Текст книги ""Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

– В Гриморе я далёк от света и двора, – осторожно начал Данкель, – знакомств среди вельмож у меня мало. Вероятно, вам известно нечто…

Купол склонился к столу, подчёркивая доверительность беседы, и заговорил гораздо тише:

– Бумаги Цереса. Их захватил и опечатал обер-полицмейстер. Мы с ним накоротке, без медиа он слаб… Я заглянул в эти бумаги.

«Вот как!.. Сам шеф тайной полиции – его приятель! Надо учесть».

– Кое-что приходилось слышать, – намекнул барон. – Свержение Красного царя, сплошная Синяя империя…

Купол отмахнулся:

– Это политика, фантазии. По военной части Церес куда более трезв и разумен. Среди его проектов – дирижабль-авианосец, спаренные ракетопланы. Представьте, один несёт другой и сбрасывает на лету. Дальность удара – вдвое больше. Тот же принцип, что в многоступенчатой ракете, но не для космоса, а для войны. Блестящая находка! но всё похоронено в сейфе Зелёного…

– Государь читал записки принца?

Казалось, штабс-генерал не на шутку огорчён. Он отвечал с досадливой гримасой:

– Пренебрёг. Ему милей астрали. А между тем эта идея много дешевле, чем космический проект, и пользы от неё гораздо больше. Если б не замысел Цереса разрушить древние имперские устои – ему цены бы не было как полководцу…

– Выпьем за то, чтобы Отец Небесный просветил династию, – чуть захмелев, предложил Данкель дерзкий тост, – и дал нам верное оружие на одоление врага.

Затеи Цереса казались ему интересными. Он тоже мог порассказать Куполу о кое-каких открытиях, сделанных им в лаборатории Гримора, но благоразумно смолчал.

Пока нет полного подтверждения, тайны прозекторской должны оставаться там, где найдены. Иначе мечта штабс-генерала завести под старость пару дьяволиц и утешаться видом их юности увянет, как цветок в кислоте. Глядишь, ещё спросит: «Вам хватает негашёной извести, чтоб их хоронить? Могу удружить тонн десять, с запасом».

Ещё рано заявлять, что дьяволицы второй волны отличаются от прежних. Не все, но некоторые – особенно. Те, что зовутся «кани джику рузи» – Стойкие. Данкель ещё не мог сразу отличать их от прочих, только при вскрытии. Тем важнее было заклеймить и переписать пленниц второй волны поголовно. От мала до велика.

Будь его воля, он ни единой бы не отдал скупщику Лозы.

ЭПИЛОГ

Космодром Эрендина.

– Уста мои молвили – ответь мне, Госпожа ночных небес. Матерь-Луна, внемли моей молитве и моему воплю. Мои уста будут взывать, а Ты услышишь глас молитвенный, ибо такова Ты вековечно. Даруй сему заоблачному кораблю полёт с удачей, возвращение с победой…

Так говорил низенький пузатый лозовик, а ветер простора развевал его седые космы и подол зелёного виноградарского фартука. В левой руке – фильтр, по рангу «цедильщика вин», в правой – кирка для открывки кустов. Эти священные предметы полагается иметь, когда просишь у Луны хорошего начала, а по завершении – большого барыша.

Стоявшие сзади единоверцы звякнули по четвертным бутылям ножами-подрезками и возгласили негромким хором:

– Пусть свершится сказанное.

Молебствие шло вполголоса, за полотняной загородкой, отделявший «людей воды» от смотровых площадок, куда жители двух провинций – Эренской и Гурской – съезжались поглазеть на установку астральной ракеты. Незачем раздражать подданных тем, что за космическое путешествие «Авангарда-4» молятся не попы-громовники, а инобожцы в длинных фартуках, с кривыми ножами. Вдруг среди мастеровых найдутся бузотёры, у кого кулаки чешутся?.. возмутятся, налетят оравой, потопчут, бутыли разобьют о круглые головы лозовиков.

На случай чего зевак от взлётного поля отделяла редкая цепочка полицейских и верёвки с синими лоскутами. Такой регламент предписал его превосходительство начальник старта – не меньше ста мер от толпы до построек и рельсов.

Было уже – сперва анархист бомбу метнул, потом безместный поп с размаха запустил фитильную чугунную гранату, крикнув: «Кто Грому верует – жги, громи ракету окаянную!»

Конечно, анархиста в каземат, попа в покаянный монастырь. Полицмейстер пригрозил газетчикам: «Хоть полслова напечатаете – под суд, штрафами изнурю!» Однако слухи ползали и множились: «Астраль-то – неблагословен. Отец Веры его воспретил в путь провожать. Старт будет без молебна и напутствия. Никакого окропления святой водой, в грозу при свете молний собранной. Читать последование назначено лозовикам или баханам гололобым. С их чернокнижия ракета аккурат вильнёт – и рыбкой в море».

Но грандиозность космодрома была такова, что смущала самых рьяных скептиков, невольно вселяя в сердца чувства величия науки и могущества империи.

Сквозь пыль, поднятую ветром, ясно виделись громадные сооружения пускового комплекса. Разведённые в стороны фермы обслуживания, похожие на бранши гигантских щипцов с зубчатыми захватами, раскинутые опоры стартовой системы – как лепестки раскрытого железного цветка. Решётчатая кабельная мачта была отклонена к лотку отражения пламени, глубокому, будто бездонный овраг. Торчали вышки с рожками громоотводов.

Повсюду стелились по ветру дымы. Доносился глухой механический рокот – судовые движки внешнего сгорания стояли под нагревом. Готовы дать силу на гидроподъёмники, чтобы сомкнуть захват на стройном тулове ракеты-носителя.

– Везут! везут! – взлетел над головами крик. Толпы качнулись к верёвкам, а полицейские замахали руками: «Осади назад!»

Со стороны монтажного корпуса – домина величиной с дирижабельный эллинг! – натужно дымящие локомотивы-великаны волокли по рельсам нечто, похожее на толстую железную трубу, с одной стороны кругом обложенную четырьмя трубами поменьше. Вдоль путей бегали, суетились фигурки людей с сигнальными флажками – там раздавались свистки, команды в рупор. Простой народ неистовствовал, с ликующими воплями бросая в воздух картузы и подвядшие за время ожидания цветы.

На трибунах для приличной публики было спокойнее. Дамы и девицы ахали, по привычке поднося к носу флакончик нюхательной соли. Господа в цилиндрах степенно беседовали между собой, обсуждая ракету тем же тоном, как на скачках – призовую лошадь.

– Новое слово техники. Корпус – из сплава алюминия и магния, от жара покрыт асбестом в фенольной смоле.

– Представляю, сколько это стоило государю!..

– Без Лозы не обошлось. По пути сюда заметил целую колонну их рыдванов – окна в каретах зашторены кожей. Наверняка ехала депутация банкиров – убедиться, что кредит вложен правильно.

– Могли б зря лошадей не гонять. Улетит эта шутиха в небеса, не улетит – они своё вернут с процентами. Раз платёж высочайше гарантирован, то взымут всё до лики.

– Ха! а вообразите, что Церес преуспел!.. Полагаю, мы бы с вами не скучали тут, глядя на водружение летающей трубы, а Лоза бы носа не высовывала из меняльных лавок…

– Т-с-с, друг мой… без имён. Здесь слишком много ушей. Последнее время тайная полиция повадилась ходить в штатском…

– …смесь пироглицерина с ружейным порохом и солями аммиака. Оч-чень занятный вид топлива в виде гранул. При верном запале ракета взовьётся, как Птица-Гроза. Но не хотел бы я сидеть в кабине наверху, когда включится первая ступень. Перегрузки… то, что испытываешь в ракетоплане на взлёте – просто чепуха.

При упоминании Птицы-Грозы на собеседников мельком взглянул невысокий круглоголовый парень в элегантном котелке и фасонистом песочном сюртуке. Его происхождение легко угадывалось по вишнёвым глазам, сочным губам и ноздрястому носу, но в отличие от соплеменников, при плотном сложении он был подтянут, а золотая заколка на галстуке изображала в миниатюре ту самую Птицу, любимицу божью.

Вдобавок рядом с ним сидел грациозный молодой человек духовного звания – не иначе богослов-бакалавр, принявший монашество.

В такой компании, с таким украшением может выйти напоказ лишь лозовик, новообращённый в Гром. Стало быть, собрались два вольнодумца – один попрал веру предков, другой плюнул на проклятье патриарха и пришёл любоваться астралем. Вот оно, бесчестье больших городов!

– Что, занятные сплетни? – едва повёл головой гривастый семинарист.

– Светские бредни, – ответил парень с брезгливой гримаской. – Истинные речи надо слушать там, – указал он взглядом на белеющий в стороне забор из полотна. – Но винники тоже заблуждаются, как всякие глупцы.

– Ты слишком суров к ним. Всё-таки их вера старше Грома…

– …и ошибки тоже. Они не того просят у Луны.

– О-о?.. Значит, это не молитва об успехе?

– Лишь отчасти. Своё тайное они произнесут шёпотом, прикрыв рты рукавами, чтобы даже по губам нельзя было прочесть…

У красавца-семинариста в глазах затлело любопытство:

– Гром небесный!.. какие же кощунственные просьбы там звучат? Чтобы море отхлынуло, и возвратилось утопшее царство?

– Это для публики, вслух. Настоящая просьба в другом. – Брови круглоголового парня сдвинулись, губы втянулись. Он помедлил, будто не решался говорить. – Интересно, что корабль понесёт в космос?.. Только ли часть орбитальной станции, как заявлено?

– Вряд ли он поднимет что-то большее.

– Послание можно нести в кармане. Сжать в кулаке. Наконец, затвердить на память. Даже если оно бесплотно, как слова в воздухе или в эфире, его смысл способен сотрясти небеса.

– Ты говоришь пугающие вещи, друг мой. Тебе что-то известно?..

– Только старые предания, которые твердят в молельнях. Веришь в архангелов? – спросил он вдруг.

– Семеро их, великих – пресвятая заступница Дева-Радуга, умершая за нас, крылатый Ветер-Воитель, милостивая и грозная Сестра-Моряна, крепкий Брат-Корень, сокрытый Сын-Ведун… – как по книге заговорил богослов, но приятель нетерпеливо перебил его:

– Аминь. Моряну в Лозе почитают как Матерь-Луну, владычицу небес и вод. Книги говорят, она предупредила нас о потопе и вознеслась на птице к звездам. В молитвах её просят вернуться, забрать нас с жестокого Мира в небесное царство, откуда в древности мы были низвергнуты на землю.

– Лжеучение, – примирительно молвил семинарист, взяв друга за руку со всей возможной мягкостью. – Звучит занятно, но истины в этом – ни крохи.

– Кому как, – тот деликатно высвободился. – Я думаю, с кораблём будет отправлено послание Моряне. Уж не знаю, каким образом его передадут пилоты. Световым телеграфом, должно быть.

– Станут они тратить заряд аккумуляторов ради чужой мистики?.. электричества у них немного.

– А ты сумеешь проследить, кто им заплатит после возвращения?

Богослов смутился – выражение лица его приятеля было более чем серьёзным, даже напряжённым. Но, нарисовав в уме картину «Астролётчики служат Лозе», он отверг её:

– Нет, это бессмысленно – сверкать прожектором куда-то в космос, в пустоту… молитва и то надёжнее. Духовное послание – как голос медиума, проникает в бесконечность.

– Согласен. Телеграф не сработает. Ракета достигнет орбиты, и только. Чтобы Моряна услышала, надо встретиться с ней лично.

Пряча улыбку, семинарист спросил:

– Каким образом добраться до неё? Она в обители громов…

– Птица. – Парень приложил кончики пальцев к галстучной заколке. – С помощью Птицы-Грозы.

– …которой нет в Мире?

– Есть. Ветер-Воитель улетел. Моряна улетела. Но Дева-Радуга осталась, и её птица тоже. Отыскать, где она… Я верю. Моя вера крепка.

«Столь крепка, что близка к ереси меченосцев. Они считали – святыни осязаемы, как рукояти их мечей, вещественны как их мушкеты. Готовы были применить святыни в качестве оружия… – Семинариста охватил страх, сладкий от близости к запретному. – Сын торгаша, у тебя пылкая душа, словно не из Лозы родом. А в пылу легко сгореть… Предостеречь тебя? или поддержать?»

Под напором рычагов гидравлики ракета медленно поднималась из горизонтального положения, становясь из лежачей трубы высокой башней, увенчанной конусом головного обтекателя. Вот, она утвердилась на платформе стартовой системы. Вот сомкнулись лепестки опор, стали сходиться фермы обслуживания.

– Две птицы, – рассеянно произнёс богослов, наблюдая за тем, как механизмы обхватывают астраль. – Если по Писанию, то две.

– Вторая – чья?

– Царя тьмы, который на дальнем севере, на другой стороне Мира. Кто дерзнёт пойти в его логово, откуда нет возврата?

Белаш Александр
Тёмные Звёзды: Дары грома

Пролог

Я видел сон, раскрылось небо, и упала звезда.

Я вижу – небо раскрывается, и злой сын неба падает в наши селенья.

Алексей Толстой

«Аэлита»

28 хлебника 1843 г. Эры Грома

Провинция Гатара, Синяя половина Двойной империи

Мёртвая зона

– Чего дьяволы боятся? Освящённой фугаски в тридцать пуд. Она, милаха, враз ямину роет, о-го-го какую – паровоз стоймя войдёт. У нас их, голубушек, шесть штук висит наготове. Только вахтенный увидит, что пора – пойдут вниз со свистом!

Так бывалый унтер-аэронавт подбадривал молодого матросика, с которым ему выпало обслуживать бомбодержатели. Здесь, по обе стороны вдоль килевого коридора дирижабля, чернели над люками адские «груши» в стальных оболочках.

Сквозь круглые проёмы видно было, как удаляется земля – рощи, извивы рек, чуть тронутые желтизной поля, изрытые окопами, покрытые язвами взрывных воронок, в чёрных пятнах от огнемётов и химических боеприпасов. Из люков веяло воздушной бездной, её дыхание вселяло страх в матросика. Одно дело авиашкола, а тут боевой вылет!.. Ну как дьяволы снизу лучевой пушкой подстрелят?

– Высоту наберём, там нечего бояться. Чай, не первая война. У господ офицеров разные приёмы отработаны!.. На три долгих звонка – маску натягивай, а то без воздуха ослабнешь.

Буфф! – из киля вниз хлынули струи балластной воды. Их подхватывал ветер и уносил, превращая в узкие шлейфы дождя. Дирижабль плавно поднимался всё выше и выше, его корпус пронизывала едва заметная дрожь от работы электромоторов. С натугой крутились пропеллеры, толкая вперёд громадное тело воздушного корабля.

Дзззз, дзззз, дзззз – пора отвернуть краны кислородных трубок и натянуть маски. Воздух в коридоре словно жиже стал. Хотелось вдохнуть глубже, а он не насыщал. Ранец с баллонами сделался тяжелее, давил лямками на плечи. Сквозь люки проникал холод, заставляя ёжиться даже в утеплённой форме.

Судя по стрелке высотомера, перевалили рубеж четырёх миль. Землю застилала сизая пелена, стиравшая мелкие черты рельефа, но кратер дьяволов различался чётко – тёмная плоская яма, окружённая пологим валом. Как бурая тарелка, по края вдавленная в грунт. Дно её, вал и пространство вокруг густо усеивали следы фугасных бомб и ракет, будто дырки от попаданий на мишени.

Полгода длилась осада кратера. Нет, теперь уже – блокада. Отсюда началась вторая звёздная война, сюда упала «тёмная звезда» пришельцев с красной планеты Мориор, здесь погибли тысячи солдат империи, но – смогли остановить шествие шагающих бронеходов, вылезших из-под земли. Ураганным огнём отвечали на палящие лучи, жгучим газом – на удушливый газ, пулей – на пулю, штыком – на кинжал. К лету натиск дьяволов ослаб, а в сезон урожая они вовсе притихли, только отстреливались. Редко показывались их многоногие живые машины. Любой подкоп пресекали сапёры. Осталось добить кротов в их норах.

При взгляде на фугаски матросик чувствовал себя смелее. Силища! С таким оружием можно гвоздить врага по всей стране. На Мир свалилась уже дюжина шаровых кораблей, но тем, что попали в империю, пришлось солоно – наученные первой звёздной, миряне встречали их быстрой атакой с земли и с воздуха. За пятнадцать лет между противостояниями планет люди многому научились и гостинцев приготовили немало.

Чмокнул, открываясь, клапан переговорной трубы. Сразу к нему приник унтер:

– Бомбовый пост к бою готов, ваше благородие!

– Предохранительные чеки – снять!

Щёлк, щёлк – чеки выдернуты. Корабль заходил на цель с поправкой на ветер; офицер-наводчик в командной гондоле переводил глаза от ветрочёта к бомбардировочному прицелу, выжидая верного момента.

– Первая пара – сброс!

Кнопка нажата. Фугаски оторвались от держателей и беззвучно рухнули в люки. Тотчас кондуктор газовой команды стравил гелий, уравновешивая потерю веса.

– Выровнялись?

– Так точно!

– Вторая пара – пошла!

Из глубины под брюхом дирижабля донёсся глухой, далёкий грохот взрыва. В кратере сверкнуло пламя, столбом взметнулся дым, взлетела вверх земляная волна – словно извержение вулкана.

Стянув вниз с лица маску, матросик озорно выкрикивал:

– Гром и Молот на вас! Привет от синих ВВС!

Над головами гулко удалило – буммм! Содрогнулась вся толща земли, каплевидные мягкие лампы качнулись, потолочные дуги едва слышно хрустнули. На облицовке низкого купольного свода возникли новые ветвистые трещины, полопались латки старых. В тарелку господаря упало несколько грязно-серых комочков.

При взрывах его широкое чеканное лицо осталось бестрепетным. Даже глаз к потолку не поднял, только замер. Сидевший напротив худой узколицый жрец кожей – или какое там особое чутьё у медиумов? – почуял, как напряглись мышцы под атласно-серым златотканым платьем вождя-воеводы.

Вроде, звуков обвала нет.

Выждав, пока сотрясение утихнет, господарь аккуратно извлёк столовым лапчатым пинцетом грязь из блюда, заметив лишь:

– Метко бьют.

Коротким свистом подозвал отрока-кравчего, стоявшего у дверей трапезной.

– Бегом к горокопам. Скажи сотнику моё слово – латать своды накрепко, проверить все опорные конструкции. Где ненадёжны – усилить, подвести столбы.

Дальше трапезовали вдвоём, без посторонних. Когда покончили с едой, господарь утёр губы и молвил – холодным, чуть зловещим тоном:

– С малых лет я привык верить вам. Если жрецы сказали, так оно и есть. Мудрость, инженерия, врачевание – всё в руках алых мантий. Вы способны предвидеть грядущее. Кто усомнится в ваших знаниях?.. Но теперь у меня появились вопросы.

– Спрашивай. – Жрец наклонил голову. Не по годам поседелый, с ранними морщинками у глаз, он был сух телом, словно пролежал в капсуле спячки годин пять-шесть, и внешняя «машина жизни» выдохлась, поддерживая его долгий обморочный сон.

– Почему вы не предупредили нас, что варвары способны на такой отпор?

В последнее время господарь иногда называл туземцев «миряне» или «эти люди», но сейчас, когда мысли и чувства его были особенно напряжены, он употребил обычное «варвары». Не мог ум главы подземного стана, смириться с тем, что отсталые туземцы недоразвитой планеты обложили его словно зверя в берлоге. Его, поступь чьих бронеходов вселяет ужас, чьи лучемёты разят почти на поприще вдаль!..

– Когда отправлялась первая армада, всё было иначе, – спокойно ответил жрец. – Проникающим вдаль зрением мы видели – у них паровые двигатели, зачатки электрических машин, оружие на силе взрывчатого праха. Для оптики варваров наши корабли были незримы, их прилёт оказался внезапным как удар молнии, отчего дикари и прозвали их тёмными звёздами. Если бы удалось отправить всю армаду, мир Санкари давно был бы у наших ног. Не вина мудрецов в том, что катапульты перестали метать шары в космос. Спроси себя – зачем станы Ураги начали междоусобицу, похоронили наш план?

– Не лезь в дела господарей, – грозно одёрнул жреца светловолосый богатырь. – Знай свои науки, учёный, а политику оставь нам!..

– Пусть так, – смиренно согласился тот. – Но своими распрями вы дали варварам передышку. Время было упущено, фактор внезапности – потерян. Дикари оказались на диво смекалисты, даже сумели кое-что понять из нашей техники. Благодарение Владыкам Неба, далеко не всё!.. Иначе после высадки мы бы и десть не продержались.

Не ответив, господарь взглянул на свод. Растрескался, того гляди рухнет на головы.

Поднимаясь на летунах-пузырях выше, чем достанет луч, варвары методично, день за днём сыпали на кратер мощные заряды. Пока был цел и толст полусферический купол – всё, что осталось после высадки от шарового корабля, – бронеходы спокойно росли, снаряжались и шли в бой один за другим, десятками, люди стана трудились без страха, но теперь…

Нижнюю полусферу давно растворили паты – многоцелевые живые машины, – отрыгивая кислоту, унося в зобу, в закожных и защёчных полостях пульпу, из которой ладилось буквально всё, от опалубки тоннелей до лучевых пушек. Так было задумано жрецами-мудрецами – расширяясь, новый стан в новом мире поедал оболочку, которая хранила людей в спячке и зародыши пат все двести суток межпланетного полёта. Подобно ползуну, растущему в яйце за счёт желтка, стан переварил и свою скорлупу. Вылупился на свет – изволь обзавестись зубами и шипами, чтоб биться за жизнь.

«Скорлупа… скоро купол станет не толще скорлупки. Что тогда?»

Сутки Санкари, которую варвары зовут Миром, чуть короче дня Ураги. Таких дней со времени посадки прошло ровно двести. Ещё один полёт, но – неудачный. В никуда.

Есть выбор – выйти всем станом на поверхность, биться насмерть и погибнуть с честью. Или – зарыться вглубь, где бомбы варваров бессильны, куда их горокопы не проникнут. Обмереть в капсуле, переждать…

И последний вариант – выполнить план жреца, хотя гордость господаря всякий раз гневно бурлила при мысли, что придётся вступить с варварами в переговоры. Но план уже приведён в действие. Восьмые сутки как идёт послание – идёт ногами, катит в одной из сцепленных цугом повозок, запряжённых паровым тягачом. Когда оно достигнет цели?

– Как там наш посыльный? – спросил господарь.

За обедом он всякий раз справлялся о пленнике, отпущенном на волю. Захваченный лазутчиками сотник варваров получил жизнь и свободу в обмен на клятву. Обещал доставить весть от господаря, кому следует.

«…хотя, по-моему, он согласился ради своей зверюшки» – Господарь с необычной для его суровой натуры теплотой вспомнил рыжего зверька с белыми лапками. Тогда бойцы били челом, прося дозволения убить тварь – бесовски умная, любой подземный ход унюхает, прямо лазутчица о четырёх ногах! Сколько сапёров сгубила, сколько подкопов врагу выдала!..

Но мягкая теплота её гладкой шерсти и затаённое глубокое урчание так умиротворяли, что вождь понял – никогда. Даже если придётся казнить за отказ сотника с варварским званиемштапс-ка-пи-тан, животное останется.Кош-ка, ки-са.

Было даже мимолётное желание оставитькош-ку для жены. Когда проснётся, будет её гладить, ласкать, слушать мурлыканье – и радоваться тихой радостью.

Если проснётся. Если не придётся перед смертным боем самому отправить её, спящую, к Владыкам Неба. Чтобы не досталась варварам.

– Он движется? – прибавил господарь, видя, что жрец тянет с ответом.

Тот водил пальцами по бронзовому обручу, висящему на подлокотнике сиденья. Орудие медиума. Увенчать голову металлическим кольцом, сосредоточиться, и откроется эфирный слух, и голос полетит за горизонт, чувства обострятся, позволят нащупать вдали одинокую фигуру средь дикарских толп.

– Утром я проводил локацию. Сотник удалился примерно на тысячу поприщ, его направление верное. Но рядом с нимкош-ка, её топот мешает слежке и чтению мыслей.

– Какой топот? Зверюшка ступает бесшумно!.. Или она сбивает твой луч? – внезапно догадавшись, господарь приложил перст себе ко лбу, потом указал на бледный лоб жреца.

– Именно. Что-то вроде силовой защиты, которая смягчает удар корабля при посадке. Только эфирная, тонкая.

– Дивная планета. Тут звери носят шерсть и могут блокировать слух медиума!.. Если нам суждено сохранить стан, я велю наделать ловчих пат, чтобы они доставили живьём сотню ко-шек. Пусть экранируют меня от вещунов! – На миг позабыв о блокаде, господарь усмехнулся, впервые за много дней.

– Шлем будет надёжней. Закажи лазутчикам принести побольше обломков от бомб – не все они взрываются, – и монтажные паты слепят шлем по горло.

Тон господаря тотчас изменился:

– Нас лоцируют? давно? Почему молчал?

– Поправка на купол, – теперь и жрец возвёл очи горе, изучая ломаную паутину трещин и полосы латок. – Медиумы у них есть, даже могучие, но им не попадались сотни мыслящих голов под сводом брони. Токи мозга преломляются, накладываются… Вдобавок, господарь мой, ты ничем не мечен! Кроме доблести и благородства, – оговорился он уважительно. – Но, выходя на поверхность с воинами и бойцами, ты становишься для вещунов открытым. Знай это.

– Я выйду не затем, чтобы вернуться в подземь. Тогда мне будет всё равно, слышат меня или нет.

– Повремени с последним боем. Послание почти у цели.

– Варвары могут его отвергнуть. В посланце я не сомневаюсь, ты постарался над ним, но как можно доверять тем, кому послано?.. У них своя вера, свои принципы, обычаи… отличные от наших.

– Но слово чести крепко как на Ураге, так и на Санкари. Ручаюсь, сотник клялся искреннее. Значит, у здешнего сословия владык так принято.

Откровенничать господарь решался лишь со жрецом, своим вернейшим помощником. С ним они обдумывали план «Посланник», с ним держали замысел втайне от всех остальных в стане. Ему же вождь мог приоткрыть свои сомнения.

– Я думаю – не выпустить ли на охотубрата? Ему под силу повредить летун-пузырь, это отучит варваров парить над кратером. Может он и ракетную батарею разрушить… Если явится к ним ночью, многих перебьёт. Так мы выиграем время…

– Брат – твоё лучшее оружие, – принялся увещевать жрец. – Пусть я несведущ в искусстве войны, но мне сдаётся, что пускать брата в ход ещё рано. Его явление должно быть шоком в неожиданный момент.

– …или всё-таки удастся получить помощь старых станов? Я приказал тебе взывать к ним неустанно…

В свете ламп, наполненных люминесцирующими бактериями, лицо жреца выглядело блёкло, а после напоминания о приказе оно стало казаться мёртвым.

– Скажи, что я отдам им половину рабынь. Половину зародышей и половину бойцов, – продолжал господарь со скрытым в голосе отчаянием. – Перейду под их руку как младший. Пусть только пришлют летуны с оружием и воинами. Ударят варварам в тыл.

– Поздно просить их, – тяжело молвил жрец. – Уговоры бесполезны. Они ждали вас и гибли, пока вы на Ураге выясняли, кто главней. Их осталось немного, они далеко. Летунам за ночь не одолеть такое расстояние, а днём они – мишень. Их ответ один: «Предатели, будьте вы прокляты». Такова расплата за клятвопреступление, господарь мой. Прости, если мои слова горьки, но они правдивы.

Господарь собирался сказать что-то скверное о вожаках первой армады, но тут чашка связи на столе запела сигнал срочного вызова – «Иииии!»

– Говори, – за шнур притянул он чашку к лицу.

– Атака варваров в юго-восточном секторе. Пять самоходных орудий, за ними несколько сотен пехоты. Дистанция полтора поприща от минного пояса. Идут под прикрытием дымовой завесы. Ведут пушечный огонь, стараясь детонировать мины.

– Пока в ответ не стрелять. Иду на пост. Вот, придвигаются всё ближе, – вставая, бросил он жрецу. – Штапс-ка-пи-тансо своей кош-кой хорошо разведал подступы для них. Скоро и на валу ракеты установят. А нам почти нечем рыть подкопы.

Печально кивнуть – что ещё мог жрец? Каждый землеройный снаряд, несущий клубень-мину или глаз-камеру, каждый бронеход, добытчик сырья, монтажная система – это пата. Без пищи паты не растут, они живые, хоть и машины. А варвары постарались выжечь в мёртвой зоне всё съедобное, даже траву. Устояли только обгорелые деревья.

Уже пошли в ход тела павших бойцов. Ещё десть дней, и настанет черёд свободных воинов. Рабыни в последнюю очередь – они вынашивают пат до ранней зрелости.

Да что там говорить, если жена господаря легла в плодный мешок наравне с рабынями!.. «Всё для стана, всё для клана», согласно заповеди предков. Какой она оттуда выйдет, ведомо лишь Владыкам Неба. Если выйдет…

«Мы съели желток яйца, доедаем скорлупу и скоро примемся пожирать самих себя, пока не обратимся в ничто», – невольно подумал жрец, оставшись в одиночестве.

Тем временем господарь поспешно поднялся в пост управления огнём. Пожалуй, из всех, кто находился там, он один был по-настоящему сыт. У остальных ввалились щёки, потускнела и зашершавела кожа. Даже имея питание, грибы – главный корм «людей шахт», – не могут расти так быстро, как их собирают. А кормить надо всех. Хоть шатайся с голодухи, но клади грибы охапками в пищеварилку, готовь кормовой сок для плодных мешков.

– Полный обзор. – Господарь сел к экранам. Далёкие глаза-камеры задвигались, собирая для него общий вид дикарской атаки. Часть глаз уже погасла – срублены ракетами, осколками.

Благодаря дымзавесе можно было поднять уцелевшие глаза на стеблях повыше над грунтом. За мутной пеленой едва виднелись силуэты самоходок, как ползущие хижины дикарей с дымовыми трубами на крышах. Вместо ног – катки-барабаны с косыми зацепами. Порой эти тёмные уродливые тени с грохотом выбрасывали снопы пламени. Ближе к валу земля взлетала, развороченная взрывами снарядов. Позади бронированных паровиков маячила редкая пехотная цепь.

Разрешение глазных матриц пока не позволяло различать мелкие детали, но по опыту господарь знал – штурм-пехота в противогазных масках и кирасах. За спинами ранцы с взрывчаткой, на поясах гранаты и сапёрные лопатки. Кто-то разматывает медный провод с катушки, прокладывает нитку те-ле-гра-фа.

«Приманка и прикрытие. Вызывают на стычку, а пока мы сожжём самоходки, они окопаются и будут на шаг ближе к цели».

Невольно его восхищало упорство примитивных жителей Санкари. Те, уступая «людям шахт» в оружии, бесстрашно шли на лучемёты, взяв наперевес наподобие пик длинные пистоли с кинжалами на стволах. Сражались свирепо и самоотверженно, под стать боевым патам.

Их много. Миллионы. Им безразлично, что Урага остывает, грибов недород, скважины дают всё меньше глубинного тепла. Они бьются за свою планету, против незваных гостей.

Что ж, каждый за себя.

– Пусть заберутся поглубже, – сказал господарь, указывая место на экране. – Минёрам и стрелкам-операторам быть наготове. Клубни взрывать – каждый третий. Если уложите весь отряд, получите двойную порцию еды.

– Эхайя! – оживившись, дружно ответила постовая смена. Вольных и рабов тут можно было различить только по причёскам, платью и наличию ошейника; в остальном их уравнивали худоба, серость кожи и голодный блеск глаз.

Он не стал ждать расправы над штурм-группой. На посту работу знают, выполнят, как полагается. Когда отзвуки далёких взрывов донеслись сквозь почву – ага, фугасные клубни пошли в дело! – господарь спускался на нижний, самый защищённый уровень, где лежали женщины.

Навестить.

Правда, во сне она не видит и не слышит. Но вдруг почувствует, что друг – рядом?.. Иметь бы дар медиума! Тогда с помощью обруча, через эфир, можно проникнуть в сон. Сильные вещуны способны на такое…

Каждый прозрачный мешок с полужидкой массой заключал одну, опутанную чёрно-синими питающими жилами. Под слоем желеобразной жижи лица казались зеленоватыми, безжизненными. Свернувшиеся клубками тела недвижимы, пульсируют лишь уходящие в рот и нос внешние жилы.

Вдоль рядов босиком перебегала от капсулы к капсуле патлатая малявка в ошейнике, с подрощенной патой на спине. Ощупывала – когда и ногой, – трубы жизнеобеспечения, проверяла, каково в мешках давление, заглядывала в датчики температуры и состава смесей. Кто-то должен присматривать за носящими, а людей мало. С каждым днём меньше.