Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 73 страниц)

Парламент открылся в Вестминстере 6 ноября 1450 г. в атмосфере сильного волнения. "Народ стоял в большом страхе и сомнениях", – сообщал Роберт Бейл. Правительство запретило публичное обсуждение и "вмешательство" в дела Парламента. Офицеры городской корпорации пытались разоружить сторонников Йорка у городских ворот, но толпы людей, вооруженных мечами, кинжалами и топорами, прорвались внутрь. Магнаты разделились на сторонников и противников герцога Йорка. Многие из них приехали с большими вооруженными свитами, которые разместили в своих городских особняках. Лондонские толпы отражали разногласия между пэрами. К стенам и дверям прибивали листовки. По улицам бродили банды, вывешивавшие гербы Йорков, в то время как соперничающие банды срывали их. В Вестминстере парламентарии проявили свои симпатии, избрав спикером сэра Уильяма Олдхолла, правую руку Йорка и сразу же перешли к обвинениям в адрес советников короля. В первый же день заседаний они представили петицию о реабилитации герцога Глостера,  рассказали о его доблестных деяниях при Генрихе V и годах службы Генриху VI и потребовали посмертно снять с него обвинения в государственной измене, выдвинутые на заседании Парламента в Бэри в 1447 году. Было также предложено объявить импичмент тем, кто считался виновным в его убийстве[982]982
  Bale, 'Chron.', 136–7; Benet, 'Chron.', 203; Hanserecesse, iii, 506–9, 511; *Parl. Rolls, xii, 207–8).


[Закрыть].

Герцог Йорк не присутствовал на заседаниях Парламента в первые дни его работы. Он удалился в свой замок в Ладлоу в валлийских марках, чтобы собраться с силами. Когда же он все-таки появился, то постарался сделать это максимально эффектно. 23 ноября он въехал в Лондон со всей своей свитой за спиной и обнаженным мечом в руках. Лондонцы бурно приветствовали его, заполняя улицы и толпясь вокруг его кавалькады. Посол Тевтонского ордена, наблюдавший за этим зрелищем, сообщил, что Йорку потребовалось четыре часа, чтобы проехать по Чипсайду. Его союзник, герцог Норфолк, последовал за ним на следующий день в сопровождении "большой толпы" в доспехах, с шестью трубачами впереди. Герцог Йорк обнародовал еще один манифест, в котором более конкретно указал "злоумышленников", которых он хотел бы привлечь к ответственности. Это были люди, ответственные за развал правопорядка в Англии, утечку королевских доходов, потерю Нормандии и Мэна и, косвенно, за восстания в Англии. Речь шла о преступных дипломатах, чьи изменнические сделки с французским двором, как утверждалось, привели к потере Иль-де-Франс, Нормандии, Мэна и Анжу. Герцог призвал рыцарскую и судейскую комиссии выявить виновных и предать их суду.

Взяв пример с герцога Йорка, парламентарии составили еще одну петицию, на этот раз об исключении из суда двадцати девяти нежелательных лиц. Большинство из них были приближенными герцога Саффолка, были вовлечены в дела Франции и Нормандии или по тем или иным причинам стали объектами нападения со стороны повстанцев Джека Кэда в начале года. Герцог Сомерсет и герцогиня Саффолк были первыми номерами в этом списке, в который также вошли сэр Томас Ху, бывший канцлер Нормандии, лорд Гастингс, бывший камергер Нормандии, аббат Боулерс и лорд Дадли. Обвинение против Сомерсета, а также, предположительно, против Ху и Чемберлена, заключалось в том, что они предали Нормандию. Ответ Генриха VI гласил, что он не имеет причин для их отстранения, но все же отстранит их от должностей на год, пока будут рассматриваться выдвинутые против них обвинения[983]983
  Bale, 'Chron.', 137; John Vale's Book, 187–8; Parl. Rolls, xii, 184–6 [16]; *Kingsford (1913), 372; Johnson, 88–9; I. M. W. Harvey (1991), 91–2, 165.


[Закрыть].

Возможно, именно этот ответ спровоцировал новый бунт, начавшийся 30 ноября 1450 г. и продолжавшийся почти всю следующую неделю. Разъяренная толпа ворвалась в Вестминстер-холл, протестуя против того, что против герцога Сомерсета и других "предателей" ничего не предпринимается. 1 декабря толпа численностью около 1.000 человек попыталась убить герцога. Бунтовщики ворвались в его жилище в доминиканском монастыре Ладгейт. Сомерсету удалось бежать в лодке по реке и укрыться в Тауэре. Но его имущество было разграблено, а монастырь разгромлен. Позднее утверждалось, что это нападение было организовано сэром Уильямом Олдхоллом, и есть основания полагать, что так оно и было. На следующий день толпа прошла по Лондону, врываясь и грабя дома реальных или мнимых "предателей", включая Ху и Гастингса. Лишь демонстрация силы и показательная казнь положили конец этим беспорядкам. Однако, можно сказать с уверенностью, что это были первые вспышки гражданской войны, которой суждено было уничтожить дом Ланкастеров. То, что англичане разрывают друг друга на части во время войны с внешним врагом, не осталась незамеченной теми, кто наблюдал за королем в декабре 1450 г., когда он проехал по улицам Лондона для подавления беспорядков вместе со своими придворными войсками и вооруженными свитами лордов. "Это было бы великолепное и славное зрелище, – заметил один из них, – если бы оно происходило во Франции, а не в Англии"[984]984
  Bale, 'Chron.', 137–8; Benet, 'Chron.', 203–4; Gregory, 'Chron.', 195–6 (цитата). Олдхолл: *Kempe, 140–4.


[Закрыть].

Глава XIV.
Гасконь и за ее пределами, 1450–1453 гг.

Крах Турского перемирия стал шоком для Гаскони. Администрация в Бордо не была проинформирована о нападении на Фужер и была удивлена последовавшими за ним репрессиями в Сентонже. Возвращаясь из визита в Бордо, капитан Коньяка не подозревал, что уже находится в руках врага, пока не был арестован у собственных ворот. В военном отношении регион был еще более уязвим, чем Нормандия. Английских войск там почти не было. Никакой существенной помощи, ни деньгами, ни людьми, Бордо не получал с тех пор, как шесть лет назад сенешалем стал сэр Уильям Бонвиль. Бонвиль, хотя номинально и оставался на своем посту, воспользовался перемирием, чтобы вернуться в Англию зимой 1445–46 гг. и, хотя, по всей видимости, намеревался вернуться, так и не вернулся. В его отсутствие главной фигурой в бордоском правительстве стал мэр Бордо сэр Гадифер Шортхоз. В 1449 г. Шортхоз был уже немолод. Он прибыл на юго-запад молодым человеком в 1413 г., вероятно, в составе армии герцога Кларенса, и провел там всю оставшуюся жизнь. После периода службы в качестве солдата удачи в центральной Франции он в 1433 г. стал мэром Бордо, и с тех пор занимал этот пост. Кроме того, он был влиятельным человеком в долине Дордони, где являлся капитаном Бержерака и сеньором Бирона. Шортхозу удалось стабилизировать ситуацию в регионе после катастрофы 1442 г., но он не имел влияния в Вестминстере и не обладал достаточной властью над гасконской знатью, от которой в конечном итоге зависела оборона герцогства. Когда перемирие провалилось, Совет в Бордо мог рассчитывать лишь на небольшое число знатных семей, имевших прочные традиционные связи с английскими королями, а также на приморские города Бордо и Байонну, которые занимали привилегированное положение и имели важные торговые связи с Англией. Однако очевидная неспособность английского правительства защитить свои гасконские территории лишила его поддержки многих гасконцев, особенно в городах внутренних областей. Мало кто был готов рисковать жизнью и состоянием ради, казалось бы, умирающего режима. Французские министры хорошо знали об этом, так как в Борделе у них были сторонники и шпионы, которые регулярно информировали о положении дел в стране[985]985
  Коньяк: Chartier, Chron., ii, 74–5. Бонвиль: CPR 1446–52, 89, 138, 187, 191–2, 298, 380. Шортхоз: PRO C61/124, m. 15; C61/125, m. 15; C61/134, m. 8; C61/132, m. 7; Tarneau, 'Chron.', 228. Шпионы: *Escouchy, Chron., iii, 387; BN Fr. 32511, fol. 143.


[Закрыть].

Лейтенантом Карла VII на юго-западе был Гастон IV, граф де Фуа. Ему было выгодно, чтобы перемирие сорвалось, так как это позволило бы ему расширить свои владения за счет англичан. Когда французский король объявил войну, Гастон не теряя времени начал наступление на немногие оставшиеся английские крепости к югу от Адура. Сопротивление было очень незначительным. В конце июля 1449 г. Гастон осадил пиренейскую крепость Малеон в баскской провинции Суль, самый южный форпост английской Гаскони. Расположенный вблизи границ Франции, Кастилии и Наварры, Малеон в свое время был назван спикером Палаты Общин "ключом к трем королевствам". Он принадлежал давнему приверженцу англичан Луи де Бомону, наследственному альфересу (знаменосцу) Наварры. Совет в Бордо поспешил направить к крепости подкрепление, но после непродолжительной осады Бомон перешел на сторону французов и сдал крепость графу де Фуа. Его отступничество привлекло внимание знати всего региона. Жан, сеньор де Люкс, чья семья на протяжении нескольких поколений была вассалом английских королей, во главе нескольких сотен человек явился к графу де Фуа, чтобы принести оммаж Карлу VII. Они прибыли с красным крестом Англии на тунике, а уехали с белым крестом Франции. Из Суль Гастон де Фуа перебрался в провинцию Лабур и осадил крепость Ла-Гиш на реке Адур, являвшуюся частью внешней обороны Байонны. Гасконский гарнизон Ла-Гиша сражался более стойко, чем в Малеоне, была также предпринята серьезная попытка деблокировать крепость из Байонны. Но и Ла-Гиш сдался в декабре 1449 года. Это событие, как и падение Малеона, привело к массовому дезертирству в окрестностях. После падения Ла-Гиша графу де Фуа подчинились 15 замков, и Байонна оказалась окруженной вражеской территорией[986]986
  Héraut Berry, Chron., 306–8, 330–1; Chartier, Chron., ii, 127–30, 186–7; Leseur, Hist., i, 46–104, *52 n.2; PRO C61/140, m. 9; Foed., xi, 243–4. Спикер: Parl. Rolls, viii, 354 [57]. Подкрепление: PRO E364/91, mm. 12–14).


[Закрыть].

В конце года гасконские Штаты направили в Вестминстер делегацию, которую возглавил Пей дю Таста, декан коллежской церкви Сен-Серен в Бордо. Это было последнее из целой череды гасконских посольств, направленных с целью побудить английское правительство к действию. Совету не нужно было напоминать о слабости Гаскони, но огромные усилия, потребовавшиеся для сбора армии сэра Томаса Кириэлла для Нормандии, исключали возможность отправки помощи и туда. Только после того, как армия Кириэлла была разгромлена при Форминьи, были предприняты какие-либо шаги по спасению герцогства. В течение последующих недель план постепенно обретал форму. В окончательном виде он предусматривал набор армии в 3.000 человек, девять десятых из которых были лучники. Предполагалось, что большинство из них будет нанято среди безработных солдат, вернувшихся без пенса в кармане из Нормандии летом 1450 года. Идея заключалась в том, чтобы укрепить Гасконь и при этом увезти этих людей подальше от политически взрывоопасной атмосферы Лондона и юго-восточной Англии. Командование экспедицией было возложено на Ричарда Вудвилла, лорда Риверса, который был назначен сенешалем Гиени сроком на пять лет. У Вудвилла было яркое прошлое и еще более яркое будущее. Он был джентльменом из Нортгемптоншира и какое-то время служил в Нормандии под началом герцога Бедфорда. Вернувшись в Англию после смерти герцога, он шокировал английские и бургундские дворы, тайно женившись, без разрешения короля, на молодой вдове Бедфорда Жаккетте де Люксембург, даме гораздо выше его по положению. За это он был оштрафован на 1.000 фунтов стерлингов, но зато разбогател и поднялся по социальной лестнице. В 1448 г. он был возведен в пэрство как лорд Риверс[987]987
  Cartul. St-Seurin, xxvii; Vale (1970), 141; PRO E403/779, m. 6 (12 июня); E403/784, m. 14 (9 августа); C61/138, mm. 14, 12; Bale, 'Chron.', 157; CPR 1446–52, 389. Вудвилл: ODNB, lx, 227–8.


[Закрыть].

Армия Риверса должна была отплыть из Плимута к концу сентября 1450 г., и если бы ему удалось уложиться в график, его прибытие могло бы существенно изменить ситуацию. Однако его планам помешала череда политических катастроф в Англии. За крахом администрации во время восстания Кэда последовало несколько месяцев, в течение которых все силы правительства и самого Риверса были поглощены его подавлением. В то же время старая борьба за местное влияние между Куртене и Бонвилями в Девоне привела к анархии большую часть региона, где должна была собраться армия Риверса. Набор войск начался только в сентябре 1450 г. и продолжался с перебоями в течение последующих месяцев. Как всегда, неизменной проблемой оставалась нехватка денег для их оплаты. Подоходный налог, принятый Парламентом в июне, оказался неудачным. Громоздкий процесс оценки затянулся из-за административного хаоса в центре и нарушения порядка в графствах. Даже в тех регионах, где оценка была проведена, было широко распространено несогласие со ставками, которые, как считалось, были слишком тяжелыми для более бедных налогоплательщиков. Правительство рассчитывало на скорейшее принятие решения о налогообложении в Парламенте, который открылся в ноябре. Но его надежды рухнули из-за паники, вызванной потерей Нормандии, стремления герцога Йорка к власти и требований Палаты Общин принять акт о отмене королевских пожалований. К моменту рождественского перерыва в работе Парламента, 18 декабря, ни о каких субсидиях речи не шло. Вместо этого Палата Общин просто подтвердила июньскую субсидию по несколько более низким ставкам и призвала к большей аккуратности при ее сборе. К тому времени английское герцогство Гиень уже начало рушиться[988]988
  CPR 1446–52, 385, 389; PRO E404/67 (19); C61/138, mm. 15, 14, 13, 12, 11, 10, 9 (охранные грамоты). Анархия: Cherry, 126–32; Storey (1966), 88–90. Налог: Parl. Rolls, xii, 173–5 [7]; CCR 1447–54, 252–3; CFR 1445–52, 207–8, 223–5; Virgoe (1982), 131–2, esp. 132 n.45; *Harrod, 75–6; Jurkowski et al., 102–3.


[Закрыть].

* * *

После падения Шербура Карл VII расплатился с большей частью армии, сражавшейся в Нормандии. В начале сентября 1450 г., в то время как по всей Франции проходили благодарственные и праздничные процессии, король председательствовал на Большом Совете в Туре, где рассматривался дальнейший ход войны. Перед Карлом VII стояла дилемма, которая не давала покоя его предшественникам со времен катастрофы при Креси за столетие до этого: стоит ли рисковать и воевать на два фронта одновременно. Хотя вся Нормандия была отвоевана, министры короля продолжали жить в страхе перед новым вторжением англичан на нормандское побережье. Чтобы предотвратить это, они были вынуждены разместить в нормандских гарнизонах 4.400 человек, что не намного меньше численности гарнизонов, которые англичане содержали в период расцвета ланкастерской Нормандии. В конце 1450 г. уполномоченные французского короля сообщили Штатам Нормандии, что они рассчитывают тратить на содержание гарнизонов провинции 400.000 ливров в год. По итогам собрания в Туре было принято решение отправить скромную армию численностью от 2.000 до 3.000 человек для прощупывания обороны Гаскони на севере. Командовать этой армией было поручено Жану, графу де Пентьевр, и Потону де Сентраю. Их поддерживал артиллерийский обоз под командованием Жана Бюро и набранные из местных жителей войска под командованием Арно Аманье, сеньора д'Орваль, младшего сына сеньора д'Альбре. Финансовому чиновнику Жану ле Бурсье было поручено нанять флот для блокады Бордо и Байонны[989]989
  Нормандия: Escouchy, Chron., i, 317–18; BN Fr. 26080/6304–6, 6319; Boüard, 53. Пентьевр, Сентрай: Héraut Berry, Chron., 353, 357–8; Chartier, Chron., ii, 240–1; Escouchy, Chron., i, 318, 322, *iii, 372. Лe Бурсье: BN PO 474 (Бурсье); *Daumet (1898), 245–8.


[Закрыть].

Кампания началась в середине сентября 1450 г. и продолжалась всего шесть недель. Она подтвердила уже имевшиеся подозрения, что английское герцогство практически беззащитно. Бержерак был главным английским городом на реке Дордонь. Его каменный мост обозначал восточный предел английской власти. Ни мост, ни город не были хорошо укреплены. Гадифер Шортхоз заперся в городе и стал организовывать оборону, но увидев, что Жан Бюро начал устанавливать свои пушки, отказался от этой затеи. Французская армия пронеслась по долине Дордони за Сен-Фуа-ла-Гранд. Повсюду жители городов заблаговременно открывали свои ворота. Французы не встречали сопротивления, пока не добрались до Жансака, единственной крепости с гарнизоном в этом регионе, которую они взяли штурмом. Под Жансаком французская армия разделилась на несколько отрядов, которые разошлись во все стороны, захватывая необороняемые места. Самая крупная группа, которой командовал сам сеньор д'Орваль, направилась на юг, переправилась через Гаронну и заняла город Базас, традиционно являвшийся опорным пунктом сеньоров д'Альбре. Оттуда он с 500 бойцами двинулся вниз по Гаронне и в конце октября внезапно появились у Бордо.

Находившийся в городе, Шортхоз решил атаковать неприятеля. Он собрал вокруг себя все, что осталось от верной ему знати Борделе и Ландов. Кроме того, в его распоряжении были остатки отряда лучников Бонвиля и несколько солдат, недавно прибывших в порт с ежегодным винным флотом из Англии. 1 ноября 1450 г. все войска во главе с Шортхозом, сопровождаемые городским ополчением под командованием его гасконского заместителя, вышли из города. Обе армии встретились у пригородной деревушки Ле-Аян на полуострове Медок к северу от города. Несмотря на значительное превосходство в численности над французами, англо-гасконцы наступали в беспорядке и были разбиты более дисциплинированным отрядом д'Орваля. Шортхоз бежал с поля боя верхом, бросив пеших горожан-ополченцев, которые были перебиты во время преследования. После боя герольды насчитали на поле около 2.000 убитых гасконцев. В последующие дни раненых и убитых собирали и привозили в город на телегах. Толпы людей собирались у ворот, чтобы посмотреть на происходящее. Этот разгром, пагубно сказался на моральном состоянии защитников Бордо, что в полной мере проявилось в следующем году. Из Базаса, куда он отступил после сражения, д'Орваль и его соратники доложили королю, что Гиень будет завоевать еще легче, чем Нормандию. Они полагали, что имея еще 1.200 человек, удастся завершить кампанию в течение зимы[990]990
  Chartier, Chron., ii, 241–3; PRO E364/91, mm. 12–14; Ord., xiv, 109–14; C61/138, m. 8; Escouchy, Chron., i, 322–4; Héraut Berry, Chron., 358–60; Chartier, Chron., ii, 246–8; AHG, iii, 462.


[Закрыть].

* * *

Первые сообщения о наступлении французов были доставлены в Вестминстер в начале ноября 1450 г. экипажами кораблей, торговавших из Бордо, но полный разгром стал очевиден только к новому году. Его политические последствия были приглушенными, поскольку к тому времени популярность герцога Йорка стала угасать. Его неспособность как лидера партии становилась все более очевидной. Ричард Йорк был гордым и вспыльчивым человеком, упрямым, резким и лишенным рассудительности. Его роль в сборе армии для противостояния королевскому двору и поощрении насилия в Лондоне лишила его многих союзников среди лордов, которые в конце-концов сплотились против него. Парламент, который был его главной политической платформой, был закрыт на Рождество. Оппозиция правительству переместилась в деревни и на улицы городов. В январе 1451 года произошло новое восстание в Кенте. Зачинщиком восстания считался один из придворных Йорка по имени Стивен Кристмас, который распространял слухи о том, что Генрих VI планирует опустошить графство в отместку за восстание Кэда. Восстание было жестоко подавлено королем с помощью Сомерсета, Толбота и Эксетера. На заседаниях мировых судей в Кентербери и Рочестере многие были осуждены за измену, за то, что "больше благоволили к герцогу Йорку, чем к королю". Более ста человек были привлечены к ответственности, повешены и четвертованы[991]991
  Слухи: Hanserecesse, iii, 511. Кент: I. M. W. Harvey (1991), 95; Gregory, 'Chron.', 196–7; Benet, 'Chron.', 205.


[Закрыть].

Вторая сессия Парламента открылась как раз в тот момент, когда восстание в Кенте только разгоралось, и была почти полностью посвящена продолжающейся одержимости Палаты Общин отменой королевских пожалований. Прежний статут был выхолощен исключениями и мало чего достиг. Парламентарии настаивали на принятии нового, более жесткого закона. Министры короля не могли вести две битвы одновременно и решили пойти на компромисс с Палатой Общин. Они согласились на более жесткий статут отмены пожалований, а затем приступили к консолидации власти правящей группы вокруг герцога Сомерсета. Несколько из двадцати девяти придворных, осужденных Палатой Общин как подручные герцога Саффолка и его друзей, в первые месяцы 1451 г. предстали перед Парламентом или лондонскими судами и были оправданы. О "объективном и содержательном ответе", который король обещал Йорку в октябре, было тихо забыто. Сам герцог Йорк был исключен из Совета. Парламентарии были этим возмущены. Вскоре после Пасхи они были созваны на третью сессию в надежде, что теперь, когда спор о отмене пожалований утих, они согласятся на новые налоги. Но сессия резко оборвалась, когда Томас Янг, ставленник герцога Йорка, заседавший от Бристоля, подал петицию о признании Йорка законным наследником престола. Король и его министры не были готовы уступить столь значительный статус своему самому известному противнику. Парламентарии, в свою очередь, отказались приступать к другим делам до тех пор, пока не получат удовлетворения по петиции Янга. В ответ на это король распустил Парламент и отправил Янга в Тауэр вместе с несколькими другими офицерами и советниками герцога. Естественно, что никакой финансовой поддержки не последовало. В результате Риверс и его капитаны оказались в затруднительном положении[992]992
  I. M. W. Harvey (1991), 95–6, 97–8; 'Annales angl.', 770; Benet, 'Chron.', 204–5; Chrons. London (Nicolas), 137; Kempe, 140.


[Закрыть].

Посадка армии на корабли была сложным моментом в жизни каждого средневекового порта. Улицы были заполнены скучающими, нетерпеливыми солдатами, ожидающими своего часа. К ним присоединялись толпы моряков, торговцев, воров и проституток. Нужно также было разместить и накормить лошадей. На причалах в бочках скапливались запасы. Зимой 1450–51 гг. в Плимуте собирали людей для армии Гаскони. Авансы им нечем было платить. Корабли собирались в порту, но не было денег ни для их владельцев, ни для экипажей и они стали уходить. Солдаты принялись грабить окрестные деревни. Правительство смогло занять небольшие суммы под залог будущих налоговых поступлений, но более или менее значительные суммы начали поступать в казну только в начале лета. Посадка на корабли была перенесена на конец февраля 1451 г., затем на март, апрель, май и, наконец, на 23 июня. Тем временем Совет в Бордо проявлял все большую тревогу. Бидо де Виль, гасконский дворянин, которого часто нанимали в качестве агента для работы с правительством в Вестминстере, прибыл в Англию в феврале 1451 г. с очередным срочным призывом о помощи. Через месяц он жаловался, что не может получить даже ответа на свои письма[993]993
  Плимут: Benet, 'Chron.', 205; CPR 1446–52, 414, 437, 438, 439, 444, 456–7, 472, 478, 515; Bale, 'Chron.', 157; PRO E159/230, m. 23d. Займы: PRO E404/69 (68); Virgoe (1982), 132. Бидо: PRO E404/67 (135).


[Закрыть].

* * *

Бидо де Виль еще находился в Англии, когда Карл VII созвал очередной Большой Совет в Туре в конце марта 1451 года. Активная подготовка к вторжению в Гасконь к этому времени велась уже несколько недель. Сундуки военных казначеев вновь наполнялись после больших финансовых затрат в Нормандии. На Лангедойль была наложена талья в 120.000 ливров, на Лангедок – еще столько же. Жан ле Бурсье недавно вернулся из Кастилии. Ему не удалось заручиться услугами кастильского военного флота для блокады Жиронды. Но кастильский король Хуан II разрешил ему нанять в портах северной Кастилии шесть карраков, на борту которых находилось около 600 солдат. Еще шесть больших судов были наняты в Ла-Рошели. Жан Бюро предоставил галеру и другие гребные суда. В районе Жиронды активно действовали французские шпионы. Арно Аманье д'Орваль сообщал, что в Борделе нет никаких признаков того, что из Англии ожидается подкрепление. Капитан Дьеппа отправил корабли в крейсерство вдоль южного побережья Англии в поисках признаков наличия флота транспортов. Агенты Жака Кёра собирали сплетни в английских городах. Из этих источников французские министры, вероятно, узнали о беспорядках в Англии и проблемах армии лорда Риверса[994]994
  Флот: *Daumet (1898), 239–48; Delisle, 'Lettre', 379–80; Leseur, Hist., i, 213. Талья: Thomas (1879), i, 270–1; BN Fr. 26080/6335. Разведка: Escouchy, Chron., i, 324; Beaucourt, v, 40 n.1; BN Fr. 32511, fol. 142vo–143; Delisle, 'Lettre', 379.


[Закрыть].

Большой Совет в Туре одобрил планы немедленного вторжения в Гиень, надеясь завершить завоевание до того, как туда доберется армия Риверса. Стратегия была такой же, как и в Нормандии, – атаковать сразу с нескольких направлений, чтобы растянуть тонкую линию английской обороны до предела. Граф Дюнуа получил под командование 4.600 человек, которых можно было собрать по первому требованию из ордонансных рот и вольных стрелков. Набор свит дворян центра и севера занял бы больше времени, и ожидалось, что они подойдут уже в ходе кампании. Сам Дюнуа намеревался наступать непосредственно на Бордо с севера через равнину Сентонж. Вторая армия, под командованием графа д'Арманьяка, должна была быть набрана в Лангедоке и действуя самостоятельно, продвигаться вниз по долине Гаронны. Третья армия, под командованием сеньора д'Альбре и графа де Фуа, должна была атаковать с юга через Ланды. В разгар кампании Дюнуа рассчитывал иметь в строю около 20.000 человек, распределенных между тремя фронтами. Для снабжения армии по морю был создан тщательно продуманный комиссариат[995]995
  Армии: Héraut Berry, Chron., 373–4; Chartier, Chron., ii, 249, 305–9; Héraut Berry, Chron., 360; Leseur, Hist., i, 113; Delisle, 'Lettre', 379–80. Арманьяк, Альбре: BN Doat 218, fol. 176–177vo; Fr. 5909, fol. 181–181vo.


[Закрыть].

По данным разведки Дюнуа, сэр Гадифер Шортхоз располагал всего лишь 2.500 человек, которые могли противостоять французскому наступлению. За исключением примерно 200–300 английских лучников, все они были гасконцами, набранными из жителей Бордо или предоставленными теми немногими дворянами, на которых Шортхоз еще мог рассчитывать. Все они были сосредоточены в важнейшем районе вокруг самого Бордо. Оборона этого региона зависела от сети водных путей к востоку от города: нижнего течения Дордони и Гаронны и широкого устья Жиронды, в которую впадали обе реки (Карта VI). На северной стороне Жиронды и Дордони располагалась линия английских опорных пунктов, включавшая обнесенные стенами города Блай, Бург, Либурн и Кастильон, а также крепость Фронсак под Либурном. Все эти места были доступны на лодках из Бордо, что позволяло легко перебрасывать между ними войска и припасы. Эта система доказала свою эффективность в 1406–07 гг., когда Людовик Орлеанский предпринял прямую атаку через Сентонж, но был остановлен у самой кромки воды.

Шортхоз основал свою штаб-квартиру в Блай. С ним находились ведущие гасконские дворяне и около 800 человек. Кроме того, в Бордо были реквизированы пять крупных вооруженных торговых судов для сдерживания французского флота в Жиронде. Далее к югу, в долине Гаронны, гасконские гарнизоны охраняли подступы к Бордо со стороны реки в Рионе и Сен-Макере. Однако на юге герцогство оказалось полностью беззащитным. Река Адур традиционно была его главной линией обороны, но почти все основные крепости и переправы через реку, кроме Дакса, теперь находились в руках французов. Английским командующим в этом секторе был Джордж Свиллингтон, сквайр, чья решительная оборона Ла-Реоля спасла Бордо в 1442 году. С тех пор он значительно преуспел и за счет дезертирства гасконской знати, собрал много конфискованного имущества, вошел в королевский Совет в Бордо став одной из самых влиятельных фигур в герцогстве. В 1451 г. Свиллингтон был мэром Байонны и капитаном Дакса. Дюнуа доложил королю, вероятно, на основании допросов пленных, что план англичан состоял в том, чтобы задержать французов на срок до четырех месяцев, достаточный для того, чтобы армия Риверса смогла добраться из Англии. Но шансы англичан на успех были невелики. Моральный дух французов был высок. Они имели подавляющее превосходство в численности, гораздо более многочисленный флот и мощную артиллерию Жана Бюро[996]996
  *Delisle, 'Lettre', 378; Chartier, Chron., ii, 186, 254–5. Свиллингтон: PRO C61/132, mm. 11, 5, C61/133, m. 5; E364/91, mm. 12–14.


[Закрыть].

Дюнуа начал свою кампанию в апреле 1451 года. Его армия собралась в Туре и появилась у замка Монгюйон в Сентонже около 28 апреля. Монгюйон, единственная значительная крепость с гарнизоном, которую англо-гасконцы удерживали за пределами городов Жиронды, перекрывала линии снабжения Дюнуа и не могла быть оставлена в его тылу. Капитан Монгюйон продержался неделю, после чего открыл ворота и вместе со своими людьми ушел на соединение с войсками Шортхоза на Жиронде. Первые французские отряды под командованием Карла Анжуйского уже достигли Блая. Дюнуа присоединился к ним с основной частью своей армии 15 мая. Почти сразу же англичане потеряли контроль над жизненно важной водной артерией. Французский флот Жана ле Бурсье обрушился на пять кораблей Шортхоза, стоявших на якоре у Блая. После кровопролитного боя английские корабли были вынуждены уйти вверх по течению Гаронны, преследуемые противником, пока не укрылись в Бордо.

Французские корабли вернулись, чтобы блокировать Блай со стороны реки, а французская армия вырыла окопы вокруг города со стороны суши. За неделю артиллерия Бюро превратила стены и ворота Блая в руины. В ночь на 22 мая французы атаковали город. Англо-гасконцы были отброшены со стен с большими потерями, и французы овладели улицами города. Шортхоз вместе со своим гарнизоном ушел в цитадель, но вскоре пришел к выводу, что, поскольку цитадель подвергается обстрелу из города и отрезана от Бордо кораблями Ле Бурсье, дальнейшее сопротивление безнадежно. Утром следующего дня, 23 мая, он начал переговоры. Торговаться было практически нечем, и условия были соответственно жесткими. Солдатам  гарнизона обещали сохранить жизнь, но все они должны были сдаться в плен, включая самого Шортхоза, его заместителя и всех гасконских дворян, которые были с ним. Ни один из них не подлежал освобождению за выкуп или условному освобождению, если он не согласится сдать свои крепости офицерам Дюнуа и не обязуется до сентября не воевать на стороне английского короля. В тот же день цитадель Блайя открыла ворота перед французами[997]997
  Héraut Berry, Chron., 360–3; Chartier, Chron., ii, 249–59; Delisle, 'Lettre', 378; Escouchy, Chron., i, 329–34; PRO C61/139, m. 1 (бомбардировка).


[Закрыть].

Падение Блайя привело к быстрому распаду всей линии обороны к востоку от Бордо. Главный английский офицер герцогства был взят в плен вместе с третью своих сил. Бордо, лишенный мэра и его заместителя, оказался без руководства. Некоторые гасконские сеньоры, сдавшиеся в Блай, решили перейти на сторону короля Франции. Пьер де Монферран, женатый на Марии, внебрачной дочери герцога Бедфорда, был одним из самых твердых столпов английского герцогства. Взятый в плен в Блай, он получил свободу и избежал выкупа, присягнув на верность Карлу VII и пообещав сдать пять своих замков, "не зная, как еще спасти свои земли и сеньории, как и многие другие дворяне", как он выразился позже, оправдываясь перед Генрихом VI. Бург, расположенный в месте слияния Дордони и Гаронны, где в 1407 г. Людовик Орлеанский потерпел поражение, сдался после упорного сопротивления в конце мая. Кузен Пьера де Монферрана Берар, командовавший там, по всей видимости, был вынужден сдаться под нажимом горожан, ужас которых нарастал по мере того, как они наблюдали за установкой французской артиллерии и приближением траншей к стенам города. Берару было разрешено отступить со всем гарнизоном в Бордо и Бург открыл ворота сразу же после его ухода. Либурн и Сент-Эмильон, не имевшие профессиональны гарнизонов, сдались, как только перед их воротами появились французские герольды. Гарнизон Фронсака, считавшегося сильнейшей крепостью Гаскони, цеплялся за надежду, что армия Риверса еще успеет появиться и спасти его. 5 июня капитан Фронсака подписали договор об условной капитуляции, согласно которому крепость должна была быть сдана французам, если к 23 июня к ней не подойдет армия помощи[998]998
  Chartier, Chron., ii, 259–64, 267–75, iii, 49; Héraut Berry, Chron., 363, 363–4, 365; Ord., xiv, 155–7, 166–7; Escouchy, Chron., i, 335. Монферран: Chartier, Chron., ii, 256, 259–61, C61/139, m. 1 (цитата); PRO C61/137, m. 2 (брак).


[Закрыть].

Граф Дюнуа разместил свой штаб в Бурге, а его армия осталась на правом берегу Дордони и Жиронды. Двум другим французским армиям оставалось лишь наступать на английское герцогство с юга. Сеньор д'Альбре и граф де Фуа в конце мая вышли к реке Адур и осадили Дакс. К концу первой недели июня Адур был блокирован в нижнем течении, запасы почти исчерпаны, а стены Дакса проломлены в нескольких местах. Падение города было лишь вопросом времени. Тем временем граф д'Арманьяк пронесся по долине Гаронны, не встречая сопротивления. Дюрас и Совтерр-де-Гюйенн сдались быстро. На второй неделе июня Арманьяк осадил Сен-Макер и Рион – последние укрепленные пункты, которые еще оставались в руках англо-гасконцев до Бордо[999]999
  Chartier, Chron., ii, 265–6, 268; *Gebelin, 406; Héraut Berry, Chron., 364; Leseur, Hist., i, 115–21; Ord., xiv, 134–7; AHG, x, 185.


[Закрыть].

Внутри Бордо королевский Совет уступил контроль над ситуацией ведущим горожанам и гасконской знати. Они готовились капитулировать. Главными среди них были Гастон де Грайи, капталь де Бюш, самый богатый и влиятельный землевладелец Бордо; Бертран IV де Монферран, глава могущественной семьи, чьи владения были сосредоточены в Сентонже и долине реки Иль; Гайяр де Дюрфор, сеньор де Дюрас, видный землевладелец долины Гаронны и полуострова Медок. Эти люди представляли семьи, которые на протяжении многих поколений поддерживали английский режим, но теперь, в результате наступления французов, они потеряли все, чем владели за исключением своих особняков в городе. Их поддерживали Пей Берлан, архиепископ Бордо, и Бернар Анжевин, богатый и амбициозный председатель апелляционного суда герцогства. К ним присоединился досрочно освобожденный французами Гадифер Шортхоз. Вероятно, он заслужил свое освобождение тем, что тайно пообещал переметнуться на сторону своих французских пленителей. Все эти люди, заседавшие в Штатах Гиени, решили договориться о капитуляции, которая максимально сохранила бы то привилегированное положение, в котором они находились под властью Англии. Первоначально переговоры вел Гастон де Грайи. Он добился охранной грамоты для поездки на осадные линии под Даксом к графу де Фуа, который приходился ему племянником. Граф направил его к Дюнуа. В Бордо был сформирован гасконский комитет по переговорам во главе с архиепископом и Бертраном де Монферраном, в то время как на заднем плане рушилось английское герцогство. С французской стороны переговоры вели Потон де Сентрай и Жан Бюро, которые получали инструкции от Дюнуа. Граф был готов пойти на существенные уступки, чтобы избежать длительной осады.