Текст книги "Алхимические хроники (части 1-3)"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 68 страниц)
Разграфленный блокнот Далии заполнялся заметками, схемами и диаграммами. При этом мэтресса успевала очаровательно улыбаться всем подряд, кто подозревал ее в создании помех музыкальному произведению. Кто-то просто скользил глазами по храпящему углу зала, кто-то рассматривал личико мэтрессы, а кто-то уже начал смежать веки и приобщаться к новому виду искусства…
– Хххрррр… бнбррбм… хря… уик-уик-уик… хсспсхрррр…бурфрфы… хр…хырыффффффрррррр…
Фриолар, оторвавшийся от занимательной беседы с новым родственником-журналистом, Бронном, тоже оглянулся на сочный храп. Встретился взглядом с тетушкой, прикинулся невинным младенцем.
«Зря я все-таки не позволил Далии эксперимент с ослом, – подумалось Фриолару. – Ну, привела бы она в музыкальную гостиную Нионы ослика – готов поспорить, осёл бы выдохнулся раньше, чем гном проспится… Правда, животное жалко… И пришлось бы объяснять Нионе, что значит „экспериментально смоделированная среда“, а этого бы ни я, ни Далия не пережили бы…» Пользуясь тем, что всё внимание присутствующих поделено между звуками стальных и носовых труб, Фриолар достал из кармана платок, разорвал его на части, скатал затычки для ушей; вежливо предложил оставшуюся ткань Бронну. И продолжил наслаждаться органным концертом.
– Хрррррр… уик… бррхрмрьмрьмссяяяяяяяуии…Хпсфхррррррррррррр… Фрфхр… пуикпрпрххрсспбфыфрхррррррррр… Хр… хр… хряяуипсссспххрсрсссспппппппхххрррррр…
* * *
Домой Фриолар вернулся за полночь. Концерт давно закончился, но после того, как он отвёз Далию и Напу в «Алую розу», Фриолар испытывал настоятельное желание побыть в месте, где его не сможет отыскать и потребовать объяснений тётя Ниона. Фри-Фри, надо это признать, трусливо сбежал и скрылся в редакции газеты, в которой служил Бронн. Конечно, библиотека Университета подошла бы лучше, но она была закрыта ночью, а Фриолару не терпелось почитать отчеты о праздновании Дня Рождения Императора в Нан-Пине. Уж больно интересное описание пламени и температурных характеристик взрывчатых веществ… А еще Бронн поведал Фриолару о нашумевшем ограблении хранилища Тривернского банка – преступники сумели обойти магическую охранную систему с помощью некоего алхимического устройства, украденного у мэтра Фомы. Фриолар год назад, будучи студентом, имел счастливую возможность прослушать курс лекций этого именитого ученого, члена Буренавского Круга Толкователей и Объяснителей, и охотно потратил несколько часов, чтобы просветить нового родственника по поводу экспериментов с природным магнетизмом, прославивших мэтра Фому на весь алхимически подкованный континент.
В ночной тишине Фриолар приоткрыл черный ход «Алой розы», пробрался в кухню. Не зажигая свечи, открыл дверцу буфета, достал остатки чего-то остывшего, но, тем не менее, вкусного и принялся за поздний ужин.
Далия объявилась внезапно. Только что ее не было, и вот – шваркнула молния осветительного шара, и алхимичка в мантии, накинутой поверх ночной сорочки, стоит на кухонном пороге.
Без слов прошла, села за разделочный стол напротив Фриолара и потянула на себя остатки гусятины.
Некоторое время в кухне был слышен только звук неторопливого, достойного шевеления алхимических челюстей.
– С твоей стороны, – проворчал Фри-Фри, догладывая крылышко, – это просто тиранство – такую козу подставлять Нионе.
Далия наколола на вилку кусочек редиски.
– Будь ты, дружок, порасторопнее, – поучительно произнесла она, прожевав. – Ты бы на своих родственницах давно уж диссертацию защитил. И не одну… Там только Диона на целый учебник по психиатрии тянет…
Алхимики – Далия с видом бывалого экспериментатора, которой нашел то самое колено, по которому можно мерить море, Фриолар – нехотя признавая ее правоту, помолчали.
Месяц светил в оконце, мерцало воображаемыми струнами созвездие Лютни, где-то лаяла собака, ходили ночные сторожа, выкрикивая «Всё спокойно!», стучали припозднившиеся топора и одинокая гномья кирка…
Алхимики подумали еще немного, и Далия достала из буфета половину огромного торта со взбитыми сливками.
Съели.
Крепко задумавшийся Фриолар подливал вина Далии, и мысленно пробегал снова и снова по событиям сегодняшнего и вчерашнего дня. Что-то такое вчера тетя Пиона сказала о Напе…
– Напа спит? – спросил Фриолар. – Обычно она выскакивает, чтоб отчитать меня за опоздания.
– На самом деле – чтоб удостовериться, что ты пришел и один, а не с какой-нибудь Изольдой… И как это Напа согласилась за тобой приглядывать? Знаешь, вот что мне интересно на самом деле – так это поизучать твою матушку. Я ведь так и не знаю подробностей ее договора с нашей отважной Кордсдейл. Может, она ее шантажировала?
– Кто – кого? – устало спросил Фриолар. Успокаивающе тикали отремонтированные часы на шкафчике, где-то ухала кирка…
– Фиона – нашу Напочку. Понимаю, что это предположение может тебя оскорбить, поэтому заранее прошу прощения… И нет ведь ничего такого плохого, что Напа сделала, и чем ее можно шантажировать – не просто играть на нервах, а по-настоящему, так ведь? – спросила, позевывая, мэтресса.
Фриолар вслушался. Стук кирки был совсем рядом…
– Далия… – пробормотал он, таинственно понизив голос. – Ты ничего не слышишь?
Тук… тук… тук…
– Кто-то что-то копает где-то… – неуверенно ответила Далия.
Стук не прекращался, ровный и мерный, как поступь Судьбы. Тук… тук… тук…
– По-моему, это где-то рядом. В доме, – сказал Фриолар. Поднялся, на всякий случай взял кочергу. Далия, запаниковав, схватила кухонный нож, уронила его, схватилась за магический шар, уронила его с подставки…
– Погаси, – велел Фри-Фри. – Держись за мной… Это там, за чуланом.
Алхимики двинулись в сторону чуланчика. Фриолар, ухватив кочергу удобнее, резко отворил дверцу – и за ней обнаружилась огромная черная дыра.
– Потайной ход, – пролепетала Далия.
Стук стал еще громче. Акустика, над которой поиздевалась Далия сегодня вечером, спешила отомстить, выкидывая из черного провала одну за другой порции страха.
– Иди, разбуди Напу и бегите на угол Чернильной улицы, к Ницшу, пусть он вызовет наряд полиции, – шепотом велел Фриолар. Но Далия, вдруг открыв, наконец, зачем нужен мужчина в доме, всхлипнула, запищала, что одна она с места не тронется, вцепилась ему в рукав мертвой хваткой.
И тут стук прекратился.
У Далии остановилось сердце и подкосились ноги.
Спустя целую вечность, а может, и две, в потайном ходе раздались шаркающие неровные шаги. Фриолар подхватил пребывающую в полуобморочном состоянии Далию, отволок ее в сторону, чтоб не мешалась, а сам спрятался за дверью чуланчика, занеся кочергу, чтоб оглушить неведомого гостя. Далия, у которой сердце торопливо выбивало неистовую дробь о все наличные ребра, съёжилась за углом плиты, и наблюдала, как в глубине потайного хода вдруг стал виден бледный зеленый отблеск… И шаги… Они все приближались и приближались… Потом свет померк, и из двери показалось что-то страшное – угольно-черное, квадратное, трехногое, горбатое, топорщащееся рогами и тонкими длинными щупальцами… Зеленоватый лучик маленького фонарика выхватил страшенную в своей нелепости демонскую маску с огромным, под стать гигантскому кракену, клювом… Тут Далия не выдержала и завизжала.
Черное страшное существо уронило свой фонарик, он вспыхнул ярче и…
– Напа? – с ужасом признал Фриолар.
Маленькая гномка сделала еще один шаг из подземелья и оказалась в пятне лунного света. Да, это была она – перепачканная землей и пылью, с непонятным мешком за плечами, опирающаяся на кирку, прижимающая к груди другой рукой лопату… Да, это была Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл.
* * *
Далия спешно кромсала ножом колбасу и, практически не жуя, отправляла в рот кусок за куском. Напа сидела за столом, магический осветительный шар прогонял ночной сумрак, Фриолар нервно хмурил выразительные брови.
– Я не сделала ничего плохого… Правда… Я просто хотела забрать свои инструменты…
– Какие инструменты? – спросила Далия в кратком промежутке между последним кусочком колбасы и первым – голубого сыра.
– Которые у меня отобрали… – прошептала гномка. Вид у нее был наинесчастнейший.
– Кто? Зачем? – не унималась Далия. Сыр как-то быстро исчез, алхимичка пошарила вокруг в поисках съестного, нашла какой-то сухарик и вгрызлась в него.
– Далия, уймись! – не выдержал Фриолар.
– У меня стресс! – объявила мэтресса. Схрумкав сухарик, она бросилась к ларю, достала картофелину, наскоро обрубила кожуру и начала грызть ее сырую. – Боги, какая гадость… Напа, ну что ты молчишь?!!
Фриолар тяжело вздохнул, и, на правах самого разумного из присутствующих, выдал порцию пояснений.
– У Напы были некоторые неприятности, сначала в Иберре, потом в Ллойярде из-за ее творческого самовыражения.
– Слышала. – Мэтресса, давясь, справилась с картофелиной. Начала шарить по полочкам и занорикам в поисках чего-то повкуснее.
– И когда Напа добралась до Кавладора, ее взяли в Университет только при условии, что она сделает перерыв в карьере резчика по мрамору на период обучения, – продолжил Фри-Фри. Далия скривилась:
– Немного странно, но вполне в духе нашего господина ректора. Не ценит старый крендель современного искусства. И что? – ручки алхимички добрались до какого-то пакета, и зубки спустя пару секунд начали с хрустом разжевывать его содержимое.
– Он потребовал, чтобы я сдала свои инструменты, – прошептала Напа. – Все молоточки, набор стеков, зубила, долото, шлифовальные круги – всё…
– И что? – удивилась Далия. – В чем проблема?
– Мне было так грустно, так грустно… – вздохнула Напа, и вдруг решившись облегчить совесть признанием вины, затараторила, спеша выговориться и тем самым сбросить груз со своей чистой гномьей души. – Что я решила нарушить свое слово и сотворить что-нибудь… Я даже кусок мрамора купила по дешевке…
– А, так вот зачем во дворе появилась эта каменная глыба! – прозрела алхимичка. – Ну, и резала бы его тайком по ночам, или что там с мрамором делают, – Далия, хрустя, всё ещё не понимала сути происходящего. – Чего ради ты начала делать подкоп под Университет?
– Потому, что мои инструменты хранятся в сейфе господина ректора!
– Так взяла б другие…
От возмущения Напа подросла на ладонь.
– Другие?!!!
– Далия, у настоящего гнома, – занудливо пояснил Фри-Фри, спокойно наблюдавший за разборками между приятельницами. – может быть только один комплект инструментов в течение всей жизни.
– Мне их дедушка подарил! На день рождения! – пояснила Напа. – Папа сам для них сталь сварил!
– Какая, однако, сложность… – пробормотала Далия.
– И перестань, пожалуйста, есть тараканов, которых я заготовил для мэтра Вига, – попросил Фриолар. Далия с яростью уставилась на опустошенный пакет.
Тем временем Напа каялась:
– Я не хотела нарушать свое слово! Не хотела, правда! Думала всего-навсего расширю чулан, чтоб там больше места было… А потом копаю себе, и вдруг думаю – а ведь Университет-то совсем рядом! пятнадцать минут ходьбы… И если сделать тайный ход в кабинет господина ректора, то никто ничего не узнает…
– А то, что кабинет – на втором этаже, это, право слово, мелочи, – с иронией заметил Фриолар. Напа как-то уж очень резко засмущалась. Фриолара пронзило страшное подозрение: – Уж не собиралась ли ты взорвать крыло Университета, чтоб добраться до своего сокровища?
– Нет, ты ж никаких взрывателей не оставил, всё с собой в Чудурский лес увез… – отмахнулась гномка. Догадавшись, что ей не верят, решила сознаться: – Университет же мои прабабушка с прадедушкой строили… Они тут, на его строительстве, и познакомились, поженились… У нас в семье до сих пор хранятся чертежи потайных ходов, которые дедуля рисовал, когда за бабулей ухаживал…
Фриолар мысленно представил эту картину: солидный бородатый гном (с фамильным носом Кордсдейлов) ждёт под валуном юную, с короткой девической щетинкой на щеках, гномку. А дождавшись, бухает боевой молот, или с чем он там любил на ташунов, гидр, зомби или прочую условно живую и очень агрессивную живность охотится, на землю, сам падает на колени, вдохновенно протягивает ей свернутую кальку чертежей и каким-нибудь спотыкательным сложным стихом вещает, сколько тонн какой руды напоминает ему ее, гномки, блестящие глаза; сколько шахт он готов прорубить, чтоб украсть ее поцелуй; сколько часов он готов отстоять у раскаленного горнила, чтоб только доказать свою любовь… Бедная Напа, ей ведь никто даже собственноручно сделанной подковы не подарил… Как, должно быть, страдает ее гномье сердечко!
– Напа, умоляю, не совершай необдуманных поступков, – Фриолар встал перед Напой на одно колено, чтоб их глаза оказались на одном уровне. – Мне очень хотелось бы сказать, что я знаю средство, чтоб сделать тебя счастливой, но не могу лгать. Поэтому прошу – как твой старый друг, прошу: Напа, ты ж умная девочка! Опомнись! Успокойся! Займись другими делами!
– Какими?! – с надрывом вопросила Напа. – Мрамор – это ж… это… Он же розовый и прозрачный… как копченая грудинка…
В желудке у Далии что-то из съеденного забурлило.
– Он такой белый, как лёд, вкусный, как мороженое… Прохладный, как вода в подземных озерах, и такой же чистый… Он сам по себе искусство! А в нем, к тому же, – от восторга у Напы спёрло дыхание. – Столько вкраплений…
– Напа! – сжал ручки гномки Фри-Фри. – Не мучай себя. Успокойся. Прими ванну, наруби дров, отремонтируй что-нибудь, вычисти коллекцию фамильного оружия…
– Оружие! – блеснули глаза Напы, и Фриолар мигом поспешил исправиться и увести разговор прочь от опасной темы:
– Намели кофе с запасом на семь недель, посади кусты роз под окном…
– У кофе аромат выветрится, а розы всё равно не вырастут, – отмахнулась гномка.
– И хорошо! Ты посадишь их еще раз!
– Я задумала такую прекрасную композицию, – вздохнула Напа. По всему было видно, что она уже смирилась с мыслью о том, что до окончания вуза ей не придётся подержать зубило в кулачке. И сейчас гномка просто пересказывает своим друзьям потаенные мысли и желания, с тихой надеждой, что когда-то им суждено сбыться. – В натуральную величину: его величество король Гудеран X на фоне Университетского фасада. И в руках у него – как у тебя, Далия – лупа и новейшее издание Свода Законов и Уголовного Кодекса…
Стоило больших усилий успокоить и убедить Напу, что ей есть чем заняться. Ночь к тому времени повернула к рассвету. Фриолар и гномка отправились по комнатам, спеша урвать несколько часов сна. А Далия, чувствуя себя на удивление бодрствующей и полной сил, осталась на кухне.
Во-первых, стресс никак не желал униматься. Был бы рядом старый добрый мэтр Питбуль, Далия или побила его сковородкой, или поспорила о несчастных разумных гоблинах, – впрочем, можно было бы сначала поспорить, а потом воспользоваться сковородкой в качестве весомого аргумента. Не будь Фри-Фри столь обременен родственниками, а вернее, того хуже, родственницами, можно было бы его попробовать соблазнить. Но, как на грех, один в Ллойярде, а у другого тёти…
Во-вторых, съеденные тараканы в желудке мэтрессы еще не определились, куда им поворачивать, вверх или вниз. На редкость хреновое ощущение.
А в-третьих… Далия побродила по кухне. Подняла Напино землеройное снаряжение. Прикинула кирку себе по руке… Никогда не знаешь, что ждать от этих гномов. Далия ковырнула кусочек суглинка на стеночке черной дыры.
Потом подняла фонарик, кирку, лопату и смело шагнула в темноту потайного хода.
* * *
Проснулся Фриолар от неистового стука в дверь.
– Что случилось? – пробормотал он, не спеша открывать глаза.
– Фри-Фри, к тебе пришли! – ответила Напа. – Вставай, поторопись! Не заставляй мэтрессу Долли ждать! Просыпайся, соня!
Пришлось вставать, приводить себя в приемлемый вид и спускаться, позевывая, на нижний этаж. За одним из столиков Фриолара уже поджидали мэтресса Долли и госпожа Гиранди. Увидев эту парочку, алхимик скривился, поморщился – всячески демонстрируя неведомым богам, насколько ему общение с этими особами неприятно; склеил фальшиво-учтивую физиономию и приветствовал дам вежливым поклоном.
Не было в Университете проблемы более занимательной, чем насущный вопрос: кто кого переживет. Мэтресса Долли госпожу Гиранди или госпожа Гиранди мэтрессу Долли. Фриолар знал – тому было с полтысячи доказательств, что друг дружку они ненавидят и используют малейшую возможность, чтобы досадить сопернице. Поэтому видеть их вместе было странноватенько… Ну, например, всё равно, что увидеть, как не тает кусок льда в пламени, или как мышки доят кошку, или как гном – настоящий гном, в кольчужных штанах, панцире, стальных сапогах, с крепкой головой, утяжеленной стальным шлемом – тренируется в прыжках в воду с офигительно высокой вышки…
Госпожа Долли гордится званием мэтрессы лет тридцать, если не больше. Когда-то она была самой рыжей, самой кудрявой и самой застенчивой студенткой на курсе. Теперь это степенная добропорядочная дама в морщинах, рюшечках и фальшивых локонах, всем сердцем преданная Науке и тем, кто ее олицетворяет.
Госпожа Гиранди совсем другая. Это глубоко замужняя дама, украшающая педагогический коллектив Университета, как свежие сливки – только что заваренный крепкий чай. Это идеал, по которому темными ночами скучает любой алхимик степенного возраста. Среднего роста, приятно округлая, с ровным розовым личиком и широко распахнутыми голубыми глазами эта милая блондинка неторопливой плавностью движений и бархатным изысканно-протяжным произношением сложных дифтонгов скрашивает суровые будни доблестных служителей науки, и, в частности, лично господина ректора. То принесет чашечку чая, то булочку с апельсиновым джемом, проследит за тем, чтобы вытерли пыль и вовремя выкинули мусор, чтобы не терялись важные документы, чтобы папки на полках стояли ровненько и в алфавитном порядке, напомнит ответить на входящую корреспонденцию и вежливо намекнет, чтО мэтр забыл одеть сегодня: шляпу, башмаки или мантию. У госпожи Гиранди есть еще одно немаловажное качество, высоко ценимое руководством Университета. Она женщина. Нет, вы не поняли: она женщина в том смысле, что ей можно войти в дамскую комнату и строго отчитать студенток за курение в неподобающих местах.
Мэтресса Долли руководит сектором пропаганды научных знаний. Она ходит по приходским школам, рассказывает деткам, как весело учиться в Университете и дарит им тощие брошюрки, отпечатанные на серой бумаге. Госпожа Гиранди гордится своей орфографией: ее супруг (никто в глаза его никогда не видел, но все догадываются, что он есть) якобы близкий родственник всемогущих герцогов Тирандье; лишь две шальные руны отделяют его от претензий на наследство и высокое положение в обществе. Но госпоже Гиранди это и даром не надо: она и все ее семейство есть пример того, что самый последний нищий может возвыситься на службе Короне, благодаря усердию и старательности.
Короче, госпожа Гиранди считала, как думал Фриолар и как подтверждалось многочисленными университетскими сплетнями, что мэтресса Долли выжившая из ума старая овца, а мэтресса Долли, придавленная привычкой подвергать свои и чужие высказывания политкорректной цензуре, называла госпожу Гиранди всего лишь куртизанкой.
Более того, занимались дамы практически одним и тем же. Госпожа Гиранди вела документацию Университета – всякие там служебные записки о расходовании средств, выделении дополнительных партий дров для отопления в зимний период и прочее. А мэтресса Долли вела записи относительно Ученых советов, на которых решалась судьба оригинальных научных исследований и сравнительных изысканий. Каждая считала, что другая Университету не важна. И обе использовали малейший повод, чтоб подставить конкурентку.
Так что видеть их вдвоем, согласными друг с дружкой, было все равно, как наблюдать за мирными переговорами между Добром и Злом о взаимном делегировании полномочий.
– Я все устроила, – живенько сообщила мэтресса Долли, как только Фриолар оказался перед ними. – Тебя включили в повестку дня.
Фриолар подавился зевком.
– Простите, мэтресса Долли, я не понял, куда меня включили?
– В повестку дня, – терпеливо объяснила мэтресса. Госпожа Гиранди улыбнулась, явив милые ямочки на слегка увядших щеках, и пояснила:
– Сегодня вас, сударь, выслушают на Большом Ученом Совете.
– А-а… что я должен докладывать? – с подозрением спросил Фриолар.
Мэтресса Долли фыркнула и затрясла буклями, показывая, что оценила шутку молодого человека:
– Конечно же, свою диссертацию!
– Но у меня еще ничего не готово! – схватился за голову Фриолар.
Госпожа Гиранди с материнской заботой потрепала его по руке.
– Не расстраивайтесь, это всего лишь ежегодный отчет о проделанной работе. Вы же не теряли времени даром, результаты какие-то есть? Вот о них и расскажете новому начальству…
– Новому начальству? – переспросила Напа, принёсшая посетительницам завтрак. Мэтресса Долли – торопливо, а госпожа Гиранди – с элегантной истомой, но обе с ястребиным блеском в глазах, набросились на еду. – А господин ректор что же?
– Господин ректор изволили отбыть с визитом в Химериаду. Программа государственной важности, – с достоинством пояснила госпожа секретарь ректора.
– Наш долг, – добавила, подхватывая блёклыми губами блинчик, госпожа Ученый секретарь, – помочь фносским коллегам преодолеть многолетний кризис в тамошней науке. Зря они позволили прокентаврийски настроенному населению сосредоточиться на ботанике и упустить развитие прочих наук… Думаю, господин ректор с задачей реорганизации фносских исследований справится, – верноподданно высказалась мэтресса.
– Справится обязательно, – не менее лояльно высказалась секретарша.
И обе дамы согласно и гармонично закивали головами.
– А кто ж его замещает? – поинтересовалась Напа.
– Мэтр Гийом, – с охотой пояснила мэтресса Долли.
У Фриолара это сообщение почему-то вызвало неприятное ощущение во рту. Хотя дело, вероятно, было в том, что он не успел почистить зубы…
Вежливо откланявшись, алхимик поспешил наверх, готовится к выступлению на Ученом Совете. Когда он уже поднимался по лестнице на второй этаж, мэтресса Долли сделала перерыв в поглощении вкусностей, и прошамкала, что Далии то же неплохо бы появиться с очередным отчётом о проделанной работе. Кстати, где Далия? Чем занимается?
* * *
Далия была в северо-западном угле фундамента Университета. И с охотой бы поведала, чем она здесь занимается. увы, во-первых, таких слов она не знала, во-вторых, не было подходящей аудитории для прослушивания, и в-третьих, спасите кто-нибудь Далию оттуда!!!!!!!!!
Копать землю мэтрессе понравилось, потому как не пришлось. Трудолюбивая Напа остановилась прямо у фундамента, и Далии оставалось лишь ткнуть киркой камень основания Университета. Повезло, подумала Далия, несказанно: камень услужливо скрипнул, поворачиваясь вместе со своими соседями вокруг скрытой оси. Алхимичка протиснулась в узкий проход, сделала пару шагов…
Потом за ее спиной произошло событие А – камни повернулись и встали на место, и событие Б – поверх них выдвинулись крепкие железные прутья. Мэтресса взялась за решётку, потрясла ее. Производила это действие в течение пятнадцати минут, последовательно увеличивая амплитуду движений и громкость сопровождавших движения высказываний. Ничего.
Пришлось идти вперед. На первой же развилке мэтресса, руководствуясь своей алхимической интуицией, двинула туда, где был свежее воздух. Долезла до вентиляционной шахты. Скорбно и долго вопила еле различимому в вышине лоскутку голубого неба, но только спугнула голубей, которые по-своему, по-голубиному отомстили мэтрессе. Плюясь и ругаясь, Далия отправилась знакомиться с родным Университетом изнутри.
Поминая на каждом шагу Напиного прадедушку, Далия протискивалась по узкому лазу. Кляла мелкое гномье телосложение, пылкое воображение влюбленных и добросовестность строителей, которые не поскупились, возводя Университет. Загадка, как же Напа собиралась ориентироваться в хитросплетении потайных ходов и вентиляционных каналов, была Далией решена в полсекунды: конечно же, именно за картой Напа и вернулась. С чего бы ей ночь терять, прерывая незавершенное дело на полпути? Она ж так хорошо выспалась на концерте…
Одно было хорошо, успокаивала себя мэтресса в краткие минуты отдыха: ее отсутствие наверняка заметят. И Фриолар может догадаться, куда ее понесло. Скорее всего, догадается. Он парень умный. Иногда. И они пойдут ее искать. И обнаружат ссохшийся скелет в ночной сорочке и потрепанной, перемазанной голубиным пометом, мантии…
Не хнычь, велела себе мэтресса. Ты же прекрасно поужинала прежде, чем отправится на поиски новых горизонтов исследования! [Не думать, не думать, не думать о том, белкИ каких животных она съела!] Так поужинала, что в некоторые повороты еле протискиваешься. Не расслабляйся! Вперед! И Далия двигалась дальше.
Сволочные строители, как догадалась алхимичка, были представителями воинствующего подвида гномов (есть среди этих коротышек такие, которых камнем по голове не бей, дай подраться), потому как в подземном ходе время от времени встречались ловушки, явно подготовленные для врагов. Например, одна плита, на которую ступила Далия, подпрыгнула и едва не вдавила несчастную заблудшую алхимичку в потолок. А может, это был гномий вариант защиты интеллектуальной собственности?
В любом случае, пришлось очень долго собирать силу воли в кулак, чтобы сделать следующий шаг. Поразмыслив, как могут рассуждать гномы, Далия опустилась на четвереньки и продолжила путь, ощупывая трясущимися от страха руками пол и стены.
Спокойствие, Далия, только спокойствие. Выбрось из головы эту паранойю насчет ведения в храме науки военных действий и глупые идеи, чью интеллектуальную собственность кому-то захочется своровать. Эти потайные ходы должны быть совершенно безопасны, ведь их создал всего-навсего тихий, мирный, влюбленный гном, у которого под рукой оказалась большая куча оплаченных щедрой кавладорской короной строительных материалов…
В довершение счастья фонарик погас, и наступила кромешная тьма. Блин! подумала мэтресса. Напа! И прадедушка ее! мать его, мать его, мать его…
* * *
Страдания Далии усугубились бы, знай она подробности происходящего в одной университетской аудитории. Хотя, может, и наоборот: не страдала бы алхимичка, а перешла бы в последний градус ярости и порвала б Университет с его потайными лазами, как волкодав овечку. Говоря по существу, в одной из аудиторий первого этажа величественного здания Университета Изольда в то же самое время пересдавала очередной зачёт.
Такие барышни, как Изольда, встречаются везде, и, теоретически, сердиться на них – все равно, что на моль, проедающую ваши любимые шерстяные носочки. Но злостная Изольда покусилась на святое – она осмелилась мэтра Питбуля отвлечь от изучения разума троллей и гоблинов на свою тощезадую персону, и Далия ей этого не простила.
Училась Изольда с перерывами. Отчисляли ее за неуспеваемость раз двадцать, восстанавливали из человеколюбия, и вот намечался двадцать первый казус.
Слушала неуспевающую (хотя кое-где и кое в чем Изольда успевала, уж поверьте, лучше многих других) студентку комиссия из трех профессоров кафедры истории. Мэтр Никант, Желтый Осел, глотал голодную слюну. Рядом сидел мэтр Филипп, что-то грушевидное в традициях старой научной школы. Такие, как мэтр Филипп, умудряются экономить немалые деньги, довольствуясь одной мантией в год, подштанниками под ней, и питаясь большим количеством манной каши. Кашка-размазня, просвечивая под рыхлой кожей, должно быть, и придавала Филиппу цвет новорожденного шампиньона. Еще присутствовал мэтр Люмус – представитель еще более старой школы. Говорили, что в молодости он жил в библиотеке, занюхивал книжную пыль и общался с призраками, поэтому знает так много подробностей из истории королевства Кавладор. Хотя, может быть, он и сейчас беседует с призраками: они явно принимают его за своего. Люмус такой же прозрачный и отрешенный от действительности.
И вот такому припорошенному пылью веков триумвирату пришлось Изольде пересдавать зачёт. А тут, как на грех, вчерашняя встреча с Далией в узком переулке, после которой немного ломит в костях, болит филей и сияет фингал под левым глазом.
Изольда почти профессиональным жестом спустила рукавчик с левого – гладкого, беленького – плечика, и томно продолжила свой ответ:
– А еще его величество Лорад Восьмой Завоеватель завоевал многие земли.
– Какие именно? – задал наводящий вопрос мэтр Филипп. Мэтр Люмус слабо покачивался на сквознячке.
– Большие, – уверенно ответила Изольда, обнажая и правое плечико. Поняла, что надо отвечать подробнее. – Они зелёные и… и… с травкой.
При упоминании такого простого, знакомого и полезного стимулятора интеллектуальной деятельности Люмус (хоть и был поклонником высушенного и хорошо перемолотого) оживился:
– Может быть, милая барышня перечислит некоторые самые знаменитые сражения новой истории Кавладора? И побыстрее, а то мы можем опоздать на заседание Ученого Совета.
И троица алхимиков с нетерпением воззрилась на барышню в ожидании повествования о Луазской кампании, когда была отвоевана часть исконно кавладорских земель у жадного герцога Пелаверино, или о боевых буднях тривернских партизанов, или, на худой конец, о недопустимой халатности короля Ранна Четвертого Сонного, проигравшего город Луаз со всеми деревеньками, хуторами и фермами в «Короля и Звездочета» своему ушлому соседу?
Изольда припомнила, что ей рассказывали ее спасатели о своих подвигах. Вспомнила.
– Прошлый год был очень урожайным на ташунов, и жители южных провинций Брабанса объявили рыцарский турнир, победитель которого был делегирован в провинцию Илюм, чтобы очистить берега Алера от…
– Не прошлый год, – мрачно поправил Никант. – Поближе к королю Лораду Восьмому, пожалуйста.
Страдая, Изольда посмотрела на трех профессоров. И начала увеличивать зону декольте.
В этот момент потолок хряснул, и из образовавшейся дыры на стол членов экзаменационной комиссии вывалилась Далия.
Изольда завизжала, отпрыгнула. Мэтр Люмус ушел в астрал. Мэтр Филипп удивился. Мэтр Никант строго потребовал объяснений.
Далия – перепачканная, в пыли, паутине, помёте, взъерошенная, счастливая, – запрыгнула мэтру Никанту на руки и завизжала, как она рада его видеть. Никант возмутился. Изольда не переставала визжать, чем обратила на себя внимание мэтрессы:
– Изольда! – возопила Далия, без всякого, впрочем, злого умысла. А студентка в ответ панически заметалась по аудитории. С криком: «Убивают! Спасите! Убивают! Режут! Давят! Спасите! Насилуют! Убивают!!» Изольда выскочила и понеслась по коридорам.
На крик, как это бывало раньше, тут же откликнулись. Мэтр Гийом уверенными шагами прошёл в аудиторию и потребовал объяснить ему, что здесь происходит.
