Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 68 страниц)
Ничего удивительного, что Фри-Фри опоздал. Когда он притормозил на лестнице, Далия уже обрушивала гору упреков на голову мэтра Питбуля.
– Все это случилось из-за тебя! Из-за твоей безответственности! самонадеянности! непоследовательности! Говорила же, не смешивай пиво с виски!!!
Мэтр Питбуль – второй молодости плотный сутулый человек водянистой ллойярдской внешности, близоруко щурился сквозь сильные очки и пытался что-то возражать. Но мэтресса раздраконилась:
– Из-за тебя погибла лошадь! Фри-Фри мается головой и опасается клизм! Кабанчика избили! Изольду изнасиловали…
– Кто на этот раз? – удивился Питбуль.
– Мэтресса Долли и госпожа Гиранди. Не отвлекай меня и не сбивай с мысли! Так вот, господин Питбуль, – изрекла мэтресса Далия, и вдруг обнаружила, что у домашней скандальной сцены есть незапланированной зритель. – Здравствуйте, уважаемый, – перешла она на гномий, приветствуя посетителя.
Гном, пытаясь выглядеть солидно и степенно, кивнул. А мэтр Питбуль, воспользовавшись паузой, поспешил сообщить, что познакомился с мастером Айрой в почтовой карете, привел его сюда в расчете на ее, Далии, чуткое сердце и отзывчивость, потому как молодому гному нужна помощь.
Далия проворчала пару-тройку комментариев, из которых следовало, что у нее помимо вышеуказанных достоинств есть еще и прекрасный словарный запас и некоторая совершенно неожиданная для дамы садистская изобретательность, дежурно улыбнулась и спросила, какой же помощи алчет сей гном. «Если опять придется лазить по потайным ходам, возьму с собой Пита,» – про себя решила мэтресса. – «Пусть настраивается на семейный лад. В конце концов, зачем я издевалась над Фри-Фри? Третировать Питбуля гораздо интереснее…»
– Да вот, – мастер Айра развернул сложенную в несколько раз газету. – Друзья уговорили участвовать в конкурсе, а я так думаю, что это розыгрыш. Потом думаю: все равно в Кавладор собирался, надо дедулю навестить в подземельях…
«О боги», – подумала Далия.
– … Дай-ка заеду, спрошу. Если розыгрыш, – вздохнул Айра, и женское сердце мэтрессы мгновенно сбавило его предполагаемый возраст лет на двадцать. – Что ж, посмеюсь… Я люблю хорошие шутки…
Гном понурил огненно рыжую голову, и Далии какой-то из прячущихся в глубине каждой дамы инстинктов велел утешить этого бородатого ребенка. Погладить его по головке, угостить печеньицем, налить стаканчик пива…
Да, дети требуют внимания и заботы. «Благодари гнома, мерзкий Питбуль, – пронеслось в голове мэтрессы. – На ближайший год свадьба отменяется».
Мэтресса протянула руку к газете, чтобы самой оценить, насколько связаны газетные шуточки с ней, с Университетским кварталом вообще и «Алой розой» в частности.
На серой газетной бумаге крупными рунами значилось, что самый-самый похожий на следующий за объявлением рисунок гном имеет шанс бесплатно пообедать в лучшей ресторации города. Далия посмотрела на рисунок. Жуткая абракадабра. Но название ресторации почему-то «Алая роза». Реклама? Далия пожала плечами.
– Напа! Напа, ты можешь подойти? Тут какой-то розыгрыш! – позвала мэтресса свою подругу (вчера, оттаскивая Напу от полицейских, спасавших от зонта гномки мэтра Никанта, девушки помирились).
Напа, овеянная легким облаком муки и в аромате свежевзбитого лимонного крема, вышла из кухни. Поздоровалась с мэтром Питбулем, с таинственно появившимся в ресторации соплеменником…
Фриолар наблюдал за этой сценой с лестничной площадки. Вот первый взгляд, который Напа бросает на мастера Айру. Подслеповатый – у гномов не самое эльфийское зрение, а этническое освещение, устроенное в «Алой розе», по-гномьи экономное. Вот ответный, любопытный и пытливый взгляд Айры на открытое, добродушное голубоглазое личико Напы. Кажется, начинают щебетать соловьи… Напа Леоне смотрит еще раз, пристальнее и внимательнее. Далия создает музыкальный фон, изобретательно и умело третируя беднягу Питбуля, а оба гнома начинают ковырять носками подкованных сапог каменный пол, заливаясь одинаково алым стыдливым румянцем…
Убедившись, что его, Фриолара, миссия по вселению надежды в переполненные любовью страждущие сердца, выполнена и выполнена успешно, молодой мэтр отправился паковать вещи к отъезду.
* * *
Тушеный кролик был недосолен и утоплен в склизком сером веществе, который мэтр Виг обозначил как луковый соус. Фриолар отважился положить кусочек на тарелку, ткнул пару раз вилкой и при первой же возможности скормил кролика Корвину. Тот любил полусырое мясо.
– Любовь – это хорошо, – одобрил мэтр. – Помню, сам когда-то влюблялся… Ни к чему хорошему это не привело, но ведь есть вероятность, что кому-то повезет еще меньше, чем тебе… Так что пусть влюбляются. Ты молодец. Я б до объявления в газете не додумался. Напоил бы обеих отворотным зельем – тоже очень хорошо помогает.
– Конечно, – согласился Фриолар – теперь уже мэтр Фриолар, с работодателем. – Но при использовании отворотного зелья нет никаких гарантий, что через пять минут женщины не влюбятся снова, в кого-то другого.
– Выдавать отворотное зелье каждое утро по столовой ложке? – принялся размышлять мэтр Виг. Фриолар положил себе на тарелку яблоко и стал резать его на дольки. Виг бойко хлебал луковый соус, стараясь не пролить ни капли на бороду. – Ты, алхимия, лучше скажи, зачем этот душегуб животину твою угробил? что, так не верил в собственную победу? Это ж каким надо быть идиотом! Да при первом же вскрытии след яда обнаружили бы…
– Я так думаю, что все дело во времени.
– Чего?
– Во времени, мэтр. Гийом так долго изучал эту переменную, что уже не мог размышлять иначе. Ведь если бы он победил, а я только потом, через час или через день доказал, что Гийом сжульничал, – мне бы не удалось ничего доказать. Время сработало бы на мэтра Гийома. Все, кто присутствовал, были бы уверены, что я пытаюсь спасти лицо, и Гийом бы победил окончательно, и мечом, и секундной, так сказать, стрелкой…
– Хитро придумано… Непоследовательно, несовершенно, но хитро. Получается как бы петля: если мы хотим создать событие А, которое верно, потому как ему предшествует событие Б, нам надо создать именно последнее, хотя оно может и совсем не быть непременным условием события А… Знаешь, если рассуждать логически, из этого следует, что…
И разговор двух мужчин в Башне приняло сугубо алхимическое направление.
* * *
А крыша в доме мэтра Гийома поскрипывала, постанывала и сочилась крупными дождевыми каплями. Дымоходы дымили. Половицы шатались. Мебель жаловалась на жизнь. Прикроватная шкура медведя, убитого далеким предком, избрала именно этот год, чтоб полысеть окончательно и каждое утро совершенно мистическим образом отползала на три четверти локтя – так, что Гийом, спуская ноги, попадал на стылый пол. Неприятности в Университете испортили настроение и характер господина алхимика основательно и, кажется, навсегда. Мрачный и меланхоличный, Гийом даже попробовал вести статистический учет своим бедам. Перечитал записи за неделю и нашел, как показалось на первый взгляд, закономерность. Плохой сон и неправильное – с лишним количеством соли и перца – питание.
Решил бороться с осенней затяжной депрессией. Для начала мэтр Гийом ограничил потребление специй. Но еда все равно продолжала быть соленой и ядрено наперченной. Обследовался у лекарей: нет, с вкусовыми ощущениями был полный порядок. Но стоило Гийому сесть на свое любимое место в собственной столовой и нацелиться на хорошо зажаренный кусок мяса – соль и перец словно сыпались с потолка! В отчаянии мэтр Гийом уволил кухарку, перестал питаться дома и с утра уходил из негостеприимного жилища, рыская по тавернам и ресторанчикам.
Возвращался домой, чтобы провалиться в безрадостное забытье. Сон не приносил облегчения. Перина кололась, как будто кто-то насыпал в нее крохотных иголочек, и мэтру Гийому каждую ночь снились сны, что балдахин то снижается к спящему, пытаясь его задушить, то раскачивается из стороны в сторону, и от этих сновидений у алхимика начала развиваться настоящая морская болезнь.
К тому времени, когда на смену Лютне на звездном небе появился Охотник, мэтр Гийом озверел. Однажды утром он очнулся из тяжелого, не приносящего отдыха, кошмара и увидел, как шкура медведя опять уползает в сторону. С нецензурным воплем алхимик не погнушался добежать до ближайшей лавки гномов (как был – в ночной рубашке, колпаке, старой мятой мантии и домашних тапочках), купить гвозди и молоток и лично приколотить наглую лысую сволочь к полу. В процессе осуществления этой процедуры одна доска вывернулась и ударила мэтра снизу в челюсть. Пара секунд дезориентации быстро кончилась, и мэтр с еще более громким, но уже бессвязным воплем начал громить дом. Особенно досталось обеденному столу. Когда старинный предмет мебели пал, рассеченный на сотню кусков фамильным двуручником, откуда-то из пола с серебристым звоном вывернулись подозрительные пружинки, и сверху на Гийома вывалился десяток фунтов соли пополам с мелко молотым черным перцем.
Взбешенный, мэтр Гийом выскочил вон, намереваясь никогда больше не возвращаться в этот сумасшедший дом. На прощание он крепко и зло хлопнул дверью – от удара строение исполнило протяжную секвенцию и рухнуло.
Мэтр Гийом оторопел, не в силах поверить собственным глазам. Но он был умным человеком, с логическим, последовательным, алхимическим складом ума. Когда его собственные руки ощупали груду поломанных досок и трухлявых кирпичей, он понял, что действительно лишился дома. Ну, если повезет, под обломками можно отыскать сундуки с одеждой, книги, домашняя утварь, если металлическая, может быть, еще осталась… Кровать каким-то чудом уцелела…
Бездомный алхимик сбросил пару угрожающих его здоровью кусков и в отчаянии присел на краешек кровати… Его что-то укололо. Мэтр пересел. Там тоже было колко. С финальным воплем Гийом вспорол подлую перину мечом, и оттуда на руины дома весело посыпались стальные горошины. Величиной чуть больше настоящих, с тремя-четырьмя острыми шипами, из прекрасной гномьей стали…
* * *
Из частной корреспонденции госпожи Фионы.
Дорогая сестра!
Выполняя твою просьбу, я пригласила на чашечку чая трех влиятельных университетских дам. Госпожа Гиранди съела пончик с сахарной глазурью, госпожа Долорес научила моего повара готовить торт с апельсиновыми цукатами, а госпожа Долли уверила меня, что к Фри-Фри в Университете прекрасно относятся и никаких последствий его мальчишеская шалость иметь не будет. Мэтресса Долли съела пятнадцать пончиков, выпила две пинты тривернского полусладкого красного, и ее обещанию, что Фри-Фри предоставят кафедру, я верю слабо – это было до того, как целитель дал ей содовую…
Напу Леоне я навещала на прошлой неделе. Она, представь себе, влюблена в очаровательного ллойярдца и потрясающе готовит бараньи ребрышки. Знаешь, а ведь я до сих пор не знаю, сколько и чего тебе должна наша гномка. Забавно, правда? Впрочем, ты всегда была самой прагматичной и самой целеустремленной из нас. Приятно, что Фри-Фри унаследовал эти качества.
Поцелуй маленькую Эргунтлию. Привет супругу. С любовью, Пио.
* * *
Дорогая сестра!
Ты обязательно должна приехать, потому что в музее открывается выставка художника, которому я покровительствую. Я должна узнать твое мнение, подходит ли он мне в мужья. Помолвка еще не назначена – мне совершенно нечего надеть! Сейчас в моде платья с кружевным высоким воротником, чтобы кончики задорно поднимались, их надо крахмалить, а одна экстравагантная особа предложила усилить кружево позолотой. Что ты об этом думаешь, ответь немедленно.
P. S. Слухи о том, что Фри-Фри дрался на дуэли, я отвергаю. Он хороший мальчик! Не верь всему, что о нем сочиняют.
При первой же оказии пришлю для маленькой Эргунтлии очаровательную амазонку. Пожалуйста, проконтролируй, чтобы девочку хорошенько учили верховой езде. Это понадобится ей, когда мы представим ее ко Двору. И музыке. Музыке обязательно. Я тут на днях видела небольшой клавесин, и… [далее следует текст на 15 страницах о достоинствах клавесинов различных стран и торговых марок].
…С любовью, Ниона.
О, извини. Я почти совсем закончила, когда пришла Ди. Она тоже хочет тебе что-то сообщить.
[приписка рукой госпожи Дионы]
Дорогая сестра!
Суши мышей. Твоя Ди.
Рассказ 7. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ИДЕАЛЬНОЙ ДИЕТЫ
Возьмите батон свежего пшеничного хлеба, разрежьте его вдоль, смажьте густым соусом или сливочным маслом, положите сверху кусочек ветчины, листик салата, ломтик ноздрястого сыра, тонкий ломтик помидора, веточку зелени, несколько кружков салями, добавьте по вкусу горсть маслин, соленый огурчик или каперсы, повторите последовательность соус – маслины столько раз, сколько позволяет содержимое ваших запасов.
Придавите сверху вторым куском хлеба и наслаждайтесь трапезой.
NB: Постарайтесь не ронять бутерброд. Тяжело! Травмоопасно! Возможно внимание алхимиков к вопросу, на какую из сторон упало это чудо!
Из книги «1000 и один простой рецепт Брахманджи из Йодля»
* * *
– Мда… – протянула Далия, обозревая масштабный фронт предстоящих работ. Прошлась, посмотрела с другой стороны.
Элоиза Росинант смущенно хихикнула…
Начало весны ресторация «Алая роза», украшение и кулинарная гордость Университетского квартала, встречала в жестоких условиях затянувшегося финансового кризиса. Заканчивался месяц Посоха, приближалось весеннее солнцестояние и знаменитый Лишний день. Согласно древней, освещенной веками традиции двадцать девятый день тринадцатого месяца в году никто не работал, все праздновали смену Посоха на Корону, радовались жизни, увеличению продолжительности светлого времени суток, теплу, весне, первым птичкам, кроличьему приплоду, свежесваренному самогону, оттаявшим валенкам, расцветающим первоцветам – и так далее.
Итак, верные подданные королевства Кавладор готовились к приходу Нового Года, а те, кто имел неосторожность взять энную сумму на развитие частного бизнеса – часа расплаты с кредиторами.
В ресторанчике с вывеской в виде огромной алой розы Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл (кавладорская ветвь) вздыхала, подсчитывая вечерами золотые, предназначавшиеся ее маменьке с папенькой, поставщикам продуктов и дров, а также таинственной госпоже Фионе. Сочувствующая маленькой гномке ее научная предводительница, мэтресса Далия, дипломированный сапиенсолог Университета Королевства Кавладор, шила из старого бархатного занавеса кошельки и планомерно искала возможность подработать.
Именно она нашла в газете объявление, что «Граф Федерико Росинант приглашает высококвалифицированного специалиста для разрешения деликатных проблем. Оплата щедрая».
– Росинант, Росинант… – призадумалась Напа. – Что-то где-то я такое слышала… ну конечно же! Мне о нем рассказывал Айра! Этот граф обещал заключить с кланом Моргенштерн сделку, а потом, когда все думали, что дело, как говорите вы, человеки, в чепчике, вдруг пошел на попятный! Представляешь, так обмануть доверие целой гномьей артели! У отца Айры вышел нервный кризис, и его пришлось топить в темном пиве.
– Ну, вы, гномы, любите помянуть стресс кувшинчиком-другим, – ответила Далия.
– Вот и я о том же, и Айра говорил: это же додуматься надо было – нырнуть в полную пивную бочку! И ни с кем поделиться даже не подумал!.. А вдруг бы он там и в самом деле утоп?
Потерявшись в Напиной привычке вольготно обращаться с местоимениями, Далия решила не продолжать тему потопа, пива и отца Айры вкупе со стрессом, а вернуться к газетному объявлению:
– «Приглашает высококвалифицированного специалиста для решения деликатных проблем…» Напа Леоне, ты понимаешь, что это значит?
– Э-э… Что у графа полно денег и неприятностей?
– Верно, Напа, очень верно. А если у кого-то много денег и много же неприятностей, то это означает, что… Ну же, попробуй угадать!
– Что скоро из-за неприятностей у него закончатся деньги? – нерешительно выдвинула гипотезу Напа. Далия поморщилась:
– Ну, где-то в целом ты права. А если рассматривать ситуацию в частном аспекте, то это наш шанс! Напа, как ты не понимаешь? Если мы сейчас отзовемся на объявление и отправимся в Росинант, этим самым мы решим сразу две собственные трудности! Во-первых, заработаем немножко, как раз хватит, чтобы продержаться до того, как мне заплатят гонорар за монографию; а во-вторых, пока мы будем в Росинанте, мы сможем пошпионить за ним и понять, почему же он так круто переменил свое мнение относительно бизнеса с кланом твоего жениха! Напа! мы одним ударом поразим сразу две цели! Понимаешь?
– Да! – тут же отозвалась Напа. Большие голубые глаза юной гномки, тусклые с момента последнего пересчета изрядно облегченной кассы, зажглись предвкушением победы. – Бегу собирать свои метательные звезды, моргенштерн и дубинку!
Далия отчего-то заскрежетала зубами.
– Напа, мы едем в мирное графство с абсолютно честными, искренними и добропорядочными намерениями – как высококвалифицированные специалисты, по персональному приглашению владельца, – зачем, во имя Неба, нам оружие?!
Воинственная наследница клана Кордсдейл немного подумала и дала максимально полный ответ.
– Во-первых, ты сама после наших летних приключений в Илюмских горах говорила, что оружие никогда не помешает при проведении полевых изысканий.
Далия грозно потрясла пальчиком:
– Ошибка цитирования, Напа Леоне, ошибка цитирования! Я имела в виду именно полевые изыскания, а сейчас мы собираемся заниматься решением прикладных проблем. Совершенно другой раздел сапиенсологии!
– Во-вторых, – упрямо продолжала маленькая гномка. – Ты сама сколько раз твердила, что по дороге всякое может случиться.
– Ну, этот аргумент принимается, но с оговорками. Сегодня же надо будет поинтересоваться официальной статистикой, а много ли в Росинанте происходит преступлений. И твою систему вооружения я утвердю… или утвержу? только если она будет соответствовать степени вероятности возможной опасности.
– А в-третьих, Далия, – не унималась Напа. – Ты же сама только что сказала, что нам одним ударом надо поразить две цели! Чем я буду их (кто там в Росинанте имел наглость обидеть клан моего Айры?) поражать и сбивать с ног, если не возьму что-нибудь поувесистей да поразмашистей?
– Напа, – Далия погладила гномку по буйной шевелюре. – Ты прелесть. Так и быть, разрешаю взять зонтик…
* * *
Путешествие в графство Росинант не вызвало, как ни ожидала этого Напа, никаких сложностей. В Университете Далия воспользовалась Правом Бабушки (3), чтобы получить отгулы на неделю-другую, а Напа Леоне в два счета договорилась гномьим торговым караваном, путешествующем в соответствующую сторону, чтобы ее с подругой подвезли до ближайшей к Росинанту развилки. По дороге… Разве что Далии пришлось немного не по вкусу путешествие в обществе гномов: как пожаловалась она потом, постоянно чувствовала себя дылдой-гувернанткой на празднике озорных бородатых детишек. Трудно, трудно человеку науки дается привычка смотреть свысока на кого-либо. Трудно не в плане формирования, а наоборот, отвыкания, – добавила Далия и сверху вниз посмотрела на Напу Леоне.
Маленькая отважная гномка придирчиво озиралась по сторонам, но в этой местности разбойники, увы, не водились. Так что шанса подзаработать, скрутив-измолотив какого-нибудь элемента из тех, «кого разыскивает Министерство Спокойствия королевства Кавладор», не представилось. Зато представилась совершенно другая возможность.
– Смотри, Далия! Что это там в кустах?
Далия остановилась, присмотрелась.
– Кошка.
Животное тоненько промяукало и потихоньку вылезло из зарослей на столбовую дорогу.
– Какой миленький! – восхитилась Напа. – Пушистенький! Черненький! в серую крапинку!
Далия придирчиво рассмотрела крупного кота с двуцветной – тускло – черной и когда-то-более-светлой густой шерстью. Кот в ответ поднял на алхимичку несчастный желтый взгляд.
– Мяу… – тихо проскулил котик, без сил опускаясь и тяжело поводя ввалившимися боками.
– Он такой хорошенький! – бросилась Напа к котику и погладила его за ушами.
– Напа! – ужаснулась Далия. – Тебе не говорили, что нельзя трогать бродячих животных! А вдруг у него блохи? А вдруг он бешеный? А вдруг он оборотень, еще, чего доброго, покусает тебя!
– На мне кольчуга, серебряное ожерелье, два оберега от сглаза, в сумке аптечка, которую мне подарила мэтресса Розанна, а сестра Мария из обители Премудрой Прасковьи, когда узнала о нашем путешествии, попросила одного священника благословить наше начинание и сама пожелала удача. Так что успокойся, Далия. Какой хороший котик! – Напа с истинно гномьим тщанием тискала животное и почесывала его за ушком. Кот стоически терпел, жадно нюхая котомку Напы. – Он же кушать хочет! – воскликнула гномка с радостным удивлением и c энтузиазмом принялась доставать съестные припасы, чтобы накормить пушистого страдальца. – Далия, он мурлычет!
– Где-то я это слышала, – проворчала в ответ мэтресса. – Напа, хватит кормить бродячих животных! Нам до Росинанта осталось пройти всего одну лигу. Вон, там, – махнула рукой Далия. – уже виден замок. Пошли быстрее – может быть, успеем к обеду?
– Ну, пошли, конечно же… – Напа нехотя отстала от котика, который набросился на дорожный пирог с рыбой. – Далия, а может…
– Что – может? Согласно теории невероятности в макроэргическом пространстве реальности возможно всё.
– Может, возьмем его с собой? А? Смотри – животное же с голоду помереть может…
Кот, проглотив пирог, набросился на луковицу, припасенную хозяйственной гномкой, и схрупал ее, давясь собственными слезами, но не думая выпускать из голодной пасти горькое угощение.
– Дело, конечно, твое, – дипломатично ответила Далия. – Только лично мне именно вот этот кот не нравится.
– А мне – нравится! – объявила Напа, и тут же подхватила кота на руки. – У меня будет собственное домашнее животное! Я буду воспитывать из него, – добавила гномка, крепко обнимая своего ново-обретенного питомца, – сторожевого минотавра по-гномьи и охотничьего леопарда а-натюрель.
Кот, прислушиваясь к своему приятно плотно набитому желудку, сонно сомкнул желтые глаза. Так как его мнения, а хочет ли он быть питомцем маленькой гномки, никто не спрашивал, Кот на всякий случай решил промолчать.
* * *
Вот за такими делами и разговорами алхимик-сапиенсолог и ее верная ассистентка по математическим вычислениям достигли внушительного – все как полагается: крепостные стены, ров, подъемный мост, сторожевые башни – замка графа Росинант. Представились мажордому, предстали пред его сиятельством графом и его супругой.
– Как мы рады вас видеть! – защебетала графиня Синтия. – Какое счастье, что опять кто-то откликнулся на нашу просьбу!
– Опять? – нахмурилась было Далия, и графиня тут же объяснила:
– Мы просто не знаем, что делать, у кого просить помощи! К магам мы обращались, и даже не один раз. Местная ведьма отказалась, и, вместо того, чтобы проявить феодальную верность и помочь нам, пригрозила, что вообще переедет в другую часть страны, если мы еще раз ее побеспокоим. Мы истратили кучу золота на консультации самых лучших целителей и мистиков из самых уважаемых Орденов – и просто в растерянности! Какая радость для нас, какая честь, что нас почтила своим вниманием госпожа алхимик!
– Стоп-стоп-стоп, – покачала головой мэтресса Далия. – Я, собственно, для начала хотела бы узнать, что за проблему предстоит решить. Окончательного согласия я еще не давала…
– Все дело в нашей дочери, – начал пояснять граф Федерико Росинант, – в Элоизе.
– Да-да, – мигом включилась графиня. – У Элоизы… м-м… небольшие проблемы с внешним видом. А мы так хотим, чтобы она познакомилась с одним приятным молодым человеком из древнего рода… Чтобы она ему понравилась, понимаете? Элоизе семнадцать, пора подумать о своем будущем… Вот мы бы и хотели, чтобы вы, сударыня, и ваша ассистентка… – графиня, запнувшись, посмотрела на Напу, которая сидела в слишком большом для нее кресле, используя котика, чтобы заткнуть лишние пустоты вокруг себя. Котик спал и пускал слюни. Обивка кресла медленно, но неуклонно, темнела… – Подправили внешний вид Элоизы. Хотя бы немного… Понимаете?
– Ну, прежде, чем согласиться, мне надо увидеть вашу дочь, – разумно ответила Далия. – Оценить, так сказать, дефекты внешности… Я, знаете ли, совсем не хирург, а всего лишь практикующий сапиенсолог…
Граф мигом распорядился позвать дочурку. Дочурка явилась.
– Мда… – протянула мэтресса Далия, обходя девушку по кругу. Элоиза смущенно хихикнула еще раз. – Мда…
Мэтресса придирчиво оценила объект предполагаемого воздействия.
Элоиза Росинант являла собой квинтэссенцию всего, чем славилось это небольшое, но очень уютное и зажиточное графство в полутора дневных переходах от столицы. Элоиза была бела, как свежие сливки, румяна, как ранняя клубника, и столь же изобильна, как кладовые ее отца-графа. У графской дочки были большие карие глаза – почти такие же милые и кроткие, как у пасущихся на обширных зеленых пастбищах черно-белых бурёнок; у нее были пышные соломенные косы – точь-в-точь снопы спелой пшеницы, кулачки ее напоминали крохотные кочанчики капусты, и вообще, она служила наглядной иллюстрацией буйного триумфа сельского хозяйства на отдельно взятых землях Кавладорского королевства.
Одного взгляда (хотя мэтресса Далия, статистической невероятности ради произвела десяток визуальных замеров) было понятно, что Федерико и Синтия Росинант очень заботливые родители: они явно не давали своему дитяте умереть с голоду. С детства они кормили Элоизу пирожками (смотри на подбородок), конфетами и бубликами (смотри на второй подбородок), пончиками и казинаками на меду (см. шею, плавно переходящую в плечи и бюст), потом подошла пора ученичества, когда за каждую прочитанную страничку девочку вознаграждали куском жареной курочки, фаршированными фазанами или еще каким-нибудь плотным перекусом. Судя по тому месту, где, теоретически, должна была располагаться талия, или девочка читала много, или педагоги были чересчур щедрыми на похвалы… К юности у Элоизы образовалась устойчивая привычка постоянно что-то жевать, что и довершило процесс созидания… э-э… весьма выразительных форм, достойных кисти какого-нибудь маэстро-гигантомана.
В остальном, это была весьма приятная девушка, высокого роста, пропорционального сложения, личико милое, приветливое, глазки карие, щеки… ну очень круглые и румяные…
– Хотя бы десять фунтов, – жарко зашептала графиня на ухо Далии. – Умоляю, поймите, – это вопрос жизни и смерти!
– Я, знаете ли, совсем не медик, но уверена – жизни вашей дочери ничто не угрожает, – задумчиво проговорила Далия.
– Через две недели с Элоизой приедет знакомиться один очень перспективный молодой человек. Это такая уважаемая семья, такие связи!..
– Ваша милость, – доверительно сообщила графине последние научные разработки в области социологии мэтресса Далия. – Это же просто какое-то пошлое безграмотное средневековье, рассматривать женщину как сексуальный объект. У вашей дочери – махнула Далия на Элоизу, – прекрасные данные… Ну, – тут же поправила сама себя алхимичка (глубоко в душе она считала себя честным человеком), – по крайней мере, у вашей дочери очень много данных…
Элоиза от такой похвалы зарделась. Казалось, в графской гостиной произошел взрыв фабрики по производству томатной пасты…
– И она обязательно найдет поле для реализации заложенного в ней креативного потенциала…
– Но мы-то хотим, чтобы она была счастлива! – взрыднула графиня Синтия. – Мы вовсе не принуждаем ее выходить замуж, мы просто хотим, чтобы она стала… как все.
– С точки зрения статистики это совершенно антинаучно, – рявкнула Далия, не слишком стараясь соблюдать этикет. – Идентичны только близнецы, да и то – одна пара из трех, но даже близнецы могут различаться аурой, стремлениями, судьбой… Хотя и не всегда различия достоверны… Я хочу сказать, что…
Граф Федерик, до того молчавший, поднял руку, призывая дам к тишине.
– Хорошо. Мы поняли ваши доводы, но, уважаемая мэтресса, поймите – мы хорошо заплатим за ваши труды!
– Да-да! – поддержала мужа графиня, – вознаграждение гарантировано.
Далия фыркнула. Напа, заскучав, обратила свой взор в окно, откуда открывался прекрасный вид на графский парк, крепостную стену и, едва различимо – на темную воду опоясывающего крепость рва.
– А что, – подала голосок гномка, мало обращая внимания на то, что вмешивается в людские разговоры. – Вы всегда так рано мост поднимаете? Обычно в замках мост поднимают перед закатом, а сейчас всего-навсего обеденное время…
Мэтресса Далия нахмурилась и с подозрением посмотрела на графа с супругой. В такие моменты Далия жалела, что не носит очки: сквозь линзы ее взгляд был бы более строгим и непримиримым:
– Уж не являемся мы с тобой, Напа, свидетелями попытки шантажа и морального давления?
– Мы чтим Уголовный Кодекс! – чопорно ответил граф Федерико.
У графини хватило совести покраснеть:
– Нет-нет, что вы… Вы – наша последняя надежда, мэтресса Далия! Умоляю! Помогите!
Далия постучала ноготками по подлокотнику. Граф не выдержал:
– Я заплачу втрое больше, если вы поможете Элоизе избавиться хотя бы от десятка фунтов лишнего веса!
– Папа! – тут же обиделась Элоиза. – У меня нет лишнего веса!
– Конечно, доченька, конечно, всё это твоё, – тут же восстановила мир между супругом и дочерью графиня. – Умоляю, мэтресса Далия…
Алхимичка посмотрела на сердитого и упрямого графа, на готовую пустить слезу графиню, на объемистую Элоизу, на Напу, на котика, который изволил мирно почивать… Подумала…
– Решено. Две недели, – Далия внимательно посмотрела в глаза графине, – Минус десять фунтов веса, – алхимичка пришпилила возможные возражения Элоизы легким мановением руки. – И тройная оплата, – в завершении мэтресса протянула руку графу. Тот, вздохнув, пожал ее, закрепляя сделку. – А теперь, чтобы не было ненужных проблем, давайте-ка проведем контрольный замер. Нет ли у вас, случайно, чего-нибудь похожего на весы?
* * *
Наскоро закинув котомку, сумку и дремлющего котика в отведенную гостям замка Росинант комнату, Далия отправилась совершать, как она высказалась, «точечные динамичные топографически-статические измерения степени невероятности выборочных вариант исхода события». Напа на всякий случай подхватила верный зонтик и побежала следом.
Мэтресса Далия споро поднялась на крепостную стену и, прикрыв глаза козырьком, осмотрела окрестности.
– И отчего люди не летают, как птицы? – задумчиво произнесла Далия, после чего заговорщицким шепотом обратилась к Напе. – Ты посмотрела подъемный механизм, как я тебя просила?
– Да.
– И что?
– Ну, конечно, попробовать можно… Только, если мы сбежим, за нами ведь погоню пустят… Боюсь, – печально призналась Напа.
– Я тоже боюсь. Но мы просто обязаны предусмотреть все варианты развития событий! Судя по всему, Синтия с Федерико на таких, как мы, специалистах уже собаку съели – на слово не верят, сразу запирают…
