Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 73 страниц)

Английское наступление продолжалось неумолимо. Божанси представлял собой сильно укрепленный город, в котором возвышалась внушительная крепость XI века. В течение двух недель город выдерживал непрерывные бомбардировки, но 25 сентября окончательно капитулировал. Условия были суровыми. Капитаны гарнизона сдались как военнопленные. Жители были избавлены от разграбления, но должны были заплатить большую репарацию за сопротивление и присягнуть на верность Генриху VI или покинуть город. Выше по течению от Орлеана главной французской крепостью был город, с мостом через Луару, Жаржо. В нем нашли убежище многие войска гарнизонов, чьи крепости были захвачены во время английского наступления. Сэр Джон де ла Поль, брат графа Саффолка, в начале октября захватил укрепленный мост в Жаржо и, после трехдневного артиллерийского обстрела стен города, принял его капитуляцию. Моральное состояние защитников было низким. Им разрешили свободно уйти, но некоторые из них, по слухам, присягнули на верность английскому королю и присоединились к армии графа Солсбери. Шатонеф, расположенный на небольшом расстоянии вверх по реке, сдался без боя, как только англичане появились перед его стенами. Из Ниверне бургундский капитан Гийом де Рошфор, один из камергеров Филиппа Доброго, двинулся вниз по Луаре, чтобы занять замок Жоржа де Ла Тремуя в Сюлли. К концу первой недели октября Солсбери контролировал все течение средней Луары. Между Блуа и Жьеном (на расстояние около 80-и миль) в руках Дофина не осталось ни одного моста, кроме Орлеанского. Англичане переправились через Луару у Мена, Божанси и Жаржо и подошли к Орлеану по южному берегу с двух сторон. 12 октября 1428 г. вся армия вновь стояла перед городом[319]319
  Chron. Pucelle, 258–60; Basset, Chron., 225; PRO E364/64, m. 3 (Солсбери); Waurin, Cron., iii, 241; Héraut Berry, Chron., 129–30; Journ. siège, 2.


[Закрыть].

Орлеан, крупнейший город в долине Луары, располагался на возвышенности на северном берегу реки. Подойдя к нему с юга, английские капитаны увидели плотную городскую застройку, окруженную высокими стенами с башнями, колокольнями 15-и приходских церквей, шпилями и крестами десятка часовен, а также романскими башнями недостроенного готического собора. Ядром города был прямоугольный римский каструм. С западной стороны от каструма располагалось многолюдное предместье Аввенум, где находились главные городские рынки, обнесенное в начале XIV в. новой стеной. Однако даже с учетом этого расширения территория внутри стен была невелика. Около половины из 12.000 жителей Орлеана по-прежнему проживали в обширных незащищенных пригородах на северной и восточной сторонах и на южном берегу Луары.

Со времени последней серьезной угрозы со стороны англичан в 1370-х гг. оборонительные сооружения города были серьезно перестроены. Обветшавшие галло-римские стены, башни и ворота были в значительной степени заменены современными, высотой около 30 футов, защищенными глубокими сухими рвами и тридцатью башнями. Подходы к пяти главным воротам преграждали больварки из каменных и деревянных брустверов и палисадов. На противоположном берегу Луары находилось предместье Портио, обнесенное стеной монастыря августинцев. Пригород соединялся с городом длинным каменным мостом с 20-ю арками, построенным еще в XII веке, которому, суждено было сыграть важную роль в осаде. С северной стороны его защищал замок герцогов Орлеанских, построенный на фундаменте старого римского форта. С южной стороны располагалась внушительная крепость XIV века, известная под названием Турель, которая возвышалась над многолюдной застройкой Портио, с подъемными мостами с обеих сторон. В центре моста находились госпиталь, часовня и бастида Сент-Антуан – небольшой форт, построенный десятилетием ранее. Под мостом в арках располагались водяные мельницы, обеспечивавшие городские пекарни мукой.

К моменту подхода англичан в Орлеане уже находилось более 600 профессиональных солдат. Дофин назначил Орлеанского бастарда своим лейтенантом для обороны города. Его поддерживала внушительная группа капитанов, в том числе Рауль де Гокур, Ла Ир и Потон де Сентрай. Казначеи Дофина опустошили свои сундуки, чтобы обеспечить гарнизон жалованьем, но основная тяжесть легла на плечи самих горожан. Помимо большого количества серебряной монеты и посуды, которые они добровольно вносили в фонд обороны, на них был наложен еще и налог. Таким образом муниципалитет смог создать внушительные запасы продовольствия для снабжения гарнизона[320]320
  Топография: Dubois, 117–239; Michaud-Fréjaville (1980); Debal. Защитники: Journ. siège, 6, 7; Chron. Pucelle, 260, 261; 'Comptes dépenses', 162–6 (цифры). Бастард: AC Orleans, CC653, fol. 26, 26vo. Запасы: Villaret, 136–9.


[Закрыть].

^{6. Осада Орлеана, октябрь 1428 – май 1429 гг.}

К началу осады армия Солсбери насчитывала не менее 4.500 человек. Из них около 2.700 человек прибыли с графом из Англии, а около 1.600 – из английских гарнизонов, уже находившихся во Франции. Еще несколько сотен человек были набраны из городского ополчения Парижа, Шартра, Руана и других городов, находившихся под английским контролем. Часть людей Солсбери была откомандирована для несения гарнизонной службы в недавно захваченных городах вдоль Луары. Таким образом, для непосредственной осады оставалось около 4.000 человек. Граф Солсбери, по-видимому, не очень хорошо представлял себе топографию Орлеана. Чтобы окружить его на достаточном расстоянии и избежать потерь от артиллерийского обстрела со стен, необходимо было построить и укрепить осадные линии длиной около 6-и миль, по обоим берегам Луары. Сообщение между различными участками осады было бы затруднено, поскольку наводить понтонные мосты через реку с быстрым течением, склонную к внезапным наводнениям, было нецелесообразно. Поэтому на каждом берегу должно было быть достаточно людей, чтобы противостоять армии помощи. Еще хуже было то, что английские войска должны были служить всего шесть месяцев, более половины из которых к началу осады уже истекли.

Поэтому графу необходимо было быстро взять город штурмом. Можно было ожидать, что он сосредоточит свои усилия на длинной северной стене, но его, очевидно, сдерживала ее прочность и наличие четырех укрепленных ворот, из которых могли быть организованы вылазки для нападения на штурмующих с тыла. Поэтому Солсбери запланировал штурм города с южного берега реки. Это была серьезная задача. Необходимо было захватить крепость Турель и, используя ее как базу, пробить себе путь через мост в город. Защитники успели разрушить пригород Портио и прилегающую к нему деревню Сен-Марсо, чтобы обеспечить защитникам Турели чистое пространство перед стенами. Из обломков, оставшихся после разрушения, перед крепостью был устроен импровизированный больварк из бруса и щебня. Отступая по мосту в город, защитники подожгли оставшиеся здания Портио, включая монастырь августинцев. Когда англичане подошли к городу, руины еще горели, а жара была настолько сильной, что им пришлось ждать следующего дня, чтобы приблизиться. После того как, англичане овладели развалинами монастыря они начали их укреплять, выкопав вокруг зданий глубокие траншеи и установив артиллерию. Здесь же граф Солсбери разместил свой штаб[321]321
  Численность: L&P, i, 417–21; PRO E364/64, m. 3 (Солсбери). Добавьте 1.038 человек из Нормандии (Compte armée, 87–107), плюс отряд Саффолка из 400 человек, прибывший в конце августа – начале сентября (BN Clair. 180/84) но не занесенный в счета, а начиная с 1 октября, подошел отряд 592 человек из-за пределов Нормандии (BN Fr. 4484, fols. 106–129); Chron. Pucelle, 260 (контингенты из городов). Портио: ib. and Journ. siège, 4, *142–3.


[Закрыть].

Из монастыря августинцев англичане начали непрекращающийся обстрел города. За один день горожане насчитали 120 каменных ядер, некоторые из которых достигали весом центнера, беспорядочно врезавшихся дома. Двенадцать водяных мельниц, расположенных под мостом, были разрушены в первые же дни, и защитники были вынуждены построить в стенах города другие мельницы, приводимые в движение лошадьми. Турель в результате несколько прямых попаданий получила серьезные повреждения. Тем временем англичане начали подводить защищенные траншеи от августинского монастыря к самой крепости. 21 октября они начали штурм. Сначала им пришлось взять больваркр, который штурмовали бойцы с лестницами. На стенах завязался ожесточенный бой, продолжавшийся четыре часа. Защитники ломали лестницы и обливали нападавших, скапливавшихся во рву, раскаленной золой, кипятком и маслом. Женщины города выстроились в живую цепь по всей длине моста, подавая камни и ведра с горящей жидкостью бойцам на стенах. К тому времени, когда англичане отменили штурм и отступили, обе стороны понесли большие потери. В течение следующих двух дней англичане завершили подкоп, проникли под больварк и подготовились к подрыву деревянных стоек и штурму пролома. Защитники решили, что оборонять больварк больше невозможно. 23 октября они подожгли его и отступили в Турель, подняв за собой мост. Оценка состояния крепости показала, что Турель слишком сильно повреждена артиллерийским огнем, и ее невозможно удержать. Поэтому они решили сдерживать англичан со стен города, а в середине моста построить новый больварк. 24 октября англичане приставили штурмовые лестницы к стенам Турели и через два часа упорного боя захватили ее. Солсбери назначил капитаном крепости Уильяма Гласдейла, одного из своих любимых лейтенантов. Из верхних окон Турели Гласдейл осыпал защитников Орлеана оскорблениями, угрожая перебить всех, и мужчин, и женщин, когда он, наконец, войдет в город[322]322
  Journ. siège, 4–5, 9; Chron. Pucelle, 260–4.


[Закрыть].

Катастрофа постигла англичан в момент их триумфа. В тот вечер, когда они захватили Турель, граф Солсбери в сопровождении Гласдейла и других капитанов поднялся на верхний ярус одной из башен, чтобы осмотреть город. Когда он выглянул в зарешеченный оконный проем, в него попало пушечное ядро, выпущенное с городской башни напротив. Ядро выбило железный прут из оконной решетки, который раскроил графу череп, лишил глаза и четверти лица. Хирурги ничем не могли ему помочь. Раненый полководец немедленно был переправлен на носилках в Мен-сюр-Луар, где пролежал в беспамятстве десять дней. Он умер 3 ноября 1428 г., став последним из рода Монтагю, графов Солсбери. Тело покойного было доставлено в Англию и похоронено в соборе Святого Павла в Лондоне. В своем завещании, помимо пожертвований на различные благотворительные цели в Англии и Франции, он оставил деньги для распределения среди бедняков Франции, "мужчин и женщин, друзей и врагов в равной степени". "И после того как он был убит, – писал лондонский хронист, – англичане больше не одерживали побед во Франции, но с тех пор стали отступать все дальше и дальше, пока не потеряли все"[323]323
  Monstrelet, Chron., iv, 299–300; Waurin, Cron., iii, 246–9; Basset, Chron., 226; Brut, ii, 500. Даты: Journ. siège, 9–10; Cal. Inq. P. M., xxiii, no. 262. Завещание: Reg. Chichele, ii, 392–3, 396–7.


[Закрыть].

Смерть графа Солсбери изменила весь ход кампании. Герцог Бедфорд, находившийся в Париже, сразу же после получения известия принял командование на себя. Он назначил графа Саффолка руководителем осады. Бедфорд и Саффолк были более осторожными и, возможно, более реалистичными стратегами, чем Солсбери и быстро пришли к выводу, что план Солсбери по прорыву в Орлеан через мост нецелесообразен. Штурм Турели стоил англичанам многих людей, в том числе и выдающихся капитанов. Противостояние на мосту превратилось в кровавый тупик. Отступая в город, французские защитники Турели разрушили одну из арок моста. Англичане, в свою очередь, разрушили еще две арки перед Турелью и построили свой больварк у пролома, чтобы пресечь попытки контратаки. Гласдейл превратил Турель в большую артиллерийскую батарею, с которой вел непрерывную артиллерийскую перестрелку с защитниками французского больварка на мосту. Оба сооружения получили серьезные повреждения. Но ни одна из сторон не смогла вытеснить другую со своих позиций.

Тем временем в городе шло наращивание гарнизона. 25 октября, на следующий день после смертельного ранения Солсбери, Орлеанский бастард и Ла Ир ввели в город по северному берегу еще около 800 солдат. Среди них были отряды маршала Буссака, знаменитых паладинов Жана де Бюэля и Жака де Шабанна, итальянский корпус Вальперги и отряд арагонских наемников. В ноябре за ними последовали около 500 шотландцев из личной гвардии Дофина. К концу того же месяца гарнизон Орлеана насчитывал около 1.700 профессиональных солдат. Дофин по-прежнему находился в Шиноне, расположенном более чем в 100 милях от него в Турени, где и оставался на протяжении большей части осады. Его капитаны создали передовую базу на Луаре в Блуа, в 45-и милях ниже по течению от Орлеана. Командование там принял граф Клермонский, до недавнего времени возглавлявший мятеж против Дофина. В октябре и ноябре он набрал значительную полевую армию, большую часть которой составили представители его семейных владений в Бурбонне и Оверни[324]324
  Basset, Chron., 226; Journ. siège, 7–12, 32, 37, 51; Chron. Pucelle, 263; 'Comptes dépenses', 164–5, 168–70; *Boucher (1892), 286.


[Закрыть].

* * *

Отказавшись от плана штурма Орлеана по мосту, Бедфорд и Саффолк были вынуждены смириться с тем, что Орлеан будет покорен измором. Теперь им пришлось столкнуться с проблемами, которых удалось избежать благодаря стратегии графа Солсбери. У них не хватало людей. Низкое качество 2.700 человек, прибывших из Англии летом, начало давать о себе знать. Уже было достаточно много дезертиров, а после смерти графа Солсбери они превратились в поток. Большинство из тех, кто остался, отказались продолжать службу после того, как в конце декабря истек срок их контрактов. Только шесть отрядов, составлявших примерно четверть экспедиционной армии, удалось убедить подписать с регентом новые контракты. Это означало, что в новом году армия под Орлеаном потеряет около половины своей номинальной численности. Для их замены необходимо было найти не менее 2.000 человек, а также значительные дополнительные силы, необходимые для укомплектования длинных осадных линий. В ноябре герцог Бедфорд обратился к английскому Совету с письмом, в котором сообщал, что необходимо срочно выслать из Англии еще как минимум 1.400 человек, иначе он не понимает, как можно продолжать осаду. Поскольку Солсбери уже исчерпал имеющиеся людские резервы, призыв Бедфорда остался без внимания в Вестминстере. Герцогу пришлось искать дополнительных людей в английских и французских отрядах, уже находившихся на его службе, и среди дворян Нормандии. В конце октября на всей территории Нормандии был объявлен арьер-бан. Английские гарнизоны были лишены всех людей, которых можно было из них вывести. Войска были отозваны со всех других фронтов. Однако даже при самом оптимистичном взгляде на ситуацию эти меры не позволили бы достичь численности, необходимой для блокады Орлеана со всех сторон[325]325
  PPC, iii, 322–3; BN Fr. 4488, p. 689; Compte armée, 115, 117, 132, 136, 138, 139; Chéruel, ii, 137; *Boucher (1892), 286–8; BN Fr. 4488, pp. 692–6.


[Закрыть].

В этой экстремальной ситуации регент обратился к герцогу Бургундскому. Репутация Филиппа Доброго как военного союзника была невысока. После смерти Генриха V единственными значительными военными операциями, в которых бургундские войска сражались бок о бок с английскими, были Краванская кампания в июле 1423 г., осада Гиза зимой 1424–25 гг. и несколько кампаний в Маконне. Однако в ноябре 1428 г. ситуация выглядела более обнадеживающей. Затянувшийся конфликт между Филиппом и герцогом Глостером был завершен. Делфтский договор урегулировал войну с Жаклин Баварской, и Филипп вернулся из Голландии. Он не только обещал собрать новую армию в своих владениях, но и заявил, что сам возглавит ее, предложив выступить на юг из Фландрии с контингентами из Артуа и Пикардии. Еще 60 отрядов из герцогства и графства Бургундского были призваны собраться в Монбаре, чтобы пройти через Осерруа и присоединиться к нему под Орлеаном. Предполагаемая численность армии Филиппа неизвестна, но масштабы его приготовлений позволяют предположить, что речь шла о значительных силах[326]326
  AD Nord B1938, fols. 224vo, 225, 233, 233vo, 234; BN Coll. Bourgogne 29, fol. 182.


[Закрыть].

Новый план потребовал от английских войск под Орлеаном перегруппировки. 8 ноября осада была приостановлена. Гласдейлу оставили около 500 человек для удержания Турели. Остальная армия была временно отведена к мостом в Мен-сюр-Луар и Жаржо. 9 ноября 1428 г. регент покинул Париж, чтобы проконсультироваться со своими главными советниками в Манте. В конце ноября он и его канцлер Луи де Люксембург прибыли в Шартр, где создали передовую базу и подготовились к возобновлению осады. На сбор дополнительных сил ушло почти два месяца. Из английских компаний во Франции было собрано еще 1.200 человек. Это само по себе было выдающимся достижением, которое стало возможным только благодаря краху дела дофинистстов почти повсеместно к северу от Луары. Кроме того, значительные контингенты были сформированы из нормандской знати и из местного населения, набранного в договорных провинциях.

Главным разочарованием стал герцог Бургундский. Он отказался от своего плана направить армию во Францию из Артуа и Пикардии уже через две недели после того, как объявил о нем. В конце ноября 1428 г., когда бургундская армия собиралась в Монбаре, он резко отменил ее созыв. Внезапную перемену настроения Филиппа трудно объяснить. Наиболее вероятной причиной является внезапное чувство вины за нападение на город, принадлежащий Карлу Орлеанскому, в то время, когда тот был военнопленным. Филипп дорожил своей репутацией принца-рыцаря и, вероятно, уже тогда пришел к мнению, которое он твердо высказал четыре месяца спустя, что пленный имеет право на обращение с ним как с невоенным человеком, а его владения не подлежат нападению. Несколько бургундских отрядов, предположительно добровольцев, все же присоединились к английской армии в течение зимы, несмотря на решение Филиппа. Однако численность бургундских войск во время осады значительно уступала той, на которую рассчитывал Бедфорд[327]327
  Перегруппировка: Journ. siège, 13; Journ. B. Paris, 230; L&P, ii, 87–9; BN Fr. 4484, pp. 621–2, 624–5, 637; Compte armée, 86–204; *Boucher (1892), 286–8. Бургундская армия: AD Nord B1938, fol. 225vo; B1647, fol. 79; Chron. Pucelle, 270; Journ. siège, 70. Положение Орлеана: Monstrelet, Chron., iv, 317–18 ("не участвовали в войне"). Бургундцы при осаде: Chron. Pucelle, 260, 265; BN Fr. 4484, fols. 128vo–129.


[Закрыть].

Регент назначил Толбота и Скейлза для совместного командования осадой под общим руководством графа Саффолка. Толбот, быстро затмивший своих коллег-командиров, находился во Франции уже 18 месяцев, большую часть которых провел в походах на Мэн. Он выделялся как человек с исключительно волевым характером, даже по меркам своего возраста. Толботу было уже около сорока лет, но его прежняя карьера отличалась лишь участием в беззакониях и беспорядках в его родном Шропшире, в Уэльсе, где он служил во время восстания Оуэна Глендауэра, и в Ирландии, где он провел пять лет в качестве лейтенанта Генриха V. Толбота боготворили в Англии, но во Франции он вызывал смешанные чувства как у англичан, так и у французов. Это был человек безрассудной храбрости, мастер смелой тактики, быстрого маневра и внезапной атаки, готовый идти на большой риск. Но, несмотря на рыцарскую репутацию, он был задирист и любил нецензурно выражаться в присутствии как друзей, так врагов. "Горячий человек с неустойчивым характером, всегда сердитый, когда дела шли плохо… ужасно жестокий и грубый", – таков был вердикт бургундского современника[328]328
  Basin, Hist., ii, 198; Cent nouvelles, 54–9; Taylor (2021), 329–32, 329–32; Woodcock.


[Закрыть].

Основные направления кампании были согласованы на нескольких военных советах английских капитанов в конце ноября 1428 года. Англичане рассчитывали, что к концу декабря у них будет около 5.000 человек для осады. Войска Гласдейла на южном берегу Луары были усилены еще 400 человек, в результате чего их общая численность составила около 900 человек. Около 2.000 человек были оставлены для несения гарнизонной службы в захваченных городах долины Луары, а также для службы в мобильном резерве для сопровождения обозов снабжения и отражения любых попыток противодействия из Блуа. Таким образом, для блокады города с севера оставалось всего около 2.500 человек. Такая диспозиция была, вероятно, наилучшей из имеющихся, но она означала, что люди, размещенные на осадных линиях вокруг города, были рассредоточены и уязвимы для вылазок из ворот. Для сравнения: в 1412 г. Иоанн Бесстрашный располагал более чем 8.000 человек на осадных линиях под Буржем, городе сопоставимого размера, а Генриху V понадобилось примерно столько же под Руаном в 1419 г.[329]329
  *Boucher (1892), 253–4; Chron. Pucelle, 265; Journ. siège, 15–16; *Boucher (1892), 231–2; BN Fr. 4488, pp. 652–4, 669–72. Бурж: Sumption, iv, 313.


[Закрыть].

Подкрепление Гласдейла прибыло к нему в начале декабря в сопровождении дополнительной артиллерии и большого запаса пороха и ядер. Артиллерийская перестрелка с обоих концов моста возобновилась. На Рождество на шесть часов наступило короткое перемирие, когда пушки умолкли, а с крепостных стен города музыканты исполнили серенаду для англичан. Затем перестрелка возобновилась с новой силой, огромные ядра по нескольку раз в день обрушивались на здания и многолюдные улицы города. В течение последних двух недель декабря основная часть новой английской армии собралась в Жанвиле, Божанси, Менге и Жаржо. Сам Бедфорд прибыл в Менг незадолго до Рождества, чтобы проконтролировать последние приготовления, но в самой осаде он не участвовал, следя за событиями из своего штаба в Шартре. Три командующих – Саффолк, Толбот и Скейлз – прибыли к городским стенам 30 декабря. Их встретила картина полного опустошения. Орлеанский гарнизон, воспользовавшись перерывом в осаде в ноябре и декабре, снес все северные и восточные пригороды, а также деревни, располагавшиеся за воротами Бернье и Ренар на западе. В этих предместьях находились одни из самых богатых жилых и торговых кварталов города, большая монастырская церковь Сен-Эньян с прекрасным клуатром, монастырь Сен-Лу, монастыри нищенствующих орденов, не менее 16-и часовен и приходских церквей, целые улицы с особняками и лачугами. Все это было охвачено пламенем. К моменту завершения разрушений осаждающим негде было укрыться вблизи стен, в то время как у гарнизона было чистое пространство для ведения артиллерийского огня[330]330
  Journ. siège, 13–20; *Boucher (1892), 241–2, 246, 257–8; BN Fr. 4488, pp. 630–1, 638–9, 652–3, 698–9; Compte armée, 132, 136, 138; Chron. Pucelle, 265–6.


[Закрыть].

В течение последующих недель англичане выстраивали свои осадные линии. Ниже по течению от городских стен они построили три форта, чтобы перекрыть доступ к городу по воде. Один из них находился у деревушки Сен-Приве на южном берегу, а другой – на Пти-Оле-Шарлемань, песчаном острове покрытым кустарником, который до наших дней не сохранился. Напротив этих сооружений разрушенная приходская церковь Сен-Лоран на северном берегу была превращена в мощную бастиду, служившую главным складом для западного сектора осады. Отсюда англичане прорыли линию траншей, протянувшуюся по дуге к западу и северо-западу от города, от Луары до Парижской дороги. Эта схема имела ряд недостатков. Во-первых, город не был полностью блокирован. Английские линии служили лишь для защиты от возможного наступления врага с запада. С севера попыткам построить осадные сооружения мешали густые леса. Восточные подступы к Орлеану оставались открытыми. Ничто не мешало противнику подвозить подкрепления и припасы по реке из мест в верх по течению. Во-вторых, численность французского гарнизона и опасность мощных конных вылазок из ворот заставляли располагать английские осадные линии на значительном расстоянии от стен. Ближайшие артиллерийские батареи находились на расстоянии около 1.000 ярдов. На таком расстоянии они могли нанести серьезный ущерб зданиям внутри города, ведя навесной огонь, но против стен и ворот они были неэффективны[331]331
  Chron. Pucelle, 265–6; Journ. siège, 20, 22, 23, 24, 26, 54–5, 60, 65, 67, 68, 74, 82; Chartier, Chron., i, 63; Morosini, Chron., iii, 16. Топография: Dubois, 241–72.


[Закрыть].

Совет Дофина считал, что падение города станет началом конца Буржского королевства. В Шиноне советники несколько раз собирались, чтобы обсудить планы действий на случай прорыва англичан за Луару. Открытая равнина Берри была беззащитной и если англичане проникнут на юг от Орлеана, Буржское королевство оказалось бы расколотым на две части. Советники Дофина всерьез подумывали о том, чтобы отказаться от западных провинций и отступить на восток за верховья Луары, оставив себе только Лангедок, возвышенности Бурбонне и Овернь, а также рейнские провинции Дофине и Лионне. Но это урезанное королевство не смогло бы просуществовать долго. У него не хватило бы экономических ресурсов для продолжения войны, и оно оказалось бы недосягаемым для шотландских армий и кастильских флотов. Бретань была бы потеряна навсегда. Другие наблюдатели высказывали столь же мрачные оценки. "Если англичане возьмут Орлеан, – сообщал фактор Джустиниани в Брюгге своему отцу в Венецию, – им не составит труда стать властелинами всей Франции и отправить Дофина просить хлеба в богадельнях". Чиновники Дофина начали отчаянно искать деньги. Конторы местных сборщиков налогов были вычищены. В главные города были направлены уполномоченные для заимствования денег. В результате невероятных усилий министрам Дофина удалось собирать на оборону Орлеана за восемь месяцев осады в среднем около 13.500 ливров в месяц, что составляло примерно две трети от расходов англичан. Но этого было достаточно, чтобы в течение января и февраля 1429 г. постепенно усилить оборону.

Все главные капитаны Буржского королевства, за исключением Ришмона, в то или иное время побывали под Орлеаном. Адмирал Франции Луи де Кулан вошел в город 5 января 1429 г. с 200 человек, под носом у осаждающей армии. 8 февраля прибыло не менее 1.620 человек под командованием маршала Лафайета, брата Уильяма Стюарта-Дарнли, а также гасконских капитанов Гийома д'Альбре и Ла Ира. С учетом потерь численность профессионального гарнизона должна была составить от 2.500 до 3.000 человек. В результате резко возросли масштабы вылазок против английских войск[332]332
  Journ. siège, 23, 34, 36, 46–7; Monstrelet, Chron., iv, 301; Thomassin, Rég. Delphinal, 229; Morosini, Chron., iii, 16 (Джустиниани); 'Compte armée', 130–45. Финансы: Beaucourt, ii, 174 n.3; Compte dépenses', 147–60.


[Закрыть].

К середине января 1429 г. осада Орлеана перешла в рутину непрерывных артиллерийских перестрелок и убийственных вылазок на обугленные руины пригородов. Решающим фактором для обеих сторон теперь было снабжение. Разрушение пригородов Орлеана вызвало прилив беженцев в город. Это, а также усиление гарнизона, примерно вдвое увеличило численность населения в стенах города, что усилило расход городских запасов. Поначалу защитникам удавалось без труда подвозить припасы с юго-востока, который не был перекрыт английскими осадными линиями. По суше обозы и стада животных доставлялись в Сен-Дени-ан-Валь, расположенный примерно в четырех милях выше Орлеана по течению, где грузились на баржи и доставлялись в порт Сен-Луп, расположенный на южном берегу недалеко от города. Здесь их перегружали на плоскодонные паромы и перевозили на противоположный берег, а затем доставляли в город через массивные Бургундские ворота. Но если хорошо вооруженные отряды кавалерии могли беспрепятственно входить и выходить из города в течение всей осады, то медленно движущиеся продовольственные обозы были более уязвимы. 18 января 1429 г. большой обоз был перехвачен гарнизоном Гласдейла из Турели при подходе к Сен-Дени-ан-Валь. Большая его часть, включая около 500 голов скота, была захвачена. Следующий крупный обоз прошел только в апреле. После января защитники перестали приводить живых животных и перешли на мешки и бочки, погруженные на вьючных лошадей, которые были более маневренными, но имели очень ограниченную грузоподъемность[333]333
  Journ. siège, 21–33, 27, 55–6, 58. Топография: Dubois, 188–93.


[Закрыть].

Осаждающие армии в средние века были почти так же уязвимы для голода, как и население, находившееся в стенах осажденного города. Привязанные к осадным линиям, они быстро исчерпывали имеющиеся поблизости запасы продовольствия и были вынуждены добывать пищу на все больших расстояниях, часто на враждебной территории. Общая численность англичан в окрестностях Орлеана и в оккупированных городах средней Луары была эквивалентна населению крупного города. Продовольствие для них должны были находить поставщики и оптовики на парижских рынках, причем в таких количествах, что цены в столице выросли вдвое по сравнению с прежним уровнем. Длинные вереницы повозок тянулись через Босе в сопровождении вооруженных конвоев. Повозки и лошади были реквизированы в Париже и по всему Иль-де-Франс. Поскольку продовольствие войскам выдавалось не в виде пайков, а продавалось посредниками на рынках, организованных за осадными линиями, обозы должны были сопровождать казначеи с сундуками, набитыми монетами, для выплаты жалованья солдатам, что обходилось до 20.000 ливров в месяц. Ответственным за организацию этих поставок был сэр Джон Фастольф, глава военного ведомства Бедфорда. Армия уже ощущала голод, когда в середине января к ней прибыл первый конвой с продовольствием. Для его охраны потребовался эскорт из 1.200 человек, сопровождаемый двумя артиллерийскими обозами – из арсенала в Париже и из Руана. Однако потребовалось всего три недели, чтобы запасы вновь снизились до угрожающего уровня[334]334
  Journ. B. Paris, 230, 234; BN Fr. 4488, pp. 652–4, 661–2, 664–6, 669–70, 671–2, 673 (жалованье); *Boucher (1892), 226–7, 245–6, 248–52; Journ. siège, 26–7.


[Закрыть].

9 февраля 1429 г. второй конвой Фастольфа покинул Париж. В его составе было не менее 300 повозок с зерном и мукой, маринованной рыбой и другими припасами, а также около 17.000 ливров наличными и еще больше артиллерии. Его сопровождал отряд численностью около 1.500 человек под командованием самого Фастольфа и сэра Томаса Ремпстона. Около 600 из них были англичанами, остальные – нормандцами, пикардийцами и парижскими ополченцами под командованием прево Симона Морье. Дофинистские капитаны в Орлеане узнали об этом, когда конвой уже был в пути, и по всей видимости, именно Ла Ир решил его перехватить. Планы разрабатывались в глубокой тайне. 10 февраля Орлеанский бастард и Стюарт-Дарнли выехали из Орлеана с эскортом примерно в 200 человек для переговоров с графом Клермонским и маршалом Лафайетом в Блуа. Граф и Лафайет имели при себе не менее 2.000 человек. Но поскольку этого оказалось недостаточно, они решили отозвать как можно больше людей из гарнизона Орлеана, чтобы присоединиться к ним в пути. Граф Клермонский покинул Блуа вместе с Лафайетом рано утром 11 февраля и быстрым маршем двинулся на север. В тот же день Ла Ир вышел из Орлеана с 1.500 человек гарнизона, что составляло более половины его общей численности. Объединенные силы, насчитывавшие 3.500 человек, превосходили английский конвой более чем в два раза.

Граф Клермонский полагал, что его поход из Блуа прошел незамеченным. Но он ошибался. Его кавалькада была замечена со стен Божанси и Менга, и эта новость была передана Фастольфу находившемуся в пути. Утром 12 февраля разведчики Фастольфа, ехавшие впереди колонны, обнаружили оба дофинистских войска. Уже в начале дня разведчики доложили Фастольфу о положении дел в деревне Рувре-Сен-Дени, расположенной на Орлеанской дороге в восьми милях к северу от Жанвиля. Вскоре после этого с юга через равнину показались войска Ла Ира из Орлеана. Между дофинистскими капитанами возникли разногласия. Стюарт-Дарнли хотел сразу же атаковать конвой, но Ла Ир удержал его, так как граф Клермонский, находившийся еще на некотором расстоянии, дал им строгий приказ ждать, пока он к ним не присоединится. Возможно, это было правильное решение. Но эта задержка дала англичанам время организовать оборону. Деревня Рувре находилась на ровной, безликой местности. Стоял лютый холод. Земля была твердой от мороза. Это были тяжелые условия для сражения с превосходящими силами. Фастольф приказал выстроить повозки в большой круг с одним узким проходом. Повозки были связаны между собой, чтобы создать прочную преграду. Внутри этого импровизированного укрепления в боевом порядке перед проходом выстроился отряд сопровождения. Лучники располагались в пешем строю, а перед их позициями в землю были вбиты заостренные колья. Но, вопреки общепринятой английской тактике ведения боя, латникам было приказано оставаться в седле.

Отряд Ла Ира подошел к проходу в кругу английских повозок и остановился. Ла Ир выстроил своих стрелков, расставил кулеверины перед своими линиями и стали ждать, когда к подойдет отряд графа Клермонского. После двух часов ожидания стало смеркаться. Дофинисты видели, что их шанс ускользает. Они уже не могли сдерживать свое нетерпение. Произошла короткая стычка между французами и несколькими английскими лучниками, вышедшими за круг повозок. Лучники, находившиеся в меньшинстве, поспешно отступили в круг. Стюарт-Дарнли, увидел в этом свой шанс и не обращая внимания на приказ, скомандовал шотландским войскам следовать за собой, и те сломав строй бросились пешком в проход. Беспорядочная масса гасконцев и французов последовала за ними на лошадях. Это была та же недисциплинированность, которая стоила им поражения при Вернёе, и она имела те же последствия и сейчас. Атакующие были встречены залпами стрел английских лучников. Шотландцы пытавшиеся прорваться к английской линии пешком под ливнем стрел завязали рукопашной схватке. Сзади подошли конные французские и гасконские войска и с топорами и копьями наперевес бросились на нормандцев, пикардийцев и парижан. Многие из их лошадей напоролись на колья или в ужасе повернули и сбежали. Постепенно нападавшие были оттеснены и обращены в бегство. Орлеанского бастарда вытащили живым, со стрелой в ноге, из-под груды мертвецов, но он смог спастись. Люди графа Клермонского подоспели слишком поздно. Увидев, что англичане отбили атаку, а по полю разбросаны трупы, они тоже обратились в бегство. Ла Ир собрал отряд из 60-и – 80-и бойцов, которые провели эффективное боевое прикрытие отступления и спасли множество жизней. Большинство оставшихся в живых дофинистов ночью под покровом темноты пробрались мимо английских фортов и укрылись в Орлеане. Через пять дней медленно двигавшаяся колонна Фастольфа благополучно достигла английских осадных линий.