Текст книги ""Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Александр Белаш,Ольга Кузьмина,Светлана Залата
сообщить о нарушении

Текущая страница: 213 (всего у книги 356 страниц)

– Хватит уже сочинять, – прорычал Удавчик.

– Но ты ж честь честью собирался выполнить приказ!

– Я передумал. Только не решил ещё, куда с письмом и ларчиком податься. Одно ясно, что отсюда я съеду сегодня же. Как-то сомнительно жить в доме, где звери водятся. Ведь нашёл же кто-то, где ларец лежит…

– Не Лоза. Эти бы спокойно дождались тебя. Может, кроты?.. в полевике, перед разгоном нашего полка, у больших озёр восьмая звезда рухнула – от Руэна всего триста миль…

– Подавлена! – Удавчик отмахнулся с кислой миной. – Купол забомбил, и лес вокруг ракетами пожгли.

– А черепаха ушла и зарылась. Ты газетную брехню забудь, ты меня слушай! – Нож, видавший дьяволов воочию, и не на аутодафе, а в деле, имел о войне своё твёрдое мнение. – Их так легко не задавишь. И вспомни старый кратер у Бургона, откуда Церес кротов нанимал… Они и их зверь-машины проникают в Мир по-тихому. Вдруг им тоже эта вещьнужна? – Глаза друзей снова сошлись на ларце.

– Впору за море удрать. В Церковный Край или в Вей… Ночным поездом в Гасторию, на пароход, на парусник – и ходу.

– Да погоди в бега пускаться!

– Ну, посоветуй что-нибудь по-умному! – невесело усмехнулся Тикен. – Галарди в фаворе у государя, донеси-ка на него. Лозовики сотнями миллионов крутят, влиятельные как князья. Вдобавок, если ты угадал, кроты на хвосте висят. Был бы принц в силе – тогда к нему; глядишь, простил бы, защитил…

– Да-а… – Нож тоже приуныл. – Мы сироты. В непотребные конторы на погибель нанимаемся… Давай закусим. Всё равно отсюда уходить, так хоть не на пустой желудок.

Выпив, принялись за остывшие трюфеля в сметанном соусе. Деликатесы оказались жестковаты, но на вкус изысканны – да и настроение было такое, что к еде не станешь придираться.

– Зря я тебя впутал, – каялся Удавчик. – Если что – ты меня не встречал, а то и сам попадёшь под раздачу. Но я твой должник теперь. Смогу – отплачу. Ларец ночью прикопаю, где погрязнее… если что, скажу – украли.

– Ну и уходи в могилу со своей тайной. Так-то хоть крикнешь, когда убивать будут, что ларчик цел, а секрет ты уже рассвистел.

– Ага, пытать станут – кому проболтался?

– Всё-таки отсрочка.

– Добрый ты на фронте стал.

– Слу-ушай, а запишись в армию! Потери большие, берут не глядя, назовёшься как попало…

– Про потери мне особенно понравилось.

– …на передовой, в разведке – вообще никто тебя не сыщет. Кто ж полезет под лучи, в мёртвую зону?

– Спасибо, я лучше на Дикий Запад, к тарханам. Надену кожаную шляпу, отпущу бороду…

– Бородатый франт Удавчик!.. чудо из чудес! Безуминка бы умерла со смеху. Фотогравюру с бородой пришлёшь?

– Бези… – Тикен опустил глаза в тарелку. – Ты тут обруч носил – лучом с ней не пересекался?..

– Эм-м-м… – замялся Нож, сожалея, что у него вырвалось имя златокудрой королевы медиа.

– Да или нет? – взглянул в упор Удавчик.

«В Гестеле спрятаться хочешь? – подумал Нож. – Поздно, брат».

– Было раз. Она вышла на связь…

«Сказать? не сказать?»

– …из столицы, вчера. С юго-запада, примерно из Этергота.

«С ума сошла девка, если вздумала у Дангеро милости искать! – Удавчик от жалости едва язык не прикусил. – Дай-то Гром, чтобы её лишь взашей проводили».

– …то ли погулять приехала – всё равно у пансионеров вакация, – уверенно лгал Нож, – то ли пройтись по модным магазинам. Она была не слишком разговорчива. Наверно, решила забыть нас.

– По крайности, в приличную контору угодила – не то, что мы. Ладно! Поели – уходим. Метрдотель рад будет, что съезжаю.

Собираясь, Удавчик задержал в руках сигарную коробку с обручем. Попробовать разве что?.. вдруг она сейчас носит медиатор?

«Так-с, и о чём мы будем говорить? Я расскажу, что влип по уши в дела статс-секретаря и должен исчезнуть – или меня исчезнут, – а уличить Галарди нечем, он от всех моих показаний отопрётся…»

– Чек! – вдруг воскликнул он, запустив руку во внутренний карман сюртука.

– Что? – Нож насторожился.

– Номер счёта, банк, владелец – здесь всё обозначено!

Они уставились на бланк денежного чека. Знак Луны, «Картель Золотая Лоза, Лациан», «на предъявителя»… Чекодатель был обозначен единственной литерой «Г».

– Негусто.

– Ищейкам хватит, – заверил Тикен. – Чекодатель – не призрак, а лицо с именем и фамилией. Но – кто в империи настолько крут, чтоб наступить Галарди на подол?..

– Шеф тайной полиции, кто ж ещё?

«Может, всё-таки к тарханам?..» – Удавчик поёжился. Есть на свете люди, с которыми встречаться неохота – генерал-инквизитор, директор научной тюрьмы генштаба… и шеф невидимой полиции. Войдёшь – и не выйдешь.

– Спасибо за адресок, – кивнул он с наигранной благодарностью, открывая липовую коробку.

– Всегда пожалуйста, только иди без меня. И помни – мы не встречались. Надеешься Бези поймать?.. – с сомнением скривился Нож.

– Мало ли, мне везёт сегодня.

Но, водрузив обруч на голову, Удавчик удивлённо расширил глаза. Потом разинул рот, а выражение глаз стало испуганным. Наконец, он поспешно сорвал обруч и бросил на кровать.

– Серпы? обложили? – быстро спросил Нож, берясь за кобуру. – Напрасно ты встрял в их делишки…

– Н-нет… послушай сам. Молчи! даже не дыши…

Сержант снял кепи, взял обруч как спящую кольцом змею и аккуратно надел его.

И услышал другой эфир, иного звучания, будто под гигаином в Бургоне, во времена службы у принца.

– Господарь, у меня нет другой паты, чтобы послать за сокровищем. Это была лучшая пата из выводка, самая умная.

– Ты уверена, что она мертва?

– Её вынесли из гостевого дома с заднего крыльца, завёрнутую в полотно, и увезли в тачке живодёра, который зарывает падаль.

– Наблюдай за гостевым домом. Я пришлю бойцов тебе в помощь. Жди и следи. Конец беседы.

– Отследил, откуда говорят? – сухо молвил Удавчик, пришедший в себя.

– Девка рядом, вон там, мер сто. Командир – милях в семи отсюда. Гром божий, что за дьявольщина!.. – оторопело поводил головой Нож.

– На гигаин похоже. Но это на других волнах.

– Бред! Гигаин в вино не добавляют, слишком дорогой… ручаюсь – я же торговал, хитрости знаю. Настой табачный, маковое зелье…

– Тогда почему слышим? «Господарь», «пата» – это кроты.

– Что-то… мы что-то не то съели или выпили. – Метнувшись к столу, Нож стал обнюхивать стаканы и тарелки, перевернул пустую бутылку. С другой стороны подскочил Тикен, насадил на вилку недоеденный кусок трюфеля и повертел перед глазами, как цветок – сержант выхватил, прожевал и выплюнул на скатерть.

– Поддельщики, гром их убей!.. Вырышами нас кормили.

– Живо сматываемся. – Удавчик заложил револьвер за пояс под сюртуком. – Через чёрный ход, там девка не увидит. Обручи – от тела подальше.

– Учить будешь? – огрызнулся Нож. – Тебя по пушке видно, олух – ты б ещё ствол в подштанники засунул… Потолще кобуру купи, на бок пристёгивать!

– Вещунья одна; что ей, разорваться – и бойцов наводить, и за нами следить?.. Уйдём на извозчике. Зря я над Бези смеялся…

– Вот она тебя и отшивала – не по делу зубоскалишь и остришь, а девки это не выносят.

– Она трюфели не ела, ни под каким соусом. У Цереса в любимицах – и не отведать!.. ведь ни в чём отказа не было, хоть соловьиных языков в меду заказывай. И ладно б рвало с трюфелей или какая сыпь – нет, и всё. Мол, периджис – традиция, без посвящения ни-ни, а кто её в Бургоне посвятит? И как их посвящают – уши обрезают, что ли?..

Позже, в двухместной карете, в очередной раз с опаской выглянув в окно дверцы – подземных бойцов с их малошумными газовыми пистолями надо примечать заранее, – Удавчик спросил обманчиво наивным тоном:

– Сколько это стоит, а?.. У меня ощущение, что в экипаже мешок денег.

– Тут два трупа, если болтать не перестанешь. Нам бы живыми доехать. И вообще, чем больше я знаю, тем сильней хочу тебя пристукнуть и свалить на Дикий Запад. Продавать мануфактуру и галантерею, а все тайны – позабыть.

– Знать и помнить – судьба вещунов!

– Да ешь её дьяволы! почему я простым не родился?!..

Когда Карамо осознал, что добытые трудом и чудом части ключа пропали, он забыл про боль в коленях и понёсся командовать ловлей сына. Редкий матрос так летает при аврале по коридорам и лестничным трапам, как мелькал по ним красный кавалер, мечась между клапанами переговорных труб, отдавая приказы, требуя, настаивая. Почти все свободные от вахты сбежались в носовую часть «Быка», от чего корабль приобрёл отрицательный дифферент и снижался к воде, пока рули высоты не переложили на подъём.

– Где он? – кричал Карамо, не в силах протолкаться сквозь столпившихся нижних чинов. – Вы его видите?!..

– Сперва стрелял, потом через узел наружу полез!

Снова к клапану:

– Капитан-лейтенант, пошлите людей в пулемётную точку! в переднюю сверху! Пусть возьмут страховочные фалы… и кошки на линях! Ползком, сетью, зацепом – как угодно, но схватите его! Тысяча унций тому, кто поймает!

После такого распоряжения все бросились за червонцами. Вообще присутствие на корабле чужого, стрелявшего по членам экипажа, раздраконило аэронавтов до крайности – а тут ещё и поистине царская премия!..

Суета длилась до момента, пока сверху не передали, что чужак сорвался с носового усиления и упал в море.

– Осмотрите оболочку! пусть такелажники спустятся с хребта! – Карамо отказывался верить, что так может быть. – Там тридцать мер покатого борта, есть, за что зацепиться!..

Вскоре доложили, что борт чист до самого миделя. Даже тканевая оболочка цела. Он просто соскользнул, не пытаясь зацепиться.

При этом известии энергия покинула Карамо, голос сел, глаза потухли, и понурый кавалер, минуту назад шумный и стремительный, побрёл к себе скованной шаткой походкой, держась рукой за стену. Его ободряли, ему предлагали услуги, что-то говорили – он слабо кивал, отвечал односложно, наконец, промолвил:

– Оставьте меня.

Сев за стол, Карамо не знал, на что взглянуть, к чему приложить руки, за что взяться. Всё выглядело бесполезным и пустым.

Бесценные плоды его многолетних усилий за считанные минуты развеялись прахом… когда успех был так близок!

Тот, кого он растил как преемника, кому внушил сознание высшего рыцарского долга и служения, сначала нанёс ему незаживающую душевную рану, потом перешёл к язычникам, а сегодня зачеркнул годы работы отца – и самого себя.

«Я остался с пустыми руками, один. За что?.. Неужели всё это – расплата за увлечение юности, за один неверный шаг?.. Значит, я заслужил такой удар Молота. Моё усердие в глазах Отца Небесного – меньше, чем слёзы Руты. А он… предатель, мерзавец… ушёл, так и не узнав её имени, не прощённый и не простивший… Бедный мой заблудший мальчик…»

Его горькие размышления нарушил визит Сарго и Касабури.

– Не будет ли каких нам приказаний, гере кавалер? – Верзила Сарго держался неловко, будто костюм его стеснял или каюта была мала.

– Отдыхайте пока, – отпустил он их нетерпеливым жестом, но парни остались.

– Нижайше извиняемся… – начал издалека Сарго, а брюнет подхватил:

– …и просим простить нашу нерасторопность во время тревоги.

– Мы поздно узнали, что тут стряслось…

– …были далеко на корме, и пока добежали…

– Да я бы этого ублюдка, что посмел до Лары прикоснуться!.. – рыкнув, Сарго поискал глазами, на чём показать силу своих ручищ, но пожалел вещи кавалера и потому только сжимал кулаки.

– Хвала бессмертным звёздам, девица не пострадала, – завершил Касабури. – Только очень икает от волнения.

– Я ни секунды не сомневался в вашей готовности служить мне и защищать барышень. Никто не винит вас за задержку, так сложились обстоятельства, – как можно мягче ответил Карамо, тронутый их заботой о девчонке и смущением за то, что они запоздали и оказались не у дел, как лишние. Лишь слово «ублюдок» из уст Сарго болезненно резануло его по сердцу.

Приязненный тон кавалера успокоил здоровенного корнета – вздохнув свободней, он забасил с откровенностью:

– Грешен я, ваше благородие – мало с Ларинкой занимался и не тому учил, чему следует. Ей бы надо показать броски, захваты, куда подлеца двинуть, если нападёт…

Краем глаза Карамо приметил, как Касабури отвёл лицо в сторону, поджимая губы, чтоб спрятать улыбку.

– …мускулишки у ней есть, и становая жила тоже, хоть сама тоненькая. Большой флотский револьвер держала крепко, палила храбро и не ныла, что устала. Но парню не сумела дать отпора, допустила сцапать себя, а ведь способная… эх! беда с юбками – не бойцы они…

– Ты несправедлив, друг Родан, – возразил голубоглазый крот. – Бывают весьма храбрые и боевитые девицы – не уступают юношам-ровесникам и даже старшим.

– Разве что вейские рукопашные убийцы, эти, девки-змеи!

– …но в женской природе заложена слабость от нежности. Если юноша обнимет девушку, она невольно впадает в столбняк…

– Ну, нет, Ларита не такая!

– Все такие. А уж если юноша поцелует её…

Пока друзья в задоре не забыли о его присутствии, Карамо хлопнул в ладоши, привлекая их внимание:

– Братцы, вы развеяли мою печаль. Благодарю вас, можете возвращаться в каюты.

Коротко поклонившись на прощание, они столкнулись в двери со штурманом и младшим унтером.

– Кавалер, у меня для вас срочная… и необычная новость, – рывком козырнул штурман. – Этот малый стоял наблюдателем в задней гондоле, он видел… Расскажи кавалеру.

– Ваше благородие, осмелюсь доложить, – держа руку под козырёк, отрапортовал мелкий худенький унтер, – я слежу за нижней полусферой. Оставался на месте, когда объявили тревогу – мне без особого приказа покидать гондолу не положено… Вдруг по левому борту человек падает, руками и ногами машет. Тут же сзади, с северной стороны, полтора румба влево к нашему курсу – летит что-то. По скорости корабля судя – вдвое быстрей «Быка». Я лунных ведьм в воздухе видел – это не ведьма, но навроде человека. Такой буроватый, но в шерсти или голый – не понять.

Взгляд Карамо заострился; кавалер замер, стараясь не упустить ни слова. Так же, затаив дыхание, слушали матроса все присутствующие.

– …а за спиной будто крылья, но не птичьи, а быстрые-быстрые, в глазах мерцают и сливаются. Он подлетел под упавшего, извернулся как-то и схватил, а затем лёг на обратный курс.

– Точное направление? – жёстко спросил Карамо, доставая карту, на которой Лара обозначала локацию «храма бури» – другой под рукой не было.

– Если изволите дать карандаш и линейку…

Примерившись, опытный унтер начертил линию – она пролегла по Гушскому проливу почти строго на север, между Якатаном и Кивитой, чуть западней Панака.

– Дело верное, как божий гром – ручного гарцука за ним послали, – углом рта тихо процедил Сарго брюнету. – Они с крыльями, а ведьмы – без.

– Боюсь, что… – Касабури выглядел озабоченным, если не сказать – испуганным. – Мне надо увидеть самому.

– Мы возвращаемся. Прошу передать капитан-лейтенанту, – тем временем властно говорил штурману Карамо, показывая карту, – что корабль должен сейчас же повернуть против ветра и со всей возможной скоростью идти в этом направлении.

– Разумеется, гере, я доложу командиру… но ветер заметно нас задержит.

– Сбросьте балласт, поднимитесь выше, найдите высоту, где ветер слабее. Вы лучше знаете, как это сделать.

– Это существо может изменить курс…

– …а я знаю, как идти за ним по следу. Выполняйте!

I. Погоня

Едва минули сутки, как Лара второй раз столкнулась с кем-то – незримым, но могучим, будто грозный ангел.

Это он нащупывал её лучом, идущим из фаранского посольства, когда Юнкер болтал с ней о Ларах. А потом он же приказывал Юнкеру прыгнуть, и лишь она молвила слово поперёк – так шибанул, что внутри всё ёкнуло, чуть-чуть сердце не оборвалось.

Словно молнией через эфир ударил! и не той, какими птицы-грозы хлещут, а громовым шаром-огнём, который Бог молний посылает как знамение. Бывает, сидит греховодник, кичится собой – «Мне и Гром не указ!», – как вдруг в роскошные покои тихий шар-огонь вплывает… покайся, мол, пока есть время! если успеешь раскаяться и поклянёшься бедным сто унций раздать, сорок молебнов заказать, сорок сирот одеть, тогда смерть мимо пролетит.

От удара чужой воли у Лары сжалось под ложечкой – и не отпускало. Пока она следила в напряжении за Юнкером, лютая спазма не давала себя знать, но как только Лара вышла из охраняемой каютки (сколько можно таиться и прятаться?), попала в заботливые объятия девчонок – тут-то икота и разыгралась.

Её отвели – под руки, как больную, – к Лисси, и захлопотали вокруг неё, одновременно теребя, жалея и наперебой советуя:

– Кто это был? он назвался? разбойник, если капельку честный, обязан назваться! – наседала Лис, явно начитавшаяся тайком книжек про гордых бандитов из Куруты. – Господи, он тебе горло сдавил… тут болит?

Эри возмущалась:

– Кто девицу даже пальцем тронул – человек без чести!.. Лари, ты цела? Нам нужен нож! Хайта, бегом на камбуз! или к шефу-стюарду!..

– Зачем нож? что ты выдумываешь?

– Верное средство – навести остриё на переносицу и глядеть, не мигая. Икота сама пройдёт.

– Хайта, стой! никаких ножей! Стакан воды сюда. Лари, сцепишь руки сзади, нагнёшься и будешь пить с края…

– Я сей… ик!.. сейчас попро… ик!.. бую сама! – не в силах двух слов сказать без болезненных судорог, Лара замахала руками, чтобы они угомонилась и перестали мельтешить перед глазами, от чего только хуже дёргало внутри. – Икота, ик!.. ота, выйди за во… ик!.. рота. Кого встретишь, тому… ик! в рот. Аминь! Ик!

– Ик! – очень похоже повторила Анчутка. Так забавно! Ей понравилось. – Ик! Ик!

Топнув ногой, Хайта втянула её поводком:

– Заткнись, проклятущая!

– Бегом за водой!

– Я за водой! – вскочила пата на все лапы, заскреблась в дверь. – Стакан, камбуз!

«Язычник окаянный, – от души проклинала Лара вещуна-фаранца, – чтоб тебе так языком подавиться, как я мучаюсь!.. – Потом вконец перепугалась. – Ооой, вдруг он икотного беса лучом подпустил? или проклял?.. тогда только мать отмолит! «Какая мать народила, такая и отходила»… Как ещё это снять? палец на правой руке послюнить и на левой пятке Око начертить… или ножом на животе… и молитву задом наперёд прочесть – «Избави, Господи» или «Дева Небесная, Душа-заступница». Как же оно наоборот, я никогда по-ведьмовски не читала…»

– Ик!

Лис торопливо гладила её по голове и плечам, лаской наивно пытаясь унять страдания подружки, затем, повинуясь смутному чутью, одновременно провела ладонями по груди и спине Лары. Её руки замерли, будто ощутили что-то внутри тела:

– Тише! тсс! – шепнула она.

– Что там? – перешла на шёпот и Эри, поражённая незнакомым, вдохновенным и почти отсутствующим выражением лица графиньки – рот полуоткрыт, отуманенные глаза вверх.

– Она. Икота, – выдохнула Лис, рывком надавив Ларе под ложечку и выше поясницы. – Уходи! – Ещё нажим. – Прочь! – Приказ и рывок. – Сгинь!

– И… – Лара замерла, ожидая новой судороги, но внутри стихло.

– Ловко, – поводила головой Эрита, следя за тем, как страдальческая гримаса исчезает с лица Лариты. – Кто научил тебя?..

– Никто. Её… можно выдавить.

– Пора в лиловый орден, – неловко пошутила принцесса, а Лис рассердилась:

– Тор-Майда никогда еретиками не были!.. Это случайно вышло. Я очень прошу никому не рассказывать…

– Даже Карамо? по-моему, он… – Эрита не договорила, отводя глаза.

– Ну, тогда поведай кавалеру, как ты рвалась самовольно лететь со смотровой площадки.

– Как? – вскинулась Лара с любопытством.

– Я её еле поймала за ноги, – назло Эрите начала выкладывать начистоту Лисена. – Мы стояли у самых окон, вдруг слышу «Я рождена, чтобы летать как птица» и дальше, и она уже поднимается, вот-вот окно откроет…

Эри нахмурилась как грозовая туча:

– Лисси, хватит! Мне было проще схватить его, чем этим… Они – камнем вниз, когда без страховки, я – нет!

– У него револьвер, он бы убил тебя!

– Это ещё неизвестно, кто кого!

– …или с собой в море увлёк бы!

«С ней сталось словно со мной – от волнения, – прониклась Лара чувствами принцессы, глядя на раздражённую Эриту. – О, какова!.. огневая! без оружия взвиться хотела, врукопашную на парня, а он старше и сильней… Это из-за меня. Как она ярилась: «Отпусти её!», с кулаками чуть не в драку, а Лис «На помощь!» голосила…»

Пока златая кровь со светлой вдрызг не рассобачились, Ларита поймала их за ладони, сжала и напомнила:

– Тёмные Звёзды.

Те примолкли и взглянули на неё.

– Да, – поджав губы, Эри коротко тряхнула головой. – Я… погорячилась. Может, сказала лишнее. Лис, не прими близко к сердцу.

– Конечно. Я тоже несдержанная.

Вдобавок Анчутка подкралась, для примирения лизнув соединённые ладони Лары и Эриты.

– Если шея болит, – предложила Лис, всем видом показывая, что перепалка предана забвению, – я могла бы… потрогать её.

– Давай!

Стук в дверь заставил пату шнырнуть под койку, а девчонок – разомкнуть так славно сложившуюся цепь из рук.

– Покорнейше прошу меня простить, барышни – я по неотложному делу, – переминался унтер на пороге. – Если ан Ларита хорошо себя чувствует, её ждёт кавалер Карамо.

– Я в порядке, только причешусь. Передай кавалеру – сейчас буду. А что это – пол качается?..

– Корабль манёвр совершает!

Причину манёвра Лара не спросила, хотя самой стоило бы догадаться. Но чувства всё ещё были в смятении, память об икоте шевелилась где-то в животе, да и принцесса с графинькой внесли смуту – так и побежала к кавалеру с искренней готовностью помочь, с желаньем искупить невольный грех, о котором Карамо не подозревал.

«Или он догадывается?..»

Пятью минутами позже она уже мрачно думала: «Лучше б я в обморок грохнулась… даже притворилась… и чтобы мне на лоб примочки ставили, нюхательную соль под нос совали».

Но поздно – отказаться от работы совесть не велела. Согласилась – делай.

«Морской Бык» развернулся носом к северу и пошёл навстречу ветру, с натугой вращая винтами, раздвигая воздух громадным телом.

Застегнув на себе сбрую аэронавта (всё в ход пошло – очки-«консервы», маска, карабины страховки) и подбородочный ремень медиа-шлема, Лара встала над бездной в открытом дверном проёме стыковочного узла. Здесь был полный обзор того, что авиаторы зовут «передней полусферой», и каркас дирижабля ничуть не мешал пеленговать слабый, удалявшийся сигнал обруча на голове Юнкера.

«Будто деревянная девка-ростра на паруснике», – недовольно думала о себе Ларита. Корабелы всегда ладят на носовой свес судна, рядом с гальюнами, резную статую – то ли Сестру-Моряну, то ли языческую нереиду, разбери их! но попы ростру честно святят, чтобы она гидр хаоса с пути гоняла.

Внизу серебряно рябило море, шелестел необъятный простор воздуха. Далеко на окоёме брезжил тонкой полоской Якатан, полускрытый дымкой облаков. Стоя на краю пропасти, прямо на её пороге, взглянуть вниз было жутковато – стоит наклониться, даже глаза опустить, тотчас начинает голова кружиться и против воли тянет сделать шаг вперёд… или попятиться, открепить карабины и на четвереньках, ползком – назад, назад, в уютную каюту, спрятаться, укрыться…

Она старалась, чтобы язык не шевельнулся – если хоть слово сорвётся в эфир по лучу, то там, в голубой дали, услышит фаранский демон и вновь метнёт в лоб громовое ядро. И подселит чего-нибудь хуже икоты…

«Как он это делает?.. – пыталась представить она приём языческого вещуна. – Особым словом, как левитанты на полёт? или мысленно, как стену из стекла? Такому в Гестеле не учат!.. а надо бы».

Её луч ходил над Миром как свет маяка, скользил поверх воды гигантскими взмахами, всякий раз замечая живую точку в пространстве – Юнкера, стремительно скользящего на уровне облаков. Фаранец, который помыкал злосчастным Ларионом, слышен не был – наверно, снял шлем. Из-за тёмной энергии, распространявшейся из Кивиты круговыми волнами, панорама была неясной, но девчонка силилась ничего не упустить из вида.

Противоречивые чувства разрывали Ларе душу. Страстно хотелось послать слово Лариону, сказать что-то ласковое, утешительное, выразить свою радость о том, что он жив, жив, жив… а потом? «Я – компас твоего отца, я веду военный корабль за тобой»? просить прощенья за то, что она с Карамо заодно?..

Лучше деревянной рострой быть, чем так терзаться.

– Ан, кавалер сказал – вы можете передохнуть треть часа, – сочувственно сказал сзади кондуктор, – а потом на пост вернуться…

Она отрицательно повела головой и протянула руку – дай блокнот! Сверившись со сторонами света, рукой в перчатке накарябала: «Курс прежний» и вернула блокнот, пусть несёт штурману.

«А если его застрелят?.. Может, увести «Быка» в сторону?.. всего румб ошибки, и… Нет, стыдно, я не предам Карамо! А Лариона?..»

Глаза слишком слабы, чтобы разглядеть в воздушном океане крохотную точку – Юнкера в лапах неведомого чудища. Какую тварь послал фаранец, чтобы подхватить его?.. Лара не успела различить черты летающего существа – вытянутое тело в ореоле крыльев. Дьявол во плоти?..

В Гестеле наставник, отец Конь, учил девчонок: «Через эфир не глядите глазами – глядите душой. Душа зорче».

Лара сосредоточилась, но картина представала мутной, слово крылья летучего демона затмевали Лариона. Вместе они были как вибрирующий сгусток тумана, в котором с трудом угадывались сближенные вплотную тела.

От напряжения – и не только от него, – из глаз под «консервами» текли слёзы, а нос нет-нет да всхлипывал под войлочной маской. Бесила невозможность высморкаться в этом наморднике.

«Я не хочу наводить Карамо на тебя, не хочу… Но видишь, я должна, я не могу иначе… Это тоже проклятие, да? или так надо – как Лары, связанные незримо?.. Через горы и моря, всегда навстречу друг другу… Пусть мы встретимся, и будь что будет».

Подняв осточертевшие очки под козырёк шлема, она яростно принялась тереть глаза, и тыльные стороны перчаток стали тёмными от слёз. Конечно, ветер в лицо – тут заплачешь!..

«Вольные голоса неба, да?.. Родились, как в насмешку – говорящие среди глухих! Своих – горстка, и тем слова не скажи – один хитрит, другой молчит, а третий вообще убьёт!»

В шесть часов пополудни «Морской Бык» прошёл над Панаком. С борта дирижабля выпустили две дымовые ракеты, жёлтую и красную – сигнал к переговорам по световому телеграфу. На гондоле управления замигала заслонками-жалюзи яркая лампа, портовая мачта отвечала ей частыми прерывистыми вспышками.

«Назовите самые быстроходные суда, вышедшие сегодня из порта на север».

«Такое судно было одно – винтовой пароход «Сполох» шкипера Джакара. Носит флаг Ливика. Портом прибытия шкипер указал Чомпо в северном Якатане».

«Шкипер брал пассажиров или груз?»

«И то, и другое. Загрузился углём, взял скобяные изделия, красное дерево в брусках и поташ. Пассажиры – фаранский посланник Мосех со свитой и прислугой».

– Теперь мы знаем имя главаря и вид судна. – Карамо торжествующе обвёл взглядом компанию, собравшуюся в штурманской рубке. – Ан Ларита, вы твёрдо уверены, что похититель сел на палубу?

– Точно, гере кавалер. – Скуластая девчонка в новенькой авиационной форме указала место на карте и карандашом отметила время посадки – 16.54. – В то время судно шло по проливу, примерно в ста семидесяти милях к северо-северо-западу от Панака. Сухопутных милях, – поправилась она, чуть смутившись.

Само присутствие юной девицы среди офицеров Воздушных сил ВМФ, в рубке военного корабля, было нонсенсом, но аэронавты слушали её внимательно и уважительно.

– Ан, каково сейчас расстояние между нами и пароходом? – спросил командир «Быка».

– Гере капитан-лейтенант, последний замер я сделала треть часа назад. Судно держало прежний курс, до него было… двести двадцать пять миль.

– Ходкое судёнышко, клянусь Громом! но ему от нас не уйти. К ночи нагоним.

Офицеры тихо пересмеивались:

– Далеко заплыл ливицкий шкипер!.. Винтовик, быстрее парового пакетбота – да-а, для малого каботажа лучше судна не найти! это называется «Гори денежки в топке огнём, зато я самый скорый»… Сдаётся мне, друзья, что не поташ он возит. Генеральный груз – для прикрытия…

Сгорая от нетерпения, Карамо насел на командира «Быка»:

– Когда мы их увидим?

– Зависит от высоты подъёма. Но я хотел бы поберечь балласт для будущих манёвров. К тому же горизонт довольно мглистый, видимость плохая… и на борту молодые девицы. – Капитан-лейтенант бросил беглый взгляд на пасмурную Лару. – Они раньше нас начнут страдать от высотной болезни.

– Оденутся теплей, наденут кислородные приборы!

– …в любом случае, гере кавалер, предельная дальность стрельбы из картечниц – полторы мили. А нам, случись вести огонь, надо брать верный прицел и подойти ближе.

«Как военные легко об этом говорят!..» – Лара поёжилась, потом робко придвинулась к Карамо и спросила вполголоса:

– Они будут стрелять, да?..

Кавалер посмотрел на неё долгим взглядом, испытующим и (как ей показалось) недоверчивым, от чего Лара внутренне сжалась, ожидая резкого вопроса вроде: «Ты помогала ему?» или «Вы с ним в сговоре?» Стоит дать Карамо заподозрить себя – и пиши пропало, больше не поверит.

– Я не хочу, чтобы его убили, – шепнула она, опустив глаза.

«Ну, всё, с головой себя выдала! и зачем рот раскрыла, дурёха!..»

– Я тоже, – вдруг прошептал Карамо и добавил громче: – Благодарю вас, ан. Возвращайтесь в каюту, вам надо отдохнуть.

Едва заслышав это, командир живо распорядился:

– Лейтенант, передайте на камбуз – подать ан Динц горячего бульона, бутербродов, – всё, что положено после наружной вахты вперёдсмотрящему гардемарину.

Прощаясь с удивительной наводчицей, офицеры и унтеры слаженно отдали ей честь. Козырять в ответ было неловко – кепи в каюте позабыла! – и Лара машинально сделала книксен. В штанах! Вот так – несколько дней поносишь брюки, и про юбку забываешь.

Она не успела подняться по трапу на нижнюю палубу, как за спиной раздалось:

– Мотористам – полный ход!

Еле заметная вибрация электромоторов, набравших обороты, передалась на каркас – и на пол под ногами девчонки. Опять тоскливый, безысходный страх за Лариона охватил душу ознобом:

«Хуже нет, если двое друг друга любят, а по жизни на разрыв поссорились!.. Дева-Радуга, Душа-заступница, пошли на них Духа Любви, пусть они забудут свой разлад!..»

Но сердце подсказывало, что уже заряжают магазины картечниц и открывают бомболюки, чтобы обрушить вниз дождь смерти.

– Нас будут преследовать, – изрёк Мосех в пространство за кормой.

Его белое льняное одеяние развевалось, трепетало под ветром, помноженным на скорость «Сполоха», но сам Мосех, презирая килевую качку, был недвижим как статуя. Он стоял у кормового шпиля, глядя, как пенный кильватерный след разбивается в мятущихся волнах.

Скоро треть суток пароход шёл по неспокойному морю, прорезая форштевнем четырёхмерные волны. Рулевые старались не терять хода за счёт рысканья судна – и так из-за качки «Сполох» шёл на пару узлов медленнее, чем мог бы. Ветром срывало дым с жерла трубы, из-под носовых скул на каждой волне взметались целые потоки с пеной и брызгами, заливая палубу чуть не до шкафута. Бронзовый винт буравил морскую синь, ярился огонь в топках под котлами, орудовали кочегары, призрачно мелькали масляно блестящие шатуны паровой машины.