Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"

Автор книги: Лана Туулли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 68 страниц)

Может быть, будет еще расследование? Роджер мяукнул, прикидывая невеликим кошачьим мозгом шансы на двойную дозу валерьянки.

Призрак девушки с кровавым пятном на груди, совершенно невидимый в ясных лучах летнего солнца почесал кота за ушком, и Роджер успокоился.

Ну их, эти преступления, подумал он, погружаясь в сладкий послеобеденный сон на крыше университетской библиотеки.

Тень солнечных часов продолжила свой бесконечный бег по кругу.

В Университет королевства Кавладор вернулось привычное время покоя и безмятежности.

Рассказ 10. СТО ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ АЛХИМИКА

Если хотите, чтобы слушатели поверили самому странному и экзотическому бреду сивой кобылы – говорите чётко, громко, с подробностями и убедитесь в том, что жеребца вы перекрасили тщательно, аккуратно и бережно.

Практические советы на каждый день Отца Яго из Монти

Восемнадцать крутых ступенек. Бегом по коридору – сумрачному, пустому, комментирующему каждый шаг гулким полнозвучным эхом. Резко затормозить около нужно двери, запрыгать на одной ноге, не позволяя свободолюбивой туфле пуститься во все тяжкие; плотно прижать к груди стопку бумаг и, балансируя корзинкой с дополнительной ношей, шепотом ругнуться – где ж взять еще пару рук, чтобы справиться с закрытой дверью?

А дверь хороша. Тяжелая, прочная, с резным орнаментом – конечно же, в стиле королевского герба, эльфийский раскидистый дуб и цепи; и пружины у нее, гномы старались… Осторооожненько открываем, пригибаемся – завидуя гномам и, особенно, малорослым гоблинам, которые мастера прятаться, и пробуем незаметно проникнуть в святая святых Университета королевства Кавладор.

– А вот и наша дорогая Далия! – раздался голос – очень вредный, пронзительный и ехидный.

Мэтресса Далия поняла, что незаметно проникнуть в зал заседаний Большого Совета не удалось. С достоинством выпрямилась, прочистила горлышко и смело приготовилась получать выговор за опоздание. Сейчас вся развеселая команда престарелых деятелей Науки и профессионалов от Алхимии примутся ее воспитывать, читать мораль, объяснять, что половина совершаемых Далией поступков категорически не вписываются в их, мэтров и, по совместительству, старых перечников, модель вселенной…

– Проходите, мэтресса, не стесняйтесь! – продолжал ёрничать господин ректор, мэтр Григо. – Какая жалость, что университетские часы до сих пор не отремонтировали, и теперь все, кому не лень – вернее, все, кому лень – приходят в Университет с опозданием! Может вы, мэтресса Далия, нас обрадуете, скажете, что часы отремонтировали? Вы же лично обещали проконтролировать ход восстановительных работ! Будьте так любезны, мэтресса, отчитайтесь, на каком этапе сейчас находится порученное вам дело! Прошу за кафедру.

Использовав натренированный в научных баталиях сапиенсологически ориентированный мозг, Далия догадалась, что ее шикарный план присутствовать на заседании Большого Совета где-нибудь в задних рядах, а еще лучше – спрятавшись в подсобке, с треском провалился. Во-первых, прятаться было практически негде – сегодня Большой Ученый совет Университета заседал в очень малом составе. Господин ректор, его любимые дамы – мэтресса Долли, Ученый секретарь, и госпожа Гиранди, секретарь личный; мэтр Люмус, мэтр Диаз, мэтр Карвинтий – и, как ни странно, всё. (Естественно, – подумала Далия, – остальные мэтры посчитали, что искать крупицы знаний в головах студентов гораздо интереснее, чем самим быть объектом ректорского наблюдения.) А во-вторых, судя по язвительным замечаниям мэтра Григо, настроение почтенного алхимика достигло той температуры, когда самовозгорание и эксплицитный взрыв неизбежны.

«Лучше не усугублять, – подумала Далия, – бедняга Григо! До обещанной конференции по археологии и исследованиям Империи Гиджа-Пент осталось два дня. Говорят, съедутся алхимики со всего континента! Всё организуй, подготовь… Григо, бедняге, некогда сбегать в подвал, результаты очередного опыта проанализировать! А тут университетские часы, чтоб их, так не вовремя сломались… Да мои общественные работы!..»

Госпожа Гиранди и мэтресса Долли ревниво проследили, как Далия идет от двери в направлении стола председателя. Мэтр Григо язвительно улыбался, мэтр Диаз рыскал по карманам в поисках очков, мэтр Карвинтий при приближении Далии рефлекторно дёрнулся, будто хотел спрятаться под креслом, а мэтр Люмус, по своему обыкновению, пребывал в далеком-далеком, лучшем мире.

– День добрый, – вежливо поздоровалась Далия. Огляделась. Опустила корзинку подле кресла в первом ряду, сама проследовала за кафедру, положила перед собой блокнот и принялась деловито листать страницы в поисках нужных цифр и фактов. В результате поисков обнаружилась зашифрованное расписание на месяц Паруса:

2-го. Часы (6 ч.)

3-го. Часы, Рупь, зуб; пр. и? (8 ч.)

7-го. М. Аббе. Поймать! (14 ч.)

8-10-го. Отдохнуть после большой ловли. Сны и кости (надо ли?) Клрн? Лтрнн!! Без прокл. Пусть, 2 ч.

11-го. Экзамен???

12-го. Не забыть морковку!

13-го. Идиот, 4 ч. Сволочь! Не потерять счет от Бургвайссера за новую мантию. НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЬ НАПЕ!!!

14-15-го. Принять задолжников (гр?) Занять Напу по максимуму. Лучше всего начать готовить ее к фуршету на конференцию (8 часов минимум). Клрн?

16-го. Доклад на Большом Ученом Совете о том, как я вкалываю на благо Университета.

18-го Конференция Королевского Археологического Общества «Новейшие открытия забытой Империи Гиджа-Пент», посвященная памяти мэтра Симона. Я участвую??? НАПА!!! Пережить с минимальными потерями

20-го. Уинс-таун? Питбуль!!!

Далия нахмурилась, соображая, какие из зашифрованных фактов следует рассказывать в подробностях, а какие – конспективно, не привлекая внимания к участию мэтрессы в означенных событиях, вполне заслуживающих быть названными проишествиями.

За это время мэтр Диаз успел отыскать очки и теперь ревностно изыскивал, где в облике докладчицы самая привлекательная деталь, чтобы созерцанием ее расцветить серые алхимические будни. Карвинтий притих, делая вид, что его здесь нет, и вообще, метафизически выражаясь – что значит наше присутствие в каком-либо месте? Так, философский нонсенс! Наше бытиё ещё доказывать надо, батенька, а уж тем более…

Интенсивный шорох страниц всколыхнул что-то в памяти мэтра Люмуса, и почтенный историк ненадолго покинул мир своих грёз:

– Говорят, – проговорил он голосом, пыльным и растрескавшимся под гнётом столетий, – что вокруг наших университетских часов бушевали роковые страсти! Мне студенты вместо экзамена рассказывали, что кого-то скинули с Часовой башни, кто-то рыдал и читал сонеты, кто-то прикармливал голубей и выпускал их в чистое небо…

– Ну что ж… – протянула Далия, весьма удивленная тем, как, оказывается, исказила студенческая молва реальное положение вещей. – Голуби действительно были, – припомнила мэтресса и рефлекторно стряхнула с мантии невидимые воспоминания о пыли. – Хотя, конечно, я могу ошибаться, ведь прошло почти две недели с тех пор, как мэтр Григо попросил меня посвятить сто часов личного времени для демонстрации образцового поведения, приличествующего дипломированному алхимику Университета королевства Кавладор…

1. Часы, зубы и принцы

Труды на благо Университета королевства Кавладор

Третий день месяца Паруса

– Сосредоточься на своем внутреннем Я, – мистическим, задушевно-задушенным голосом вещала мэтресса Далия. – Почувствуй, как твою внутреннюю самость переполняет энергия… Сейчас ты – часть Вселенной, и сквозь твой внутренний мир проходит поток сверхъестественной Силы. Сосредоточься, и ты сможешь ощутить гармонию и радость… гармонию и радость…

Торжественность речей мэтрессы прервало жизнерадостное похлопывание крыльев. Какой-то глупый птиц – Далия сильно подозревала, что из разряда голубей обыкновенных, городских, надоедливых, – посмел сунуться на карниз Часовой башни, возвышающейся над Университетом. Как будто его крылатые сизые собратья ему не сообщили, что весь вчерашний день башенка находилась в ведении магистра сапиенсологии, только и изыскивающей, на ком бы выместить раздражение и агрессию, накопившиеся вследствие пребывания в недостаточно замкнутом (стена с сорванной дверью, открытая всем ветрам, нервировала), переполненным часовым механизмом пространстве.

Голубей Далия перестала считать безобидными еще осенью, когда ей непосчастливилось блуждать скрытыми в толще стен потайными ходами родного вуза и стать жертвой птичьей привычки разводить вокруг себя грязь и сор. А сейчас, когда любой посторонний звук, любая мелочь грозили прервать сеанс гномотерапии… А ну, пшел прочь!

Ну вот. Вместо того, чтобы созерцать внутреннее Я, пациентка Далии – Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл (кавладорская ветвь), пристроившаяся на извлеченных из часового механизма деталях, приоткрыла ярко-голубой глаз и смотрела на Далию.

– Напа, – строго велела мэтресса сапиенсолог. – Не отвлекайся. Вернемся к потокам энергии.

Напа покорно сникла. Закрыла глаз, вздохнула и приготовилась следовать инструкциям.

– Ты чувствуешь, как твое внутреннее Я плывет в бесконечном потоке энергии… энергия, как вода, тебя обтекает и несёт с собой… как поток Силы увлекает тебя, наполняет твой внутренний мир светом, воздухом, радостью… и ты чувствуешь себя легкой… невесомой… воздушной…как… как… – мэтресса Далия увидела, кто на карниз Часовой башни – там, где должна была висеть дверца, ведущая к огромному циферблату – примеривается еще один сизый незванец и зашарила вокруг себя в поисках какого-нибудь увесистого камня, одновременно тихим выразительным словом вспоминая сыщика из Министерства Спокойствия, который в результате погони по всему Университету за свидетелем преступления эту самую дверь снес с петель, уронил вниз и который, кстати о птичках, доломал часовой механизм до полной нефункциональности.

Кстати, о птичках…

– Как мыльный пузырь, – подсказала Напа, которой стало скучно сидеть с закрытыми глазами. – Как ты думаешь, – спустя минуту не выдержала гномка, – в древние времена были мыльные пузыри? Бабуля говорила, что мыло мы, гномы, изобрели давным-давно, только очень долго не могли найти ему достойного применения. Не эльфам же отдавать, они и так все наши изобретения почем зря воровали… Только потом, когда люди малость оцивилизовались, мы стали с вами мылом и всем таким прочим торговать. У нас-то от мыла кожа портится, оно нам только для стирки нужно. Хотя пузыри – это красиво. Хоть и бесполезно. Но красиво. Как ты думаешь, если я найду в кладе царя Тиглатпалассара трубочку для выдувания мыльных пузырей, это будет считаться великим алхимическим открытием? А, Далия?

Не дождавшись ответа, Напа рискнула приоткрыть правый глаз и посмотреть на свою научную предводительницу. Гномке тут же стало нехорошо – Далия балансировала на краю карниза и размахивала молотком, прогоняя кружащих птиц.

– Далия… – прохрипела мгновенно побледневшая Напа Леоне. – ты же сейчас упадешь…

– Не беспокойся, – легкомысленно откликнулась Далия. Повернулась… и тут же поскользнулась и замахала руками, теряя равновесие.

Напа в ужасе зажмурилась, представляя, как ее научная предводительница сейчас спикирует на твердые камни внутреннего университетского дворика шестью этажами ниже, и какая большая алхимическая клякса останется. Впрочем, состояние нарастающей паники только подхлестнуло и так быстрые нейронные вычислительные процессы в голове маленькой гномки; в итоге Напа бросилась на помощь своей подруге. Не открывая глаз, чтоб ненароком не посмотреть прямо в небесную синеву коварной воздушной стихии.

В лучших традициях основного закона статистических невероятностей Напа споткнулась о кувалду, которой чинила часовой механизм, запнулась и…

– Спокойно, – прошипела Далия, вцепившись мертвой хваткой в воротник Напиной одежки. По счастью, сегодня, по причине надвигающегося на Кавладор летнего зноя, гномка изменила верной кольчуге, предпочтя ей кожаную курточку с бронзовыми нашлепками.

– Что… где? – не поняла гномка и, разумеется, открыла глаза, чтобы осмотреться. – Ой…

– Не смотри вниз! – закричала мэтресса. – Только не смотри вниз!..

Напа, разумеется, не послушалась. Увидела, что свешивается с Часовой башни, удерживаемая только тонкими хлипкими ручками Далии, которая сама одной ногой парит над пропастью, и… и…

– Напа! Не смей впадать в истерику!.. О боги! Напа! Держись! За что-нибудь!..

Гномка бестолково замахала руками, что, разумеется, не придало устойчивости конструкции из мэтрессы с ассистенткой на краю башни. Далия шепотом выругалась – не смотря на небольшой росточек, вес гномки был больше ее собственного, и, если Напа и дальше будет дергаться, возрастает риск, что Университет сегодня потеряет двух представительниц славной науки.

– Напа, держись!

– Далия, мы падаем! – закричала Напа, от расстройства чувств переходя на гномий. – Я уронилась!

– Еще нет. Мы с тобой еще держимся… ай! – поскользнулась Далия и еще на пару дюймов съехала вниз по карнизу.

– Еще четыреста секунд, и мы совершим путешествие к Центру Земли!

– Не поняла? Повтори, пожалуйста, только медленнее, а то ты верещишь с жутким ллойярдским акцентом! Ты же образованная гномка, ты целых три года являешься вольным слушателем Университета королевства Кавладор…

– Еще триста восемьдесят секунд, и мама с папой меня закопают! вместе с тобой, в одной шахте!

– Ну, нет! – возмутилась Далия и попыталась втолкнуть полувыпавшую – между прочим, по собственной глупости и невнимательности! – гномку обратно. Напа только плотнее вцепилась в руки мэтрессы и заверещала, что жалеет только об одном – что не успела выкопать клад царя Тиглатпа…

При упоминании имени древнего гиджа-пентийского владыки мэтресса рассердилась. Ибо за прошедшие три дня Тиглатпалассар стал для Далии личным демоном, ибо упоминался Напой в любое время дня и ночи, по делу и без, а предстоящие раскопки его гробницы стали для отважной представительницы кавладорской ветви клана Кордсдейл своеобразной манией. Итак, имя прозвучало, Далия разозлилась и сама не заметила, как боевым уверенным ударом отправила гномку обратно внутрь башенки. В тот же самый миг мэтрессе довелось пожалеть, что мало она уделяла внимания натурфилософии – по инерции Далию качнуло назад, полы мантии взметнулись свежим летним ветерком, разношенная туфелька заскользила по камню стены, и…

И в тот же миг Далию подхватили чьи-то уверенные сильные руки.

– Ох… – только и смогла проговорить мэтресса, оказавшись в безопасности. Да, в тесноте, да, посреди разобранного на составляющие шестеренки часового механизма, да, среди голубиного помета и прошлогодних перьев, да, среди прочего мусора – но не на каменных плитках в виде алхимического блинчика. – Спасибо…

– Всегда рад помочь, – галантно отметил спаситель.

– О, инспектор Клеорн! Какая неожиданность снова увидеть вас в стенах нашего Университета! – просветлела ликом Далия, а Напа, еще не поверившая в собственное спасение, угрюмо буркнула на гномьем, что господин Клеорн, должно быть, почуял грядущие трупы…

Господин Клеорн отчего-то засмущался, уверил мэтрессу, что он оказался здесь совершенно случайно, вот, решился зайти, полюбопытствовать, как живет мэтресса Далия, как ей читается в библиотеке, не беспокоят ли призраки невинно убиенных, студентов, всё такое прочее…

– Да вот, чиню часы, – вольно махнула Далия. Увидела на полу молоток, попыталась его поднять. Уронила на Напу, отчего та пришла в себя:

– Это я чиню часы, – проворчала гномка и профессионально врезала молотком по рычагу с пружиной. – А она лечит меня от… Ёльфы зелёные, опять слово забыла.

– От агорафобии. У гномов, знаете ли, такая привычка…э-э… быть в контакте с земной поверхностью, и вот я, по необходимости, помогаю Напе Леоне пережить ремонтные работы на высоте. Тихо, Напа! – крикнула Далия, подхватывая гномку, которую от одного упоминания о высоте опять закачало. – Всё в порядке! Сосредоточься на своем внутреннем Я…

Гномка засопела, тяжело и нехотя пытаясь вернуться в сапиенсологический транс. Далия шепотом пояснила Клеорну, взиравшему на происходящее с удивлением, что использует последние ноу-хау сапиенсологии.

– А я слышал, – шепотом ответил сыщик, – что гномы магии Четвертого Шага не поддаются.

– Магии они и не должны поддаваться, – так же шепотом ответила Далия. – Спокойно, Напа, спокойно! Ты представляешь, как зарываешься глубоко-глубоко в сверкающий и переливающийся поток Силы, как слышишь пульс Вселенной… Это всего лишь сапиенсология, господин Клеорн, переубеждение методом гипнотации, сублимации и последовательного логического разложения объекта на составляющие.

Клеорн выслушал объяснения, коротко хекнул, подкрутил ус – неслышно повторяя при этом, что впечатление, сформировавшееся после расследования дела Хрумпа, его не подвело, и мэтресса Далия действительно настолько кошмарна, как подсказывает ему интуиция сыщика Министерства Спокойствия. И, чтобы долго не затягивать визит, с удовольствием ответил на последовавший вопрос госпожи алхимика – что он здесь делает.

– Господин министр отправил меня разбираться с оплатой ремонтных работ – ваш ректор, не в обиду будь сказано, требует, чтобы ремонт часов оплачивало наше Министерство, будто бы наш специалист, мэтр Лео, по ним скакал, когда гонялся за свидетелем, да сломал. А господин Ле Пле считает, что часы университетские сломались задолго до появления нашего мага в здешних краях. Вот, надо бы всё разузнать, разведать, расследовать…

Клеорн нахмурился, рассматривая содержимое Часовой башни. Далия тоже осмотрелась – как будто хоть что-нибудь понимала в хаотичном нагромождении гигантских металлических колес, рычагов, пружин, колоколов и противовесов.

– М-мм-да… – протянула Далия. – Разобраться будет сложно. Знаю! – тут же осенило Далию. – Давайте поспрашиваем мэтра Рупя!

– Мэтр Рупь? кто таков? почему не знаю? – заинтересовался инспектор.

– О, это такой потрясающий ученый! С кафедры горных изысканий, специализируется по металлургии. Он мигом определит, какая металлическая часть здешней конструкции и почему испортилась!

Вышедшая из трансового состояния и подслушивающая разговор Напа подергала Далию за мантию, но мэтресса лишь коротко показала гномке сжатый кулачок. И продолжила:

– О, инспектор! Вам обязательно нужно познакомиться с этим Алхимиком с заглавной руны! Вы испытаете несравненное удовольствие, общаясь с ним!

– Далия, – решила вмешаться Напа, – ты какого Рупя имеешь в виду?

– Напа, не отвлекайся, представляй свое внутреннее Я! Спускайтесь, инспектор, мы сейчас за вами последуем…

Дождавшись, когда в тесноте башенки останется только их неунывающая сапиенсологическая парочка, Далия нависла над Напой, как цунами над рыбацким баркасом:

– Чего тебе?

– Ты же прекрасно знаешь, – подбоченилась Напа. Страх высоты ушел, сменившись праведным гневом, – как я отношусь к мэтру Рупю. Если тебе нужна грамотная экспертиза поломки механизма – давай напишем папуле в Уинс-таун, он приедет и всё сделает в лучшем виде!

– То есть – установит, когда и зачем был сломан механизм? – ехидно поинтересовалась Далия. Напа поняла скрытый смысл вопроса и сникла. – Идём к Рупю.

– Нет. не пойду, – заупрямилась гномка. – Он меня не любит.

– Я знаю! Потому и зову!

И гномке ничего не оставалось делать, как последовать за мэтрессой на кафедру горных изысканий.

* * *

После недолгих споров разнокалиберная троица – солидный, усатый и преисполненный профессионального спокойствия господин Клеорн, азартная Далия и подпрыгивающая в ожидании скандала Напа Леоне – отправилась по длинным темным коридорам на кафедру горных изысканий.

Когда алхимик задается вопросом, учить иль не учить чему-нибудь подрастающее поколение, рано или поздно вспоминаются истории о Замечательных Учениках, Которые Всегда Всё Знали. Наверное, им даровалось свыше откровение кого-нибудь из многочисленных божеств; может быть, так было запланировано изначально, при метафорическом взрыве Вселенной; а может быть, постарались учениковы папа с мамой, подкладывающие под подушку будущего студента тома и фолианты, измерители, лупы, запаянные реторты с говяжьим бульоном и прочие зажженные спиртовки. Впрочем, все попытки подвести педагогику под звание полноценной науки в Университете Кавладора пока что проваливались, а факт оставался фактом: некоторые студенты и слушатели знали немножко больше, чем их преподаватели.

Таков был в юности мэтр Бруст, создатель Свода Универсальных Законов – монументального труда в две странички, на которых корявым почерком перечислялись основные закономерности бытия. Говорят, с возрастом мэтр Бруст стал еще лаконичнее и даже, в целях неувеличения энтропии Вселенной, отказался от ведения лекций, и лишь загадочно улыбался, когда его пытали вопросом на очередную алхимическую тему. Впрочем, мэтр Бруст жил век назад, с тех пор традиция прижилась, и время от времени Университет испытывал на своих кафедрах нашествие Слишком Умных Студентов. Сразила преподавателей своими знаниями Розанна – ставшая в последствии мэтрессой Розанной, главой кафедры человеческой медицины; таков был в былые годы мэтр Григо, пришедший в Талерин из неведомых глубин Кавладорского королевства с торговым караваном и буквально взорвавшим классическую алхимию; таков был Фриолар, серьезный вьнош, терроризировавший своими цитатами всех преподавателей… Но все эти единичные случаи всё-таки следовало считать исключениями, подтверждающими основное правило, что количество знаний студента обратно пропорционально желанию преподавателя его, студента, чему-нибудь научить.

Настоящим же кошмаром преподающих и активно изучающих макроэргическую Вселенную алхимиков были гномы.

Гномы крайне редко увлекались историей, филологией и философией, и вообще не считали гуманитарное направление чем-то серьезным – так, сплошное словоблудие. (Например, Напу Леоне Фью мэтресса Далия сумела уговорить заниматься сапиенсологией, только посулив, что та станет первой гномкой-гуманитарием в Кавладоре.) Гномам было чихать на географию, чуть меньше – на зоологию, и гораздо больше – на ботанику, ведь от слишком близкого контакта с растительностью у 90,09 % гномов начиналась аллергия.[5]5
  Остальные 9,91 % гномов честно хотели стать виноградарями и оставшую жизнь провести, холя и лелея драгоценные лозы провинции Триверн. Но соглашались поработать и обычными садовниками, хоть для этого и приходилось терпеть всю долгую гномью жизнь шутки гномов с классической камнеподобной ориентацией насчет своей предполагаемой эльфийской родни.


[Закрыть]

От анатомии и физиологии гномы сбегали, краснея. Отношения гномьих кланов с натурфилософией – всякими там спорами о законах притяжения, давления и отражения – складывались на редкость удачно, ибо многочисленные физические формулы требовали серьезных расчетов и экспериментальных проверок, которые с удовольствием выполняли бородатыми низкорослыми студентами и аспирантами. Инженерные специальности… скажем так, гномы-строители еще не поняли, что занимаются наукой, и в рассеянности своей продолжали занимать ведущие академические должности.

Но оставались геология, минералогия и металлургия.

Гномы. Полезные ископаемые. Металлы. Гномы…

Да, вы правильно выстроили логическую цепочку, добавив слова «воинственные» и «беспощадные».

Кавладорский Университет тщательно обходил молчанием вопрос, были ли смертельные исходы лекций по геологии, минералогии и металлургии, которые люди пытались прочитать гномам. И совершенно не случайно кафедра горных изысканий располагалась в одной из угловых башен Университета. С главным корпусом башенка соединялась отрытым мостиком – столь тонким и ажурным, что один вид его вызывал приступ головокружения. И вполне закономерным негласным требованием к студентам и преподавателям кафедры было отсутствие боязни высоты и открытых пространств. Еще более надежным способом для преподавателей кафедры обсудить последние – с человеческой точки зрения – данные своих экспериментов, не вступая в опасные споры с гномьим сообществом, было забраться на Луну. Над «лунным проектом» дружно работала вся кафедра, облачившись в доспехи, защищая головы сложными противоударными конструкциями, и ни за что – ни за какие коврижки! – не вступая в научный диалог со случайно зашедшими поболтать гномами…

Далия и Клеорн совместными усилиями перетащили зажмурившуюся, бледную от страха Напу через мостик, и, наконец, вломились на кафедру горных изысканий.

При виде Далии мэтр Рупь – мужчина крупный, представительный, с прической а-ля влюбленный лев – насторожился, при виде Клеорна удивился, а при виде Напы – испугался и потянулся за лежащим на краю стола шлемом.

– Мэтр! Добрый день! Как хорошо, что мы вас поймали!

– Гм… мэтресса… рад видеть… – еще больше насторожился и испугался мэтр Рупь.

Мэтресса совершила краткую церемонию представления и, узнав, что зачем-то нужен господину из Министерства Спокойствия, мэтр сник еще больше.

– Вы хотите, чтобы я провел экспертизу сломавшегося часового механизма?

Напа сурово нахмурилась, вышла из-за Далии и подбоченилась. У Рупя затряслись коленки, и он затребовал от Далии дополнительных инструкций, для чего вывел ее на середину мостика.

– Что я должен делать? Почему, собственно, именно я? Вы бы лучше кого-нибудь с инженерного факультета позвали!..

– Мэтр Рупь, – обаятельно улыбнулась коварная мэтресса. – Я уверена, что всё дело в износе металла. Кроме вас лучше в металлургии разбираются только гномы, а с ними мне связываться не с руки, одной Напы достаточно. Я думала, что вы напишите заключение, объясняющее, что же все-таки случилось, что башенные часы решили вдруг сломаться…

Мэтр Рупь запутался еще больше.

– Часы университетские ведь гномы делали. Какой износ? Они на пятьсот лет беспрерывной работы рассчитаны!

– Так там…осадки метеорологические… голуби летают. И вороны тоже. И мыши там так и шарят, наверняка что-нибудь перегрызли…

– Так идите на кафедру зоологии!

– Не могу, – печально ответила Далия. – Я пообещала мэтрессе Аббе, что появлюсь там, если только они внесут исправления в рубрикацию разумных существ и перенесут гоблина… Представляете, мэтру Питбулю хватило коварства уговорить Аббе всё-таки втиснуть это зеленое убожество на один стенд к человеку, кентаврам и эльфам! Давайте, вы напишите отчет, что часы сломались сами собой, – для пущего эффекта мэтресса громко и часто захлопала ресницами.

– Далия, дорогая, – ответил мэтр Рупь, с отеческим участием беря коллегу под локоток, – В этом мире ничего не случается само по себе. Вы ж сама – алхимик, должны понимать такие вещи.

Далия захлопала ресницами еще чаще. («Интересно, – отстраненно подумала какая-то часть мэтрессы, – если я вдруг упаду вниз, хватит ли подъемной силы моих ресниц для мягкой левитации по пологой кривой?»)

Внезапно дверь кафедры горных изысканий распахнулась, и на пороге показалась маленькая, но донельзя разгневанная Напа Леоне. Каштановая челка торчала дыбом, нос тяжело и шумно вдыхал-выдыхал, а в руках гномки были зажаты какие-то металлические прутья – результаты опытов, который сам мэтр Рупь почему-то считал успешными.

– Что?! Это?! Такое?! – завопила Напа Леоне. И, чувствуя себя самой компетентной среди присутствующих, выдала громоздкое определение. Далия, в свое время изучившая цензурный гномий, позабыла о ресницах и задействовала брови, выразив свое удивление и непонимание. Мэтр Рупь замялся и сделал попытку спрятаться за изящную спину мэтрессы. Покончив с характеристикой опытов несчастного металлурга, Напа засунула все образцы за пазуху, спасая драгоценный металл от человеков, извлекла из кармана какую-то перечерканную, смятую бумагу и завопила с еще большим негодованием: – А ЭТО что такое?!!!

– Н-но эт-тоо в-введь мм-мелочь… – заикаясь, попробовал оправдаться мэтр Рупь. – Мэтресса Далия, да скажите же своей ассистентке, что это мелочь! Я просто пытался сделать запись химической реакции более краткой, подумаешь, ввел некоторые сокращения, сократил слово «золото» до руны «зар»…

– Ка-ак ты обозвал золото? – задушенным шепотом прохрипела Напа.

– Это вы зря, – прокомментировала Далия. – Что, не знали, как гномы относятся к этому металлу?

– Как ты смеешь называть золото металлом?! – возмутилась Напа словами мэтрессы, которую считала вполне разумной – для человека, естественно. – Это поэзия, это… это… Вселенная, заключенная в желтую пластическую неокисляемую форму! Это… – еще страшнее возмутилась гномка, подскочила к Далии и принялась, активно жестикулируя, потрясая кулачками и клацая бронзовыми заклепками курточки, объяснять мэтрессе всю глубину ее неправоты.

Облокотившийся на дверь кафедры инспектор Клеорн с профессиональным самообладанием наблюдал за происходящим, мимоходом отмечая, что сейчас гномка, хоть и стоит на воздушном ажурном мостике, совершенно забыла о своем страхе высоты, и даже подпрыгивает, чтобы до мэтрессы Далии и до мэтра Рупя быстрее дошли ее доводы.

– Куда мне принести заключение? – шепотом осведомился незадачливый металлург. Сапиенсологиня вежливо ответила, что будет отлично, если документ передадут в ресторацию «Алая роза» – Далия там вообще-то живет.

– Только, Далия, не сочтите за лишнюю осторожность – всё-таки сходите на кафедру географии, спросите у Карвинтия сводку погоды за прошедшие пять лет – должен же часовой механизм отчего-то проржаветь…

– Что ты называешь ржавчиной, человек? – с лету схватила повод для очередной порции раздражения Напа. – Правильно выплавленный металл не ржавеет! Он всего лишь покрывается хаотично организованными окислами! – продолжала буянить гномка. – Далия, погоди, куда ты меня несешь? Я еще не всё этому человечишке сказала! Я должна раскритиковать его домну и пройтись по его плавильне с инспекцией…

– Напа, посмотри вниз, – хладнокровно скомандовала Далия. Гномка автоматически подчинилась, увидела, какой впечатляющий воздушный простор открывается под мостиком, соединяющим главный корпус и башню кафедры горных изысканий, охнула – тут кстати подоспела помощь со стороны инспектора Клеорна, и мэтр Рупь с облегчением вытер выступивший на лбу пот – кажется, на этот раз спор гнома с алхимической наукой, раздел Прикладная Металлургия, обошелся без человеческих жертв.

Хвала сапиенсологам!

Краткие минуты отдыха

– Благодарю вас, мэтресса, – проговорил Клеорн и вежливо пожал даме руку, – вы мне так помогли! Надеюсь, у вас не будет неприятностей?

– У меня? – удивилась Далия. – С чего бы?

– Вы же помогаете мне найти доказательства того, что университетские часы сломались по причине плохого ухода за ними, и ремонтные работы должен оплачивать сам Университет, а не наше Министерство.

– Вообще-то, – возразила Далия, – я собиралась доказать, что часы сломались случайно…

– По воле богов? – уточнил Клеорн.

– Ну, в принципе, идея неплоха… – протянула задумчиво алхимичка. И сделала попытку сбежать – наверняка на поиски какого-нибудь теософа с соответствующими цитатами. Но Клеорн продолжал крепко, хотя и очень деликатно, придерживать руку мэтрессы.