Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"

Автор книги: Лана Туулли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 68 страниц)

– Смотри, Далия, – обратилась я к своей научной предводительнице. – Люди.

Мэтресса приостановилась, чтобы отдышаться. Активизировав неведомые Алхимии резервы своего организма, Далия за короткий срок успела преодолеть расстояние в сотню тролльих шагов, да не просто так – а вверх по почти отвесной скале и со мной и половником из королевского сервиза на руках.

– Интересно, а они серые с пятнышками потому, что приходятся родней розовопятым троллям?

Далия продолжала тяжело, с краткими всхлипами, дышать, судорожно обмахиваясь украденным блокнотом.

– Пошли, спросим?

– Нет.

– Да брось, Далия! Ты ведь наверняка хочешь узнать, что это за существа, почему используют странную письменность, зачем построили такой уродливый бункер…

– Нет.

– Далия, я тебя не узнаю! Пошли, хотя бы спросим, зачем они нас ищут?

– Напа Леоне, поверь дипломированному алхимику: чем больше тайн у Вселенной останется, тем будет лучше для всех! – рявкнула Далия в ответ.

Мне оставалось только пожать плечами, поправить топор, чтобы не сползал с макушки, и поспешить за научной предводительницей.

В глубине души я, признаться, сожалела, что не получилось исследовать новооткрытое людское племя. Но спустя полчаса нам с Далией представилась возможность исправить это досадное упущение.

* * *

Текст обращения, с которым обратились к нам случайно встреченные люди обнаруженной в неведомых горах популяции, привести затрудняюсь, потому как звучал он на странном, неизвестном мне наречии. Тем не менее, мэтресса Далия, со свойственным ей интеллектом, тут же догадалась, что это был приказ стоять, не двигаться и поднять руки вверх. Пока мы стояли, застыв скорее из уважения к обычаям незнакомого племени варваров, чем из страха (гнома клана Кордсдейл ничего не боятся!), вожак начал движение навстречу.

Вида он был неприятного, росту огромного (Далия может утверждать другое, но это ее, человеческие, измерения), и в руках держал какую-то штуку наподобие очень уродливого пистолета (схематическое изображение «этой штуки» прилагается).

Вообще, должна отметить, у варваров было очень много разных железных штучек, правда, металл был самого наипаршивейшего качества, лишь самую чуточку лучше, чем железная проволока, натянутая для обороны странного бункера. Сразу видно, что племя мало общается с гномами: мы бы уж не допустили издевательства над старым добрым плавильным искусством!

Так вот. Кроме уродливых пародий на пистолеты, у варваров была также целиком сделанная из железа повозка, может быть, та, которую мы видели на стеклянных пластинах в бункере. Где паслись выпряженные из повозки лошади, не знаю, ведь рядом трава не росла, но, вынуждена повторить, зачёт по ботанике мне поставили из человеколюбия, то есть, из гномолюбия, а не за прочные, устойчивые знания.

Я исправлюсь, честное слово!

Приблизившись к нам, вернее, к Далии, которую, благодаря росту и особенностям фигуры, заметить проще, чем меня, почти неразличимую на фоне скальных пород и в сумерках сгущающегося заката, вожак племени задал какой-то вопрос. Далия развела руками, объясняя, что не понимает языка.

Вожак совершил сложный шаманский ритуал, постучав по маленькой черной коробочке, закрепленной на одном из перекрещивающий грудь ремней, выдернув из прически кого-то из подчиненных что-то вроде короткого перышка и воткнув сей предмет за ухо, и вдруг заговорил по-кавладорски. Правда, с ужасным произношением.

– Кого прячешь? Я сказал, выйти с поднятыми руками! Выполнять!

Я осторожненько вышла на середину тропинки.

– Мутант! – закричали люди племени. Не знаю уж, что обозначает этот звукокомплекс.

Племя оказалось очень агрессивным, иначе не объяснить, как шустро люди перехватили своё оружие и нацелили на мирных нас. Тут меня осенила одна идея, и я поторопилась прошептать ее Далии.

– Скажи им о Телячьем Ящуре!

– Чего? – не поняла мэтресса.

– Скажи им, что нас нельзя трогать, потому, как мы исследуем Распространение Чумы и всего остального, и очень полезны для общества!

Мэтресса Далия как-то странно отреагировала на мои слова. Лицо ее перекосило, а глаза метнули пару молний.

Теперь-то я понимаю, что не следовало шептать так громко. Вожак племени услышал, перевёл мои слова остальным и наверняка допустил ошибку цитирования. Потому как племя всё поняло неправильно, поспешив выполнить приказ «на плечо, к бою товсь».

– Напа, – спокойным, размеренным голосом проговорила Далия. – Бежим.

И мы побежали.

Пули свистели над нашими головами (варварство! Дикое варварство так обращаться с алхимиками! Пусть им не нравится научное творчество мэтрессы Далии, но в меня-то зачем целиться? Я только подставляла циферки в статистические формулы!). Мы с Далией спотыкались, падали, скользили на мокрых от некстати начавшегося дождя горных тропках, а нам вдогонку летели выстрелы, вопли, и даже, кажется, порванные башмаки дикого, необразованного племени.

Не смотря на сложные обстоятельства, не смотря на бег по пересеченной местности, не смотря под ноги, потому как всё равно в темноте уже почти ничего не было видно, я не выронила из рук национальное сокровище, я не потеряла предмет из королевского столового набора!

Бежать было трудно, и, если бы не отточенные в веках и схватках с [тщательно зачёркнуто, посажено две кляксы; магическому восстановлению ранее написанный текст не подлежит] обидчиками гномьи навыки ориентирования в, на, под и изнутри гор, дикари схватили бы нас уже на пятнадцатой минуте.

Благодаря талантам клана Кордсдейл отряд серо-пятнистых человекоподобных существ загнал нас в ловушку где-то через час.

Мы с мэтрессой забились в расщелину, и, поскуливая от страха (то есть, конечно же, поскуливала Далия, а я ее морально поддерживала), смотрели, как варвары подогнали поближе свою железную повозку с ярко горящими передними фонарями, как построились неровной цепью и принялись заглядывать под каждый камень.

Я не виновата, что акустика в расщелине оказалась такой хорошей! Честное слово, не виновата!

– Напа, – укоризненно прошептала Далия. – Пока мы живы, ради всех богов, ответь, зачем ты это сделала?

– У меня в носу зачесалось. Может быть, они не услышали, как я чихаю?

– Думаешь? – мэтресса осторожно выглянула, и убедилась, что звук одинокого гномьего чиха привлёк внимание охотников.

Опять!

– Будь здорова, Напа. Чтоб ты долго была здорова…

Опять! Опять!

– Издеваешься? – холодно осведомилась мэтресса.

– Нет, просто у них повозка воняет! Напихали они туда всякой гадости, а у меня организм тонкой конституции! Вернёмся домой, я тебе справку от мэтрессы Розанны покажу!

– Эй, вы, мутанты! Это вы, что ли, из секретной лаборатории сбежали? – окрикнул нас вожак племени. – Мы знаем, что вы здесь! Выходите! Мы вас не тронем, – и варвары заржали. Кажется, у меня начала развиваться аллергия на смех низкоорганизованных людских кланов.

– Какой дрянью? – шепотом спросила Далия. Целиком сосредоточившись на проблеме, как быстро прорубить из расщелины подземный ход в отсутствие отбойного молотка, одним половником, я даже сначала не поняла, о чем она. Нашла, [зачеркнуто], время пополнить запас своей осведомленности! – Какой вонючей дрянью забита их повозка?

Видя, что у нее очередное обострение мании исследования, я не стала спорить.

– Что-то из лёгких фракций перегонки нефти.

– Оно горючее?

– Эй, вы! – кричали меж тем наши преследователи. – Выходите! Считаем до десяти! Один…

– Что, старше десяти чисел не знаете? – выкрикнула я.

– Напа! – зарычала мэтресса, будто в роду у нее водились волки. – Оно горючее?

– Да, очень. И нечего на меня кричать. Я, между прочим, думаю, как бы нам сбежать отсюда.

– Я тоже. Давай, сначала попробуем мой план. Хорошо?

– Как скажешь. Мой тогда будет называться план Бу.

– Эй, вы! – очередной раз прокричали варвары и выпустили тучу пуль в сторону нашего укрытия. – Поторопитесь, у нас кончается терпение! Четыре…

– У меня тоже! – закричала мэтресса, быстренько запихнула в карман мантии похищенный блокнот, и зачем-то оторвала очередной лоскут от своей нижней юбки. Как будто мало их (обрывков, не юбок) осталось в родных Илюмских горах. – Оружие на землю, руки за голову!

Варвары захохотали и заулюлюкали.

– Ой, как нам страшно, – перевёл нам их слова вожак. – Мы просто готовы описаться от страха.

– Вам должно быть страшно, – громко проговорила Далия, лихорадочно заворачивая в лоскут пару сухих шляпок «пыльного грома». Так вот, оказывается, что она несла в своей полевой сумке! – Напа, – зашептала алхимичка. – Ты руки чем во время обеда вытирала? Носовым платком? Дай сюда. – И снова вожаку племени, очень громко, так, что у меня в ушах заложило. – У меня тут бешеная самка чернопятого тролля, и я не побоюсь спустить ее с поводка!

– Какого тролля? – насмешливо проговорил вожак дикарей.

– Какого тролля? – не поняла я и на всякий случай еще раз обследовала расщелину на предмет обнаружения других разумных существ.

Мэтресса тяжело вздохнула.

– Карликового!

Я хотела спросить, бывают ли такие, но, подумав, решила не вмешиваться.

– Девять… – напомнил нам об истекающем времени вожак. Потом вдруг как-то сразу оказался рядом. Наставил на Далию свой уродливый револьвер, и закончил счёт: – Десять. Ну что, красавица, будешь и дальше рассказывать сказки, или пойдем, побеседуем о том, кого и зачем ты похитила из генетической лаборатории?

– Какой лаборатории? – недослышала я, но на мой вопрос никто не ответил.

– Пойдем, – согласилась Далия, пристально глядя на наведенное на нее оружие. – Поговорим.

– Знаешь, если ты будешь умницей, и скажешь, на кого работаешь, мы, так и быть, не станем усыплять похищенное тобой существо.

– Это кого он назвал умницей? – оскорбилась я за мэтрессу Далию.

– Смотри-ка! А она у тебя разговаривает! Да уж, каких только бед не натворит радиация…

Повинуясь принуждению, мы с мэтрессой выбрались из убежища, и пошли поближе к повозке. Мне совсем не нравились ни мерзкие ухмылки, ни грязные щетинистые физиономии – убогая пародия на достойные, степенные бороды, которые так украшают наиболее мужественных представителей славного племени гномов. Я пыталась прочесть на лице мэтрессы подсказку, когда же включать в дело план Бу, но её лицо было невозмутимо, как у настоящего дипломированного экзаменатора.

– Может, хоть прикурить дашь? – спросила Далия у нашего конвоира. В эту минуту я, признаться, едва не разочаровалась в ее моральных качествах. Просить что-то у победителей? Фу.

Тот усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Далия неумело прикурила. Потом повернулась ко мне.

– Напа, так что ты там говорила насчёт Бу? – и хитро мне подмигнула.

Вдохновленная (ура! Я не ошиблась в своей научной предводительнице!), я сжала оружие покрепче и атаковала врага.

Я забыла, забыла, забыла, что топор у меня привязан к темечку, а в руках королевское имущество! Я не хотела его (имущество) повредить! Я исправлю! Честное слово! Я сама всё исправлю! Торжественно клянусь, что исправлю!

В пылу схватки я на несколько секунд выпустила из поля зрения Далию. Когда опять поймала, она уже была около повозки, зачем-то подожгла сверток с «пыльным громом», и тут уж я испугалась по-настоящему.

– А-аа! – заорала я, позабыв от страха человеческий язык.

Подбежала к Далии, подхватила ее на плечо и понеслась прочь, сметая кольчужной собой и перевернутой мэтрессой оторопевших от столь дикого крика варваров.

Воспоминания о печальном опыте детских лет, когда мы с братьями решили сварганить пару фейерверков, были очень свежи, так что я живенько представила себе, как маленькая капелька оранжевого огонька, закинутого внутрь повозки, вдруг расширилась, увеличилась в объёме, как сухие споры грибов (ну, их-то я, конечно, не видела, но догадываюсь об их участии), выстрелив голубым фейерверком, прожгли и подожгли всё вокруг себя, как бросились дикари спасать своё имущество… И каким великолепным огненным цветком, с черными полосами сгоревшей лёгкой фракции перегонки нефти, вдруг расцвела железная проржавевшая колымага!

Честное слово, это было потрясающее зрелище. Не смотря на то, к каким последствиям привело.

Спустя некоторое время Далия возмутилась, что ее несут, как куль с мукой, и потребовала поставить ее на ноги.

– Ты что, отупела?! – заорала я. – Бежим скорее!

– Ты думаешь, кто-то в живых остался? Рвануло сильно, осколков было много, неужели кто-то выжил?!

– Во-первых, кто-нибудь всегда выживает, – доходчиво объяснила я. – А во-вторых, выжить во время пожара, даже сильного, и выжить во время горного обвала – это две разные вероятности.

– Обвала? – до алхимички дошло. – Ты думаешь, будет?

– Обязательно.

И, смею вас уверить, сбывшимся прогнозом я вновь подтвердила свою высокую квалификацию исчислителя статистических невероятностей.

* * *

Некоторое время мы обсуждали, что нам говорить на заседании Учёного совета. Я предлагала молчать и, к своему глубокому стыду, рассматривала (теоретически, исключительно теоретически) вопрос о невозвращении в Кавладор. Далия говорила, что нас всё равно найдут, и готовила речь, изобилующую изящными логическими формулами, красочными примерами, доходчивыми пояснениями… Текст речи в настоящей объяснительной записке привести не рискну во избежание ошибки цитирования.

Далия, конечно, мне друг, но на ошибочное цитирование, как и любой, уважающий свои труды (не в смысле – рабочий пот, а в смысле – научное издание) алхимик, обижается.

Мы шли вдоль стены подземного хода, которую я сочла достаточно надежной и не склонной к неожиданному обрушению. Звуки и пыль горного обвала остались позади. Было сыро, прохладно, немного голодно и, с дополнением в виде жуткой усталости, тоскливо.

– А ещё в тюрьме можно будет проводить камерный эксперимент. – утешала я Далию.

– как это?

– Ловишь крысу, сажаешь ее в камеру, изучаешь её разум. В смысле, крысы разум; у камер, как тебе должно быть известно, с разумом не густо.

– Напа, у крыс тоже нет разума.

– Ну и что? Всегда можно сказать, что поведение крысы в запутанном помещении (или даже еще лучше – ящике!) есть уменьшенная модель поведения человека в этом сложном, многомерном и макроэргическом мире…

– Что-то такое в этой идее есть… Но крыс будешь ловить сама.

– Я? – и я поспешила перевести разговор на что-нибудь другое. – Кстати, тут рядом кто-то живёт.

– как определила? – немного воспрянула алхимическим духом Далия.

– А вот стена хорошо отшлифована. А здесь ее совсем недавно подновляли, значит, до сих пор пользуются, – я подняла повыше огонёк маленького, карманного осветительного фонарика. В фонарике уже заканчивалась магия, и я была очень рада, что следы цивилизации обнаружились до того, как мы с мэтрессой погрузились в темноту.

– А кто живёт, не скажешь? – с надеждой уставилась на меня Далия.

– Не тролли, однозначно. Им до каменотёстсва как до луны. Не кентавры, они зелёную травку предпочитают. Не эльфы. Не гномы – мы не идиоты, жить в подверженных сотрясениям помещениях.

– Значит, опять люди.

Постояли. Помолчали.

– Случайно, не родственники тем пятнистым острякам-самоучкам, которые нас чуть не пристрелили?

Я пожала плечами. Откуда мне знать? Ее (Далии) раса, ей и виднее.

– Как ты думаешь, они знают, что мы с тем отрядом сделали?

– Не знаю… Они ж отсюда не выбегали, значит, не знают.

– Не выбегали?.. Ах, да, мы бы с ними в подобном случае встретились бы в подземелье. Значит, надо рискнуть, попробовать зайти. Кстати! Если они не выбегали на шум обвала, значит, они или глухие, его не слышали, или какие-нибудь увечные, и бегать не могут, или какие психи, что не посчитали важным. Рискнём. Войдём.

Гипотеза мэтрессы Далии подтвердилась частично: сидевшие в каменной келье трое парней не были глухими, но действительно выборочно утратили возможность передвигаться и адекватно реагировать на события реальности.

Они были пьяны, как… Даже не знаю, кто. Студенты, монахи, сапожники, варвары – все эти отряды разумных существ, которые так любит классифицировать с урбаногнозических позиций мэтр Питбуль, просто никогда не напивались до такой степени, каковую продемонстрировали обнаруженные нами три мужские особи.

Мэтресса, шепотом велев мне молчать и предоставить действовать ей, шустро подскочила к столу, за которым сидела означенная троица, и достала из кармана не перенёсшей излишеств полевой практики мантии злополучный жетон.

– Добрый вечер.

Все трое как-то опешили. Самый крупный, нацепивший квадратные очки, что придавало ему сходство с дрессированной цинской пандой или бирмагуттской коброй, вылупился на меня, скромно стоящую у стеночки. Остальные смотрели на выдвинувшуюся из темноты мэтрессу и тоже, кажется, не верили своим глазам.

– Служба по Контролю за Психическими Заболеваниями. На что жалуетесь?

Второй из трёх замычал жалостливо. Третий перевёл взгляд с мэтрессы на меня, охнул, выругался, и как-то обмяк на стуле.

Похожий на цинского медведя человек инстинктивным жестом убрал со стола полуведерную бутыль с неприятного вида мутным раствором, и в растерянности прижал ее к груди.

– На что, спрашиваю, жалуетесь? Мы что, так до утра и будем молчать? И никто не предложит даме присесть? И никто даже не поздоровается?

«Панда» частично пришёл в сознание, освободил одну из рук, трясущимися пальцами достал из кармана черную коробочку – мы с Далией уже видели нечто подобное, поэтому не удивились, что после появления коробочки мужчины вдруг обрели способность изъясняться на нормальном, кавладорском языке.

Один из хозяев подземелья пододвинул мэтрессе стул, сделал попытку улыбнуться (лучше бы, право слово, воздержался), и попросил повторить, что, собственно, привело сюда прекрасную даму.

– Служба, говорю, Охраны Психического здоровья. Какие жалобы? Не мучает ли вас бессонница? Не беспокоит ли посторонний, только вам слышимый шум? Не отвлекают ли от выполнения служебных обязанностей видения маленьких глазастых человечков? Вращающихся гоблинов? домашних котлет с чесночком? Девиц в неглиже?.. – Мэтресса профессиональным жестом извлекла из сумки блокнот и заинтересованно посмотрела на новых подопытных.

Один, тот, что мычал, поднял руку и попытался утвердить дрожащий палец в мою сторону. А что я? Я стояла себе, никого не трогала.

Человек в квадратных очках схватил руку мычащего и с усилием прижал ее к столу.

– Нет, что вы, доктор. Мы в абсолютном порядке.

– Т-т-т-топор… – простонал гномо-указатель.

– Топоры помогают вам сосредоточиться? – деловито черкала карандашом мэтресса. Именная гравировка сверкала в тусклом свете странных ламп, закрепленных под потолком. – И сколько штук требуется для нормального функционирования вашего мозга? Один в неделю, два, три, нужное подчеркнём…

– Он хотел сказать – трефы.

– Вы утверждаете, что я неправильно его расслышала? – с морозцем в голосе осведомилась мэтресса. Скомандовала мычащему-заикающемуся. – Повторите, любезный, что вы сказали.

– Т-т-тпорики, ёлочку рубить…

– Запишем. У пациента ярко выражена агрессия в адрес зелёных насаждений…

– Доктор, вы нас не правильно поняли, – вернул бутыль на стол «панда», и попытался объяснить ситуацию «доктору». – Он о другой ёлочке!

– О, – состроила гримасу Далия. – Вы хотите поговорить об этом?

– Нет, – оскорбился почему-то очкарик. Но тут же вернулся к конструктивным переговорам. – «Ёлочка» – это запись набранных очков в преферансе. Знаете?

– Что-то подобное доводилось слышать…

– Преферанс, старинная карточная игра? Понимаете, доктор, мы все его так любим, так любим… Он нам как родной.

– Дозированное употребление… гм… употребление дозы… грм… – попытался родить оправдание второй подопытный. Замолчал, не в силах развязать запутавшийся язык. Его товарищ пришел на помощь:

– Перераспределение нагрузки с учетом межполушарной асимметрии способствует повышению общего жизненного тонуса и обретению эмоционального равновесия, – солидно, стараясь не смотреть в мою сторону, пробасил третий из присутствующих мужчин. – Вот и отвлеклись, в нерабочее, между прочим, время.

– Не всё ж нам открытиями заниматься… – прохрипел второй человек.

– И не статьи ж научные нам тут писать… – добавил из последних сил третий.

Мэтресса выдала на такую сентенцию презрительную гримаску, но не дала увести себя прочь от предмета, возбудившего в ней профессиональный алхимический интерес.

– Любопытненько, любопытненько… И как в эту игру играют?

– Играть надо вчетвером, – спешно забасил третий. – Можно и втроём, только это неспортивно. Раздаём тридцать две карты…

Я не стала сердиться на невнимание к своей персоне, к тому же, в комнате было столько занимательных мелочей. Отошла к стене, обнаружила вполне цивилизованный, обычный письменный стол, заваленный рулонами и клочками бумаги, нашла яркие цветные карандаши, обрадовалась, что приблизительно знаю, как использовать пластины черного стекла, закрепленные над столешницами с клавишами и кнопочками, покрытыми непонятными письменами. Воспользовавшись относительной тишиной, выплеснула на подвернувшуюся гладкую поверхность все эмоции и напряжение тяжёлого дня.

В какой-то момент очкарик отвлёкся от объяснений, что, цитирую, «марьяж по любому взятку берёт», посмотрел на моё творчество, побледнел почти до протрезвления, и основательно приложился к бутыли.

Я побродила по помещению, нашла пару сухарей, сгрызла их (вкус был отвратительный), попыталась выправить вмятины на королевском имуществе, расстроилась, пристроилась в пустующем кресле, и, пока Далия постигала тонкости преферанса, немного подремала.

И приснился мне сон. Как будто предмет из королевского столового набора никто не ищет. А сидит король за королевским столом, изволит спокойно ужинать в обществе королевы, младшего брата, собственных детей и своих же верных придворных…

* * *

Я приблизительно представляла себе интерьер королевского дворца, в основном – по рассказам маменьки, которой доводилось общаться с самыми разными человеками и дома, в Ллойярде, и в Иберре, где наше семейство жило в годы моего детства, и в Кавладоре. Стены, украшенные фносскими мозаиками и картинам в тяжелых золотых рамах, распахнутые по летнему времени окна, свечи в тяжелых золотых канделябрах на обеденном столе, и вдоль стен – яркие магические фонарики, закрепленные на специальных держателях. Где-нибудь в углу – мраморная статуя. Маменька рассказывала, что Лорад Восьмой, батюшка ныне здравствующего монарха Кавладора, заказывал ей когда-то скульптуру богини красоты, смотрящейся в зеркало. Вот, наверное, эта самая богиня в беломраморном исполнении и украшает обеденную залу Королевского Дворца в Талерине.

За столом – его величество Гудеран Десятый, мужчина средних лет, среднего сложения и абсолютно заурядной, среднестатистической внешности, хорошо знакомой каждому, кто когда-либо держал в руках кавладорский золотой. В моем сне Гудеран держит в руках книгу, рядом со столовым прибором сверкает золотым бочком чернильница, и время от времени король делает правки в тексте. Ну да, как же иначе? Ведь всем известно, что его величество решил пересмотреть, исправить и переработать с учетом новейших социальных, экономических и магических тенденций Свод Законов и Уголовный Кодекс королевства. Вот и правит, не делая перерыва даже во время ужина.

Рядом с королем – королева. Ее величество Везувия, двоюродная сестра иберрского короля Фабиана Восьмого. Очень красивая женщина – я ее видела, когда королевская карета проезжала по Университетскому кварталу. ну, конечно, Везувия по человеческим меркам хороша, а по гномьим – так чересчур высока, недостаточно крепка в кости, личико у нее какое-то плоское, ни ушей, ни носа, ни щек не выпирает, а бороды совсем нет.

Но, еще раз повторюсь, по человеческим меркам она красавица.

По левую руку от короля сидит его высочество принц Роскар, герой и истинный рыцарь. Он победил пятерых злобных драконов, выиграл за последние десять лет все известные турниры, сражался с разбойниками и риттландскими викингами… Хотя что это я трачу время, рассказываю о подвигах принца Роскара? все и так прекрасно знают, что кавладорский принц самый храбрый, отважный и доблестный рыцарь современности. Знают и то, что в детстве Роскар по ошибке выпил волшебный эликсир, предназначенный для укрепления здоровья. Эликсир варил придворный маг, мэтр Фледегран, для короля Лорада Восьмого; пришлось магу изготовить еще одну канистру волшебного напитка, а с тех пор принц Роскар никогда не испытывает проблем со здоровьем. Вот он, слева от короля, высоченный, широченный, румяный и веселый.

Оставшиеся места за обеденным столом занимают принцессы Анна и Дафна, бледненькие человеческие девочки тринадцати и двенадцати лет, и наследник Короны – принц Арден. Все трое очень похожи на свои портреты, вывешенные в Королевском Музее. Вплоть до мелочей – неподалеку от принцессы Дафны стоит клетка с экзотическим белым попугаем, а у ног принца Ардена лежит пес в золоченом ошейнике.

Еще за столом сидят гости – глава Министерства Спокойствия господин Жорез Ле Пле (тот самый, который выдавал мне разрешение на ношение топора определенного Министерство здешнего Спокойствия калибра), смуглая черноглазая иберрийка, молодой светловолосый мужчина, и еще одна человеческая женщина – принцесса Ангелика, младшая сестра Гудерана и Роскара. Ну, я так думаю – сама лично я кавладорской принцессы никогда не видела, но, думаю, ни какую другую кислую женщину с вредной физиономией и пристальным оценивающем взглядом за королевский стол не пустили бы.

Все чинно работают вилками и ножами, вполголоса обсуждают что-то очень приличное и нейтральное; тихо пиликает струнный квартет в углу, и даже королевский шут мирно поглощает пирог вместо того, чтобы носиться сломя голову по зале, звеня бубенцами и пугая всех подряд.

И в этот оплот спокойствия и государственной стабильности вдруг конденсируется телепортом наш знакомец по Илюмским горам. Улыбается всем присутствующим, хватает себе прибор, наваливает на него без счета разнообразных кушаний, плюхается рядом с принцем Роскаром, и, начиная чавкать, спрашивает, как прошёл сегодняшний день. Король с королевой, братом, принцессами, принцем и придворными, отвечают, что, в целом, неплохо. Принцесса Ангелика морщится и шипит что-то себе под нос о манерах молодого нахала – но и только.

А один из королевских гостей, тот самый светловолосый, этак подозрительно на мага недоделанного прищуривается и протяжно, с ленивым ллойярдским акцентом, говорит:

– Только какая-то зараза украла у меня обед. Я охотился сегодня весь день, устал, как последняя собака. Велел оруженосцу приготовить что-то на скорую руку, колбасок на костре пожарить, и надо же, какая неприятность!.. Колбаски вдруг куда-то исчезли, вместе с кинжалом. Правда, кинжал потом вернулся, – ллойярдский рыцарь показал оружие, висевшее у него на поясе. – Но колбасок и след простыл…

Маг-неумеха посмеивается и молча жрёт королевское угощение.

– Слушай, а со мной такая же лажа приключилась, – добавляет принц Роскар. – Украли блюдо с отбивными. Прямо со стола. Я на управляющего накричал.

– И у меня! – подала голос смуглянка в красном, сшитом по последней моде Аль-Миридо, наряде, – Я варила кофе, а он вдруг вжик! испарился…

– Ты опять издевалась над поваром и варила себе кофе на королевской кухне? – спрашивает королева Везувия у своей соотечественницы. Принцесса Ангелика прошептала что-то о застарелых привычках некоторых придворных дам, которых кое-кто, не будем показывать пальцем на некоторых светловолосых рыцарей, находит чуть ли не в канаве, а еще кое-кто, не будем злословить о присутствующих королевах, даже приближает ко двору!

Ллойярдец – как же я сразу не сообразила! Это барон де Кром, друг принца Роскара! – ласково взял свою даму за руку. А король Гудеран вдруг процитировал статью за клевету, сознательное предоставление неверных сведений и лжесвидетельство. Королева Везувия нехорошо прищурилась на золовку, а принц Арден с детской непосредственностью замер в предвкушении семейного скандала.

Маг-гад ест, да посмеивается.

– У нас тоже были обеденные пропажи, – степенно, с достоинством добавила королева, чтобы разрядить атмосферу ужина.

– Прикажете провести подробное расследование? – привстал со своего места министр Спокойствия.

– Это не я! – поспешил оправдаться принц Арден, и почему-то приготовился прятаться под обеденным столом.

– Похоже, кое-кто очень хорошо осведомлен о происшествии, и сейчас соизволит выдать подробный комментарий, – резюмирует король, и на время откладывает том с подробным изложением кавладорских законов.

Горный наш знакомец не выдерживает, и от души, счастливо, смеётся.

Я даже сквозь сон соглашаюсь с мэтрессой Далией. Действительно, как вернёмся, в первую очередь отыщем практикующего некроманта…

– Не обижайтесь! Везувия, Гудеран! Сестрица, ну, не хмурься, морщины портят твою красоту! – и только после этой фразы я замечаю, что иберрец-недомаг действительно имеет наглость быть похожим на кавладорскую королеву. Те же черты лица, заставляющие вспомнить эльфов, выразительные глаза (синие у королевы, и темные – у мага), улыбка… Хотя нет, сейчас ее величество не улыбается. – Я же прислал вам замену!

– Какую? – осведомляется его величество. Этак по-доброму, по-домашнему.

– И что, по-твоему, может заменить антикварный предмет столовой сервировки, которым мне пришлось пожертвовать, чтобы остановить поток магического воровства? – звенит металл в голосе королевы.

– Сестрица, так это ты метнула половник? Какая меткость! Мои поздравления!

– Не отвлекайся, рассказывай, что ты прислал нам на замену. Может, удастся найти смягчающие вину обстоятельства, – подсказывает король.

– Конечно же, удастся! Всё сделано исключительно из человеко– и гномолюбия, и на благо государства! – принялся объяснять маг-недоучка, – представляете, сегодня, после полудня, когда экзаменаторы сделали перерыв…

– Пабло, – перебивает иберрца королева, – скажи, ты сдал экзамен?

– Дядя Пабло, – вмешивается любопытный принц Арден, – а разве маги сдают экзамены?

Господин из ежевики солидно отвечает:

– Ну конечно! Магам же надо оценить, как подготовлены их ученики! Ллойярдцы, – легкий поклон в сторону барона де Крома, – проводят испытания каждую зиму; а вот у нас, в Иберре, как-то не принято откладывать важные дела «на потом». Мой наставник, мэтр Пугтакль, посоветовался с мэтром Фледеграном, они вместе уломали отца, и вот я уже неделю сдаю экзамены на звание бакалавра магии.

– В Кавладоре, – подала ехидный голос принцесса Ангелика, – Министерство Чудес дозволяет проходить подобные испытания, только будучи уверенным в том, что ученик не взорвет себя и весь город в придачу.