила коловоротом и тёркой для сыра она сама, чтоб создать необходимый для этнического колорита антураж – Кот горел желанием поймать несуществующую мышь и не двигался с места. Напа растрогалась – она посчитала, что такое поведение есть первое доказательство превращение Черно-Белого Кота в сторожевого минотавра. В результате Ньюфун получил еще одну инструкцию – лелеять Котика и беречь его пуще… нет, не зеницы ока, а пуще той расписной фарфоровой кружки, которая стоит под замком в шестой кладовой, или банки с экзотическими приправами, присланными мэтрессой Юлали из Фносса, или… Короче, сам придумай, но храни Котика обязательно.
Напа прощалась с Айрой из клана Моргенштерн. Ярко-рыжий гном сжал ладошки гномки и нежно и смущенно шептал обещания ждать ее возвращения. Далия умилилась трогательной сцене и отвлеклась на пересчет багажа.
Плетеный короб, несколько узлов, напины трескающиеся по швам от перегрузки сумы с инструментами, связка лопат, саквояж, сундук, двухпинтовая бутылка чернил… Мэтресса Аббе ненавязчиво подарила Далии сачок и пару морилок, собирать редких эль-джаладских насекомых, мэтр Филипп преподнес свеженький, только-только из типографии, экземпляр своей монографии, которой он давно хвастался; госпожа Гиранди, Клотильда, Труамина, Нелли и Ользида просто стояли и готовили платочки, утирать слезы при расставании.
Сзади за мантию Далию подергал Ньюфун:
– Ты, это, не передумала? Может, всё-таки не будете искать приключений на задницу?
– Спасибо за беспокойство, Ньюф, – коротко ответила мэтресса.
– Я ведь дело говорю: бега магические, чтоб определить, какой зверь на следующий год заправилой будет, только через две недели состоятся. Может, останетесь, а через недельку со мной телепортом отправитесь? Маги-то на двоих путешественников скидку обычно делают…
– На троих, – автоматически поправила Далия.
– А Напу мы тебе за спину посадим, плащиком прикроем, никто и не заметит, – принялся расписывать пользу будущего обмана гном. – Ну, подумают, что ты странная человечка, так что ж, оно ведь правда! К тому ж у тебя, Напа говорила, есть маги-знакомцы, они с телепортом помочь и за так, за здорово живешь, могут… а? Оставайтесь… Всего-то неделя! А я столько денег сэкономлю…
– Мы все-таки поедем, Ньюфун, – ответила мэтресса, сосредоточенно высматривая в конце улицы, не появится ли… Да, конечно же, мэтресса выглядывала, когда появится наемный экипаж, который доставит их в Аль-Тораз. – Но за предложение – спасибо.
– Помяни мое слово, – торжественно предрек Ньюфун. – Вы отыщите приключений и на задницу, и на голову, и просто так!
– Да кто спорит… – пробормотала Далия.
Тут из-за угла квартала появилась карета.
О, что это была за карета! Героиням романов Фелиции Белль, Жермуаны Опасной и Мергалотты Бимз и не снился подобный экипаж – только извращенная фантазия Муркона Ниппельвинтера могла предположить, что в мире существует нечто подобное.
Карета была черной. Жгуче-черной, и только лакированные бока сверкали, как жесткий панцирь полуночной саранчи. И кони, запряженные в экипаж, были черными. Темными, как безлунная ночь – правый, с шеей изогнутой, как гарда замысловатого кинжала, с каким-то серебристым отливом; а второй, более мощный коняга, с неуловимым оттенком крепчайшего кофе.
Стуча звонкими подковами, кони остановились у ресторации. Возница – крепкий молодой парень – легко спрыгнул с козел и, надвинув обвислую шляпу на лоб, принялся, насвистывая, грузить поклажу путешественниц.
– Ну, как-то вот так… – пробормотала Напа, с трудом покидая уютные объятия Айры Моргенштерна.
– Мы будем помнить о вас! – истерически вскрикнула Ользида. «Рано!» – шикнули на нее библиотечные дамы.
Возница распахнул перед гномкой и алхимичкой дверцу кареты. Изольда завистливо вздохнула – внутри был бархат, мягкие подушечки из ткани очень редкого – тепло-желтовато-оранжевого цвета, и занавесочки с такими же помпончиками… Оууу… я умру от зависти! Неужели правда, что Далия давала советы принцессе Ангелике, и ее высочество после алхимической консультации собралась замуж?! Оууу… уже умираю… я тоже так же хочууу…
Напа забралась в карету и тут же высунула любопытную рожицу в окошечко. Пока! Не скучайте! Коротко поблагодарив кучера за помощь, Далия захлопнула дверцу, и тоже принялась махать рукой на прощание. Свистнул кнут, кони тряхнули шеями и звонко застучали копытами по мостовой…
– Стойте! Стойте! Остановитесь!!! – раздался всполошенный вопль, не успела карета доехать до конца квартала.
Провожающие удивились. Изумились. И дружно бросились следом за экипажем, чтобы не пропустить ни мгновения предстоящего скандала.
– Стойте же… – запыхаясь, простонал мэтр Григо, рывком распахивая дверцу кареты. – Мэтресса Далия… я требую объяснений!.. – господин ректор тяжело перевел дух.
– Каких? – опешила алхимичка.
– Во-первых, почему вы уезжаете, не поставив меня в известность? Я, как-никак, ваш ректор!
«Мы будем помнить о вас!» – сделала вторую попытку Ользида, но ей снова посоветовали заткнуться.
– Простите, мэтр, но у меня вот тут, – алхимичка принялась обшаривать карманы черной походной мантии (Изольда мимоходом отметила, как потрясающе сочетаются цвет одеяния алхимички и кареты, и еще настойчивее собралась помирать от зависти). – Да где же… Ага, вот! Приказ об отпуске.
– Приказ? да кто ж его вам подписал?!
– Ваш заместитель.
– Мой заместитель, которая мэтресса Долли, вот уже который день лечится в Обители Праматери Прасковии, – с непередаваемым сарказмом отмахнулся мэтр Григо.
– Ну… – округлила глаза Далия. – Тогда приказ подписал ее заместитель. И о вашем отпуске – как и об отпусках прочих сотрудников, между прочим, тоже.
– Правда, – подтвердили хором мэтры Мартин, Люмус, Филипп и мэтресса Аббе.
Ректор посмотрел на подчиненных, понял, что за лишние дни безделья они сами удавятся, а уж его – тем более, и сыграл тактическое отступление:
– Что, думаете, ваши сто часов общественных работ уже закончились? Я ведь всё подсчитаю! Не поленюсь! Не надейтесь…
– Ой! – страшным голосом вскрикнула Далия. У возницы чуть не упала шляпа, а кони замотали головами. – Я ведь забыла спросить у ее высочества Ангелики справку, что трудилась на благо Короля, Кавладора и Алхимии!
Мэтр Григо не поверил, но затесавшийся среди провожающих мэтр Люмус утвердительно кивнул головой. Да, было дело. Он же историк, кому же и знать, как не ему…
– Ну, если так… Мэтресса, – собравшись с духом, проигравший по всем статьям мэтр Григо решительно сел на подножку кареты, показывая, что следующий вопрос он не намеревается оставлять без ответа. – Прошу, ответьте мне как алхимик – алхимику.
Григо воровато посмотрел по сторонам, и все дружно отвернулись и начали посвистывать, делая вид, что им не интересно.
– Каким снадобьем мы попотчевали Лирта? Ведь мало того, что этот… – тут ректор употребил сугубо медицинский термин, который, очевидно, узнал от жены. По счастью, Напа никогда не интересовалась человеческой физиологией, и не поняла, о чем речь, – получил диплом, сдав в одну короткую летнюю ночь пятьдесят девять академических задолжностей!.. Этот…
– Здесь Напа, – предупредила Далия.
– Этот господин Лирт, между прочим, набивается ко мне в аспиранты! Вчера он требовал сформулировать ему – ему!!! – тему исследования, которая бы утвердила торжество материалистического понимания макроэргической Вселенной!
Подслушивающий разговор двух алхимиков Ньюфун басовито заржал.
– Далия, – умоляюще сложил руки мэтр Григо. – Он видит призраков! Среди бела дня! Далия, я прощаю вам взрыв моей лаборатории, только, умоляю, скажите, чем вы на Лирта воздействовали? Я все продумал! – жарко зашептал алхимик. – если удивить его прямо противоположным воздействием, оно, может быть, его и отпустит? И он снова станет тупым примитивным мордоворотом…
Напа навострила ушки, явно не понимая, о чем идет речь. Мэтресса Далия увидела в глазах начальника глубокую искреннюю скорбь и сдалась:
– Нуу… во-первых, давайте договоримся.
– Всё, что угодно!
– Никаких лабораторий я не взрывала. Она сама.
– Хорошо. Договорились.
– А во-вторых… – Далия нагнулась к ректору, чтобы избежать подслушивания: – Значит, восемнадцать унций гномьего самогона, жбан крепкого пива – лучше тривернского, Лирт к нему привык; четыре порции миног в соусе из розовых лепестков по-брабансски, пирожки с «пыльным громом», два фунта чесночно-хреновой приправы к зельцу – сам зельц можете не брать, его как-то плохо ели; еще сорок фунтов какой-нибудь еды – желательно соленой и копчёной. Потом ловите в ближайшем лесу белку, настраиваете под нее уши и сушеный горох… Насчет холстов, изображающих глубокую ночь за окном, можете не беспокоиться – студенты еще не сняли те, которые в прошлый раз намалевала Напа. Еще удивляются, бедняжки, почему у них так быстро день и ночь сменяют друг друга: зашел в комнату – ночь, вышел – утро…
