Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 73 страниц)

* * *

Пока эти переговоры медленно продвигались в Вестминстере, военная ситуация в Нормандии и Мэне стремительно ухудшалась. 25 сентября 1429 г. англичане потеряли Лаваль, ключ к нижней долине реки Майен. Рауль дю Буше, капитан соседнего замка Жанны де Лаваль в Меле-дю-Мэн, спрятал на ночь группу людей в домике у мельницы на мосту, ведущем в город. Когда на рассвете ворота были открыты, они перебили привратников и ворвались на улицы. Капитан Лаваля Мэтью Гоф, в это вместе, с большей частью гарнизона находился в армии Бедфорда. Англичане так и не попытались отбить Лаваль, так как были вынуждены защищать саму Нормандию. В ноябре в Руане собрался Совет герцогства, который выделил 140.000 ливров на усиление пограничных гарнизонов и возвращение замков, захваченных рейдерами летом. Но постоянная нехватка войск мешала английским попыткам восстановления положения. Они были вынуждены метаться с места на место, туша пожары то тут то там. Бофорт и Уиллоуби осадили Этрепаньи и били из пушек по его старым стенам до тех пор, пока гарнизон не сдался в обмен на свою жизнь. Но защитники замка лишь отступили, чтобы продолжить свои грабительские рейда из Омаля. Затем, 26 октября, строители, работавшие на стенах, впустили еще один французский рейдерский отряд в старый замок Эстутевилей в Торси к югу от Дьеппа, "самый лучший и укрепленный замок в этом регионе", по словам Жана де Ваврена. В течение двух дней была мобилизована оперативная группа из близлежащих английских гарнизонов, чтобы отбить его, пока оккупанты не успели закрепиться. Но почти сразу же они были отозваны регентом для урегулирования нового кризиса за Сеной в Перше, где французы только что захватили Вернёй. Они удерживали его более месяца, прежде чем были изгнаны. Капитаном Вернёя был сэр Джон Фастольф и как и Мэтью Гоф в Лавале, он служил в полевой армии регента вместе с большей частью своего гарнизона, когда на город произошло нападение[455]455
  Лаваль: Chron. Pucelle, 337; Basset, Chron., 222–3; BN Fr. 4488, pp. 541–2; Angot, i, 341–2 (date). Штаты: L&P, ii, 131–2. Этрепаньи: BL Add. Chart. 11726; Monstrelet, Chron., iv, 367–8, 370; Cochon, Chron., 304. Торси: Cochon, Chron., 307; Monstrelet, Chron., iv, 351; Waurin, Cron., iii, 343–4. Вернёй: Cochon, Chron., 307–8; Morosini, Chron., iii, 220–3. Фастольф: BN Fr. 4488, pp. 541–2. Вернёй был возвращен к 6 декабря: BN Fr. 25768/440.


[Закрыть].

К концу 1429 г. французы стали угрожать долине Сены – спинному мозгу английской оборонительной системы во Франции. Когда 8 декабря Ла Ир и Жеро де ла Пайе с несколькими сотнями человек подошли к долине реки Эвр, небольшой отряд французских сторонников в Лувье впустил их в город. Тревога была поднята, но слишком поздно. Гарнизон и городское ополчение были перебиты. Лувье был одним из крупнейших городов Нормандии с населением около 4.000 человек. Расположенный на западном берегу реки Эвр, недалеко от ее впадения в Сену, он был защищен современным обводом стен длиной три четверти мили с тройной линией рвов. Ла Ир стал губернатором Лувье. Жители должны были принести ему клятву верности или лишиться своего имущества и покинуть город. Чтобы избежать разграбления, они должны были выплатить большую репарацию. Из Лувье Ла Ир мог перерезать сухопутное и речное сообщение между Нижней Нормандией и Парижем и совершать рейды до ворот Руана. Отряды, действовавшие из Лувье, заняли Берне и Бомон-ле-Роже на пути к Шербуру. В довершение всего 24 февраля 1430 г. они поднялись на барках вверх по Сене и эскаладой захватили крепость Шато-Гайяр в Лез-Андели. Взять Шато-Гайяр удалось при попустительстве одного из французов, служивших в гарнизоне, и английского солдата, которого он подговорил. Это было серьезная проблема. Шато-Гайяр, расположенный в большой излучине Сены к востоку от Лувье, был одним из самых укрепленных мест во Франции и охранялся гарнизоном из восьмидесяти человек. Его захват прервал сообщение по реке между Руаном и Парижем и обеспечил Ла Иру надежную базу на северном берегу Сены. Кроме того, это привело к освобождению нескольких ценных военнопленных, которые содержались там, включая бывшего маршала Карла VII Арно Гийома де Барбазана[456]456
  Cochon, Chron., 308; Monstrelet, Chron., iv, 372; Basin, Hist., i, 150; Cartul. Louviers, ii2, 126; H. Guibert, 52–4, 55–7; AN Coll. Lenoir iv, 205 (конфискации). Топография: H. Guibert, 13–18; BN Cartes et Plans GE D–16856. Население: H. Guibert, 18 (1.017 домохозяйств в 1414 году, при коэффициенте 4). Берне, Бомон: BN Fr. n.a. 1482/71. Шато-Гайяр: Cochon, Chron., 308–9; Héraut Berry, Chron., 146, 430; Monstrelet, Chron., iv, 350–1; Morosini, Chron., iii, 264–6; Actes Chanc. Henri VI, ii, 157–60; Curry (1985), ii, p. ix (гарнизон).


[Закрыть].

Эти поражения были симптомами общего падения морального духа как среди английских, так и среди французских подданных Генриха VI. Зимой участились случаи дезертирства. Случайно сохранившаяся информация свидетельствует о ситуации в Эврё в январе и феврале 1430 года. Всего за два месяца гарнизон Эврё покинули 18 человек, то есть более десятой части всего гарнизона. Большинство из них были англичанами-дезертирами, которые пополнили преступный мир городов или пытались вернуться на родину. Но один нормандец перебежал к врагу, а еще трое перешли на другую сторону в ходе стычки за стенами. Эврё оказался в эпицентре бури, но опыт других гарнизонов, скорее всего, был аналогичным. Ситуация в Нормандии стабилизировалась только в январе, когда из Англии прибыл бастард Кларенс с крайне необходимым подкреплением. Все эти люди были направлены на границы Нормандии. В конце января Кларенс осадил Торси. К концу марта Эдмунд Бофорт осаждал Шато-Гайяр[457]457
  Эврё: BN Fr. 25769/462; Curry (1985), ii, p. ix for its establishment. Кларенс: PRO E403/691, mm. 14–15 (2 января). Торси: Monstrelet, Chron., iv, 368; BN Fr. 26052/1241 (дата). Шато-Гайяр: BN Fr. n.a. 1482/74, 75; BN Fr. 26053/1297.


[Закрыть].

Для регента одной из самых тревожных черт последних неудач было то, что французским командирам, как правило, удавалось находить сторонников среди местных нормандцев и даже среди англичан. Почти все города и замки с гарнизонами, захваченные французскими партизанами, были преданы изнутри. Триумфальное продвижение войск Карла VII в Шампани и Пикардии убедило многих в том, что дни англичан во Франции сочтены, и вызвало такую волну заговоров, какой не наблюдалось со времен битвы при Вернёе. В Манте один из сочувствующих впустил французов в город, но они были быстро изгнаны гарнизоном. Заговоры в Дрё и Мёлане были раскрыты раньше, чем их успели осуществить. В конце 1429 г. некоторые жители Руана задумали впустить ночью в город войска графа Клермонского. Плохая конспирация и исполнение этого плана привело к поражению. Заговор был раскрыт только потому, что войска заблудились в темноте и наткнулись на английский патруль. Слухи о новых заговорах распространялись, усиливаясь сплетнями. "Мы хотим… чтобы вы были внимательны… и днем, и ночью, – писал Бедфорд своему лейтенанту в Фалез, – и чтобы вы остерегались измены".

Некоторые из тех, кто участвовал в заговорах, были одиночками позарившимися на вознаграждение. Люди, впустившие Ла Ира в Шато-Гайяр, вероятно, были подкуплены. Один зажиточный горожанин в Гурне попытался впустить туда французов. Лестницы уже были приставлены к стенам, когда его предал двойной агент, находящийся на английском содержании. Но иногда, как в случае с заговорами в Лувье и Пон-де-л'Арк, в них участвовало значительное число людей. Тот же двойной агент продал англичанам значительный список людей, проживавших в Руане и поддерживавших связь с французами, и выявил большую группу заговорщиков в Жизоре. Все они были схвачены и казнены. В марте 1430 г. другой информатор раскрыл планы захвата парижский ворот Сент-Антуан и пропуска в них отряда шотландцев. Это предприятие вполне могло увенчаться успехом. По слухам, в нем участвовало более 4.000 парижан, в том числе сорок дизинье, командовавших подразделениями дозора. Вероятно, слухи были преувеличены, но регент был достаточно встревожен, чтобы отвлечь бастарда Кларенса от осады Торси и срочно направить его на помощь Вилье де Л'Иль-Адаму в столицу. Более 150 человек были арестованы. Шестеро из них были казнены на рынке Ле-Аль. Среди них были клерк Счетной палаты и два высших чиновника Шатле[458]458
  Мант: BL Add. Chart. 379. Dreux, Мелён: BN Fr. n.a. 3642/771. Руан: Chron. Pucelle, 338–9; Héraut Berry, Chron., 142; Morosini, Chron., iii, 223–4. Falaise: L&P, 119. Гурне, Жизор: PRO E404/50 (343). Париж: Doc. Paris, 301–310; Journ. B. Paris, 251–3; Fauquembergue, Journ., ii, 336–7; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fols.496vo–497; Morosini, Chron., iii, 274.


[Закрыть].

Измена сделала англичан подозрительными. Показательным симптомом стало постепенное отстранение местных нормандских и французских войск от службы в своих гарнизонах. Некоторые гарнизоны, особенно в юго-западной Нормандии и Руане, традиционно набирали войска из местного населения. Но в марте 1430 г. был отдан приказ, согласно которому в важнейшем гарнизоне укрепленного моста Мёлан, который уже однажды был предан изнутри, должны были служить только местные англичане. С мая 1430 г. аналогичное ограничение было распространено на всю Нормандию. Гарнизонные войска больше не должны были набираться в окрестностях, так как они могли сговориться с местным населением. Лучники должны были быть англичанами, в противном случае – валлийцами, ирландцами или гасконцами. Из латников не более половины должны были быть французами. В 1430 г. проницательный человек, сэр Джон Фастольф, начал вывозить часть своего состояния из Франции, обналичивая крупные суммы и вкладывая их в покупку земель в Норфолке[459]459
  Bell, Curry, et al., 249–53; Newhall (1940), 113–22. Фастольф: A. R. Smith (1995), 138.


[Закрыть].

* * *

Филипп Добрый был занят своими делами. Дважды овдовев, 7 января герцог женился в третий раз, на Изабелле Португальской. В том же месяце Филипп учредил Орден Золотого Руна "из-за великой любви, которую мы питаем к рыцарскому сословию и рыцарскому ордену, которые мы желаем чтить и приумножать". Орден был задуман главным образом как средство создания общей идентичности для дворянства разрозненных владений Бургундской державы. Но в определенном смысле это была и декларация независимости Филиппа от двуединой монархии, поскольку он уже не раз отказывался от членства в Ордене Подвязки, а рыцарям Ордена Золотого Руна запрещалось принадлежать к другим орденам, в том числе и английским. В более широком конфликте между Англией и Францией Филипп почти всю зиму хеджировал[460]460
  Хеджи́рование (от англ. hedge – ограда, изгородь) – открытие сделок на одном рынке для компенсации воздействия ценовых рисков равной, но противоположной позиции на другом рынке. Обычно хеджирование осуществляется с целью страхования рисков изменения цен путем заключения сделок на срочных рынках (Примечание переводчика).


[Закрыть] свои ставки. Герцог никак не отреагировал, когда в новом году Карлу VII покорился кафедральный город Санс, один из тех, которые он обязался защищать. Напротив он отправил послов ко двору Карла VII, чтобы завершить подготовку к мирной конференции в Осере. Филипп не вышел в поле с армией 1 января 1430 г., как обещал за него Ланнуа, находясь в Вестминстере, а согласился продлить соглашение о перемирии с Дофином до 25 января, а затем до 15 марта[461]461
  Le Fèvre, Chron., ii, 210–12; Chastellain, 'Chron.', iii, 7, 9–13, 21; Armstrong (1965), 367. Санс: S.-A. Tarbé des Sablons, 'Détails historiques sur le bailliage de Sens', in B.-L. Pelée de Chenouteau, Conférence de la coutume de Sens (1787), 537–621 at 595; Héraut Berry, Chron., 428. Подъем ставок: *Guichenon, iv, 296; AD Nord B1942, fols. 129vo–130; AD Nord B301.


[Закрыть].

В начале февраля 1430 г. кардинал Бофорт покинул Англию, чтобы встретиться с Филиппом Добрым в Генте. С дипломатической точки зрения это был звездный час Бофорта. Он убедил Филиппа окончательно поддержать английские военные действия и 12 февраля герцог заключил с англичанами новый договор. Он обещал в течение трех месяцев служить Генриху VI с армией в 1.500 латников и 1.500 лучников. Англичане согласились выплатить единовременно сумму в размере 50.000 золотых салюдоров (8.333 фунта стерлингов) авансом за каждый из первых двух месяцев, а третий месяц Филипп должен был служить за свой счет. В дальнейшем герцог должен был служить с сокращенными силами – 600 латников и 600 лучников – до девяти месяцев по стандартным расценкам для службы во Франции. Бургундская армия должна была действовать независимо от английской, но Бофорт согласился, чтобы 500 английских солдат перешли под командование бургундцев, как только они будут освобождены от текущих осад в Нормандии. В обмен на согласие герцога Бофорт согласился на то, что в дополнение к своим французским владениям Филипп получит всю Шампань и Бри. Это была снисходительная уступка, к тому же дешево обошедшаяся англичанам, поскольку большая часть этих провинций уже была захвачена французами. Но возвращение Шампани стало бы большой наградой для герцога Бургундского, поскольку создало бы мост между его западными и юго-восточными владениями. Что касается мирной конференции в Осере, то Бофорт убедил Филиппа, что ее придется отложить до 1 июня. В частном порядке никто из них теперь и не ожидал, что она состоится[462]462
  PPC, iv, 18; PRO E404/46 (179); E403/691, m. 18 (23 февраля); BL Add. Chart. 7959; *Lobanov (2015) [2], 314–17.


[Закрыть].

Бофорт поспешил вернуться в Англию, чтобы добиться утверждения условий соглашения Советом. Он выплатил аванс для Филиппа из собственных сундуков. Деньги были перевезены через Ла-Манш наличными и пересчитаны в Лилле в середине марта. В Англии уже шли активные приготовления. Были запущены процедуры набора войск, реквизиции судов и закупки снаряжения. Кампания по получению займов позволила сконцентрировать крупные денежные средства, в том числе заем в размере не менее 10.000 марок (6.666 фунтов стерлингов) от лондонского Сити. 24 февраля король в сопровождении придворных присутствовал на службе в соборе Святого Павла в Лондоне, принял официальный проводы мэра и олдерменов города, после чего отправился в первый этап своего путешествия к побережью Кента. Герцог Бургундский созвал свою армию для сбора в Пероне.

Его канцлеру Николя Ролену предстояло объяснить герцогу Савойскому, почему его мирные предложения остались без внимания. Ролен предстал перед Амадеем в замке Рипайль на берегу Женевского озера 26 марта, за пять дней до открытия мирной конференции в Осере. Его объяснения были крайне неискренними. Он представил список нарушений перемирия французами, начиная с отказа от сдачи Компьеня и Крея и обвинил в этом административную неорганизованность англичан. Тем не менее, по его словам, он был бы рад, чтобы конференция состоялась, но кардинал Бофорт жаловался, что расстояние до места проведения слишком велико, а время на подготовку слишком коротко. Савойская делегация для участия в конференции уже находилась в пути и герцог Савойский послал гонцов, чтобы отозвать ее[463]463
  Бофорт: 'Chron. Mon. S. Albani', i, 48–9; AD Nord B1942 (численность), fols. 5vo–6; Foed., x, 454–5. Подготовка: Foed., x, 449, 450, 451–2; CPR 1429–36, 43–4 (контракты с печатью от 18 февраля: Ratcliffe, 47–9, 51–6, 58–60); Brut, ii, 438; Gregory, 'Chron.', 171; Monstrelet, Chron., iv, 378 (Перон). Займы: CPR 1429–31, 49–51, 60–2; Steel, 174–5 (денежные поступления должны быть увеличены на 8.333 фунта стерлингов – сумму займа Бофорта для выплаты герцогу Бургундскому). Ролен: *Baud (1992), 254.


[Закрыть].

Боевые действия уже возобновились, вызвав взрыв насилия на всех фронтах: в Шампани, на бургундском направлении, в долине Уазы и вокруг Парижа. В течение нескольких дней после истечения срока перемирия крупный французский рейдерский отряд разгромил под стенами Парижа бургундский гарнизон и взял в плен его командира Филиппа де Савеза. После этого французы ночью вошли в Сен-Дени, перебили большую часть гарнизона и разграбили город, а утром отступили. Подобные операции представляли собой грабительские набеги, разрушительные, но стратегически малозначимые. Однако один из них нанес серьезный урон англо-бургундскому делу. На третьей неделе апреля 1430 г. жители Мелёна восстали против парижского правительства, выгнали бургундский гарнизон и провозгласили себя сторонниками Карла VII. Мелён был мощной островной крепостью на Сене, расположенной примерно в сорока милях от Парижа вверх по течению, с двумя укрепленными мостами, соединявшими его с обоими берегами реки. Десять человек из гарнизона засели в цитадели, пока бургундские войска из Парижа и Корбея подтягивались, чтобы их освободить. Но горожане вызвали подмогу из соседних французских гарнизонов, и те подоспели первыми. К моменту прибытия бургундцев городские ворота были закрыты, а цитадель готова была сдаться. Потеря Мелёна стала серьезным стратегическим поражением англичан. Остров был практически неприступен (в 1420 г. Генриху V потребовалось четыре с половиной месяца и более 8.000 человек, чтобы взять его измором). Захват Мелёна обеспечил французам контроль над главной переправой через Сену выше столицы по течению и открыл путь из Гатине в Бри и Шампань, избавив от необходимости пробиваться через Осерруа[464]464
  'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 496; Morosini, Chron., iii, 274; Journ. B. Paris, 251; Monstrelet, Chron., iv, 365–7; Cochon, Chron., 309; Bazin, 154–8. Мелён: Héraut Berry, Chron., 428–9; Monstrelet, Chron., iv, 378; Chartier, Chron., i, 125–7. Дата: Proc. C., i, 141.


[Закрыть].

* * *

Генрих VI высадился в Кале утром 23 апреля 1430 г., в День Святого Георгия. Его сопровождали кардинал Бофорт, граф Уорик, большое количество видных пэров, советников и капитанов, а также отряд рыцарей королевского двора. Остальные части английской армии последовали за королем в течение следующих трех недель. Все войско насчитывало 4.800 человек, помимо обычной толпы чиновников, клерков, капелланов, слуг, пажей и варлетов, герольдов, хирургов, трубачей, канониров, ремесленников и рабочих. Большинство из них обязались служить в течение года, что вдвое превышало обычный срок пребывания экспедиционной армии во Франции. Присутствие короля привлекло более широкий круг рекрутов, чем любой другой экспедиционный отряд его царствования: двадцать один пэр, включая двух герцогов и шесть графов. Вместе с армией был отправлен внушительный артиллерийский обоз, включавший три больших бомбарды, шестнадцать других пушек и восемьдесят орудийных расчетов и мастеров. Вместе с передовым отрядом сэра Джона Кларенса и другими людьми, уже находившимися в Нормандии, численность английских войск во Франции превысила 10.000 человек, что стало самым крупным перебросом войск со времен высадки Генриха V в Нормандии в 1417 году. За пять дней до этого в Пероне собралась армия герцога Бургундского численностью почти 3.400 человек. Она представляла собой практически весь военный потенциал Артуа и Пикардии, а также значительный вклад Бургундского герцогства. Имея в общей сложности более 14.000 человек, союзники теперь имели уникальную возможность изменить стратегическую ситуацию. В молитвах, листовках и стихах, распространяемых на родине, тревога за безопасность короля смешивалась с надеждами на перелом в судьбе Англии:

 
И хотя судьба отбросила нас назад.
Не подведи нас, когда мы взываем к имени Твоему,
Ибо с Твоей помощью мы надеемся обрести добрую славу[465]465
  Английская армия: L&P, ii, 140–1; Gregory, 'Chron.', 171; Monstrelet, Chron., iv, 389; PRO E404/46/187–287 (проанализировано Ratcliffe, 47–65); Curry (2003), 32–5; PRO E364/69, mm. 17–18 (Хэмптон) (артиллерия). Бургундская армия: AD Nord B1942 (численность), fols. 25–29, 54–54vo. Стихи: Religious Lyrics, nos. 130, 131 (цитата: no. 131, ll. 50–2).


[Закрыть].
 

Приезд английского короля повлек за собой ряд радикальных изменений в правительстве ланкастерской Франции. В основном это было делом рук кардинала Бофорта, чье политическое положение сейчас было на высоте. По его настоянию незадолго до отплытия короля был разработан и утвержден английским Советом в Кентербери ордонанс, регулирующий управление обоими королевствами. Очевидно, что английские советники Генриха VI потеряли доверие к герцогу Бедфорду и группе военачальников, окружавших его. Основная цель нового ордонанса заключалась в том, чтобы вывести ведение войны из-под их контроля. Титул и полномочия Бедфорда как регента Франции должны были быть приостановлены, как только Генрих VI ступит на французскую землю. Основные решения должны были приниматься от имени короля небольшой группой английских советников, прибывших вместе с ним.

Самое удивительное в этих людях было то, что большинство из них были доверенными лицами Генриха V. Некоторые из них не были во Франции со дня его смерти. Они участвовали в войне в ее самый успешный период. Ричард Бошамп, граф Уорик, по словам восхищенного современника, был "человеком впечатляющей осанки, исключительной рассудительности и большого военного опыта, обладавшим практическим и искусным красноречием по любому вопросу". Он присутствовал у смертного одра покойного короля и был одним из немногих советников, которых тот считал своими друзьями. Филипп Морган, ныне епископ Эли, был канцлером Нормандии и главным дипломатическим советником Генриха V в последние годы его жизни. Уильям Алнвик, епископ Норвичский, был гражданским юристом, который приобрел свои дипломатические навыки в качестве личного секретаря Генриха V во время его последних кампаний. Ветеран военной службы и администратор Джон, лорд Типтофт, был одним из самых доверенных администраторов покойного короля в Нормандии. Джон Стаффорд, епископ Бата и Уэллса, был хранителем его Тайной печати. Действующие члены Совета Бедфорда должны были подать прошение о переутверждении в новом составе. Со временем Совет молодого короля во Франции был усилен главными членами Большого Совета, включая Луи де Люксембурга, Пьера Кошона, Роберта Жоливе, Рауля ле Сажа и сэра Джона Фастольфа. Но они имели меньшее влияние, чем люди, прибывшие из Англии.

Произошли значительные изменения в военном руководстве. Некоторые важные города с гарнизонами в Нормандии были переданы людям, прибывшим из Англии вместе с королем, а все основные военные операции за пределами герцогства были возложены на вновь прибывших. Главенствующей фигурой на протяжении всего времени пребывания английского короля был сам кардинал. Бедфорд, по-видимому, играл лишь ограниченную роль в выработке стратегии и даже не присутствовал на заседаниях Совета, за исключением короткого периода в декабре 1431 г., когда король находился в Париже. Он был лишен самых ценных владений во Франции, включая герцогство Алансонское, доходы от которого в течение многих лет обеспечивали расходы на его двор. Для Бедфорда, который в течение восьми лет обладал абсолютной властью в ланкастерской Франции, эти перемены стали шоком. Есть некоторые свидетельства того, что он был возмущен всем этим и в результате рассорился с кардиналом[466]466
  Foed., x, 456–7; Rowe (1934), 223–8, 232–4; PPC, iv, 29, 36, 84, 95; Boulet, 322–3, 325, 330–3, 473–6. Уорик: ODNB, iv, 592–5; Sumption, iv, 367, 370–3, 558, 583, 587, 601, 635–7, 640, 645, 661–2, 753, 759, 765–6; 'Elmham', Vita et Gesta Henrici Quinti, ed. T. Hearne (1727), 213 (цитата). Морган: Sumption, iv, 387, 401, 423, 494–6, 516, 550, 596–8, 601, 714. Алнвик: ODNB, i, 889–90; Hayes, 362. Типтофт: ODNB, liv, 832–3; Sumption, iv, 516–17, 541–2. Стаффорд: ODNB, lii, 55–7. Города Нормандии: Curry (1985), ii, App. VIII. Lordships: BL Add. Chart. 374.


[Закрыть].

Перед отъездом Генриха VI из Англии в английском Совете и среди советников герцога Бургундского велось активное обсуждение стратегии. Первоначально предполагалось, что передовой отряд сэра Джона Кларенса объединится с бургундской армией и вернет Иль-де-Франс до прибытия Генриха VI с основной армией. Пройдя в Шампань, они должны были наступать на Реймс, чтобы обеспечить коронацию короля-ребенка в соборе. К моменту прибытия Генриха VI во Францию этот план был отменен из-за продления перемирия, что исключало возможность проведения совместных операций до его прибытия. Положение в Париже ухудшилось. Границы в Нормандии были небезопасны. Дофинисты удерживали пути в Шампань, как и прежде. В Кале советников Генриха VI ждал тщательно продуманный меморандум, в котором Ланнуа объяснял замыслы Совета Филиппа. Бургундцы выступали против любой стратегии, предусматривающей осаду крупных городов, обнесенных стенами. Осада Орлеана показала, что такие операции требуют больших затрат времени и живой силы и создают огромные трудности со снабжением. Кроме того, бургундцы считали, что если зачистить небольшие гарнизоны и обеспечить безопасность сельской местности, то такие крупные крепости, как Реймс, Бове, Компьень, Мелён и Санс, несомненно, сдадутся.

Советники Филиппа, по-видимому, убедили своих английских союзников в том, что их первоочередной задачей должна стать защита Иль-де-Франс и очистка подступов к Парижу, который медленно душили дофинистские гарнизоны, засевшие в прилегающих речных долинах. Реймс должен был подождать. Его осада потребовала бы слишком много времени, а Париж, возможно, не смог бы продержаться так долго. Однако союзники расходились во мнениях относительно того, как лучше этого добиться. Англичане хотели освободить долину реки Уазы и очистить подступы к Парижу с севера. Они считали, что первой задачей должно стать возвращение базы графа Клермонского в Компьене. Бургундцы возражали против масштабной осады такого хорошо обороняемого города, как Компьень. Они предпочли бы провести два мощных наступления. Большая часть бургундской армии при поддержке 1.000 английских лучников должна была наступать на Суассон и Лаон, открывая путь для будущего вторжения в Шампань. Основная часть армии Генриха VI должна была отвоевать Бовези, захватить переправу через Уазу у Крея и оттуда вторгнуться в Иль-де-Франс. Помимо этих крупных операций советники Филиппа предлагали провести ряд более мелких. Из состава английской армии следовало выделить 700–800 человек и направить их в Нормандию для обеспечения безопасности английской базы. Торси и Шато-Гайяр, которые уже находились в осаде, должны были вскоре пасть. За ними должен был последовать Омаль, а затем Лувье. Объединенная англо-бургундская оперативная группа должна была удерживать линию Сены и Йонны к юго-востоку от Парижа. Другой объединенный отряд должен был быть направлен на усиление Перрине Грессара в Ниверне и оттуда вторгнуться в Берри и Орлеане, чтобы сковать как можно больше сил Карла VII. Ланнуа также предложил направить отдельную экспедиционную армию из Англии в Бордо, чтобы помешать южным сеньорам прийти на помощь французскому королю[467]467
  *Champion (1906), 144–5, 155–60; L&P, ii, 157, 166.


[Закрыть].

Не все из этого сложного плана было осуществимо, но в решении избегать крупных осад, как покажет дальнейшее развитие событий, было много смысла. Тем не менее, английские военачальники отвергли этот план и настаивали на своей стратегии. Филипп Добрый уступил требованиям своих казначеев и согласился начать кампанию с захвата Компьеня. Герцог поднял свой штандарт в Пероне 18 апреля 1430 г., за несколько дней до прибытия Генриха VI в Кале. Через два дня, 20 апреля, Жан де Люксембург прибыл непосредственно к Компьеню. В соборном городе Нуайон, расположенном на берегу Уазы в двадцати милях выше по течению от города, была создана передовая база. В двадцати милях ниже по течению бургундцы разместили гарнизон в Пон-Сен-Максансе, а также в большой крепости герцога Орлеанского в Пьерфоне. Из этих мест они взяли под контроль все мосты через Уазу в этом регионе и разместили гарнизоны по дуге вокруг Компьеня. 7 мая Филипп и Жан де Люксембург осадили Шуази (современный Шуази-о-Бак), важный замок и укрепленный мост на реке Эсне близ ее впадения в Уазу, который был ключом к северному подходу к Компьеню. Англичане предложили поддержать осаду отрядом своей армии. На второй неделе мая 500 человек, которых Генри Бофорт обещал выделить в феврале, прибыли в Нуайон под командованием валлийского рыцаря сэра Джона Монтгомери[468]468
  Itin. Philippe, 84; Champion (1906), 36–7, 152, 153; AD Nord B1942 (численность), fols. 11–11vo; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 497–497vo; Monstrelet, Chron., iv, 379, 397. Английский контингент: PPC, iv, 72; PRO C76/112, m. 14; *Lobanov (2015) [2], 316 (цифры).


[Закрыть].

* * *

Карл VII и его двор провели большую часть февраля и марта 1430 г. вместе с Жоржем де Ла Тремуем в Сюлли. Развитие дипломатической и военной ситуации вызвало бурные дискуссии среди его советников. Когда-то они надеялись вернуться в Шампань и возобновить завоевание провинций к северу от Сены и Марны с другой большой армией по образцу 1429 года. Но если события 1429 г. изменили военное положение, то они не изменили неумолимых финансовых реалий. На зиму было запланировано проведение ряда региональных ассамблей с целью финансирования продолжения победной серии Карла VII. От Лангедойля не было ни одной налоговой субсидии со времен Шинонского собрания в октябре 1428 г., на котором была вотирована финансовая помощь Орлеану. Только Лангедок, по-видимому, проголосовал за выделение средств, и большинство из них было потрачено на оборону самого Лангедока. Представители недавно завоеванных северных провинций собрались перед королем в Шиноне на Рождество, но они были разорены военными действиями и, по-видимому, не предоставили никаких субсидий. К концу марта 1430 г. советники Карла VII осознали горькую реальность. Они собрались в присутствии короля и решили, что план возобновления завоевания севера придется отложить[469]469
  Beaucourt, ii, 265–6; Rég. Tournai, ii, 347–51; Juvénal, Écrits, i, 323–4 (север); Vaissète, ix, 1104.


[Закрыть].

Жанна д'Арк на протяжении всех этих дебатов настойчиво действовала на заднем плане. Она вела себя так, как будто командовала делами. Жанна писала в Реймс и, несомненно, в другие северные города, уведомляя их о том, что следует ожидать прибытия большой французской армии. Она легкомысленно заявила, что вся Бретань перешла на сторону короля и что 3.000 бретонцев уже в пути, чтобы сражаться на стороне Карла VII. Она также обратилась с угрожающим письмом к гуситам Богемии, предупредив их, что как только она покончит с англичанами, она придет, чтобы предать их мечу, если они не откажутся от своей "никчемной ереси". Жанна к сожалению все больше и больше погружалась в мир собственных фантазий.

Никогда не знавшая реалий государственных финансов и тонкостей дипломатии, Жанна с отвращением восприняла решение отложить кампанию на севере. Она покинула Сюлли сразу же после принятия решения, не попрощавшись даже с королем. Никто не знал, каковы были ее планы. Возможно, она опасалась, что ее остановят, если она расскажет о них. Из Сюлли Жанна отправилась на север в поисках действия, сопровождаемая своим братом Пьером, небольшим военным эскортом, несколькими отрядами добровольцев и группой итальянских наемников под командованием капитана Бартоломео Барретты. По всей видимости, она участвовала в осаде цитадели Мелёна после восстания, в результате которого город перешел в руки французов. В конце апреля она направилась в Ланьи, французский форпост на Марне, где многочисленный гарнизон участвовал в ряде боев с бургундским гарнизоном Парижа. Жанна пробыла в Ланьи не менее двух недель и приняла участие в жестоком сражении за его стенами. Она все еще находилась там, когда стали поступать новости о продвижении герцога Бургундского к Компьеню. Жанна твердо решила, что нужна там. Она еще могла вдохновить людей и сплотить их под своим знаменем. Она собрала несколько сотен добровольцев из гарнизона Леньи и других близлежащих французских гарнизонов, доведя общее число своих войск до 1.000 человек. С этими людьми она покинула Ланьи во вторую неделю мая 1430 г. и вошла в Компьень 13 или 14 числа[470]470
  Proc. Q., v, 156–62; Cagny, Chron., 172–3; Chartier, Chron., i, 120. Letters: Proc. Q., v, 160–2; Proc. C., i, 141, 150–1; Monstrelet, Chron., iv, 384–5; Musée des Arch. Dep., 306; *Sorel (1889), 145 n.3. Итальянские наемники: Champion (1906), 38 n.2.


[Закрыть].

Город был охвачен паникой, ожидая осады в любой момент. Улицы были заполнены солдатами, испуганными горожанами и беженцами. Запасы продовольствия были на исходе. Оборона Шуази-о-Бак складывалась неудачно. Замок был сильно поврежден бургундской артиллерией. Вылазка против осаждающих не удалась, и капитан замка, бросив своих людей, среди ночи сбежал на лодке. Граф Вандомский и канцлер Рено де Шартр находились в Компьене, чтобы организовать его оборону, но было известно, что они планируют уехать, пока еще можно выбраться. Жанна сразу же начала вести себя так, как будто она была командиром. Через день или два после прибытия она ночью повела свой отряд и большую часть гарнизона вверх по западному берегу Уазы. Перед самым рассветом они обрушились на английский контингент сэра Джона Монтгомери, расположившийся лагерем под Нуайоном. Завязался кровопролитный рукопашный бой. Англичане имели перевес в численности, и сражение обернулось против нападавших, когда гарнизон Нуайона вышел из города и вступил в сражение. Жанна и ее соратники были отброшены обратно в Компьень. Вероятно, это произошло 15 мая. Гарнизон Шуази капитулировал на следующий день[471]471
  Héraut Berry, Chron., 142–3; Chastellain, 'Chron.', ii, 37–8; *Sorel (1889), 145 n.3; Monstrelet, Chron., iv, 382–3; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 497vo.


[Закрыть].

Через два дня, 18 мая, Жанна предприняла еще одну вылазку. Она покинула Компьень в сопровождении Рено де Шартра, графа Вандомского и нескольких других капитанов, надеясь напасть на бургундцев в Шуази с тыла. Эта затея оказалась столь же неудачной, как и предыдущая. Для осуществления задуманного ей необходимо было найти переправу через Эсну. Поскольку Шуази находился в руках бургундцев, ближайшая переправа была в двадцати пяти милях от Суассона. Капитан Суассона, лейтенант графа Клермонского по имени Гишар Борнель, удерживал его для Карла VII. Но, как и другие жители этого региона, его лояльность была сомнительна. Будучи уроженцем Артуа, он являлся подданным герцога Бургундского и находился в процессе переговоров с офицерами Филиппа о смене подданства. Появление Жанны в этот момент было для него невыгодным и, возможно, опасным. Борнель впустил ее в город с горсткой спутников, но не пустил ее армию. В результате отряд Жанны был блокирован к югу от Эсны, где не мог найти продовольствия. На следующий день большинство капитанов отказались от предприятия и отошли к Санлису. У Жанны д'Арк осталось менее 400 человек и она решила привести их обратно в Компьень. Тем временем 20 мая 1429 г., герольды Филиппа Доброго призвали защитников города к капитуляции, и началась осада[472]472
  Héraut Berry, Chron., 143–4. Дата: *Sorel (1889), 145 n.3; Carolus-Barré (1982) [1], 17.


[Закрыть].

Компьень был старинным королевским городом, стоявшим на восточном берегу Уазы, на пересечении сухопутных и речных путей из Шампани в Нормандию и из Парижа во Фландрию. Когда-то он был богат, жил за счет торговли вином и зерном, а также ежегодной ярмарки в середине Великого поста. Но войны положили этому конец. На протяжении всех гражданских войн и английской оккупации он был пограничным городом, переходившим из рук в руки не менее восьми раз в период с 1414 по 1429 год. Торговля была уничтожена, многие здания разрушены. Однако в течение нескольких периодов оккупации города вольными компаниями его оборона постоянно совершенствовалась. В 1429 году Компьень защищали стены длиной в полторы мили, с более чем семьюдесятью башнями и широким рвом, заполненным водой. На восток Компьеня местность была покрыта густым лесом, который с XII по XIX век был местом королевских охот и простирался в Валуа и Суассоне до Пьерфона и Морьянваль. С запада город соединялся с противоположным берегом Уазы деревянным мостом, опирающимся на каменные опоры. Городской конец моста защищала массивная укрепленная сторожевая башня и подъемный мост. На другом конце моста находился обнесенный рвом мощный барбакан, с собственным гарнизоном.