Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 73 страниц)

Карл VII был бескомпромиссен в вопросах заключения мира. В его провале он винил англичан, которые неоднократно отвергали разумные предложения. Он подробно, но не совсем точно, описал их различные уступки. Но главная мысль, которую он высказал, была неоспорима. Дальнейшие переговоры вряд ли будут успешными. Его предшественники строили монархию как высшее воплощение единой национальной идентичности и он не собирался предавать их наследие, позволив англичанам удерживать какие-либо территории во Франции, кроме как в качестве вотчины короны и в обмен на оммаж. Карл VII не мог поверить, что принцы могут желать иного. Но, как он напомнил им, Бофорт и Кемп еще в 1439 г. ясно дали понять, что английский король никогда не согласится на это.

Вскоре после собрания в Невере Карл VII положил конец мирному процессу в его нынешнем виде. Он объявил о своем намерении отложить возобновление мирной конференции с 1 мая 1442 г. на 25 октября, чтобы осуществить планы своей кампании на юго-западе. После возвращения из похода в Гасконь он предполагал вторгнуться в Нормандию и рассчитывал вернуть себе все герцогство. Возобновление конференции, неоднократно откладывавшееся то одной, то другой стороной с августа 1439 г., было окончательно отменено. Замечания Карла VII принцам в Невере о бесполезности переговоров с англичанами, несомненно, были доведены до сведения англичан герцогом Орлеанским, который поддерживал с ними постоянную связь. Изабелла Португальская вскоре после этого официально отказалась от попыток посредничества.

Только Иоанн V Бретонский счел нужным попытаться вдохнуть жизнь в переговоры. Он предложил провести встречу под своей эгидой на границах Бретани. Но герцог умер в конце августа 1442 г., и проект умер вместе с ним[807]807
  *Escouchy, Chron., iii, 41–91; Monstrelet, Chron., vi, 27–50; *M. K. Jones (1983), 344–58 (art. 5).


[Закрыть].

* * *

В феврале 1442 г., когда принцы спорили с французским королем в Невере, сэр Джон Толбот впервые за семь лет вернулся в Англию, чтобы выступить за отправку еще одной экспедиционной армии в Нормандию. Толбот был принят в Англии как герой и возведен в пэрство как граф Шрусбери. Но за энтузиазмом, с которым его встречали, скрывалась глубокая усталость от войны. Поколение, сражавшееся с Генрихом V, вымирало. Отсутствие интереса короля к войне было очевидным. Она шла плохо, и люди предполагали, что скоро наступит мир. Амбициозные молодые люди уже не смотрели на Францию как их отцы. Несмотря на опасения Совета относительно наступательных операций в Нормандии, Толботу было поручено набрать экспедиционную армию численностью 2.500 человек для шестимесячной службы во Франции. Но для их найма пришлось поскрести по сусекам. Латников было мало, и только каждый восьмой лучник был конным. Еще более проблематичным было финансирование. В марте Парламент принял решение о выделении единой стандартной субсидии, но дал понять, что на эти средства в первую очередь должен быть нанят военный флот для пресечения французского торгового рейдерства в проливе Ла-Манш. В итоге расходы на содержание армии Толбота были профинансированы частично за счет займов у кардинала Бофорта и частично за счет отвлечения ежеквартальных выплат жалованья герцога Йорка. Дальнейшие события в значительной степени подтвердили опасения Совета[808]808
  Толбот: BN PO 2787 (Толбот)/51, 42; RDP, v, 287–8. Армия: PRO E404/58 (131); E101/54/11; E403/746, m. 7. Финансы: Parl. Rolls, xi, 326–9, 373–5 [5, 30]; Harriss (1988), 326; Johnson, 55–6; Steel, 321–2.


[Закрыть].

Когда 15 июня 1442 г. Толбот высадился в Арфлёре, его встретили военные советники герцога Йорка сэр Уильям Олдхолл и сэр Эндрю Огард. Они привезли отчет о ситуации в Нормандии и предложения по развертыванию новой армии. Было решено, что первоочередной задачей должно стать восстановление английских позиций на юго-восточной границе путем возвращения Лувье, Конша и Эврё. Толбот направился прямо к Пон-де-л'Арк, где соединился с Фоконбергом, командующим английской армией в этом секторе. Под командованием Фоконберга находилось 1.200 человек, большинство из которых были набраны из солдат живущих за счет земли. Объединенные силы, насчитывавшие от 3.000 до 4.000 человек, но весьма неоднородные по качеству, двинулись на Конш. Замок утратил свое прежнее значение после того, как французы отвоевали Эврё, который был более удобной базой. Однако Толбот и Фоконберг потратили шесть недель на его осаду, после чего около 9 сентября окончательно выбили французский гарнизон.

Развить этот успех оказалось непросто. Дюнуа, командующий французскими войсками на этом фронте, был, пожалуй, единственным французским полководцем, который не уступал Толботу в тактическом мастерстве. Его маневрам мешала меньшая численность армии и существовавшая военная ортодоксия, согласно которой французская армия ни в коем случае не должна была рисковать вступать в битву с англичанами. Тем не менее, он успешно действовал в регионе, обрушиваясь на другие английские гарнизоны в непредсказуемые моменты. Роберт де Флок, еще один грозный противник, теперь уже обосновавшийся в Эврё, нападал на английские линии снабжения и отдельные отряды, нанося им большие потери. У Толбота было мало времени. Совет в Вестминстере хотел, чтобы Дьепп был отвоеван, и он не мог рассчитывать на людей, прибывших из Англии, поскольку срок их контрактов истекал в начале декабря. В результате он был вынужден отказаться от идеи атаковать Лувье и Эврё и отступить на запад. После его отхода Вернёй и Галлардон, два оставшихся английских гарнизона юго-восточной границе, оказались в опасном положении. В течение нескольких дней после ухода Толбота замок Галлардон, захваченный Франсуа де Сурьеном в результате дерзкого нападения в начале года, был продан графу Дюнуа. Вернёй, похоже, должен был стать следующим[809]809
  Толбот: Foed. Supp. D, 490–1. Фоконберг: BN Fr. 7628, fols. 517–531vo. Пон-де-л'Арк: AN K67/12 (59, 76, 78); BN Fr. 25776/1574. Конш: Foed. Supp. D, 496–7, 497–8. Флок: Héraut Berry, Chron., 249–50; Monstrelet, Chron., vi, 57–9; Cron. Norm., 93–4; Foed. Supp. D, 495. Gallardon: L&P, ii, 331–2; Bossuat (1936), 277–80.


[Закрыть].

Войска, предназначенные для атаки на Дьепп, получили приказ собраться в бенедиктинском аббатстве Жюмьеж на берегу Сены к западу от Руана. Толбот встретил их там в октябре 1442 года. Помимо оставшихся в живых солдат его экспедиционной армии, 600 человек были выведены из гарнизонов, что составило около 2.500 человек. В конце октября первые отряды армии Толбота достигли Дьеппа и приступили к строительству большой деревянной бастиды Ле-Поле на холме к востоку от стен, с которого открывался вид на вход в гавань. Здесь Толбот установил четыре больших бомбарды. Еще одна бастида, поменьше, была построена на западной стороне города. Со стороны побережья гавань блокировала небольшая военно-морская флотилия. Вероятно, это была флотилия из пяти кораблей, мобилизованная в Саутгемптоне хэмпширским рыцарем сэром Стивеном Попхэмом. Это была грозная сила для осады небольшого порта, потерявшего значительную часть населения после превращения его в пограничный город. Вскоре стало ясно, насколько усилилось стратегическое положение французов в результате захвата восточных границ Нормандии за последние пятнадцать месяцев. Теперь, когда Сена выше Манта и вся долина Уазы находились под французским контролем, граф Дюнуа смог привести от 800 до 1.000 человек прямо из Босе через мост в Мёлане в Бовези и Па-де-Ко. Их прибытие в Дьепп 29 ноября изменило ситуацию в городе и совпало с мятежом в войсках английской экспедиционной армии, которые, дождавшись окончания шестимесячного срока, отказались служить дальше. Толботу ничего не оставалось, как отступить в Руан, оставив сэра Уильяма Пейто, бывшего капитана Крея, удерживать бастиду Ле-Поле с 500 бойцами до возобновления осады в следующем году. В итоге осада так и не возобновилась. Экспедиционная армия Толбота вернулась в Англию в конце 1442 г., оставив в Нормандии лишь около 3.000 человек, что было достаточно для поддержания минимальной численности гарнизона, но не позволяло вывести войска в поле для какой-либо крупной операции[810]810
  BN Fr. 25776/739, 1589–91; BL Add. Chart. 144; Chartier, Chron., ii, 36–8; Monstrelet, Chron., ii, 60–1; Waurin, Cron., iv, 372–3; Chrons. London, 150. Корабли: ib., 150; PRO E404/58 (170); E101/53/38. Небольшая бастида: BN Fr. 25776/1617, 26070/4735, 26071/4773. Гарнизон Пейто: BN Fr. 25776/1570. Остатки войск: Curry (1985), i, 201 (Table V).


[Закрыть].

Власть Ланкастеров в Нормандии заметно ослабевала. Пока Толбот был занят Дьеппом, французы захватили еще одну крепость, которая должна была стать еще более острой занозой в боку английских оккупантов. Гранвиль представлял собой большую скалу, выступающую в залив Мон-Сен-Мишель примерно в пятнадцати милях к северу от Авранша. Она была доступна во время отлива из Мон-Сен-Мишель, и его гарнизон в течение многих лет совершал регулярные вылазки через пески в окрестности. Для защиты от этих набегов лорд Скейлз, английский лейтенант в Нижней Нормандии, построил на скале крепость. У ее основания вырос небольшой город и гавань. Под командованием его внебрачного сына в крепости был размещен гарнизон из сорока человек. Осенью 1442 года капитан получил сведения о том, что Луи д'Эстутевиль, ветеран французского командования Мон-Сен-Мишель, готовит лестницы для захвата Гранвиля. Тем не менее в ночь на 8 ноября 1442 г., когда люди Эстутевиля перебрались через стены, гарнизон был застигнут врасплох. Нападавшие подговорили одного английского солдата, который подсказал им, когда и куда нанести удар и таким образом крепость была быстро захвачена. Захват Гранвиля дал гарнизону Мон-Сен-Мишель надежную базу на Котантене, которую было легко снабжать через залив. Из Гранвиля французы могли грабить и налагать поборы на весь полуостров. В следующем году Скейлз в течение двух месяцев безуспешно осаждал это место силами около 800 человек. В результате этой неудачи он был вынужден удвоить численность гарнизонов в прилегающих районах. Классическим способом ведения боевых действий в этой войне засад были внезапность, лестницы и подкуп. Все это было дешево, в то время как оборона крепостей требовала огромных людских и финансовых затрат[811]811
  Ord., xiii, 439–62; Chron. Mont-St-M., i, 43, *ii, 129–30, 145, 160–5; Héraut Berry, Chron., 257–8; Chrons. London, 151–2. Преимущества гарнизона: Curry (1985), ii, xxii (App. III).


[Закрыть].

Герцог Йорк так и не смог оправиться от бедствий первых шести месяцев своего правления, которые не только ослабили его в военном отношении, но и лишили доверия Совета в Англии. Советники так и не поняли масштаба его проблем. Он получил в наследство от своих предшественников неразрешимые проблемы дефицита, недисциплинированности и недобросовестного управления, которые висели на нем, как гири на ногах. Одной из первых его встреч после прибытия стало свидание с герольдом Уильямом Брюгге, гербовым королем Ордена Подвязки, который проезжал через Нормандию по дипломатическим делам и был потрясен увиденным. По словам герольда, первоочередной задачей нового лейтенанта должно стать устранение "несправедливости, царящей во владениях короля, а также пороков и грехов людей нашей нации". Уильям Вустер, секретарь и управляющий делами сэра Джона Фастольфа, сопровождал своего господина в герцогство в 1441 году. Его впечатления были очень похожи на впечатления герольда. Он был потрясен издевательствами, жестокостью, грабежами и кражами скота, которые офицеры гарнизонов оставляли безнаказанными и не пытались пресечь. Вустер был убежден, что это толкает крестьянство Нормандии в объятия французов. Первопричиной проблемы была неспособность нормандской казны регулярно выплачивать жалованье. В 1441 г. Йорк привез с собой почти 3.200 фунтов стерлингов наличными, чтобы погасить задолженность. Но, несмотря на то, что в это время поток денег из Англии несколько увеличился, выплаты значительно отставали от того, что ему обещали при вступлении в должность, и вскоре задолженность снова начала расти. Вустер писал:

Каждому здравомыслящему человеку легко понять, что… солдатам и латникам… можно должным образом выплачивать жалованье по месяцам, как это делал Джон Регент Франции, или по кварталам… и чтобы эти выплаты производились без задержек и без необходимости долгих и больших поисков… чтобы ваши солдаты не имели повода притеснять и обвинять ваших покорных слуг и ваш народ, забирая их провизию без оплаты, к чему привыкла большая часть из них в отсутствие должной оплаты.

Вустер считал, что ситуация резко ухудшилась в период правления герцога Йорка. Его оценка подтверждается растущим в эти годы разбоем в сельской местности, особенно в Нижней Нормандии, где была расквартирована значительная часть английских войск[812]812
  L&P, i, 192–3; Worcester, Boke of Noblesse, 71–3. Финансы: PRO E404/57 (168, 260); Burney, Chap. III (App.); Johnson, 55–64. Разбойники-бриганды: Goulay, 46–8.


[Закрыть].

Герцог Йорк делал все возможное для улучшения дисциплины в гарнизонах. Он поощрял жалобы на бесчинства войск. Он предпринял шаги, чтобы положить конец давней практике, когда капитаны рассматривали свои должности как возможность обогатиться, передавали свои полномочия помощникам а сами жили в Англии на доходы, "не работая и не используя своих людей на службе короля, и ничего не делая для его завоеваний". Йорк объезжал герцогство, лично разбирая жалобы. Наблюдая за ситуацией из Лилля, хронист Жан де Ваврен считал, что Йорк хорошо управляет Нормандией, а критику из Англии приписывал зависти. Однако если правительство Йорка и было более эффективным, чем его предшественники, то его все более чуждый характер нельзя было не заметить. Герцог изменил состав Большого Совета, который до этого состоял в основном из коренных французов, заполнив его английскими капитанами, такими как Олдхолл и Фастольф. К ним были добавлены профессиональными администраторами, привезенными из Англии. К концу 1442 г. в Совете осталось только два француза – Пьер Кошон и Луи де Люксембург, которые к концу следующего года умерли. Место Луи де Люксембурга на посту канцлера оставалось вакантным в течение двух лет, а затем его занял английский рыцарь сэр Томас, барон Ху (Хоо) и Гастингс. Как в Англии уходило поколение Генриха V, так и во Франции исчезало поколение французских слуг ланкастерского режима, сформировавшееся на службе у Иоанна Бесстрашного во время гражданских войн[813]813
  Curry (1985), i, 304–5, 345–9; Johnson, 39; L&P, ii, 371–3, 590; Waurin, Cron., iv, 349; Foed., x, 13–14 (список советников в сентябре 1442 г., епископ Байе был итальянцем); GEC, vi, 562 (Хоо).


[Закрыть].

Глава XII.
Королевский мир, 1442–1448 гг.

Гасконь была захолустьем на протяжении большей части правления Генриха VI. Логистические трудности, связанные с ведением боевых действий к югу от Луары, и концентрация ресурсов Англии на севере сделали ее второстепенным фактором в расчетах политиков в Вестминстере. Цифры, подготовленные для Парламента казначеем Кромвелем в 1433 г., показывали, что английская казна тратила на оборону герцогства всего 3.400 фунтов стерлингов в год, которые уходили на содержание личной свиты сенешаля и гарнизона Фронсака. Это составляло лишь треть от расходов на Кале, не говоря уже о всей Нормандии. Местные доходы герцогства страдали от военного ущерба, превратностей винной торговли и уступок в пользу дворян, поддержку которых приходилось покупать. В 1430-х годах доходы колебались в районе 750 фунтов стерлингов в год. Эти средства шли на оплату обычной гражданской администрации и важного гарнизона Лангона, защищавшего подступы к Бордо со стороны Гаронны. На полевые операции и оборону границ практически ничего не оставалось. В этих вопросах Совет в Бордо полагался на добрую волю гасконской знати и городов, которым оставалось самостоятельно финансировать оборону своих населенных пунктов. Гасконь не была похожа на Нормандию. Это была не завоеванная земля, а наследство английских королей, которые владели ею почти три столетия. Сила традиций и страх перед Францией династии Валуа с ее централизаторскими тенденциями и высоким уровнем налогов породили в значительной степени ничем не обусловленную лояльность англичанам. Но для поддержания этой лояльности требовались постоянная внутренняя дипломатия и умелое политическое управление. Но политическое управление имело свои пределы и могло работать только до тех пор, пока люди верили, что герцогство выживет[814]814
  Parl. Rolls, xi, 108; Vale (1970), 236 (Table 5). Расходы: для 1430-х годов см. PRO E364/70, mm. 8–9d, E364/75, mm. 4–5d. Лангон: PRO E364/71, mm. 1, 6.


[Закрыть].

В 1430-х годах земли, находившиеся под властью Англии, состояли из двух блоков территорий (Карта VI). Северный блок вокруг Бордо включал полуостров Медок к северу от города, территорию к востоку и югу от него, а также тонкую полоску вдоль правого берега Жиронды и нижней Дордони, включая города Блай, Бург, Либурн, Сент-Эмильон и крепость Фронсак. Далее на юг, в сторону Пиренеев, второй центр английского владычества включал город Байонну, территорию, известную как Терр-де-Лабер, расположенную к югу от нее, и долину реки Адур на востоке, включая важные города Сен-Север и Дакс. Узкая полоса мрачного, продуваемого всеми ветрами побережья соединяла эти два региона. Герцогство всегда было уязвимо для вторжения, поскольку не имело естественной защиты с востока. По долинам рек проходили широкие магистрали из Лангедока и Центрального массива в сердце английской территории. В начале 1420-х гг. предприимчивый сенешаль сэр Джон Рэдклифф завоевал территорию вокруг Базаса и расширил границы английского владычества по долине Гаронны до Марманда и Дордони за Бержераком. Он "своим рыцарским трудом привел к повиновению своему суверену в герцогстве Гиень множество различных городов, поселков и крепостей", – писал герцог Бедфорд, рекомендуя его к избранию в члены Ордена Подвязки. Однако достижения Рэдклиффа мало чем были обязаны правительству в Вестминстере, которое в течение многих лет не давало Гаскони ни денег, ни людей. Весной 1425 г. Рэдклифф заявил, что не может больше отвечать за оборону герцогства в таких условиях, и тщетно просил освободить его от должности[815]815
  Gr. Chron. London, 131–2; Jurades Bergerac, i, 223–5, 228, 235; AHG, xvi, 102–4; PRO E364/67, m. 4–4d (Анжуйцы), E101/188/6 (6), E28/42 (16); Vale (1970), 96–8; PPC, iii, 170. Базаде: Héraut Berry, Chron., 107; Foed., x, 806–7.


[Закрыть].

Английская Гасконь была обязана своим существованием заботам министров Карла VII на севере и двусмысленному положению трех крупных территориальных магнатов, чьи владения граничили с герцогством, – графов де Фуа и д'Арманьяка и сеньоров д'Альбре. Все они находились в подданстве короля Франции и в предыдущем поколении были вдохновителями французских войн на гасконской границе. Но у них были свои региональные интересы и обширные сети союзников и клиентов по обе стороны границы. Они поддерживали тесные контакты с администрацией в Бордо, некоторые члены которой получали от них жалованье. Не имея активной военной поддержки со стороны французского короля, эти люди мало что выигрывали и многое теряли от борьбы с англичанами. Она истощала их доходы и отвлекала от других политических задач, не принося существенных территориальных выгод. Графы де Фуа на протяжении многих лет хеджировали свои ставки. Младший брат нынешнего графа, Гастон, капталь де Бюш, был крупнейшим землевладельцем в Борделе и до конца оставался твердым сторонником англичан. Беарн, самое западное из владений графа де Фуа, имел тесные торговые связи с английской Гасконью и продолжал поставлять наемников английским сенешалям, как это было на протяжении двух столетий. В течение 1424 и 1425 гг. Рэдклифф заключил локальные перемирия со всеми тремя французскими магнатами. Они были непрочными, как и положено перемириям в регионе, где частные войны были эндемическим явлением. Однако, несмотря на спорадические вспышки насилия на местах, перемирия Рэдклиффа в значительной степени изолировали Гиень от событий в остальной Франции[816]816
  AHG, xvi, 307–13, esp. 309; Ord., xvi, 388–92; Sumption, iv, 138–40; *Flourac, 290–5. Перемирие: Vale (1970), 188–91, 193–6; Samaran (1907), 61–3. О положении в 1438 г.: Foed., x, 543, 673–4; *Flourac, 290–5.


[Закрыть].

Эти договоренности были нарушены в конце 1430-х гг. в связи с действиями живодеров и возрождением монархии Валуа. После Аррасского договора Карл VII переключил свое внимание на операции на гасконской границе, чтобы очистить от живодеров такие политически важные регионы, как долина Луары и границу с Бургундией. В 1437 г. кастильский вольный капитан Родриго де Вильяндрандо появился со своими отрядами на юго-западе. Совет английского короля в Бордо хоть и заключил с ним перемирие, но был достаточно обеспокоен, чтобы послать в Англию канцлера Гиени Бернара Анжевина, для обсуждения с министрами Генриха VI вопросов безопасности герцогства. Весной 1438 г., когда Анжевин находился в Англии, произошло гораздо более разрушительное вторжение. Отряды Потона де Сентрая, действовавшие в Турени, последовали за Вильяндрандо на юг. Французский король предложил обоим капитанам регулярное жалованье и передал их под общее командование Шарля II, сеньора д'Альбре, пожалуй, самого близкого к французскому двору из южных феодалов.

Альбре увидел в отрядах живодеров возможность вернуть обширные владения в Базаде и нижней долине Гаронны, которые он потерял полтора десятилетия назад в результате завоеваний сэра Джона Рэдклиффа. Вильяндрандо и Сентрай вторглись в герцогство с севера в мае 1438 г. и объединили свои силы под Бордо. По имеющимся данным, общая численность их войск составляла около 14.000 человек. Одновременно с ними в долину реки Адур с юга были направлены несколько небольших компаний, действовавших в Лангедоке. Оборона на обоих направлениях была слабой и нескоординированной. Гасконь оставалась без сенешаля с весны 1435 г., когда Рэдклифф был отозван для участия в Аррасском конгрессе. В Бордо государственная казна была пуста. Коннетаблю пришлось занимать деньги у английских купцов в городе, а когда они были исчерпаны, он стал уговаривать людей служить за долговые расписки, которые должны были быть погашены в Англии. Однако и у захватчиков были свои трудности. У них не было артиллерии, и они не могли предпринять серьезную осаду. Им удалось захватить только три сколько-нибудь значимых места: Базас, главная крепость восточной границы, которую они заняли с помощью эскалады; Тарта в южных Ландах; Тоннен у слияния рек Ло и Гаронны. К сентябрю захватчики исчерпали имеющиеся запасы продовольствия и нагруженные добычей были вынуждены отступить в Лангедок, оставив гарнизоны во всех трех городах и в ряде более мелких населенных пунктов Борделе. Французская кампания на юго-западе не принесла особых стратегических результатов, но была чрезвычайно разрушительной, особенно на полуострове Медок и Антре-Де-Мер. Несколько сотен человек из Бордо погибли в результате непродуманной вылазки. Экспорт вина, составлявший основу местной экономики, в 1438 г. сократился до чуть более 4.000 тун, что было меньше половины обычного объема. Региону потребовалось два десятилетия, чтобы оправиться от уничтожения виноградников и разрушения зданий[817]817
  Вильяндрандо: PRO E364/75, m. 4–5d; PRO E101/192/9 (25) (январь 1438); PRO E101/192/9 (4, 6) (предысторию, см. Quicherat [1879], 145–51). Кампания 1438 года: Vaissète, ix, 1129–32, *x, cols. 2142–4; BN Coll. Doat 217, fols. 48–50 (Комиссия д'Альбре; Monstrelet, Chron., v, 354–6; Bernis, 'Chron.', 457–8; 'Petite chron.', 65; Coll. doc. Angleterre, 258 (Тарта, цифры); *Quicherat (1879), 172–84, 313–16. Pay: BN PO 2356 (Сентрай)/15, 2608 (Сентрай)/2. Базас: Foed., x, 806–7; PRO 01/192/8, fol. 22vo. Тоннен: PRO E101/191/9 (21). Юг: *Leseur, Hist., ii, 288–90; Foed., x, 704–5; Courteault, 52–8. Финансирование Бордо: PRO 101/191/9 (21–23). Разрушения: AHG, iii, 447; PRO C61129, m. 10; Boutruche (1963), 428–9; M. K. James, 56 (App. 3). Доходы: PRO E101/192/8, fols. 8vo–26vo.


[Закрыть].

Вторжение стало шоком для советников Генриха VI в Вестминстере. Оборона Гиени внезапно приобрела значение, которого не имела в течение многих лет. 24 февраля 1439 г. в Элтемском дворце в присутствии короля собрался Большой Совет, чтобы решить, что делать. Очевидно, это было бурное совещание, поскольку обсуждение заняло не менее четырех дней, в течении месяца. Герцог Глостер, обладавший комплексом ценных владений в Гиени и недавно потерпевший неудачу в попытке получить для себя лейтенантство в Нормандии, по-видимому, стоял за тем, чтобы перенаправить ресурсы из Нормандии в Гиень. Было решено отправить его ближайшего политического союзника Джона Холланда, графа Хантингдона, в Бордо в качестве лейтенанта на шесть лет. Хантингдон стал первым лейтенантом, назначенным в герцогство со времен правления Генриха IV. Его экспедиция была связана с большими расходами. Холланда должны были сопровождать 2.300 человек – самая большая английская армия, служившая в Гаскони со времен отъезда герцога Кларенса в 1413 году. Кроме того, платить приходилось по традиционным гиеньским ставкам, которые были в два раза ниже, чем на севере. Новая армия отплыла из Плимута в июле 1439 г. на реквизированном флоте, состоявшем из более чем сотни крупных кораблей, и пришвартовалась в Жиронде 2 августа[818]818
  Chrons. London, 145 (ср. маршрут Генриха VI в Wolffe [1981], 362); PPC, v, 108; PRO C61/129, mm. 16, 14; E403/734, m. 5 (19 мая); E101/53/22, 23; 'Petite chron.', 65–6. Владения Глостера: Vale (1970), 99–103. Его поддержка очевидна из его последующих упреков: L&P, ii, 448; Foed., x, 765–6.


[Закрыть].

Деятельность графа Хантингдона в качестве лейтенанта началась успешно. За зиму после прибытия он зачистил гарнизоны, оставленные Шарлем д'Альбре в долине Гаронны, и захватил Базас. Летом 1440 г. он обратил свое внимание на Тарта. Тарта был обнесенным стеной городом на реке Адур, некогда принадлежавшим сеньору д'Альбре и вновь захваченным его войсками в 1438 году. Хантингдон собрал значительные силы для его осады. Для этого он выделил 500 человек из своей армии. Еще 3.600 человек и артиллерийский обоз были собраны и профинансированы провинциальными Штатами Ландов на ограниченный срок в шесть месяцев. Не успели эти меры быть приняты, как Хантингдон узнал, что его отзывают в Англию до окончания шестилетнего срока полномочий. Решение об этом было принято в Вестминстере весной. Причины, вероятно, были финансовыми. Министры короля недавно приняли решение отправить герцога Йорка в Нормандию и не могли позволить себе содержать большие армии одновременно на двух театрах военных действий. В результате в августе 1440 г. Хантингдон был вынужден уехать в Англию, забрав с собой большую часть своей армии. Он оставил вместо себя сэра Томаса Ремпстона, ветерана войн в Нормандии, которого назначил сенешалем. Граф сохранял за собой титул и полномочия лейтенанта в течение года после отъезда и пытался осуществлять их из Англии. Возможно, он рассчитывал вернуться обратно. Но он так и не приехал, и реальная власть в Гаскони осталась у Ремпстона. Именно он осадил Тарта 31 августа 1440 г.[819]819
  Кампании: PRO E28/65 (47); 'Petite chron.', 65–6; PRO C61/130, m. 20; Coll. doc. Angleterre, 258–9; Foed., x, 850 (подтверждение года). Отзыв: Foed., x, 765; PRO C61/130, mm. 15, 14, 13, 11, 8. Ремпстон: Vale (1970), 23.


[Закрыть].

Время отзыва Хантингдона было неудачным, поскольку осада Тарта должна была привести к следующему кризису в делах герцогства. Шарль д'Альбре был полон решимости удержать город, но не мог сравниться с силами, имевшимися в распоряжении Ремпстона. В октябре 1440 г. он собрал своих клиентов и вассалов и, объединив усилия с сыном графа Арманьяка, предпринял опустошительный рейд в область Шалосс к югу от Адура, надеясь отвлечь на себя внимание осаждающей армии. Но Ремпстон не стал отвлекаться на этот набег, однако столкнулся с собственными проблемами. Люди, предоставленные Штатами Ландов, должны были служить только шесть месяцев, которые истекали в феврале 1441 года. Стены Тарта до сих пор сопротивлялись всему, что на них обрушивалось. Однако было известно, что запасы города уже близки к исчерпанию.

В январе 1441 г. Ремпстон и д'Альбре пришли к сложному компромиссу. Они договорились, что Тарта и все прилегающие к нему виконтства будут переданы четвертому сыну сеньора д'Альбре, который был еще ребенком, и заняты английским гарнизоном. Юноша должен был принести оммаж Генриху VI, а воспитывать его в английском подданстве должны были гасконские дворяне, обладавшие беспрекословной преданностью. Шарлю д'Альбре предлагали сделать то, что графы де Фуа делали с начала века, а именно разделить свои владения между разными ветвями своей семьи, одна из которых принимала французское подданство, а другая – английское. При этом их земли должны были быть защищены двадцатилетним перемирием. Но была одна оговорка по которой соглашение теряло силу, и Тарта и его окрестности переходили в руки сеньора д'Альбре, если Карл VII или Дофин Людовик появятся у города с более сильной армией, чем у Ремпстона. Соглашение представляло собой серьезную угрозу для Карла VII и его министров. Если бы оно было выполнено в соответствии с его условиями, то лишило бы их помощи самого надежного союзника на юго-западе и укрепило бы английский контроль над большей частью южной Гаскони. На самом деле Шарль д'Альбре не хотел порывать с Карлом VII, а соглашение по Тарта было искусным шантажом, призванным вынудить короля впервые за много лет вмешаться в гасконские дела. Однако быстро сделать это оказалось непосильным для французского короля. Но не менее сложные проблемы были и у Ремпстона, у которого после ухода людей из Ландов оставалась лишь горстка солдат. Так что, день передачи Тарта несколько раз переносился, прежде чем был окончательно назначен на 1 мая 1442 года. Шарль д'Альбре получил от Карла VII письменное обязательство, что он лично прибудет туда во главе большой армии[820]820
  Coll. doc. Angleterre, 258–9; Comptes Riscle, 6 (редакторы ошибочно предлагают датировать его 1441 годом); AD Pyr.-Atl. E229/12 (соглашение); *Escouchy, Chron., iii, 45; Monstrelet, Chron., vi, 25.


[Закрыть].

Для министров Генриха VI это произошло в самый неподходящий момент. Имея в Нормандии около 8.000 английских войск, они не могли усилить южное герцогство. Вместо этого они надеялись укрепить свои позиции на гасконской границе, заимев в качестве союзника графа д'Арманьяка. Обширные владения Арманьяков и разветвленная сеть клиентов и вассалов графов в этом регионе позволяли им набирать крупные силы в Лангедоке и Гаскони. Нынешний граф, Жан IV, уже много лет находился в отчуждении от французского двора. Англичане полагали, что им удастся убедить его принести оммаж Генриху VI за земли в Гаскони, сохранив при этом верность Карлу VII в Лангедоке. Они надеялись добавить в договор секретные пункты, которые, предположительно, обязали бы графа прийти на помощь бордоскому правительству в случае угрозы. В качестве приманки перед Жаном IV замаячила ослепительная перспектива брака между английским королем и одной из его дочерей. Эта идея, по-видимому, возникла у герцогов Бретонского, Орлеанского и Алансонского и была частью их плана по оказанию давления на французского короля с целью заставить его заключить мир. Но Иоанн IV оказался плохим инструментом для реализации столь амбициозного замысла. Слабый и колеблющийся, он не обладал таким политическим влиянием и военными навыками, как его отец, коннетабль и бывший диктатор Парижа. В итоге его послы прибыли в Англию только в апреле 1442 года, а к тому времени Карл VII уже отправился походом в Гасконь[821]821
  Samaran (1907), 72–8, *373–4; Bekynton, Corr., ii, 206; PPC, v, 161. Посольство Арманьяка: PRO C76/123, m. 7; PRO E364/76, m. 1, E403/745, m. 4.


[Закрыть].

В Бордо сэр Томас Ремпстон пытался тянуть время. Зная, что Карл VII задерживается из-за споров с принцами в Невере, он сумел договориться об очередном переносе передачи Тарта на середину лета, 24 июня 1442 года. Тем временем, не получив никаких известий из Англии, он отправил сэра Эдварда Халла, исполняющего обязанности коннетабля Бордо, с драматическим предупреждением о надвигающейся катастрофе и повторной просьбой о предоставлении войск. Но Халл прибыл в Плимут только на второй неделе июня, а к этому времени Карл VII уже вошел в Тулузу. Дворяне Лангедока собрались там, чтобы встретить короля. К ним присоединились большие отряды живодеров под командованием Потона де Сентрая, Ла Ира и Антуана де Шабанна. Общая численность армии оценивалась в 10.000 – 16.000 человек – гораздо больше, чем требовалось для освобождения Тарта от осады. Конечными целями, очевидно, были Бордо и Байонна. Монах-кармелит, находившийся на жаловании у Совета в Бордо, наблюдал за происходящим и докладывал о численности французов. Без крупных подкреплений английскому герцогству, казалось, грозило исчезновение. В Вестминстер были отправлены срочные письма. Там Совет запаниковал и, наконец, решил послать подкрепление. Вести переговоры о союзе с графом Арманьяком было поручено дипломатическому секретарю короля Томасу Бекингтону и придворному рыцарю сэру Роберту Роосу. Они ожидали в Плимуте отправки в Бордо, когда из Лондона поспешно прибыл гонец с обнадеживающим сообщением для совета в Бордо о скором прибытии мощного подкрепления. В спешном порядке были набраны несколько отрядов. Мэр Байонны сэр Филипп Четвинд, находившийся в Англии, получил приказ срочно вернуться в свой город с 500 лучниками, а Эдвард Халл получил такой же приказ вернуться в Бордо с другим отрядом. Но это была лишь временная мера. Никто в Вестминстере не имел представления о том, как и когда можно будет набрать или оплатить обещанную большую армию[822]822
  Ремпстон: Monstrelet, Chron., vi, 51; PRO E101/193/9 (6). Карл VII: Vaissète, ix, 1143–4; Gruel, Chron., 173; Monstrelet, Chron., vi, 51–2; Bekynton, Corr., ii, 178, 180, 181. Доклады: 'Compte Bordeaux', nos 51, 54. Английские подкрепления: PRO C76/124, m. 1; Foed., xi, 7–8; Bekynton, Corr., ii, 181, 188, 216, 219; PPC, v, 193, 206.


[Закрыть].

11 июня 1442 г. Карл VII вышел из Тулузы в сопровождении Дофина Людовика, Карла Анжуйского, Артура де Ришмона и Шарля д'Альбре. 24 июня, в день, назначенный для передачи города, армия короля появилась у Тарта и в боевом порядке расположилась под стенами. Это был символический жест, поскольку английской армии, способной бросить французам вызов, не было. Тарта должен был капитулировать, если король приведет более сильную армию, а Ремпстон не сможет поспорить с ней числом. У Ремпстон на тот момент было всего от 1.000 до 1 500 солдат, в основном набранных из местных жителей и он держался на разумном расстоянии, за стенами города-крепости Сен-Север в пятнадцати милях от Тарта. Тарта капитулировал вечером 24 июня. На следующий день французы подошли к Сен-Северу. После непродолжительной осады город был взят штурмом  и пережил все ужасные последствия. В боях на улицах погибло более 800 человек, сам Ремпстон был взят в плен, а большая часть населения города была уничтожена. По сообщениям, дошедшим до правительства Англии, общее число погибших составило около 4.000 человек. Из Сен-Севера французская армия двинулась к епископальному городу Дакс. Этот город считался самым сильным в регионе. Там около 10 июля французы установили артиллерию и начали громить стены[823]823
  Monstrelet, Chron., vi, 51–4, 55; Gruel, Chron., 173–7; Héraut Berry, Chron., 247–9, 251–3; Chron. Mont-St-M., i, 42; L&P, ii, 465. Bekynton, Corr., ii, 196.


[Закрыть].