Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 68 страниц)
– Если я буду читать быстро, то на весь гобелен книг о Роскаре не хватит, – разумно возразил мэтр.
– Ничего, – отозвалась госпожа Гиранди, чтоб не уточнять, почему да как в ее светлую голову пришла мысль создать гобелен такого формата, чтоб будущее творение можно было рассмотреть с самых высоких Шан-Тяйских пиков. – Мы и по второму разу с удовольствием послушаем.
– Послушаем, – поддержали ее соратницы-помощницы. – Охотно послушаем. И про то, как принц Роскар гидру побеждал, и как зубную щетку осваивал!
Пока что был вышит только контур самого принца, неведомого строения и коня, пасущегося на травке. Да, и еще дата, которую Труамина сначала, по привычке, проставила синей печатью – той, которой пользовалась, отмечая взятые на руки книги, а потом вышила мелкими аккуратными стежками. Фронт работ намечался великий, как и сам герой народных кавладорских сказаний, но дамы не собирались сдаваться. Дело – есть дело, и не важно, сколько сил и времени уйдет на его выполнение!
Где-то мы уже подобное слышали, не правда ли?
* * *
Некоторое время спустя.
Полдень миновал, и жара усилилась. Казалось, тепло и жар источает буквально всё – не только сияющее в вышине солнце, но даже стены домов и камни мостовой… Кошки – на то и кошки, у-уу, твари криволапые! – распластавшись на ветках деревьев, блаженствовали, а вот собаки… пока найдешь стенку, отбрасывающую тень, пока сбегаешь к луже… а где лужа? ах, уже нет…
«Информатор» Министерства Спокойствия, известный в Университетском квартале и окрестностых Большой и Малой Базарных площадей под кличкой «Малый Гавк», высунув язык, тяжело дышал и грустно смотрел на двери, из-за которых доносился божественный аромат. Может быть, рискнуть? Подойти, поробовать попросить косточку-другую? Аромат Кота, самовольно объявившего себя хозяином хлебосольной и костероздаточной гномки, давно не обновлялся, и Гавк был уверен, что его авантюра пройдет безнаказанной. Нет, он действительно уверен!.. А может, не стоит рисковать?
Гавк жалобно заскулил. Положил голову на лапы, чтоб хорошенько обдумать ситуацию, зевнул… Зевнул еще раз…
Мимо прошли чьи-то ноги. А, знакомый запах. Частенько тут появляются. Иногда даже корочкой делятся. Мы, Малые Гавки, не гордые, всё съедим. Пес еще раз зевнул. Вот еще ноги… Гномкины? нет, ааа… ох, зевота напала… надо бы поспать – а то вдруг что-нибудь важное просплю… Грр-Тявчик-Лео недоволен будет!..
И песик, вытянувшись в тени противоположного от «Алой розы» дома, заснул.
* * *
Ресторация «Алая роза»
– Напа, – твердо и решительно заявила мэтресса Далия. – Помоги мне.
– Что случилось? – спросила гномка. Прибила полотенцем пыль на столе и подвинула мэтрессе стул. – Обедать будешь?
– Какой обед? – раздраженно и рассеянно отозвалась Далия. – Ах… оставь, мне не до еды…
Далия прошлась по обеденному залу «Алой розы» с таким растерянным выражением лица, будто впервые в жизни видела внутреннее убранство самой известной и деликатесной ресторации Университетского квартала. Несколько раз хлопнула в ладоши. Дернула себя за ухо. Раз, второй…
Напа Леоне прекратила уборку и с нарастающим изумлением следила за поведением мэтрессы. Когда Далия – с прежним, отсутствующим выражением и мутным сверхзадумчивым взглядом, сделала серию из пяти приседаний и шестнадцати махов руками по сторонам, гномка всерьез обеспокоилась.
– Далия, что с тобой?
– С кем? а, со мной… Понимаешь, у мэтрессы Долли приступ желудочного несварения, и она свалила на меня всю документацию Университета.
– Приступ! – фыркнула гномка, показывая, что не верит словам своей научной предводительницы. – У мэтрессы Долли, чтоб ты знала, не желудок, а прямо-таки колокол! С бронзовыми стенками в десять дюймов толщиной! Вчера она, продолжая банкет по случаю конференции Королевских Археологов (к которым, кстати, совершенно не относится!), съела здесь фунт сала, тарелку овсянки, засохший брусок из тыквенного пюре (это я ей велела – чтоб мэтру Никанту не досталось); коктейль из морепродуктов, четыре дюжины улиток из Анжери, фунт винограда – хотя я предупреждала, что он не дозрел, половинку курицы с бамбуковым соусом по-цински, запила всё это пинтой тривернского, потом потребовала рассолу, чтобы протрезветь, а потом ты сама порекомендовала ей покушать простоквашу…
– Я это сделала? – удивилась Далия. – Зачем?
– Не помнишь? Она жаловалась, что чувствует тяжесть в желудке. Сидела тут, в уголке, даже встать не могла. А ты почему-то решила скармливать ей мои экспериментальные пирожные – по новому рецепту, слоеные, с пропиткой из кленового сиропа.
– Ну, они не сопротивлялись… – задумчиво протянула Далия. – Долли тоже…
И впала в ступор.
Напа поглядела на свою научную предводительницу. Окликнула. Не получила ответа. Подошла и осторожно подергала алхимичку за край мантии.
– А, что? – очнулась Далия.
– Далия, что с тобой? Не будь ты алхимиком, я бы сказала, что ты ведешь себя малость неадекватно.
– Ах, Напочка… Тут такая беда! Такое несчастье! Понимаешь, меня поставили замещать Долли, а госпожу Гиранди я нейтрализовала сама, своими собственными идеями! Ректор лелеет шишку и пытается вспомнить, по какому поводу у него амнезия, – и получается, что до выздоровления Григо или Долли, я – самое важное лицо в Университете.
– Ну, и что в этом плохого? – рассудительно заметила гномка.
– Понимаешь… Я так старалась переработать университетскую документацию! У меня, оказывается, столько идей по улучшению бюрократии в отдельно взятом королевском учреждении! Я, оказывается, такая бездушная сволочь! вот, смотри, – Далия достала из кармана мантии блокнот. Показала Напе – та с удивлением присвистнула, глядя на плотно исписанные листки. – Это мой план реконструкции и реорганизации по улучшению. Обрати внимание на пункт 614.
Напа обратила. Не поверила собственным глазам.
– Да, – со слезами в голосе произнесла Далия. – Я решила устроить… охоту на неугодных моей научной концепции алхимиков. Напа! – в ужасе, со слезами на глазах прокричала мэтресса, – я поняла, что всего два часа пребывания у власти сделали меня… ааа, – заплакала Далия, и принялась тереть кулачками глаза и заикаться, с трудом подбирая верные определения, – прямо-таки сводной сестрой мэтра Гийома! Я такая же коварная и злая, как тот феминофобный идиот, который чуть не уволил меня саму! Напа! Что мне делать? – искренне зарыдала мэтресса, опускаясь на пол. Гномка подбежала и принялась неловко утешать подругу. – Что мне делать? надо выдержать еще двадцать с лишним часов, а я уже погрязла в развращающем властолюбии! Напа! Напа!.. что мне делать?
Гномка протянула Далии кухонное полотенце. Та вытерла слезы. Пошмыгала носом.
– Давай, я дам тебе в морду? – деловито предложила Напа Леоне.
– Зачем? – опешила алхимичка, мигом прекращая рёв.
– Для профилактики. Когда мой старший брат, Ньюфун, – а-а, ты ж его не видела! – начинал Нумуром, Нэмбом и мной командовать, мы всегда били ему морду. Помогало.
– Да? – недоверчиво переспросила Далия. – Слушай, а почему в вашей семье такие имена странные?
– Не отвлекайся, Далия. Я думаю, – придирчиво осмотрела Напа внешность своей подруги. – Что дубинкой мне злоупотреблять не следует…
– Нет! Ни в коем случае! – мэтресса подскочила, и слезы ее высохли, как по волшебству. – Знаешь, ты мне уже помогла, спасибо, я, пожалуй, пойду работать дальше…
– Нет, Далия, так дело не пойдет! Ты за порог выйдешь – и мигом забудешь о своих обязательствах! Давай, хоть маленький фингальчик… Под левым глазом, он будет оттенять твою красоту…
– Напа, спасибо, не надо…
– Нет, ну…
– Нет, я сказала! Имей совесть!
Вместо ответа коротенькая плотная гномка подскочила хитрым финтом и изо всех сил пнула мэтрессу под коленку. Далия заорала, прыгая на одной ноге.
– Вот, – удовлетворенно потерла ручки Напа Леоне. – В качестве профилактики. Меня в детстве братья именно так воспитывали, и видишь, какой я выросла!
– Да уж… – прохрипела алхимичка. Маленькая упертая гномка даже в домашних условиях была готова к военным действиям – иначе говоря, она носила башмаки со стальными набойками. – Эти три с половиной локтя в прыжке и полторы сотни фунтов неградуированной воинственности у гномов называется «выросла»…
– Честной, правдолюбивой и ценящей справедливость! – не расслышала гномка ворчания научной предводительницы. – Так ты не ответила, будешь ли обедать?
– Нет, – зло рявкнула мэтресса. Осторожно попробовала, можно ли наступить на покалеченную ножку. – Пойду в Университет и умру там с голоду!
– Ты, если что, обращайся. Твоя совесть – в моих руках! И башмаках… Кстати, о башмаках, – будешь уходить – прикрой дверь, – попросила Напа. Довольная собой и совершенно не обращая внимания на страдания Далии, лелеющей травмированную коленку, гномка побежала к выходу. – Я быстренько сгоняю к дядюшке Буру, мне у него надо забрать бочонок с копченостями. А Джоя наверху, учит что-то – так что ты дверь не запирай, а то ей придется через окно выходить. Ой, я ж не уточнила, когда мэтресса Юлали вернется со своей экскурсии по городу… Для нее клевер и морковка на кухне приготовлены. Если что – вели Полин сервировать, договорились? Ладно, я побежала.
Далия прокомментировала уход Напы сентенцией, в которой ясно различались слова «соус», «цинский» и что-то такое про клан Кордсдейл, что ему (клану) лучше о себе не уточнять.
– Полин! – позвала Далия. – Полин, у тебя найдется какой-нибудь бутерброд для меня? Поли-ин? – прихрамывая, алхимичка побрела на кухню. Кухонная напина помощница почему-то не отзывалась – собственно, это был привычный стиль поведения Полин. Ладно, алхимики должны уметь добывать хлеб насущный… Применим дедуктивный метод и попытаемся вспомнить, где существо под названием Пища обитало во время предыдущего посещения Далией местной кухни? Так, проверим ларь… Буфет…
Позади послышались чьи-то тяжелые шаги.
– А, Напа, ты уже вернулась? Ско…
Чьи-то волосатые руки уверенно обхватили Далию, заткнули рот, прижали локти, чтоб не рыпалась. Алхимичка даже не испела испугаться, как оказалась связанной напиным кожаным фартуком и заключенной в тесном шкафчике – в компании с банками, коробами с сухофруктами, кусками сахара и двумя сонными пауками.
После нескольких оскорбительно безуспешных попыток высвободиться, Далия прекратила, – выражаясь вульгарно, но точно – рыпаться, зло закусила кухонное полотенце, которым ей заткнули рот, и попыталась по слуху определить, кто и зачем сейчас ходит по «Алой розе». Кажется, два человека… или один кентавр? Мэтресса Юлали? нет, у нее копыта звенят музыкальнее… Существо прошел через обеденный зал… Судя по скрипу лестницы, поднимается наверх…
Джоя! – вспомнила Далия. И еще отчаяннее принялась барахтаться, пытаясь вырваться из тесного плена. О боги! Девчонка же перепугается до смерти! Гмм… впрочем, для жителей Ллойярда, а тем более – Даца, – это не проблема…Но все равно, Далия должна что-то предпринять для обеспечения безопасности студентки! Джоя! – попыталась телепатировать мэтресса, очень хорошо понимая бесполезность своих «магических» экзерсисов. – Беги! Ори! Поднимай шум! Буди соседей! Прочитай грабителям свою последнюю поэму!
Увы, ничего из перечисленного Джое сделать не удалось.
Во-первых, студентка сладко спала, устроившись в любимом сундуке с тетрадью и драконьей костью в обнимку. Во-вторых, когда неизвестные, проникнувшие с преступными намерениями в «Алую розу», добрались до комнаты девушки, они чуть не заорали сами – не сумев в сумраке, царящем в мансарде, где окна были затянуты плотными шторами с оккультными символами, разобрать, живое или неживое черно-белое создание почивает в сундуке. После выразительной пантомимы неизвестные приняли компромиссное решение – один из них осторожно пробрался к Джое поближе и резко захлопнул крышку сундука. И, просунув карандаш в петлю, чтоб девушка сразу не выбралась, так же осторожно удалился.
Джоя сквозь сон слышала какие-то звуки… кажется, ей почему-то стало тесно… а, ладно, уж больно сон интересный – смотрим дальше. Девушка перевернулась – в несколько приемов – на другой бок и продолжила послеобеденный отдых.
* * *
Университет
Мэтр Лео внимательно просканировал книгохранилище, не обнаружил призрака – хотя нашел достоверное свидетельство его посмертного существования: небольшое пятнышко эктоплазмы там, где, вероятно, призрак любил проводить время – на правой галерее, в самом верху, прямо над входом в читальный зал. Когда волшебник вернулся к библиотечным дамам – очертания Роскара, совершающего подвиг с конем и замком, стали отчетливее, господин Филипп ле Кре продолжал неспешное повествование, а «вышивальщиц» стало на несколько единиц больше. Мэтр Арчер – старый, почтенный книжный реставратор – и трое его подмастерьев старательно наносили золото в правый верхний угол будущего гобелена. Смысл золотых работ для мэтра Лео остался неизвестным – то ли изображался яркий солнечный свет, то ли знаменитые эльфийские дубы, попавшие на герб правящей династии, то ли какой-то странный летающий круглый остров, но команда реставраторов явно испытывала от своих занятий кайф.
Час или даже больше потребовалось магу Министерства Спокойствия, чтобы внимательно изучить библиотечные помещения и подготовить с полным на то основанием отчет для инспектора Клеорна – нет, никаких призраков не наблюдается! По крайней мере, сегодня. По крайней мере, именно в Библиотеке. А другие помещения Университета, – мысленно ехидничал волшебник, – его наисыскнейшность не велели исследовать… А ведь был призрак, – так же мысленно ответил себе Лео, – Роджер привидение видел, даже иногда с ним вместе по главному корпусу бродил. Куда ж неживое создание пропало? Хм… Интересно, призрак исчез случайно или намеренно? Фу, – одернул прыткие мысли мэтр, – тоже, придумаешь. Какие могут быть у призрака причины скрываться от Министерства Спокойствия? Ты заболел «спокушной» паранойей. Во всех поступках тебе мнятся конспирация и тайный умысел!
А призрака сквозняком унесло. Должно быть, во время грозы порывом куда-нибудь сдунуло, – нашел разумное объяснение Лео. Ну да, бывает. Скажем, у той портнихи с Цветочной улицы ветром уносило сохнущие лифчики, и непременно к отставному солдату, жившему за два квартала, а из Библиотеки, значит, унесло призрака. И Лео, сделав выводы и составив в уме объяснительную для Клеорна, опять вернулся в читальный зал.
«Вышивальщиц» снова прибавилось. Какая-то невысокая, уютная, как пуфик, старушка с румяными щеками и прической в стиле капустного кочана сидела рядом с госпожой Гиранди, и время от времени вытаскивала из корзинки, которую держала на коленях, завернутого в кокон шелкопряда. Тут же извлекала из него нить, другая дама – пожилая, сухопарая, в очках, к удивлению Лео – в лиловой мантии магэссы, быстрой скороговоркой читала заклинание, отчего шелковина уплотнялась и приобретала нужный оттенок. Левый край будущего историко-алхмического шедевра растянули между собой около полудюжины студенток – одна из них, яркая блондинка, тыкающая иглой в чахлый лютик, вдруг подняла на Лео ослепительно голубой, как летнее небо, взгляд, улыбнулась – рассеянно, вроде бы просто так… И волшебник сам не понял, как вдруг оказался рядом, между мэтром Арчером, приклеивающим полоски сусального золота, и госпожой Гиранди, вышивающей коню благородного воина третий глаз, и предложил свои услуги. Знаете, если добавить вот сюда, на силуэт замка, паутины… Нет, мэтр Лео имел в виду более натуральную паутину. Позвольте, я вам сейчас продемонстрирую в натуре, какие силки имеет обыкновение расставлять охотящаяся самка цинского живоглота…
* * *
Мэтр Лео пребывал на вершине блаженства. Он сидел рядом с красавицей Ользидой, слушал, как она рассказывала о своем житье-бытье, – в частности, о том, какие страдания, оказывается, она претерпела, добывая зачёт по полевой практике. Еще молодой человек украдкой ловил на себе завистливо-скептические взгляды Клотильды и Трумины, вышивавших ёлок. Между ладонями Лео был растянут моток оранжевого шелка, на средний палец нахлобучен запасной наперсток, и хорошо, что по молодости лет мэтр игнорировал посох – иначе бы орудие магического труда тоже оказалось бы использовано в производственно-вышивательных целях.
Дверь тихо скрипнула, и к почтеннейшему собранию присоединились очередная партия вышивальщиков от Алхимии. Вообще, как понял мэтр Лео, известие о великом и эпохальном проекте, организованным госпожой Гиранди в Библиотеке, пробежалось искоркой по всем аудиториям и рекреациям; конечно же, народ тянулся к иглам и шелковым нитками – живошить Роскара и его великие деяния было всяко интереснее, чем мучаться вопросом, будет ли сдан очередной зачет.
Господин Бронн коротким кивком поприветствовал присутствующих, постоял тихо в сторонке, конспектируя в блокнотике повесть мэтра Филиппа о Роскаре и Цинской Вазе. А позже, выбрав минуту – в Библиотеку забежал мэтр Диаз, громко восхитился творимым шедевром и попросил тишины, чтоб вспомнить постнеоклассическую балладу, повествующую о Роскаре и Семи Белошвейках, – спросил громким, завораживающим шепотом:
– Слышали? Под Талерином нейтрализовали банду бродячих некромантов. – И слуга общественных новостей приготовился конспектировать комментарии ученой общественности.
– Прелестно, просто прелестно, – не удержался мэтр Диаз. Госпожа Лейла толкнула нежным плечиком господина завкафедрой и, пока тот, совершенно растерянный и дезориентированный, поднимался с пола, обеспокоено поинтересовалась, а верны ли слухи. Что, правда? У нас в Талерине – подпольная банда некромантов?
– Угу, – кивнул журналист, и добавил, сверля хитрыми черными глазищами мэтра Лео: – Представляете? Если верить сведениям, которые мне предоставил важный чин из Министерства Спокойствия, дело было так. Шесть-восемь дней назад по некоторым, не самым освещенным, но самым смачным тавернам Талерина, где проводят свободные вечера работники физического труда, пополз слух. Дескать, около дороги из Талерина на Ла-Фризе обосновался приют некромантов. Ровно в полночь некроманты – счастливое семейство, состоящее из родителя, прародителя и потомка, умершее двести пятьдесять лет назад, в пятницу, тринадцатого, в месяц Посоха, когда таинственные Силы Природы мощнее всего, – встают из общей могилы и отправляются колдовать. Они ловят бесстрашных путников – извозчиков, почтарей, путешественников, и проводят над ними загадочные некромантские ритуалы.
– Какие ритуалы? – задохнулась от ужаса и любопытства Труамина, и Бронн с удовольствим уточнил:
– Черные! Очень, очень черные! Просто уголь пополам с дегтем, вот до чего черные! Да, так вот, мало того, что семейство некромантов не желает упокоиться – их несчастные жертвы тоже собираются вдоль дороги на Талерин, вооружаются дубинками и поджидают случайных путников!!
– Зачем? – схватилась за сердце Лизон. Она была очень искренней и эмоциональной девушкой – правда, до сих пор не знала, где точно в ее организме располагается сердечная мышца; поэтому некоторую часть слушателей, надо это признать, господин Бронн потерял: мужчины как по команде уставились на прекрасную Лизон и шепотом молились Святому Парису, чтоб она не вздумала успокаиваться.
– Как это – зачем? – удивился девичьей непонятливости журналист. – Принести их в жертву, разумеется! Извлечь из них души и выпустить гулять в ближайшую березовую рощу! И вот стоят несчастные призраки вдоль дороги, сильный ветер их раскачивает, ветки скрипят – а чуть ветер стихнет, и тишина-аа…
Ользида взвизгнула и закусила кулачок. Клубочек оранжевых ниток вырвался из ее перепуганных ручек и выкатился на середину холста. Мэтр Лео отчего-то рассердился – ему показалось ужасно неправильным, что какой-то газетный писака легко и просто завладел вниманием прекрасной дамы – между прочим, он, маг пятой ступени, специализирующийся в школе Крыла и Когтя вот уже девять с половиной лет подряд, может рассказать гораздо более увлекательные истории! Он, между прочим, просто хорошо воспитан – слишком хорошо, чтобы не навязывать свою точку зрения окружающим! Волшебник обиженно закусил губу, непроизвольно Призвал сороконожку, редуцировал ее и, немного успокоившись, буркнул:
– Нашли из-за чего сыр-бор разводить. Подумаешь, городские сплетни!
– Так вот, – жизнерадостно продолжил Бронн, – По сведениям моего информатора, вчера поздно ночью один смелый маг отважился предложить свои услуги по нейтрализации некромантов и их неупокоенных жертв. Некто мэтр Крифиан…
– Аааах! – вскрикнула Ользида. Растерянно обвела Библиотеку помутившимся взором, и, чтоб уж о ее страданиях услышали все наверняка, издала еще один изысканный возглас: – ааах! Мой Крифианчик! Что с ним? Что с ним сотворили? Он жив? Ааа! – вскрикнула Ользида совсем уж ультрагромко: – Он мертв!!! Его поймали эти страшные ллойярдские чудовища! Его съели? Его мумифицировали? Ах, а у меня на память о моем дорогом Крифианчике не осталось даже… даже… Ах нет, конечно же, и обручальное кольцо осталось, и дарственная на его загородное имение – пусть это всего-навсего полуразвалившаяся лачуга… Но все равно – у меня осталось на память о нем так мало!
– Да полно, успокойтесь, сударыня, – попробовал утешить прекрасную страдалицу мэтр Лео. Он намеревался сказать, что всё не так страшно, но, к сожалению, был вынужден спасовать перед напористым творцом «Талерина сегодня»:
– Буквально вчера поздно вечером, – уверенно, четко, напористо проговорил Бронн: – отважный мэтр Крифиан выбрался из тускло освещенного зала пивной «Котел бубей» и отправился в черную-пречерную ночь. Плыли по небу темные тучи и гремели цепями неупокоенные души.
Журналист, чтоб добавить в повесть побольше образности, махнул рукой, показывая, как плыли тучи и колыхались цепи, и глаза восторженных слушательниц, как пришитые, последовали за белым пятнышком манжета.
– Гораздо вероятнее, что это были сторожевые псы, которых купчины, приехавшие на ярмарку в будущее воскресенье, выпустили побегать вокруг охраняемых амбаров, – поправил мэтр Лео, но его не услышали.
– И вот идет мэтр Крифиан, бредет одинокий, утомленный и грустный по дороге… Идет, еще раз уточняю, – вынужденно, ибо денег у него после четырех дня распития пива не осталось, а пользоваться телепортом опасается, чтоб не спугнуть раньше времени проклятых чернокнижников!
– Ах! – закусила кончики пальчиков Ользида. – Он, должно быть, опять позабыл, как пользоваться телепортом! Он всегда был у меня таким рассеянным!
Дамы и мэтры бросились выражать сочувствие. Мэтр Лео открыл рот, чтоб, наконец, сказать правду, но Бронн опередил волшебника на доли секунды и испортил всё окончательно:
– И вот набрел мэтр Крифиан на загородную поляну, где на березовых зарослях тихо покачивались три черные-пречерные мантии…
Мэтр Арчер, единственный из слушателей, скептически осмотрел собственное, в подпалинах и складках, алхимическое облачение; все остальные схватились друг за дружку и приготовились падать от ужаса в обморок.
– При появлении смелого мэтра, останки повесившихся – а, правды ради, надо признать, что Крифиан еще издали им закричал: «Спасайся, кто может!!!» – со страшными стонами зазвенели березовыми ветвями над головой!
– Как, позвольте уточнить, береза может звенеть со страшными стонами? – ехидно поинтересовался почтенный реставратор, но госпожа Лейла строго и грозно шикнула на него. Может, может! Это ведь некромантская береза, она умеет и не такое вытворять!
– Мантии завращались, поддуваемые теплым летним ветерком, и из этих черных коконов выскочили темные скелеты! Отважному борцу за права упокоенных пришлось потратить немало маны, чтобы сжечь агрессоров дотла. Говорят, пепел, который волшебник предоставил арестовавшим его стражам Спокойствия в качестве приложения к своему повествованию, весил добрых пятнадцать унций. А, что скажете, мэтр Лео? – повернулся нахальный Бронн к присутствующему волшебнику.
Тот пожал плечами и ответил честно, по существу:
– Не было там пятнадцати унций. Он так гвоздил несчастные мантии боевыми «Ревунчиками» и «Ледяными иглами», что остались только жалкие лохмотья. Я даже не смог уловить ауры бывших владелиц; правда, из Министерства Чудес старшие коллеги обещали помочь, установить, кому раньше эти одеяния принадлежали и почему их хозяйки вдруг решили потерять почти новые мантии на обочине дороги.
– Так что, это были женщины? Женщины-вампиры?! – поразилась Труамина, и тоже схватилась за что-то, болтающееся между шеей и талией.
– Да нет же, – раздраженно ответил мэтр Лео, – это были обыкновенные студентки! Рассеянные, как и все алхимики – надо ж, потерять мантию и полторы недели, если не больше, о ней не вспоминать…
– Разбросанные в пространстве студентки-вампиры! Потерянные между мирами боги ведают сколько столетий назад!.. – закричала сраженная Клотильда. – О, ужас!
Ради усиления торжественности момента со своего места поднялся мэтр Диаз, принял скорбную позу и громким речитативом, медленно, вбивая в головы слушателей каждый слог, как гном забивает сваи в основание моста, принялся читать эльфийскую поэму. Наверное, о тщете столетий, или о потерянных между мирами богах, или о черных – расклешенных, приталенных или скроенных точно по фигуре, – мантиях.
Мэтр Лео не понял ни слова, судя по лицам остальных – те не поняли еще глобальнее, но мэтра Диаза, как уже упоминалось, никогда не смущали ни реакция аудитории, ни ее – реакции с аудиторией – отсутствие. Он вещал. Слова рокотали, сцеплялись рифмами и ступеньками утверждали строфы; слова рыдали и звенели, журчали и плакали – и все громко шикнули на Ользиду, когда девица спохватилась, что ее Крифианчик, оказывается, остался жив, и надо бы сбегать в Министерство Спокойствия, проведать, надолго ли он в дееспособном состоянии задержится. Мэтр Диаз излагал, передавал и цитировал; библиотекарши и алхимики, придавленные силой Искусства, внимали ему, раскрыв рты. А мэтр Лео почему-то почувствовал себя лишним. Нет, в самом деле… понять стаю жаворонков намного легче, чем то же количество человеков… А уж журналисты чего вытворяют!
Бронн, не угадывая даже язык, на котором роскошествовал зав эльфийской кафедрой, бойко черкал по страницам блокнота. Так-так, похоже, у «Талерина сегодня» будет еще одна сенсация!
* * *
Ресторация «Алая роза»
Запертая в тесном шкафу, мэтресса Далия наблюдала, как паучок неторопливо прядет паутину, жевала тряпку, которой неизвестный грабитель заткнул ей рот, и думала о разном. Например, о том, что Напа задерживается – конечно, с дядюшкой Буром болтать приятнее, чем спасать верную научную предводительницу, что Джоя, скорее всего, благополучно убита, раз о присутствии в «Алой розе» ничего не возвещает… И больше всего Далия думала о том, что грабители на ресторацию напали очень странные. Нет, правда-правда!
Они побегали по второму и чердачному этажам «Алой розы», потом громко что-то искали в Напиной каморке позади обеденного зала, потом зачем-то спугнули бродячих собак – две-три унылые, с грустными глазами и подобострастными хвостами псины вечно дежурили на заднем дворе в ожидании костей и остатков. Потом кто-то долго ломился в дверь, потом кто-то разбил окно на кухне (Далия в этот момент зажмурилась от страха, и решила сидеть в шкафчике тихо-тихо); потом наверху кто-то задрожал-застучал – да так, что пауки едва на мэтрессу не свалились.
От скуки Далия принялась строить версии, о чем и сколь долго может беседовать Напа с господином Буром, торговцем деликатесами, а также о том злодеянии, которое показалось ей самым странным. Представляете? Воры, связавшие и заточившие мэтрессу, и не подумали ее обыскивать! Так, коротенько обхлопали карманы, и только.
Нет, Далия, тебе срочно нужно к психиатру. Ты рассуждаешь, как Изольда, сказала себе мэтресса. И тут же возразила: я сама какого хочешь психиатра уделаю, до белого каления доведу! Нет, Далия, не надо никакого каления, тут же включилась какая-то из дополнительных субличностей, не уподобляйся гномам, иначе только и останется, что обзавестись накладной бородой, бутафорской секирой, и бегать по кварталу, спрашивать, чья крыша нуждается в срочной починке!..
Потом входная дверь скрипнула, кто-то очень массивный, тяжело дыша, спустился в обеденный зал «Алой розы». «Напа?»– собиралась позвать Далия, наконец-то перегрызшая полотенце.
– Напа? – грозно, с сердцем, спросил вновь прибывший, и мэтресса сочла за лучшее затаиться.
Правильно сделала. Посетитель по-хозяйски прошелся по «Алой розе», дошел до кухни и начал греметь кастрюлями, сковородами – до тех пор, пока не добрался, судя по звуку шагов, до буфета. Дальше последовало какое-то страшное в своей ненормальности утробное рычание, фырканье, мучительно напомнившее Далии Черно-Белого Кота, какие-то стуки-шорохи, а потом…
Потом незваный гость принялся пить из кого-то кровь.
Не узнать сосущий, тянущий, выцеживающий из кого-то последние капли жизни, звук было не возможно. Конечно, Далия отродясь не была в Ллойярде, а в других королевствах вампиры были чем-то вроде тайного общества – все знали, что они где-то есть, но никто лично знаком не был. И вот… Здесь, в Талерине, в добропорядочной гномьей ресторации «Алая роза», сидел упырь и пил из кого-то кровь!
Да как методично и последовательно!
Сверху по-прежнему раздавались стук и приглушенное царапанье, время от времени взрывался громкий лай на улице, а упырь всё сосал и причмокивал от удовольствия.
Далия же попыталась внушить самой себе, что она всего лишь маленький, незаметный паучок, и сидела в шкафчике с сухофруктами тихо-тихо.
Сама Напа Леоне, нагруженная копчеными селедками (бочонок слева), копчеными форельками (бочонок справа), копчеными лососями (за плечами), весело бежала по Утиной улице, время от времени подпиннывая бочонок с выложенными льдом омарами. Завтра в «Алой розе» нужно устроить рыбный день, – рассуждала гномка; – и до отъезда успеть утилизировать запасы копченого окорока, соленых фисташек и прочих маринадов. Особое беспокойство хозяйственной гномке внушала огромная стеклянная банка, полная персиков в сиропе – подарок от дядюшки из Химериады. Яркое, сочное содержимое было предметом вожделения и самой Напы, и половины завсегдатаев «Алой розы»; все намекали, что неплохо бы попробовать, как там они, персики-то, не испортились ли от сиропа, а то, может, спасать фрукты пора? Бережливая, как все гномы, Напа каждый раз обещала себе и другим, что уж на следующей-то неделе точно распечатает огромную, десятипинтовую емкость и побалует всех конфитюрами, пирогами и прочими персиковыми десертами.
И сейчас гномку глодало предположение, что, стоит ей уехать на раскопки в Эль-Джалад, прожорливые пасти вмиг доберутся до ее сокровища. Сожрут, похлюпают, почмокают, выплюнут сморщенные косточки и банку еще разобьют, чего доброго…
