Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 68 страниц)
В восемь часов ноль семь минут труды Напы по организации фуршета, с формальной точки зрения, завершились: прибыли специально нанятые официанты и унесли первые подносы с едой в Университет – на утреннее чаепитие для мэтров и мэтресс, собирающихся на конференцию. Так, остальными подносами будет распоряжаться – строго по графику транспортировки от «Алой розы» до Университета, Полин, на это ее мозгов должно хватить. Еды Напа наготовила с запасом, единственное, что от алхимиков требуется – всё приготовленное съесть. Ну, дракона, если что, позовут…
Ох, передохнуть бы… Любой нормальный человек в подобной ситуации бросился бы на диван, или на что-нибудь еще, помягче, и с облегчением вздохнул. Да, человек именно так бы и поступил. То ли дело гномы!
Не в силах терпеть ожидание, Напа взялась за другие дела. Вымыла окна в «Алой розе» и двух соседних лавочках, сбегала в дом к мэтру Мартину и донье Долорес, быстренько соорудила самораскачивающуюся колыбельку для их сыночка; вернулась, покачав головой, схватила коллекцию фамильного оружия, развешенную по стенам ресторации. Всё заново вычистила, заточила, возвратила на предназначенные для мечей, алебард, топоров, копий и прочего крючки – так, отлично, полчаса прошли, что ж дальше делать?
Хм, а не пора ли Напе уделить внимание мэтрессе Далии? В конце концов, будет только справедливо Напе заняться делами научной предводительницы, ведь мэтресса столько всего хорошего и занимательного придумывает для ассистентки!
– Ну? – грозно спросила Напа вернувшуюся из разведывательной миссии Джою. – Что тебе удалось узнать?
– Ох, Напа, – ответила девушка. – Всё очень, очень плохо! Я собственным ушам не поверила!
– Рассказывай, – велела гномка.
– Я спросила у мэтрессы Долли, у госпожи Гиранди, у госпожи Лейлы, у Нелли, у Ользиды, у мэтрессы Розанны, у Рудольфуса, у Николаса… – принялась перечислять Джоя. Заметила, как напряглось лицо и в особенности – кончик грозного носа гномки, и свернула на более обобщенное изложение: – Я спросила у всех, кого только нашла. И все подозревают, что у мэтрессы Далии с кем-то в Университете сейчас происходит бурный роман!
– Вот как! – рявкнула Напа. – Говорила же ей – никаких шашен в шашках… И с кем же?
– Большая часть опрошенных проголосовала за кандидатуру мэтра Питбуля, – ответила Джоя, сверившись с клочками бумаги, извлеченными из правого кармана мантии.
– Исключаем, – Напа перехватила клочки и бросила их в пустое нутро камина. – Он в Ллойярде, и если бы вдруг прокопал подземный ход из Уинс-тауна до Талерина, я бы это заметила! Наверняка заметила бы, – повторила с целью убедить хотя бы себя, гномка.
– Одиннадцать голосов собрал мэтр Диаз – он ведь такой душка, выслушал мои стихи и даже дал пару советов, чтоб слагать сонеты… Хочешь, я прочту тебе…
Но Напа и клочки с именем Диаза отправила в камин.
– Чуть позже. Заведующего кафедрой эльфийской литературы тоже исключаем, он не то, что Далией – он мной, и даже Полин один раз восхитился совершенно искренне. Может, я плохо разбираюсь в человеческих чувствах, но одержимого идеей Алхимика узнаю за лигу. Кто еще?
– Десять голосов получил мэтр Ша… сейчас, прочитаю… Шан-тиль-он. Не знаю такого. С какой он кафедры?
– Чушь, – ответила Напа, еще раз «накормив» камин. – Чтоб Далия связалась с кем-то без высшего образования – ни в жизнь не поверю! Шантильона исключаем.
– Претендент, набравший девять голосов – мэтр Фриолар. Твой бывший постоялец, – задумчиво проговорила Джоя, наблюдая, как и эти листочки отправились на растопку. – А ты не думаешь, что…
– Чушь, – еще раз фыркнула Напа. – Я, в конце концов, знаю Фиону, матушку Фри-Фри, а Далия с ней лично не знакома!!! А Далия, при всей ее тяге к рискованным экспериментам, не так наивна, чтобы ввязываться в опыт, не просчитав всех составляющих. Исключаем. Идем дальше.
– Дальше идут менее вероятные кандидаты. Мэтр Мартин…
– Счастливо женат и нянчит новорожденного сынишку. К тому же, донья Долорес – моя подруга, так что не будем давать ей повода для ревности. У Долорес такой удар слева… А у Далии такая мощная атакующая тактика обороны… Нет, исключаем, они все мне нравятся.
– Мэтр Пугтакль.
– Кто это?
Джоя пожала плечами.
– Не знаю.
– Тогда исключаем. Наверняка какой-нибудь герой из романов сэра Скоттиша Айсбра; а так как сэр Скоттиш – наш, ллойярдский романист, я официально разрешаю Далии заочно влюбляться во всех его персонажей.[12]12
Напа ошибается. Мэтр Пугтакль – вполне реальный эльф, министр Чудес королевства Иберра, Верховный Друид Юго-Западного Побережья, один из старейших магов Иберры (специализация в Зеленой Школе, школе Природных Начал, Магии Жизни). Ему девятьсот четырнадцать лет, и он большой любитель драконьего серфинга.
[Закрыть] В камин.
– Мэтр Никант…
Напа гулко рассмеялась демоническим хохотом.
– Мэтр Люмус.
– Они считают, что их шутки остроумны, – с горечью произнесла Напа, отправляя в очаг очередную партию бумажек.
– Да, уж. Я первое время, пока не узнала, что Люмус официально считается живым, думала, что он в Университете прирабатывает привидением. И насчет мэтра Григо на роль воздыхателя Далии, они тоже явно загнули, – согласилась Джоя. – Странное чувство юмора у ваших кавладорцев. Вот у моего папки юмор – так настоящий юмор.
– А кто твой папка?
– Придворный шут. Потомственный, между прочим. У нас вся семья тяготеет к шутовству. Прапрадедушка моего прапрапрадедушки смешил самого принца Офелина – до того, как тот повесился, и некоторое время после.
– Круто, – оценила Напа. – Что, больше никого не осталось?
– Осталось, но явная чепуха. Мэтр Лотринаэн. Додумались, тоже мне… Да он хлипкий и тонкий, как полуматериализовавшийся дух! Чтобы какой-то полуэльф… Ой, – испугалась Джоя, случайно заметив, какую реакцию вызвали ее слова у маленькой гномки. – Напа, я глупость сказала! Напа, ты же не думаешь, в самом-то деле! Напа, да Далия же Лотринаэна толще!!!
– Никогда!!! – закричала рассвирепевшая Напа. – Никогда моя подруга не будет шашневать с эльфом!!!
И резвым гномьим спринтом рванула на второй этаж «Алой розы». Перепуганная и побелевшая, на этот раз – без помощи пудры, Джоя, подобрав подол платья, поспешила за ней.
– ГДЕ ОН?!! – закричала Напа, проламывая дверь в комнату мэтрессы. – ГДЕ?!!
На широкой постели, усыпанной обрывками блокнота, что-то шевельнулась – и мэтресса, в нежном румянце сладкого сна, не открывая глаз, поднялась с подушек.
– Чего тебе надобно, Напа?
Напа выдала разгневанную тираду на гномьем, сорвала с кровати покрывало, не то, чтобы бросилась – просто вгрызлась в темное пространство под мебелью; с легким хлопком, который издает пробка, покидая горлышко бутылки, вырвалась с противоположной стороны кровати, атаковала шкаф; вырвалась и из него, опутанная нарядами Далии, нырнула в комод…
– Извини ее, – попыталась смягчить ситуацию Джоя. – Сама знаешь – у гномов очень часто бывают странные фантазии по поводу человеческой сексуальности…
– Фр… – покачнулась Далия. Протерла глаза, поморгала на утреннее солнышко, пробиравшееся из-за занавесок, лениво отбросила записи, которые фиксировала во сне, выпутала из прически случайный карандаш. – Который час?
– Половина девятого.
– Разбудите меня через пятнадцать минут. А лучше – через двадцать, – Далия рухнула обратно на подушки и загородила лицо раскрытым «Сводом Законов и Уголовным Кодексом королевства Кавладор» (издание последнее, пересмотренное и дополненное).
– Напа, что ты творишь? Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – укоризненно обратила Джоя к гномке, которая принялась искать свернувшегося в комочек Лотринаэна в мэтрессиной шкатулке для украшений. Из профильного содержимого там обычно находилась лупа, серебряный наперсток, которым Далия никогда не пользовалась, пара сережек и набор шпилек для волос. И Напа, конечно же, была неправа, когда стала пробовать на зуб всё вышеперечисленное.
Гномка совершенно не слушала тихий шепот Высшего Разума, которым сейчас с ней общалась дацианка. С подозрением Напа обвела комнату Далии пытливым взором и увидела, как ей показалось, единственное место, где мог спрятаться шаловливый маг – книжную полку. Воинственная гнома подошла, приготовилась к прыжку…
– Эй! – мгновенно пробудилась Далия. – Не смей трогать мои книги!!!
– Далия! Далия! – похоже, Напу заклинило. Гномка подпрыгивала, размахивала ручками и вопила, уже не стараясь быть последовательной и понимаемой.
– Напа, да успокойся же! – заклинала с подвываниями Джоя. – Ты что, не видишь, что все твои подозрения – надуманы? Мало ли, кто и какие сплетни распускает про нашу мэтрессу – видишь же, она спокойно спит! И одна, между прочим!
– Сплетни!.. – выхватила одно-единственное слово Напа. – Ах, сплетни? Ну, я им сейчас… – и выдала серию гномьих проклятий и активных потряхиваний крепкими кулачками.
– Ты ж собиралась с утра пораньше идти, участвовать в археологической конференции, – напомнила Далия, лениво наблюдающая за метаниями гномки.
– Значит, не сейчас! – упрямо набычилась Напа. – Но они у меня еще попляшут… – и, грозно нахмурившись, гномка поскакала прочь – наверное, искать музыкальное сопровождение. Далия сердито и подозрительно посмотрела ей вслед.
Джоя, извинившись, ретировалась. Наверное, воплощать увиденное в очередной зубодробительной поэме. Или, что еще вероятнее, сжигать записки из левого кармана, которые, конечно же, со статистической точки зрения проигрывали в убедительности записками из правого, но зато содержали факты, способные убедить даже слона.
Оставшись в тишине и одиночестве, Далия упала на подушки и немножко усилила сопяще-подхрапывающее дыхание.
– Привет, – прошелестело у нее над ухом.
С оглушительном воплем мэтресса подскочила, запустила в неожиданного посетителя Уголовным Кодексом, приготовилась… приготовилась…
– Т-т-ты чего? – испуганно спросил мэтр Лотринаэн, висящий под потолком. Нерв, присутствующий в его внешности, серьезно усилился. Подрагивающий магический посох летал рядом, готовый отразить возможную угрозу. – Опять меня до за-заикания дд-довести хочешь? Сначала гномка твоя меня искала – почему, кстати сказать? Мы ж вроде о встрече не договаривались ни с тобой, ни с ней?
– Так ты что, был здесь? И спокойно смотрел на учиненный разгром и унижающий мое алхимическое достоинство обыск?
– «Спокойно», ага! Ты, я гляжу, решила заделаться мютрессой-эмористкой, – маг пролевитировал себя и посох вниз. – А от гномов прятаться – милое дело, зависни на потолке, им и в голову не придет наверх посмотреть.
Мэтресса уже успела справиться с удивлением, накинуть поверх ночной сорочки верную мантию, даже пригладить волосы и посмотреться в зеркало – поэтому почувствовала, что может рассуждать трезво и рационально. Ну, по крайней мере, действительно рационально.
– Мэтр Лотринаэн, – сухо обратилась Далия к магу, – будьте любезны напомнить, когда и при каких обстоятельствах я озвучивала вам разрешение наносить столь ранние и конфиденциальные визиты в мои апартаменты?
– Ой, апартаменты! – захихикал полуэльф, нарочито рассматривая содержимое комнаты, в которой обитали Далия, комодик, сколоченный наспех шкаф, деревянная доска, обозначавшая письменный стол, полочка с книгами, кружевная занавеска, горшок с погибшей геранью и умные мэтрессины мысли. Нерв в нем существенно успокоился, а потому вернулась извечная эльфийская утонченность во вкусах и снобизм – в оценках. – Ладно. Не будем о грустном. Я, собственно, прилетел по делу. Тебя в Министерстве Чудес ждут. Принцесса примет тебя в одиннадцать.
– А в двенадцать я должна быть на конференции! – всполошилась алхимичка. – Как же всё успеть! И что за день сегодня суматошный выдался!..
* * *
Университет королевства Кавладор
День действительно был необычным. Астрологи любят предупреждать, что иногда, раз в столетие, планеты складываются в сложные комбинации и излучают на грешный мир совершенно особые флюиды – заставляющие китов уныло бродить по суше, кентавров – соревноваться в скорости с черепахами, а варваров – осваивать письменность. Вот и в восемнадцатый день месяца Паруса, – если верить предсказаниям мэтра Нюя и его гвардии астрологов, разумеется, – гигантская вселенская механика, скрежеща орбитами, выстраивалась, чтоб произвести на судьбы алхимиков Университета королевства Кавладор сверхмощное воздействие.
Зафиксируем важнейшие этапы сего процесса.
8.51. Напа Леоне Фью, по-прежнему в шлеме «Змеиная Голова», но уже прикрывшая панцирь черным плащиком, который, при желании, может показаться похожим на классическую алхимическую мантию, врывается в Университет – с конкретной целью пробраться в общество Королевских Археологов. Пробегает до зала заседаний Большого Совета и присоединяется (в математическом смысле) к толпе мэтров и мэтресс, собравшихся обсудить новейшие открытия забытой Империи Гиджа-Пент.
Большой зал сегодня украшает портрет мэтра Симона – великого, просто величайшего историка (и потрясающего хитрюгу, но тссс! Далия велела помнить о конспирации!!!), а также кислая желтая физиономия мэтра Никанта, приветствующего гостей. При виде Напы мэтр желтеет еще больше, Напа же при виде Никанта хмурится, и они расходятся, взаимно отталкиваемые, как два отрицательных магнита.
9.04. Конференция должна была начаться еще четыре минуты назад. Увы, у этих людей вечно что-то задерживается. Напа вытягивает голову, чтобы хоть что-то увидеть поверх спинок кресел; потом не выдерживает и лично отправляется на разведку.
По пути натыкается на мэтра Неко, и чувствует, как холодную гномью голову подтапливает вспышка расизма: алхимик-кентавр, беседующий с кавладорскими коллегами, радостно махает хвостом из стороны в сторону, и этот самый хвост бьет Напу по лицу и около только так.
Пока Напа справляется с собой, по залу шелестит слух, что еще не все Важные Персоны прибыли, поэтому начало заседания откладывается. У гномки чешутся руки, вспоминается секира, оставленная в каморке «Алой розы», и, с неудовольствием, местные кавладорские законы относительно ограничения использования вооружения в целях самообороны. Надо срочно чем-то заняться. Только вот чем? Где бы что-нибудь сломанное и спешно нуждающееся в починке, заточке или реконструкции раздобыть?
9.23. По залу заседаний пробегает электрической искрой приятная новость. Вы слышали? Университет почтил высоким визитом сам принц Роскар!
9.38. И вот принц Роскар появляется в зале Большого Совета. Неуклюжий без лошади и доспехов, богатырь скромно косолапит в президиум, мэтр Григо, сияющий, как новенький чайник, усаживает дорогого гостя в кресло председателя. По воплю мэтрессы Долли все дружно принимают высокоученый вид, разбегаются по своим местам, и конференция начинается.
9.39. Мэтр Григо встает за кафедру и заводит приветственную песнь. То есть речь.
9.42. По залу прокатывается что-то плотненькое, квадратное, очень целеустремленное. «Гоблин?» – всполошились в первых рядах. «Сфинкс, сбежавший из Министерства Спокойствия на прошлой неделе!» – хватается за сердце госпожа Гиранди. Нет, это всего лишь Напа Леоне Фью, чуток задержавшаяся по физиологической гномьей надобности.
10.17. «…Можно сказать о значении археологических исследований и поисках Утраченной Империи Гиджа-Пент многое, но я не смею более злоупотреблять вашим вниманием», – заканчивает официальный монолог господин ректор. Слышатся аплодисменты, мэтр Григо скромно покидает кафедру и спешит объяснить все сложные слова своего выступления принцу Роскару. Принц скучает и с тоской смотрит в окно, где сияет знойный летний день, шелестят листочками натуральные кавладорские дубы, а не только их алхимические аналоги, поют птички и каркают вороны, знаменуя смену атмосферного давления.
10.18. На кафедру вскакивает мэтр Никант и начинает объяснять, что он понимает под словом «исследования», «история», «пропажа» и, в частности, какое личное отношение имеет к Империи Гиджа-Пент. Оказывается, двоюродная пра-прабабушка Никанта была родом из Перуэллы, которую и основали потомки имперцев, и по праздникам готовила по старинному рецепту настоящий гиджийский плов! Вегетарианский, естественно.
10.19–10.35. Принц Роскар скучает. Зевает. В президиуме мэтр Григо шепотом советуется с мэтрессой Долли, а не уговорить ли им госпожу Гиранди станцевать восточный танец живота, чтоб немного расшевелить интерес его высочества к Алхимии. Мэтресса Долли категорически отказывается, прорывается на место докладчика и заводит свою речь. О смысле научных изысканий. Госпожа Гиранди уныло, но добросовестно протоколирует.
10.48. Мэтр Григо придирчиво рассматривает присутствующих мэтресс. увы, Далия обещала быть только после полудня, а остальные… Перспективнее всего на роль одалиски – и в плане внешности, и в плане танцевальности животика – мэтресса Юлали (Академия Под Открытым Небом, королевство Фносс). Жаль только, кентавресса принца вряд ли заинтересует… Хотя… Может, не зря Роскар так пристально гидр изучал, может, и прочую экзотику Страны Химер не откажется попробовать?
Пользуясь малым ростом, Напа Леоне уже давно пробралась к выставленным вдоль противоположной от входа стены наглядным иллюстрациям – картам, схемам, картинам и прочим изображениям Эль-Джаладской пустыни и теперь добросовестно копирует расположение тропинок, колодцев, верблюжьих стоянок, селений, лагерей кочевников и отдельных пальм с видами на Иберру, Пентийское море или Вечную Империю Ци.
11.22. С криками «Регламент! Регламент!» мэтрессу Долли свергают с кафедры. Теперь докладывают сразу четверо, поясняя, чем их алхимическо-академическая групповуха (женщина, мужчина, еще один мужчина и нечто странное, пухленькое, бледное, с глазами навыкате) занималась последние пятнадцать лет. Гиджа-Пент, говорите? Ага! А что вы ощущаете, когда воспринимаете вышеуказанное звукосочетание? Вам слышится скрип арбы, вопль павлина, журчание хрустально-прозрачного фонтана? Вы только вслушайтесь в эти названия – «Гиджа», «Аль-Нуэри», «Аль-Тораз», «Ильсияр», «Сар-курима»… Происхождение наименований географических пунктов Великой Пустыни нашей инициативной группе удалось проследить до года Чистовыбритой Обезьяны, когда…
Напа завершила копирование карт современного Эль-Джалада, унаследовавшего пески, под которыми была потеряна Империя Гиджа-Пент, и переключилась на рисунки памятников культуры утраченной цивилизации. Хмыкнула – «Я тоже так рисовать умею!». В доказательство своих слов попробовала.
11.31. Напа Леоне завершает карандашный набросок Гиджа-Пентийской Долины Царей. Любуется и тихо радуется, что господин ректор в свое время не стал настаивать сдать, кроме инструментов для резки мрамора, все прочие изобразительные средства, с помощью которых юная гномка выражала художественное восприятие мира.
11.36. Путем хитрых манипуляций карандашный набросок Напы Леоне помещен в ряд прочих иллюстраций к истории Исчезнувшей Империи Гиджа-Пент.
11.40. Переполох за стенами зала заседаний. Оказывается, наш Университет посетил господин посол эмира Джавы! Ну просто день Высоких Визитов!
Принц Роскар, которому мешало заснуть по-настоящему заклинание, предусмотрительно наложенное мэтром Фледеграном при отправке его высочества почтить труд кавладорских алхимиков, оживляется.
11.42. С поклонами и восточными славословиями появляется посол Эль-Джаладского эмира Джавы – господин Нгули. Его тоже усаживают в президиум. Завязывается оживленная беседа между мэтром Григо, принцем и послом – чувствуется, что посол понимает Роскара, но не знает кавладорского, что ректор Григо понимает принца, но не знает восточного этикета, и, наконец, что его высочество абсолютно не понимает, что он делает в компании столь умных и знающих людей.
Напа Леоне придирчиво изучает скопированные карты эмирата, высчитывая, где ж похоронен золотоносный царь Тиглатпалассар.
12.00. Под вопли мэтрессы Долли «Регламент! Регламент!» происходит свержение демократии, и воцаряется анархия. Другими словами, проголодавшиеся с утра алхимики, выбрав короткую паузу в пленарных заседаниях, срываются с насиженных мест и плотным косяком рвутся в соседнюю рекреацию, пить чай.
Напа, вместо того, чтобы принимать заслуженные похвалы – ведь именно благодаря ее кулинарным талантам, во-первых, возможно указанное чаепитие, а во-вторых, ее теперь считают чем-то вроде почетного историка, бежит на другие этажи главного корпуса Университета.
12.03. Короткий обмен данными между Напой и Джоей. Далии нет, она грозилась задержаться в Министерстве Чудес. Нет, нет никакого Лотринаэна! Дипломатическая миссия по изысканию финансов. Да, у ее высочества Ангелики. Ах, Джоя всегда восхищалась унынием и ехидной зловредностью принцессы. Однажды написала сонет: Мне кажется, что ты смеяться не умеешь…
Напа убегает. Ее гномий мозг – спинной, контролирующий движения рук – как раз выдал идею, чем бы заняться.
12.20. Мэтресса Долли и госпожа Гиранди начинают беспрецедентную по своей жестокости акцию – пытаются оторвать алхимиков от еды.
12.25–12.59. «Что-то сегодня душновато,» – обмениваются наблюдениями мэтры, тяжело отваливающиеся от угощения и спускающиеся во внутренний дворик, запасти в легкие свежего воздуха, прежде чем вернуться в таинства Империи Гиджа-Пент. «Не иначе, гроза к вечеру соберется»… Стайка разнополых и разнокалиберных существ в черных мантиях совершает моцион вокруг солнечных часов. Откуда-то сверху главного университетского корпуса доносится бряцанье, клацанье, стук гномьего молоточка и вопли ворон. «Суета сует,» – подводит итог мэтр из Ллойярда. Мэтресса из Вечной Империи Ци соглашается и, пользуясь затишьем, делает гимнастику, почесывая за ушками пальчиками ног. Мэтресса из Буренавии – где издавна идеалом красоты считается не подробный ответ на вопрос «какая?», а восхищенный возглас на вопрос «сколько?» – придирчиво смотрит на цинскую коллегу сквозь сладкий пирожок, и ненавязчиво заводит разговор по тематике сегодняшнего заседания Королевского Археологического Общества. Вот Гиджа-Пент, бывало, понимал толк в гимнастике… и упражнениях души… и вообще, был мастером по изготовлению солнечных часов… И вообще, вороны там каркали еще громче, чем в нынешние суматошные времена. «О, да,» – соглашается ллойярдец. – «Мне мумии придворных царя Эпхацантона немало интересного рассказали…»
13.00. Заседание продолжается! Президиум понес потери – принц Роскар и посол Нгули отбыли во Дворец, обсудить важнейшие проблемы сотрудничества двух государств. Но завещали нам интересоваться историей. Господа алхимики, прошу делать доклады!
Желающие продемонстрировать свои рефераты и прочие таланты срываются с мест. Возникает легкая сутолока.
Первыми за кафедру прорываются мэтр Неко и мэтресса Юлали. Их коллективное выступление на редкость занимательно – мало кто из присутствующих бывал в Стране Химер собственной персоной (портреты на опубликованных издательствами Сцины монографиях сейчас не считаются), а потому драку кентавров не видел. «Доклад» заканчивается бурными аплодисментами и ворчанием вызванной для оказания первой помощи мэтрессы Розанны. Додумались, подковами кидаться…
13.15. Спешно вызванный лаборант, тролль Гыртрчак, восстанавливает порядок в зале. Есть незначительные повреждения университетского имущества, семнадцать подбитых линз, четыре скошенных подбородка, один вывих локтевого сустава и четыре украденных Гыртрчаком бутерброда. Порванные мантии убегают штопаться.
13.17. Вдоль стены выстраивается очередь желающих доложиться.
13.19. Снова что-то очень квадратное и живое пробегает по залу. Гыртрчак ловит – и получает от оскорбленной Напы Леоне в глаз. Розанна недовольна – что, ей своих студентов бросить и прописаться на вашей конференции, что ли? Это, знаете ли, удовольствие ниже среднего, реанимировать тролля, пусть и отмыты его пятки до розового цвета! В следующий раз вызывайте бригаду из Обители Премудрой Прасковии!
Мэтр Григо сбегает утешать разгневанную мэтрессу. Кое у кого, не будем показывать пальцем на столь уважаемых в Университете дам, как мэтресса Долли и госпожа Гирнади, шевелится мысль, а не улизнуть ли, пока ректора нет? Но ядерно цитрусовый от волнения мэтр Никант, не жалея покачивающего на сквозняках мэтра Люмуса, активно постигающего Дао Алхимика, плотно блокирует выход.
Напа Леоне пробирается на свое место в задних рядах. Теперь, уняв зуд в руках – мэтресса Далия называет подобное состояние гномьим «абстинентным синдромом» и очень жалуется, когда Напа специально ломает вещи, чтобы было что починить, и этим прекрасным занятием успокоиться, – она готова внимательно слушать и даже конспектировать.
13.20–16.40. Конспектировать особо нечего.
16.41. К докладу готовится мэтр Рупь. Напа тоже готовится – искать логические ошибки в речи докладчика. Жалеет о том, что оставила секиру дома.
16. 43. К некоторому удивлению гномки, мэтр Рупь справляется неплохо. Подробно рассказывает о происхождении песков Эль-Джалада, о свойствах тамошних горных пород… Вопроса обработки металла в древней империи Гиджа-Пент алхимик коснулся слегка, заявив, что, к сожалению, «…Алхимия в моем лице не располагает достаточными сведениями, чтобы сделать достоверные открытия, однако это не мешает нам предполагать, что такие открытия могут быть совершены и без достаточных на то сведений, когда-нибудь в отдаленном будущем…»
Напа дала себе слово Рупя не бить. По крайней мере, сегодня. Может, даже сбегать на кафедру горных изысканий, извиниться?
16.52. Мысли Напы оформляются в план действий. Она, разумеется, никогда ничего не откладывала «на потом». Еще раз по залу заседаний прокатывает волна, поднятая увесистым плотным телом, запущенным с околосветовой скоростью. Мэтр Люмус улетает в астрал вместе с выбитой дверью.
16.53–17.26. Напа бегает по Университету и прилегающим территориям в поиске средства, как же преодолеть препятствие на пути к перемирию с мэтром-металлургом?
Джоя обнаруживается в Библиотеке, где готовится к зачету и принимает теневые ванны. Очень яркий и душный день, Напа, не находишь? Помочь тебе перебраться через мостик на кафедру горных изысканий? А, ты хочешь устроить мэтру Рупю сюрприз – дескать, только он входит, а тут ты выскакиваешь из-под стола и предлагаешь гномо-металлурговое перемирие? Обещаешь обойтись без членовредительства? Тогда, пожалуйста, буду рада помочь.
17.58. Напа и Джоя крошечными шажками ползут через указанный мост. Студентка вдохновляет гномку, рассказывая, что осталось еще двадцать локтей до противоположной стороны, еще девятнадцать и три четверти… Подумаешь, высота в семь тролльих шагов… Нет, Напа! Мэтресса Далия сколько раз запрещала тебе смотреть вниз! Смотри наверх, Напа! Думай о чем-нибудь возвышенном! То есть, приземленном… То есть… И как у мэтрессы Далии хватает фантазии запутывать твое вертикальное восприятие мира? Знаешь, мой папка говорит в таких случаях: если больше не о чем думать, думай о смерти! Кстати, есть замечательные стихи – их авторство приписывается знаменитой дацианке-интриганке, леди Гамгулине – Белые крылья взметнутся над миром – я полечу с тобою… Белую кляксу оставит сметана, если банку я не закрою… Знаешь, Напа, если тебе мои стихи не нравятся – так бы сразу и сказала. А заводить меня на верхотуру, откуда половину Талерина видно, вовсе было не обязательно.
– Ой, смотри! – закричала Джоя, мигом забыв о том, что Напа только что выдала крайне отрицательную оценку дацкой поэзии. – Как отсюда Университет хорошо виден! Вон лаборатория мэтрессы Аббе! А вон – мэтр Карвинтий куда-то ковыляет… А что это у него в руках? Похоже на мэтрессу Далию…
17.59. К величайшему сожалению Вселенной, интерес Напы Леоне Фью из клана Кордсдейл к конференции Королевского Археологического Общества «Новейшие открытия забытой Империи Гиджа-Пент», посвященной памяти мэтра Симона, и так убывающий вследствие отсутствия в докладах не то, что имени царя Тиглатпалассара и инструкций, как добыть его сокровища – но даже половины царского имени! – скончался.
Смерть научного интереса сопровождалась не имеющими к археологии и истории возгласами и обещаниями разобраться с извращениями мэтра Карвинтия – вот только Напа с башенки спустится…
Кстати сказать, очень даже неплохо, что Напа сбежала из зала заседаний Большого Совета раньше остальных алхимиков. Потому как в 18.00 там произошло событие, вполне способное повредить психику юной гномки. А именно: картинки, стоящие по соседству с карандашным наброском Напы Леоне, отчего-то вдруг загорелись, от них воспламенились другие карты, схемы и плакаты, и, если бы алхимики, утомленные научными дискуссиями, вовремя не очнулись от информационно-кулинарной комы и не начали тушить пожар, кто знает, не утратились ли следы и артефакты Исчезнувшей Империи Гиджа-Пент, окончательно и бесповоротно? А так, по крайней мере, портрет мэтра Симона спасли…
1. Часы, зубы и принцы
Министерство Чудес королевства Кавладор
– Ну, долго еще ждать?
Скучающий в удобном мягком кресле мэтр Лотринаэн отвлекся от игры с ледяными кристаллами, которые, будто калейдоскоп, трансформировались в разнообразные пространственные фигуры, и равнодушно пожал плечами.
Мэтресса Далия вздохнула и снова принялась гулять по роскошно убранной приемной. Выглянула в окно – хм, кажется, вечером гроза будет…
По Талерину ходили слухи, что когда-то, еще до знаменитой партии в «Короля и Звездочета», оставившей правящий Дом без гроша в кармане, здание Министерства Чудес планировали построить с применением новейших магических технологий. Чтоб, значит, Дождливый Ллойярд не вздумал задирать нос и хвастаться своим Восьмым Позвонком. Подумаешь, выстроили гномы, привидения особой конфигурации, трехсотлетняя история, тщательная отделка помещений, антиквариат на каждом шагу… Дайте нам триста лет – мы не хуже построим! Да так, чтоб только маги высокого уровня посвящения могли дорогу отыскать! Зачаруем, выстроим хрустальные стены, – ага! Идея! – пусть наше Чудесное Министерство плавает над Талерином по воздуху! И чтоб лиловато-сиреневые огоньки мелькали, бегая друг за другом по окружности основания летающего замка…
Священники, жрецы и служители многочисленных кавладорских святых Орденов на это предложение сказали «Грммм?» И инициативу магов не поддержали. Боги, дескать, очень любили землю. С нее падать, если гномы не постараются выкопать подземную дорожку к своему Великому Кузнецу, некуда.
Хорошо, уныло согласились маги. Но стены возведем повыше, – ага! сделаем невидимыми все двери, чтоб только маги выше среднего уровня… и, ладно, пусть их, мистики, ведущую праведную жизнь, могли отыскать дорогу!
Так как громких возражений не последовало, маги и священники перемигнулись, вздохнули, не стали спорить, и согласились, что идея неплоха. Надо строить.
И тут, как на грех, выяснилось, что никак не удается найти бригаду строителей, которые бы располагали благоприятным гороскопом, обещающим счастливое завершение стройки. Стоило появиться очередной группе вооруженных деловым энтузиазмом, лопатами, отвесами, мастерками и циркулями гномов, будто бы из-под земли (пардон за каламбур) возникали шустрые астрологи, скороговоркой озвучивали свои предсказания – этот свернет шею, тот сломает ногу, в раствор упадет белая ворона, с вас семнадцать золотых, и я скажу, сколько любовников у вашей жены, – и скрывались от возмездия.
