Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 68 страниц)
3. Большая ловля
Труды на благо Университета
Седьмой день месяца Паруса
Верная своему слову – не появляться на кафедре зоологии, пока они не пересмотрят классификацию разумных существ и не исключат из нее зеленых гоблинов, – Далия с самого утра заняла стратегически важную позицию между центральным входом в Университет и тропинкой, уводящей к флигелям, лабораториям и сараюшкам, в которых размещалась подопытная база мэтров-исследователей.
Побеседовала с Бронном – сотрудником популярного издания «Талерин сегодня» и, по стечению обстоятельств, супругом крестницы троюродной сестры мужа побочной племянницы первого свекра четвертой супруги пятого из покойных мужей госпожи Нионы, тетушки Фриолара – бывшего постояльца «Алой розы». В свой прошлый приезд в столицу Фриолар сумел ввинтить в голову Бронна, что Алхимия стоит на пороге революционного открытия в области взрывчатых веществ. И вот теперь журналист жаждал стать соучастником Рождения Истины, а потому не пропускал ни одного чрезвычайного происшествия, будь то взрыв, пожар или наводнение (хотя последний раз наводнение в Талерине отмечалось 123 года назад), и пользовался любой возможностью, чтобы выведать причину взрыва лаборатории мэтра Григо. Далия попыталась эту причину всячески скрыть – не из каких-то меркантильных соображений, а исключительно из корпоративной солидарности.
Потом мэтресса совершенно случайно встретила двух собственных студентов, которые прогуливали занятия еще с Лишнего дня, и поговорила с ними, с ласковой материнской заботой объяснив, что ставит прогульщикам неудовлетворительные оценки исключительно в воспитательных целях, чтобы им было над чем страдать всё оставшееся лето. И вообще, ничто так не способствует самосовершенствованию, как отчисление из Университета…
– Мэтресса Аббе! Доброе утро! Какая неожиданная встреча!
Госпожа энтомологиня встретила Далию ласково и радушно. Она вообще, что достаточно парадоксально для алхимика, была женщиной доброй и в полном смысле этого слова интеллигентной – из того очень редкого подвида образованных леди, которые искренне краснеют, услышав нецензурное слово. Правда-правда. На памяти Далии был случай, когда мэтресса Аббе резко запунцовела, смутилась и чуть не заплакала от возмущения, услышав, как тролль Гыртрчак, лаборант мэтра Питбуля, честит студента, выпавшего на него из окна пятого этажа. Да, образованная леди узнает нецензурщину на любом языке…
(Потом Далия даже проводила серию испытаний на кузинах и тетках Фриолара, чтоб подтвердить обнаруженную закономерность. Результаты: все моложе четырнадцати лет, услышав ругательства, сбегают и жалуются маме; все моложе двадцати пяти – отвечают тем же; госпожа Ниона и Диона – прекрасно узнают бранные выражения любого языка, а госпоже Пионе абсолютно плевать, кто о чем говорит – сама она высказывается гораздо чаще…)
А еще мэтресса Аббе была старожилом Университетского квартала и одним из самых почетных сотрудников Университета, начав научную карьеру, в ту пору, когда мир вокруг был молодым и невинным. Ходили слухи, что дедом мэтрессы был гном, поэтому студенты-гномы принимали невысокую плотненькую алхимичку за свою, относились с уважением и лично монтировали всякие увеличительные приспособления для энтомологических исследований в ее лаборатории. Далия подвергала сомнению гипотезу о гномьей наследственности мэтрессы Аббе – та, хоть и была невысокого роста, бороды не имела, так, четыре волосинки на подбородке и двадцать три – над верхней губой; а то, что почтенная энтомологиня покровительствует бородатому тривернскому землячеству – что ж… у каждого свои недостатки!
– О, дорогая Далия! как я рада вас видеть!
– Мэтресса, мы можем поговорить? есть одно дело, относительно которого мне нужна ваша консультация…
– Далия, простите! Я спешу! Понимаете, сегодня я обещала сводить студентов на полевую экскурсию, уже опаздываю… может быть, увидимся послезавтра?
– А… гм… Мэтресса Аббе, а что за экскурсия?
– Я должна показать ребятам клопа-фавна, жука-оленя, жука-рыцаря, бабочку-красавку и помочь студентам изучить цикл размножения обыкновенного комара. Мы идем на экскурсию за город.
– Гм… – прикинула мэтресса «за» и «против». – А можно, я составлю вам компанию? Надеюсь, – спохватилась Далия в последний момент, – ваша экскурсия не предполагает путешествий телепортом?
– Нет, мэтр Григо сумел организовать только попутную телегу. Так даже лучше – мы по дороге больше экземпляров наловим. Ах, Далия, какая же вы молодец! Конечно, я буду рада вашему участию в нашей экскурсии! Мне, в мои-то годы, – дипломатично поведала Аббе, – уже бывает трудно уследить за всей этой молодежью, а с вашей помощью мы еще и оводов поизучать успеем!
Проявив недюжинное проворство, мэтресса Далия сумела подготовиться к выездной экскурсии за каких-то сорок минут – сбегала в «Алую розу» за необходимыми для путешествия в чистое поле вещичками, предупредила Напу, что не вернется к обеду – а до возвращения Далии чтобы гномка и думать забыла начинать готовиться к археологическим раскопкам! – и успела вспрыгнуть в организованную для зоологов телегу до того, как Ницш закончит проверять документы у возничего и скомандует разрешение на выезд. Помахав рукой полицейскому, оставленному сторожить покой Университетского квартала, компания студентов, возглавляемая мэтрессами, благополучно двинулась вперед, к намеченной комариной цели.
Было бы ошибкой сказать, что мэтресса Далия, проявляя инициативу и трудолюбие, употребила час неспешного путешествия, чтобы выяснить у мэтрессы Аббе периодичность и сезонность (или что там еще бывает?) миграций насекомых, которые якобы участвовали в саморазрушении часового механизма. Нет. На самом деле, стоило Далии отвоевать себе кусочек телеги и в дополнение к нему клок соломы, сработал один из вечных инстинктов любого путешественника: нос мэтрессы свесился, глазки закрылись, и сон пришел.
Во сне Далия читала лекцию мэтру Питбулю о разуме гоблинов – и он (Питбуль, разум, гоблин – нужное подчеркнуть) с ней не спорил…
* * *
– … Основным приемом ловли насекомых, – жизнерадостно объясняла мэтресса Аббе. Далия, позевывая, стояла чуть позади нестройной линейки из дюжины студентов и скептически рассматривала торжественно врученное ей основное орудие энтомологического исследования – сачок. Вне всяких ожиданий мэтрессы, сачок был солидным – четырех с половиной локтей в длину, и весомым. Чувствовалась квалифицированная гномья работа. – Базовым приемом является кошение. Берете сачок в левую руку, аккуратно расправляете ловчий колпак свободной правой рукой; потом аккуратно опускаете и проводите колпаком справа налево по траве… Не спешите! Не пугайте жучков и клопиков! Попробуйте, у вас обязательно получится!
Вдохновленные искренним энтузиазмом преподавательницы, студенты попробовали – и полянка огласилась возгласами тихой радости – у них действительно получилось!
– Отлично! Теперь – только не спешите! – вынимаете улов по одному… держите осторожно – нам важно не оборвать крылышки! Вот так, отлично, и сразу – в морилку!
Студенты дружно выхватили из сачков что-то мелкое и трепыхающееся, решительно закинули добычу в морилки – стеклянные банки с крепким раствором чего-то удушающего, повешенные на шеи – и единым хлопком, действуя слаженно, как единый многорукий организм, закрыли крышки. Ура! Получилось!
– Прекрасно! Теперь продолжайте самостоятельно! Встречаемся на этом месте через четыре часа!
Студенты нестройной толпой начали разбредаться, внимательно осматривая ближайшие травы и колючки в поисках добычи. То тут, то там поднимались и опускались белые полотняные колпаки, выполняя высшую алхимическую миссию. Мэтресса Далия рискнула подойти к коллеге – исходя из предположения, что та относительно безопасна, ибо больше ничего энтомологического вручить сапиенсологу-теоретику не может:
– Мэтресса Аббе? А мне что же делать?
– Вы, моя дорогая, приглядите за девочками – мне будет гораздо спокойнее, если вы о них позаботитесь.
– А что, здесь… – Далия хотела спросить, а не проходят ли неподалеку выездные экскурсии королевской гвардии, но успела вовремя вспомнить версию о гномьем происхождении мэтрессы Аббе, прикусить язычок и задать более нейтральный вопрос: —… здесь есть кто-то еще, кроме нас?
– Нет, даже удивительно – полчаса от Талерина, а такая глушь и тишина! Просто у девочек трудности с ориентацией на местности, им надо будет подсказать, в каком направлении двигаться, – улыбаясь, ответила энтомологиня. И поспешила успокоить коллегу: – Ничего страшного. Вы только постарайтесь остаться в живых – мало ли, какие случайности встречаются на выездной экскурсии…
Далия подумала, что ослышалась. А мэтресса Аббе уже семенила, подскакивая, в противоположную сторону, и оповещала своих подопечных:
– Старайтесь собирать представителей разных видов! Не бойтесь, времени у нас достаточно, поэтому не гоняйтесь за одним экземпляром бесконечно! Да, и поймавшему живую полуночную саранчу – моя личная премия! Пять серебряных монет! Ловим, дети, ловим!
Воодушевленные кличем своей предводительницы девять штук из доставленных на полянку студентов подхватили полы мантий, закинули сачки на плечи и бросились наперегонки. Три особи – опознанные Далией как студентки – без особого энтузиазма поволокли себя туда же, но практически сразу были остановлены требовательным криком:
– Вы куда?
– Мы… туда, мэтресса, – ответила рыженькая симпатичная девушка с конопушками на носу и махнула в сторону лесочка, начинавшегося на втором, если считать от полянки, пригорке.
– Куда – «туда»? – грозно вопросила Далия, очень хорошо помнившая свой последний опыт «ориентации на местности». Вывихнутая лодыжка имела нехорошую привычку ныть к перемене погоды. – Вы что, знаете, куда ведут местные лесные тропы? У вас родственники в здешних браконьерах числятся?
– У меня нет… – пролепетало несчастное перепуганное создание, – нет браконьеров…
– А может быть, – продолжала издеваться Далия, – вы умеете определять время по солнцу? Вот так, запросто, одним взглядом…
– Умеем, – вдруг откликнулась одна из третируемых девушек. Далия мрачно посмотрела на смелую барышню, ожидая продолжения.
Зрелище было увлекательное: спадающие из-под черной смятой шляпы черные прямые волосы загораживали лицо, но те части, которые все-таки улавливались взглядом, были густо набелены (или обведены густым черным же контуром); вокруг тоненькой девичьей шеи бренчала внушительная коллекция металлических цепочек и медальончиков, плюс амулет из драконьего зуба, плюс клочок белой длинной шерсти, обмотанный кожаным шнурком, плюс еще какие-то побрякасы… Из-под края мантии виднелись солидные сапожки – подбитые огнеупорными гвоздями в лучших гномьих традициях; и даже сачок для ловли насекомых у этой девушки был не белый, как у всех, а глухо черный.
– Да-да? – подсказала Далия, что уже заждалась комментария.
– Умеем мы по солнцу время определять, – храбро ответила девушка. – Вот, посмотрите, солнце на небе – значит, сейчас день. А взойдет луна – наступит ночь. Время отдыха…
– Ве-ли-ко-лепно! – с придыханием, искренне восхитилась мэтресса Далия. – Вас, сударыня, как зовут?
– Джоя.
– Вот вы, сударыня Джоя, и будете следить, чтобы ваши подруги и вы сами далеко с этой полянки не уходили. Здесь ловите. Тут букашек на всех хватит!
– Но, мэтресса Далия!..
– Что?
– Мэтресса Аббе обещала пять серебряных монет тому, кто поймает полуночную саранчу! – хором возмутились и рыженькая, и последняя, третья, самая красивая и тихая из студенток. – Знаете, какая она редкая!
– Что за зверь? Кусается? – уточнила мэтресса Далия.
– Нет! Просто очень быстро бегает, алхимикам в руки не дается!
– Представляете, – добавила Джоя, – экземпляра полуночной саранчи даже в Королевском Музее нет!
– Хм…Отлично! Той из вас, кто поймает искомое насекомое здесь, на этой полянке, я лично обещаю дополнительное вознаграждение в пятнадцать серебряных монет!
Девушки издали дружное восхищенное «Ох ты!» и бросились ловить долгоногую козявку – как и предполагала коварная Далия, в двух-трех тролльих шагах от персоны мэтрессы.
* * *
«Неплохо я тут устроилась,» – похвалила себя мэтресса Далия некоторое время спустя. Придирчиво осмотрела сквозь верную лупу окрестности – вон пожарная каланча Талерина виднеется, вот в двадцати тролльих шагах дорога из столицы в провинцию. Через дорогу колосилось поле растительности, опознанной как не-клевер – у Далии где-то на задворках сознания имелось твердое убеждение, что клеверные поля и пустоши всегда украшены сверху крупным рогатым скотом, а скота-то как раз и не наблюдалось. Полянка, облюбованная энтомологами, плавно переходила в березняк и окаймлялась по направлению к дороге купами кустов. По дороге время от времени проезжали крестьянские телеги, промчался всадник, промаршировала полудюжина солдат под командованием бравого капрала, проскрипела почтовая карета. Все путники, выплывающие, выбегающие и марширующие из-за кустов, придирчиво рассматривали бродящих по полянке студенток, потом видели их мантии, повешенные заботливой Далией на березе, отчего-то менялись в лице, еще раз менялись в лице, когда в подробностях рассматривали внешность Джои, и все, как один, просили кучера поспешить и начинали кричать на лошадок.
Далия зевнула, отпила глоточек остывшего кофе из бутылки, прихваченной с собой, надкусила пирожок, перевернула страничку очередного шедевра сэра Скоттиша Айсбра, помахала сачком, чтобы прогнать мошек, кружащихся вокруг мантий студенток. Сама мэтресса осталась верна привычной алхимической униформе, только расстегнула пуговицы, но жара стояла летняя, искренняя и веселая, поэтому девушек, сбросивших черные хламиды и оставшихся в легких летних платьях, Далия не слишком осуждала. Студентка в конопушках водрузила на голову в качестве аксессуара к летнему ансамблю широкополую соломенную шляпу – заслуженное, раритетное украшение, принадлежавшее, по видимости, не только бабушке ученой барышни, но и ее корове. «Чтобы не обгореть,» – серьезно объяснила рыженькая, чем вызвала смех со стороны своих подружек. Джоя посоветовала прикрепить к шляпе цветочков, чтоб подманивать бабочек и пчелок, сама же уныло, но добросовестно занималась энтомологическим кошением, бороздя травные заросли и бряцая пустыми морилками на шее. Оказывается, Джоя придерживалась убеждений, что смерть любого существа должна сопровождаться реквиемом, панегириком или хотя бы краткой эпитафией – но, какой бы ни была эпитафия краткой, насекомые успевали вывернуться из сачка и улететь, не прощаясь.
«Зато Джоя любит черное,» – попыталась рассуждать оптимистично мэтресса. Под мантией у студентки обнаружилось ночного оттенка платье ллойярдского кроя – верх точно по линии плеч, завышенная талия, длинный ряд пуговиц, рукава узкие вверху ниже локтя расширяются – ну, как говорится, не нам это носить. Третья студентка – красавица-тихоня – лишь фыркала на угрюмую подружку, и всё больше и больше повадками и загадочно-пустыми полуулыбками, бросаемыми просто так, на удачу, напоминала Далии приснопамятную Изольду. Ну просто Изольда-2! Хорошо хоть, мужиков поблизости нет, а то бы эта «тихоня» обязательно на кого-нибудь повесилась…
Над ухом мэтрессы прожужжал шмель, Далия автоматически махнула сачком, прогоняя его, посмотрела, хорошо ли закреплены зацепленные за березовую ветку мантии девушек. И еще раз подумала, насколько разительно и в выгодную сторону отличается ее околозоологическая карьера от попыток ловить гоблинов в Илюмских горах. Потом, уже погружаясь в полусонное состояние, прислушалась к ритмичному отдаленному звяканью украшений Джои, к скороговорке, которую бубнила рыженькая (та на ходу определяла каждого пойманного долгоносика и именовала его на кавладорском, буренавском и брабансском), посмотрела сквозь ресницы, как поворачивает из-за шиповниковых зарослей очередная карета, как эта карета притормаживает, как Тихоня подходит и здоровается с кучером, как кучер спрыгивает с козел и помогает девушке подняться, как…
– Эй! – закричала мэтресса Далия. – Э-э-эй!!!
Тихоня с негромким хлопком закрыла за собой дверцу кареты, кучер ловко вскарабкался на свое место, поднял кнут и звонко щелкнул, понукая лошадей. Вороная пара тряхнула головами, чуть взбрыкнула, но послушно тронулась и уже через секунду прибавила шаг.
– Мэтресса Далия! – послышались растерянные крики Джои и рыженькой. – Мэтресса Далия! Вы видели?.. вы видите?.. Она куда-то уехала!..
А Далия, отбросив книгу, уже неслась к дороге, потрясая сачком, путаясь в юбке и испуская страшный угрожающий вопль. Скажем правду – алхимичке хотелось сесть и заплакать с досады: только-только она добралась до интриги, только-только многословный сэр Скоттиш добрался до описания подвязок королевы, которые просто обязан был похитить влюбленный в короля министр, и вот! Прямо из-под носа похищают оставленную под мэтрессино наблюдение девицу! Остановись, глупая! куда ты едешь?! Эй, так не честно, у кареты же две лошадиных силы, а у мэтрессы юбки за траву запутались! Эй, верните девушку! эй, как тебя там, опомнись, куда ты, ведь зачет по полевой практике не получишь?! Эй, как тебя там…
– ИЗОЛЬДА!!! – из последних сил, в полную мощь легких, прокричала Далия, когда карета, разогнавшись и покачиваясь, простучала буквально в семи локтях от цепких рук алхимички и поспешила скрыться за поворотом.
Не успел отзвучать вопль мэтрессиной души, прощающейся с надеждами на карьерный рост, не успели запыхавшиеся студентки догнать свою научную даму, как из других кустов (кажется, малиновых), украшавших загородную полянку, выскочила та самая Изольда, которая вот уже четвертый год мозолила Далии глаза в Университете.
Следом за девушкой, торопливо поправлявшей розово-цветочное платье и выбиравшей травинки из растрепанной белокурой прически, появился статный молодой человек, которого Далия, по сумме слухов, дрейфующих по Университетскому кварталу, опознала как кавалера Шантильона.
Кавалер был полураздет, но вооружен – судя по всему, доблестный воин спасал Изольду от слишком дикой саранчи, которая скушала букет красавицы…
– А чё это вы там делали? – чуть грубовато, но зато по существу, спросила притормозившая за спиной Далии Джоя. Мэтресса пришла в себя от шока, вызванного нежданным появлением настоящей Изольды, повернулась было, чтобы приструнить студентку, но тут вмешалась рыженькая.
Сорвав с головы соломенный раритет, добросовестная аккуратистка-студентка, насупившись, грозными размашистыми шагами продавила малинник, подошла к перепуганным Шантильону и Изольде и, ни говоря ни слова, закатила затрещины сначала кавалеру, потом его даме.
Через секунду Далия и Джоя услышали комментарий:
– Ты!!! Как ты посмел… с ней!! Да она ж пятую сессию подряд заваливает!! А мне говорил, что любишь умных!!
Кавалер Шантильон многоопытно упал в кусты и, пока рыженькая набросилась на Изольду, ползком выбрался на дорогу и, смущенно подтягивая сползающие штаны и придерживая локтем перевязь с мечом, подобрался поближе к Далии – видимо, рассчитывая на ее алхимическую протекцию.
В голове Далии царил первозданный хаос. Кто?! Как! Зачем?! Ее же уволят! Почему? Куда?!
– Мэтресса, вон она! – закричала Джоя, показывая пальцем направление, в котором торопливо мчалась похитившая Тихоню карета. – Бежим! Если поспешим, может быть, догоним!!
– Вперед! – скомандовала Далия. Джоя подхватила сачок и с залихватским улюлюканьем рванула через не-клевер.
Разумеется, зацепилась за первый же ползучий побег и свалилась носом в придорожную пыль.
Вопли и энтузиазм Джои совершили благое деяние – в мозгах Далии немного прояснилось, и она начала оценивать ситуацию прагматично и по существу.
Алхимичка подскочила к кавалеру Шантильону и грозно наставила на него сачок:
– Где она?
– Изольда? – перепугался кавалер. – Да вот же…
– Нет! Твоя лошадь! Не пешком же ты сюда…
Из-за кустов раздалось ржание, и церемонной поступью вышел благородный серый, в яблоках, конь.
– Джоя, хватай кобылу!
– Это жеребец, – поправила Далию Джоя, но остальное выполнила.
– Сколько ей лет?
– Ему – пять с половиной, – торопливо начал объяснять Шантильон, прикрываясь ножнами с мечом от сачка и грозно посверкивающей лупы мэтрессы, – вышколен, объезжен, умбирадская порода…
– Ей! – грозно зарычала Далия, указывая на малинник, где происходила разборка между рыженькой студенткой и Изольдой. Разборка уже достигла стадии, где одна из соперниц лупит другую по чему попало и чем под руку взялось, а вторая визжит благим матом – вот только девушки еще не окончательно распределили роли, поэтому визжали и лупили обе, одновременно, и в основном – несчастную малину и соломенную шляпу.
– Ну… – засмущался Шантильон и погрузился в математические расчеты.
В тренированных мозгах Далии с отчетливой ясностью и ледяной решимостью сложился план массового истребления возможных свидетелей ее академического фиаско, и, если бы не Джоя, кто знает, в чьем гробу упокоился бы нынешней ночью любвеобильный кавалер?
– Нелли девятнадцать, в прошлом месяце мы все вместе отмечали! – объяснила студентка, подвела коня Далии и недоумевающее спросила, а что ж с лошадью делать-то?
– Если ваша очередная пассия совершеннолетния, то ни меня, ни кавладорские законы ваш совместный моральный облик, похождения и интрижки совершенно не интересуют. Значит, так, господин Шантильон. Через час сюда вернутся студенты во главе с мэтрессой Аббе. До тех пор Нелли должна дышать – ваша задача это обеспечить. Придёт мэтресса Аббе – скажете ей, что мы с…
– Джоей, – подсказала Джоя.
– Как эту зовут, которая… ну, тихоня ваша!.. – защелкала мэтресса, указывая туда, где клубилась поднятая спешно удаляющейся каретой пыль.
– Ользида.
– Скажете Аббе, что мы с Джоей и Ользидой преследуем саранчу, – велела Далия Шантильону. – Чего же вы ждете, сударь? Помогите даме забраться на ваше животное!
– Сей минут, сударыня, – отмер кавалер.
Мужественно претерпев все неудобства, которые неизбежно ожидают даму, стойко предпочитающую пешие прогулки, при попытке взгромоздиться на чужого коня, Далия наградила Шантильона еще одним грозным взглядом:
– Угробите Нелли или сболтнете лишнего – прокляну, – сухо, по-деловому, пообещала мэтресса. И добавила, кивнув на Джою: – А она – несовершеннолетняя. Будете подсаживать ее, как меня – у меня жених в Министерстве Спокойствия работает, он вам устроит… прогулку на выезде…
С лица Шантильона – прямо скажем, лица открытого, симпатичного и достаточно интересного, чтобы прославить своего обладателя на весь Талерин потрясающим списком самых разнообразных побед на любовном фронте, – сползло самоуверенное выражение.
Дождавшись, когда Джоя вскарабкается и устроится позади, Далия по мере возможностей расправила юбки и мантию, легонько шлепнула коня по шее, указала сачком направление и громко скомандовала:
– Вперед! Догнать Ользиду!
Джоя жизнерадостно завизжала. «Если догоним в течение двадцати минут,» – с мрачной обреченностью подумала Далия, – «Можно будет попытаться замять грядущий скандал, и лет сорок спустя рискнуть продолжить научную карьеру в каком-нибудь другом университете…»
* * *
Через двадцать две минуты Далия сдалась. Какая карьера? Хорошо, если удастся спрятаться от разгневанных родственников похищенной девицы! Придется переехать в какую-нибудь глушь, например, зашифроваться в чащобах Чудурского Леса, проблема только – как замаскировать Напу? Без гномки прятаться бесполезно – лучше сразу сдаваться, ведь в тюрьме хоть как-то кормить будут, а самостоятельно добывать пищу Далия алхимически не приспособлена. Может, попытаться Напе как-нибудь утянуть талию корсетом и выдавать гномку за специфического ребенка? ах нет, не получится! У Напы, если она день проживет и хоть чего-нибудь не покопает или не отремонтирует, начинается абстинентный синдром…
– Хо-хо-хоро-шо-шо-шо и-и-и-дем-ммм! – выдала радостный комментарий Джоя, попрыгивающая позади Далии.
Трясущаяся в седле Далия, методом проб и ошибок установившая, как управлять жеребцом с помощью поводьев и рукоятки сачка, стиснула зубы. Преследуемая карета будто издевалась – вот же она, совсем рядом, но недосягаема, как линия горизонта. Кучер, обнаружив за спиной алхимическое преследование, засвистел, подгоняя вороных, которые еще бойче застучали копытами. Серый, может быть, и мог догнать тяжелую карету – если бы в седле сидел нормальный рыцарь, пусть даже и в доспехе – что делать, умбирадскую породу ценили именно за выносливость и способность передвигать из разных точек пространства максимально большие грузы. Но отдать свою холёную спину на растерзание двум дамочкам, постоянно с нее (спины) скатывающихся, да еще безропотно выполнять их команды!.. не дождетесь!
– Смотрите! – выкрикнула Джоя. – Дорога поворачивает! Если поедем через луг, можем догнать!
– Вперед! – решительно подобрала поводья Далия. Серый недовольно всхрапнул, заартачился, и мэтресса отважилась на крайнее, бывшее у нее с собой, алхимическое средство. Она воззвала к Высшему Разуму умбирадца: – Если догоним, с меня фунт морковки!
Серый, который, в дополнение к своим грузоподъемным качествам, был вовсе не дурак, заржал, подтверждая, что цена для него вполне приемлема. За что он всегда ценил женщин – так это за их кулинарный подход к жизни!
Карета, увозившая Ользиду, поднимая тучи пыли, в ареоле бодрого посвиста возницы спешила по дороге. Преследовательницы свернули в сторону, украсили придорожные колючки клочками юбок, потом Далия и Джоя громко застучали зубами – Серый прибавил ходу. Через несколько десятков тролльих шагов пути жеребец увидел цель – и повел себя, как хорошая борзая; он поднапрягся и просто полетел, широкими уверенными скачками преодолевая расстояние. Одним махом перепрыгнув через неширокий овраг, предательски скрытый нависающей над ним травой, Серый взял барьер из высокого плетня, обозначающего границу чьих-то владений, подняв тучу брызг, форсировал глубокую лужу, и выскочил на дорогу – через десять секунд после того, как по ней пронеслась карета похитителей.
Карета неслась вдаль, сохраняя минимальное преимущество.
Джоя засвистела – звонко и пронзительно, Серый упрямо заржал – и поднажал. Вот преследователи сравнялись с быстро вращающимися задними колесами кареты… Вот Далия и Джоя оказались чуть позади дверец – если бы не мешали опущенные шторки, мэтресса бы испепелила обвиняющим взглядом беглянку и ее похитителей. На лице кучера – тот постоянно оглядывался, – читалось удивление пополам с испугом, и Далия, вошедшая в раж, решилась на более активные действия, чем клацанье зубами и планирование, каким бедам она подвергнет обидчиков. Бросив Серого на самоуправление, Далия приподнялась в седле, крепко ухватила сачок, и, как только кучер оказался в пределах досягаемости, поймала его элементарнейшим энтомологическим приемом «простой сверху».
Запутавшись в полотняном колпаке, кучер, оказавшийся при ближайшем рассмотрении обычным молодым парнем несерьезного вида, заверещал мольбу о пощаде, выпустил из рук вожжи, попытался освободиться – но сачки мэтрессы Аббе были сработаны представителями тривернского землячества, и просто так не ломались. Далия, продолжавшая инстинктивно держаться за орудие лова, едва не стащила своего пленника наземь (другой альтернативой было самой упасть под копыта Серого). В результате карета, отпущенная на свободу, заехала в рытвину, и, опасно накренившись, остановилась.
– Ользида!
Джоя скатилась со спины Серого и бросилась открывать дверцу кареты.
– Ользида, держись, мы тебя спасём! Мы уже здесь!
Далия была бы рада добавить еще что-нибудь свое, алхимическое, высоконаучное и убийственное, но у нее до сих пор, по инерции, дрожали челюсти. Мэтресса еще не пришла в себя после того, как Серый пролетел над оврагом, а ведь барьер-плетень тоже надо было учитывать. В какой-то момент скачки из глаз бултыхающейся в районе седла Далии посыпались искры; алхимичка была уверена, что видит воочию улыбающихся ей с небес Альфу Кентавра, Приму Цереуса и Премудрую Праматерь Прасковию…
Поэтому сейчас мэтресса решительно состроила на лице самое страшное выражение и приготовилась морально изничтожить несчастного кучера – молча, но подробно и сачком по существу.
– Ой… – послышался испуганный голосок Джои. Далия направила коня к дверцам кареты, чтобы лично узнать, что случилось.
– Здесь никого… – Джоя открыла дверцу кареты шире, чтобы госпожа алхимик могла заглянуть и убедиться – здесь ничего, кроме перекатывающихся по полу стеклянных осколков и надколотого фонаря, нет.
– Как это – нет?! – закричала Далия. – Я же собственными глазами видела, что Ользида села именно в эту карету! Я даже особую примету запомнила – карета без особых примет!! Эй, ты, отвечай! Куда делись твои пассажиры? – грозно вопросила Далия сползшего с козел возницу.
Тот, заикаясь и поминутно вздрагивая, прошелестел, что сударыне, должно быть, головку напекло – она что-то путает, никаких пассажиров он не подвозил…
– Да что ты мелешь!! – возмутилась Далия. В сердцах пнула Серого, и тот громко заржал, приседая на задние ноги. Передние копыта пронеслись в опасной близости от лица кучера. Тот побледнел и картинно упал в обморок.
– Может быть, это другая карета? – неуверенно предположила Джоя.
– Чушь! – фыркнула мэтресса. – Мимо нас проезжали телеги, почтовый фургон, но карета была только одна – вот эта, не по волшебству же здесь, посреди дороги, вдруг появилась другая!.. Постой-ка, – спохватилась Далия, озаренная внезапной догадкой. – Джоя, будь любезна, дай-ка мне поближе посмотреть те осколки…
Студентка, не споря, аккуратно подобрала несколько острых кусочков и протянула их на освидетельствование мэтрессе. Та придирчиво посмотрела дымчато-матовые толстые осколки, прищурившись, оценила расколотую стенку фонаря – ее прозрачное и достаточно тонкое стекло, воспользовалась лупой, всё обнюхала и, наконец, с торжеством произнесла:
– Я так и думала! Посмотри!
Джоя послушно посмотрела – на Далию.
– Это осколки баночки-морилки. Можешь понюхать – еще чувствуется слабый запах эфира, которым вы букашек травите. Ользида была здесь! Вот только где она сейчас? Будем допрашивать свидетеля!
Кучер сквозь обморок догадался, что речь идет о нем, и сделал попытку отползти в придорожные заросли.
– Отвечай, где Ользида? – строго спросила Далия, наставляя сачок на пленника. Восседая на Сером и потряхивая грозным матерчатым оружием, она чувствовала себя королевой положения, ведь могла в любой момент догнать кучера и снова поймать его, аки таракана.
– Ответь нам, смертный, или жизнь твоя продлится до финала дня! – грозно, но с каким-то мало приличествующим серьезности вопроса энтузиазмом, продекламировала Джоя. И, не дожидаясь подсказок, нацелила собственный, черный сачок на бедолагу.
