Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 73 страниц)

Глава VII.
Жанна д'Арк: от Реймса до Руана, 1429–1431 гг.

Филипп Добрый первым оценил значение произошедшей коронации. О капитуляции Реймса он узнал вскоре после отъезда из Парижа, когда его кавалькада подъезжала к Лаону. Несмотря на договоренность с герцогом Бедфордом, он сразу же решил восстановить дипломатические отношения с Карлом VII. Во второй половине дня после коронации в Реймс прибыло бургундское посольство во главе с Давидом де Бриме, одним из ближайших доверенных лиц Филиппа, с поздравлениями и приглашением к переговорам. Еще одно послание было направлено герцогу Савойскому с предложением вернуться к прежней роли посредника. В лагере Карла VII Рено де Шартр и Ла Тремуй ухватились за эту возможность обеими руками. Около 24 июля было заключено двухнедельное перемирие, которое, судя по всему, распространялось на Иль-де-Франс и Шампань. На начало августа была назначена предварительная конференция в замке сеньоров де Куси в Ла-Фер на реке Уаза. Англичане приглашены не были[418]418
  AD Côte d'Or B1942, fol. 77vo; *Proc. Q., v, 130, 140; Pius II, Comm., i, 385; *Guichenon, iv, 296–7 (ссылаясь на предыдущие обмены мнениями). Конференция в Ла-Фер: 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 487. О Ла-Фер: N. Le Long, Histoire ecclésiastique et civile du diocèse de Laon (1783) 548–9.


[Закрыть].

В стратегическом отношении потеря Шампани была катастрофой как для Англии, так и для Бургундии. Это был богатый сельскохозяйственный регион с важными торговыми и промышленными городами, одна из немногих провинций за пределами Нормандии, из которой двуединая монархия получала значительные налоговые поступления. Отвоевание этой провинции открыло для партизан Карла VII области к северу от Парижа впервые после изгнания северных гарнизонов за пять лет до этого. Через несколько дней после коронации Карл VII двинулся из Реймса на запад. 23 июля 1429 г. он достиг Суассона, который распахнул перед ним свои ворота. Суассон был важным городом с мостом на реке Эсне и крупным узлом системы дорог к северо-востоку от Парижа. Отсюда французская армия была готова к походу на столицу. Капитаны армии стремились использовать набранный за последний месяц темп и атаковать город до того, как регент успеет сосредоточить свои разрозненные силы и получить подкрепление из Англии. Они были возмущены перемирием с Бургундией, которое давало Бедфорду жизненно важную двухнедельную передышку. Жанна д'Арк, с самого начала решительно настроенная на штурм Парижа, была в ярости и грозилась проигнорировать перемирие. Ее отношение к герцогу Бургундскому было бескомпромиссным. В день коронации она продиктовала ему письмо, в котором требовала полной капитуляции бургундцев. Пусть Филипп заключит мир с Карлом VII, выведет все свои гарнизоны из Франции и выйдет из войны. Нет смысла вести войну против Царя Небесного. Она считала, что от него нельзя добиться мира, "разве что острием копья"[419]419
  Cagny, Chron., 160; Proc. C., i, 105; *Proc. Q., v, 126–7, 139–40.


[Закрыть].

Последние контингенты армии кардинала Бофорта и сэра Джона Рэдклиффа высадились в Кале через несколько дней после коронации. Они направились в Амьен, где соединились с 700 пикардийцами под командованием Вилье де Л'Иль-Адама. Регент отправился в Руан, чтобы встретить их там. 25 июля Бофорт, Бедфорд и Л'Иль-Адам вместе вошли в Париж во главе 2.500 человек. Город был неспокоен и страшен, улицы заполнены беженцами из окрестностей. Войска были оставлены для обороны города. По мере прибытия новых контингентов они были направлены для охраны подступов к Парижу. В последнюю неделю июля в Понтуаз прибыло около 1.750 человек из английских гарнизонов Нормандии и местного дворянства провинции. Они были направлены для обороны Ланьи, важнейшего моста через Марну в 25-и милях к востоку от Парижа. Жан де Люксембург был направлен для защиты долины Уазы между Сен-Кантеном и Нуайоном. Другой отряд под командованием его кузена бастарда де Сен-Поль получил приказ удерживать Мо. Теперь в распоряжении герцога Бедфорда в районе Парижа находилось от 5.000 до 6.000 человек. Через несколько дней ожидалось прибытие армии Филиппа Доброго из Артуа и Пикардии, которая собиралась в Корби на Сомме[420]420
  Inv. AC Amiens, iv, 125; Waurin, Cron., iii, 309–10; Journ. B. Paris, 241, 242; Fauquembergue, Journ., ii, 316–17; BN Fr. 4488, pp. 541–3, 661, 677–8 (Англичане в Понтуазе). Бургундцы: *Champion (1906), 137; AD Nord B1942 (численность), fols. 11–11vo. Мо: Monstrelet, Chron., iv, 334; AD Nord B1942 (численность), fols. 8–10vo.


[Закрыть].

В Суассоне у советников Карла VII на короткое время сдали нервы. Они решили, что штурм Парижа уже невозможен. Не желая рисковать еще одним Вернёем, они убедили короля отказаться от этой идеи и отступить к Луаре. Это было очень непродуманно. В этом случае города Шампани оказались бы под ударом новой армии герцога Бедфорда. Узнав об этом, города выразили энергичный протест. Тем не менее, французский король проявил все признаки того, что он собирается действовать. Около 28 июля он покинул Суассон и направился на юг к Брей-сюр-Сен, единственной переправе через Сену, находившейся в дружественных руках. 2 августа его армия достигла Провена, столицы Бри, расположенного в 15-и милях к северу от переправы. После этого между двумя армиями началась игра в кошки-мышки, когда они маневрировали в поисках преимущества (см. Карту III). Герцог Бедфорд направил контингент войск для занятия Брей-сюр-Сен и блокирования линии отступления французов. Он отозвал из гарнизонов на Марне столько людей, сколько смог вывести, и 4 августа повел всю свою армию вверх по Сене к острову-крепости Мелён, который находился к западу от французских лагерей в районе Провена.

В Провене французская стратегия претерпела очередной переворот. Переговоры с герцогом Бургундским провалились. В начале августа Рено де Шартр и Жорж де Ла Тремуй в сопровождении Ла Ира и Потона де Сентрая встретились в Ла Фер с канцлером Филиппа Николя Роленом. Конференция была короткой и малопродуктивной. Не удалось договориться ни о чем, даже о продлении перемирия, которое, соответственно, было отменено. Такой исход значительно ослабил позиции тех, кто искал дипломатического решения, и укрепил более агрессивные устремления Жанны д'Арк и капитанов армии. От плана отступления на Луару отказались так же легко, как и приняли. Вместо этого было решено вызвать англо-бургундскую армию на бой на равнине Бри, а затем, если вызов будет отклонен, возобновить наступление на севере[421]421
  Chron. Pucelle, 325; Rég. délib. Reims, 136, 137; Cagny, Chron., 160–1; Fauquembergue, Journ., ii, 317; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 487.


[Закрыть].

5 августа 1429 г. французская армия двинулась на запад от Провена к Нанжи, небольшому городку в двадцати милях от Мелёна, где располагалась огромная крепость XIII в., руины которой до сих пор возвышаются над равниной. Целый день французы стояли в боевом порядке за городом, ожидая нападения англичан. Но Бедфорд решил не рисковать. Французская армия, насчитывавшая не менее 6.000 человек, имело небольшое преимущество в численности. Плоская равнина вокруг Нанжи представляла собой сложное место для сражения с превосходящими силами. Англо-бургундская армия в течение дня оставалась за стенами Мелёна. Затем, полагая, что Карл VII все еще планирует отступать на Луару, Бедфорд повел свою армию на юг вдоль левого берега Сены к Монтеро, чтобы преградить ему путь. Он понял свою ошибку, когда 7 августа достиг крепости и обнаружил, что французы вышли из Провена на север, а не на юг. Из Монтеро регент послал Карлу VII личный вызов на поединок. Обычно такие вызовы преследовали пропагандистские цели, и этот не стал исключением. Он состоял в основном из грубых оскорблений в адрес "Карла де Валуа, называющего себя Дофином", и его приверженцев: одной – "распутной, позорной и безнравственной женщины, переодетой мужчиной", другого – "подстрекательского и еретического монаха" (это был намек на брата Ришара). Поскольку французская армия отходила к Марне, Бедфорд со своей армией бросился на защиту Парижа. Французская армия переправилась через Марну у Шато-Тьерри и 11 августа достигла Крепи-ан-Валуа, расположенного на главной дороге из Суассона в Париж. На ближайшие несколько дней старинный замок графов де Валуа на окраине города стал штабом, из которого осуществлялось руководство французскими операциями. Именно здесь герольды герцога Бедфорда добрались Карла VII и передали ему свой вызов. На следующее утро французская армия начала продвижение по Парижской дороге к столице[422]422
  Chron. Pucelle, 324–6; Monstrelet, Chron., iv, 340–4; Cagny, Chron., 161; Héraut Berry, Chron., 139.


[Закрыть].

Герцог Бедфорд, получавший регулярные донесения о передвижениях противника, рано утром 14 августа во главе своей армии покинул Париж. Во второй половине дня он разместил свой штаб в развалинах аббатства Нотр-Дам-де-ла-Виктуар, расположенного к юго-востоку от Санлиса. Поскольку французская армия по-прежнему была сильнее, осторожный Бедфорд решил занять оборону. Он выстроил своих людей в одну линию, примерно в милю длинной. Англичане расположились с лева, бургундцы – справа, а их тылы и фланги были защищены густыми живыми изгородями из боярышника. Впереди стояли лучники за вбитыми в землю заостренными кольями. Два больших знамени, одно с Георгиевским крестом, а другое с лилиями Франции, развевались над их линиями. Французы остановились примерно в трех милях от них, под внушительной крепостью Монтепилуа. Боевой порядок был тщательно продуман. Они построились в три баталии. Герцог Алансонский и граф Вандомский расположились в авангарде. Сразу за ними стояла вторая баталия под командованием Рене Анжуйского. Король номинально командовал арьергардом, но реальное руководство осуществлял граф Клермонский. На каждом фланге были размещены отдельные отряды под командованием маршалов, а также конный резерв под началом Орлеанского бастарда, сеньора д'Альбре и Ла Ира. Как и при Пате, Жанна д'Арк находилась далеко от линии фронта, в резерве.

Утром следующего дня, 15 августа, Ла Ир провел конную разведку, чтобы осмотреть англо-бургундскую линию. Англичане всю ночь трудились над завершением своих полевых работ. Перед их позициями была вырыта линия траншей. Ла Ир осмотрел местность и быстро принял решение отказаться от атаки. По его мнению, позиция противника слишком сильна, а численное превосходство французов недостаточно велико. Тактика французов должна была заключаться в том, чтобы выманить англо-бургундцев из-за их полевых укреплений и побудить их к атаке. Жанна д'Арк не знала, как поступить, выступая то за оборонительную тактику, предложенную профессиональными капитанами, то за полномасштабный штурмом вражеских линий. Французские войска продвинулись от Монтепилуа на расстояние двух выстрелов из лука до англо-бургундской линии. Там они остановились и попытались выманить врага из-за его оборонительных сооружений. Но герцог Бедфорд не поддался искушению. Его люди весь день простояли под палящим зноем среди туч пыли, вздымаемых лошадьми. Между линиями завязались ожесточенные стычки и перестрелки из луков, в результате которых погибло несколько сотен человек. Некоторые отряды пикардийцев ненадолго вырвались из-за своих укреплений и захватили несколько французских кулеврин. Сам Карл VII вместе с Ла Тремуем и графом Клермонским проскакал перед английскими линиями, издеваясь над противником. Ла Тремуй восседал на прекрасной, богато убранной лошади, которая неожиданно взбрыкнула и сбросила его на землю перед рядами противника, где из-за тяжелых доспехов он не смог сам подняться. Жоржа пришлось спасать, иначе он попал бы в плен[423]423
  Waurin, Cron., iii, 324–9; Monstrelet, Chron., iv, 344–7; Journ. siège, 118–24; Chron. Pucelle, 326–7, 327–31; Le Fèvre, Chron., ii, 147–9; Cagny, Chron., 161–3; Héraut Berry, Chron., 139; Livre des trahisons, 198–9. Замок Монтепилуа: Harmand.


[Закрыть].

Ни одна из сторон не хотела рисковать первой начиная полномасштабное сражение. В сумерках французский король отступил в Крепи-ан-Валуа. На следующее утро он и его советники в Крепи узнали, что англичане и их бургундские союзники оставили свои позиции и отступили к Парижу. Попыток преследования не последовало. С тактической точки зрения противостояние закончилось безрезультатно. Но в стратегическом плане англичане потерпели серьезное поражение. Бедфорд успешно блокировал наступление французского короля на Париж, но в результате его отступления северная часть Иль-де-Франс, долина Уазы и Бовези оказались беззащитными. Ни в одном из городов не было профессиональных гарнизонов, за исключением Клермон-ан-Бовези, островной крепости Крей и большого укрепленного моста Пон-Сент-Максанс (Карта III). Французские капитаны поспешили воспользоваться своим преимуществом. Король уже направил герольдов в крупные города, обнесенные стенами, с призывом к покорности. Сопротивление повсеместно прекратилось. В кафедральном городе Бове, важном перекрестке дорог, лежащем на пути из Парижа в Амьен, горожане покорились, как только увидели королевские геральдические лилии на табарде[424]424
  Табард – короткая накидка с короткими рукавами или вовсе без рукавов, открытая с боков; одеяние средневековых герольдов. На табарде мог находиться герб владельца (Примечание переводчика).


[Закрыть] герольда. В Компьене, главном городе долины Уазы, жители некоторое время колебались, но сдались, как только регент отступил к Парижу. Они отправили делегацию к королю в Крепи с ключами от города. Сторонники ланкастерского правительства покидали свои дома и уезжали. Даже Санлис, традиционно самый пробургундский город региона, сдался графу Вандомскому и маршалу Буссаку на следующий день после отступления Бедфорда. Жители города впечатлены тем, что Карл VII очень быстро завоевал огромную территорию, а регент не решился вступить с ним в бой[425]425
  Отступление: Chron. Pucelle, 331; Cagny, Chron., 163–4; Héraut Berry, Chron., 139–40. Продвижение в северную Францию: 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 487, 489vo; Chron. Pucelle, 327; Juvénal, Écrits, i, 312–13; Cagny, Chron., 164; *Sorel (1889), 114 n.1, 115 n.1, 325–7; *Mestre, 212. Симпатии Санлиса: Sumption, iv, 556–7; Flammermont, 236, 238–9.


[Закрыть].

18 августа Карл VII официально вступил в Компьень и в течение следующих десяти дней держал там свой штаб. За это время его офицеры овладели большей частью окрестностей, включая крепости на Уазе – Крей и Пон-Сен-Максанс. Их жители и гарнизоны, как позже жаловался Бедфорд, "сдавались, не сопротивляясь и не ожидая подкрепления". Современники были потрясены скоростью англо-бургундского краха. По словам пикардийского хрониста, пережившего эти события, Жанне д'Арк достаточно было призвать город к капитуляции, чтобы он открыл свои ворота. Ее "чудеса убедили их в том, что это был Божий замысел". Если бы Карл VII решил вторгнуться в долину Соммы, то, по мнению хрониста, он мог бы занять Сен-Кантен, Корби, Абвиль и Амьен. Некоторые полагали, что он мог бы вернуть себе всю ланкастерскую Францию[426]426
  Cagny, Chron., 164; Monstrelet, Chron, iv, 352, 353–4; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fols. 487, 489vo, 490; PPC, iv, 223 (жалоба Бедфорда); 'Chron. Tournai', 414; Juvénal, Écrits, i, 321.


[Закрыть].

Потеря крепостей на Уазе, через которые проходили основные сухопутные и речные коммуникации между Парижем и Пикардией, стала тяжелым ударом для ланкастерского правительства. В конце августа последовала сдача города Леньи, гарнизон которого был выведен для укрепления позиций на других фронтах. Как только солдаты ушли, жители Леньи направили к Карлу VII делегацию с изъявлением своей покорности. Это был еще более серьезный удар, так как Леньи был сильным городом с крепостной стеной и важным укрепленным мостом через Марну. Его падение открывало подступы к Парижу со стороны долины Марны, и только Мо оставался единственной крупной крепостью с гарнизоном в этой долине, все еще находившейся под английским контролем. В руках партизан Карла VII вновь завоеванные города стали базой для захвата большого количества изолированных и необороняемых замков, из которых они контролировали передвижение по дорогам и рекам. Они перекрыли доступ к столице, создав угрозу возврата к осадному положению, делавшему жизнь ее жителей столь бедственной до 1422 года. Паника охватила дворцы, улицы и предместья города. Парламент приостановил свои заседания. Некоторые городские ворота были замурованы. Пригороды были опустошены, а их жители переведены за городские стены. Религиозная экзальтация в городе приобрела ту степень накала, которая всегда сопутствует опасности. Были организованы специальные мессы. Из Сент-Шапель выносили фрагменты Истинного Креста, чтобы показать их народу. Большие процессии проходили по улицам, чтобы умиротворить Бога битв[427]427
  Chron. Pucelle, 335; Journ. B. Paris, 242, 243, 244 n.1, 253–4; Fauquembergue, Journ., ii, 318; Journ. B. Paris.


[Закрыть].

По мере углубления кризиса появлялись тревожные признаки того, что он распространится и на Нормандию, где в результате вывода войск для обороны Парижа численность гарнизонов оказалась на опасно низком уровне. В Мэне и герцогстве Алансонском местные партизаны, воспользовавшись ситуацией, заняли ряд мощных крепостей, в том числе старые замки герцогов Алансонских Бонмулен на реке Итон и Сен-Сенери на реке Сарта, которые в последующие годы принесли немало проблем англичанам (Карта IV). В юго-восточной Нормандии Артур де Ришмон, раздосадованный тем, что его не включили в состав королевской армии, в начале августа неожиданно ворвался в долину реки Эвр во главе своей бретонской компании. Была захвачена крепость XII века Конш-ан-Уш, руины которой до сих пор возвышаются над дорогой из Руана в Верней. Эврё, главный город региона и оплот обороны юго-восточной границы, заключил соглашение о капитуляции на условиях.

На северном направлении английские гарнизоны после пяти лет относительного мира были сокращены по численности и ослаблены еще до осады Орлеана. Этот регион был богат старинными и не сильно укрепленными сеньориальными замками. С повторной оккупацией французами Бовези и долины Уазы пробудились партизанские настроения, дремавшие в течение многих лет. Старые союзники Ла Ира и Жака д'Аркура вновь появились с новыми компаниями в долинах рек Бресль и Варенн (Карта II). Главным действующим лицом здесь стал Андре де Рамбюр, глава одного из крупнейших дворянских родов Пикардии. В августе 1429 г. компания Рамбюра под руководством местного священника захватила старый замок семьи д'Аркур в Омале на реке Бресль, который теперь принадлежал графу Уорику. Гарнизон Уорика, состоявший всего из шести человек, был быстро перебит. Вскоре к людям Рамбюра присоединились не только другие пикардийцы, но и люди из оккупированных англичанами районов западной Нормандии. Через месяц после взятия Омаля Андре де Рамбюр двинулся в нормандский Вексен и захватил старую крепость XII века Этрепаньи, принадлежавшую баронам Греям из Хитона. Как и в других местах, ее, по-видимому, сдал набранный из местных жителей гарнизон. Итальянская компания, находившаяся на французской службе, заняла и укрепила здания приорства в Бланжи, расположенного на небольшом расстоянии от Омаля. Вместе захватчики совершали опустошительные рейды по всему региону к северу от Сены, доходя до ворот Руана и загоняя в города толпы беженцев[428]428
  Алансон: Chron. Pucelle, 334; BN Fr. 4488, p. 734; L&P, ii, 204–10 (esp. 206). O Бонмулен: Chave, 146–7. Эврё: 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, p. 489vo; BN Fr. 4488, pp. 753, 755, 756; BL Add. Chart. 359; L&P, ii, 132 (Конш). Северная граница: Monstrelet, Chron., iv, 350, 367; Cochon, Chron., 302–3; Actes Chanc. Henri VI, ii, 168–9, 176–8, 296–8. O Рамбюре: Anselme, viii, 67; *Ledru, ii, 167–8; AN J172/515. Уорик: *La Roque, iv, 1439–40. Гарнизоны: Curry (1985), ii, App. II. Рейды: BN Fr. 26055/1768–9, 1836.


[Закрыть].

Эти вторжения в провинцию, которая еще совсем недавно была наиболее защищенной территорией ланкастерской Франции, произошли в то время, когда герцог Бедфорд с трудом оборонял подступы к столице от превосходящей французской армии. Около 21 августа, всего через пять дней после возвращения из Монтепилуа, он был вынужден покинуть город, чтобы помочь Эврё в день, назначенный для капитуляции города. Бедфорд взял с собой всех людей, которые были выведены из гарнизонов Нормандии в июле, оставив удерживать столицу уменьшенными силами английских и бургундских отрядов. В Руане Бедфорд спешно реорганизовал оборону нормандских границ, создав ряд новых военных командований. Северная граница был передан в руки Роберта Уиллоуби и 23-летнего Эдмунда Бофорта, племянника кардинала находившегося в начале долгой военной карьеры в Нормандии. Бофорт был назначен капитаном в Нёшатель, Гурне и Жизоре, а Уиллоуби принял командование в Понтуазе. К югу от Сены были созданы два полевых отряда: один под командованием Ричарда Валлье, бальи Эврё, прикрывал юго-восточную границу, а другой под командованием Ральфа Ботелера – юго-западную. Однако все эти силы были разбросаны на значительных расстояниях. У Бедфорда не хватало людей, чтобы противостоять армии Карла VII к северу от Парижа и в то же время защитить обширную территорию Нормандии от возможных нападений с севера и юга[429]429
  Помощь Эврё: 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, p. 489vo; Chron. Pucelle, 332; Cagny, Chron., 165; Monstrelet, Chron., iv, 353; *Chron. Mont-St-M., i, 291 (К 24 августа Бедфорд был в Руане: BN Fr. 4488, p. 758). Северная граница: BN PO 65 (Англичане)/11, 13; BN Fr. 4488, p. 299. Юго-восточная граница: BN Clair. 206/12; BN Fr. 4488, pp. 478–80.


[Закрыть].

Филипп Добрый внимательно следил за этими событиями из Арраса. Некогда непобедимая английская армия была перенапряжена и, казалось, находилась на грани краха, оставляя его одного противостоять силам Карла VII. Вторжение в Пикардию и долину Уазы превратило владения Филиппа на севере Франции в зону военных действий. Проводившаяся им на протяжении шести лет политика укрытия своих владений во Франции за стеной перемирий и оставления активного ведения войны англичанам окончательно зашла в тупик. Его Совет, ведущие члены которого находились с ним в Аррасе, разделился во мнениях. Большинство из них были сторонниками продолжения переговоров с Карлом VII, даже если это означало подрыв союза с англичанами. Некоторые члены Совета открыто заявляли, что договор в Труа был ошибкой. Меньшинство, возглавляемое Югом де Ланнуа и престарелым Жаном де Туази, бывшим воспитателем Филиппа и предшественником Ролена на посту канцлера Бургундии, придерживалось иной точки зрения. Они только что вернулись с конференции с герцогом Бедфордом в Париже и считали, что англичане выстоят и что Филипп должен поддержать их[430]430
  Waurin, Cron., iii, 335–6.


[Закрыть]. Без союза с англичанами Филиппу было бы практически нечем торговаться на переговорах с Карлом VII. В итоге Филипп выбрал средний путь. Он поддержал союз с регентом и укрепил оборону Парижа, который в некотором смысле был его городом, а не Бедфорда. В то же время он вынужден был начать переговоры с Карлом VII о заключении еще одного регионального перемирия, распространяющегося на его собственные владения. Эмиссары герцога Савойского, прибывшие в Аррас несколькими днями ранее, были готовы выступить в качестве посредников.

Французские переговорщики во главе с Рено де Шартром прибыли в Аррас в середине августа 1429 года. Они были приняты Филиппом Добрым в присутствии его Совета и большого числа капитанов и придворных. Рено произнес цветистую речь, которая обычно предваряла начало трудных переговоров. Он заявил, что Карл VII "действительно желает" примирения с Бургундским домом. Савойские послы представили готовый план заключения всеобъемлющего мира. Это был значительный шаг вперед по сравнению с предыдущими предложениями. По их мнению, Карл VII должен был согласиться на различные публичные акты искупления вины за "злое и отвратительное" убийство Иоанна Бесстрашного, совершенное его советниками в то время, когда он был еще молод и незрел. Советники, о которых шла речь, должны были быть поименно названы и наказаны. Карл VII должен был утвердить Филиппа во владении всей территорией, которую тот в настоящее время занимал, включая земли, пожалованные ему англичанами. Предусматривалось взаимное прощение всех преступлений, связанных с гражданской войной, и общая реституция конфискованного имущества с обеих сторон. Филипп должен был признать Карла VII своим государем, но пока король жив, герцог освобождался от необходимости лично приносить ему оммаж, а его владения выводились из-под юрисдикции судей и чиновников Карла VII. Савойцы заранее обсудили эти предложения с французской делегацией. В целом они были удовлетворены ими. Более сложным был вопрос о том, что делать с англичанами. Французы признавали, что без них Филипп не сможет заключить мир и предложили оставить за Генрихом VI его владения на юго-западе за рекой Дордонь, но при этом англичане должны были отказаться от всех своих завоеваний на севере Франции и освободить оставшихся пленных взятых при Азенкуре. Савойские послы были настроены скептически. Они полагали, что французам придется предложить нечто большее. Французы предложили заключить всеобщее перемирие до середины лета 1430 г., чтобы провести мирную конференцию, на которой были бы представлены все три стороны. Но они сомневались, что англичане готовы вести переговоры, и настаивали на подтверждении их доброй воли. По словам Рено де Шартра, англичане должны привести с собой на конференцию хотя бы пленников Азенкура. На этой ноте обсуждение застопорилось[431]431
  Monstrelet, Chron., iv, 348–9; 'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 490; *Plancher, iv, PJ no. 70.


[Закрыть].

Главной проблемой предлагаемого перемирия был вопрос о статусе Парижа. Дипломаты Карла VII, поддержанные послами Савойи и более опытными членами французского Совета, хотели приостановить наступление ради более значительного выигрыша – заключения соглашения с Бургундией. Жанна д'Арк, находившаяся вместе с Карлом VII в Компьене, напротив, хотела продолжать наступление на столицу, которая, по ее мнению, должна была упасть в их руки, как спелая слива, подобно тому, как это произошло с городами Шампани и Пикардии. Ее мнение разделяли герцог Алансонский и большинство капитанов армии. 21 августа переговоры с бургундцами были перенесены из Арраса во временный штаб Карла VII в Компьене. Через два дня, 22 августа, когда возобновились переговоры о перемирии, Жанна предприняла публичный демарш. Она покинула Компьень вместе с герцогом Алансонским, чтобы присоединиться к армии в Санлисе. Через два дня они вдвоем вывели войска на равнину к северу от Парижа и заняли Сен-Дени, который нашли не укрепленным и покинутым. Здесь, в усыпальнице королей Франции, одном из центров французской королевской мифологии, они и разместили свой штаб. Основная часть армии расположилась за пределами столицы, в окрестностях пригородных деревень Монмартр, Ла Шапель и Обервилье[432]432
  Cagny, Chron., 165–6; Waurin, Cron., iii, 338; Journ. B. Paris, 243; Monstrelet, Chron., iv, 354; AD Nord B1942, fols. 77, 120 (изменено место проведения). Дата: Proc. C., i, 226.


[Закрыть].

Регент получил известие о занятии Сен-Дени в Верноне на Сене, где он пытался прикрыть как нормандское, так и парижское направления. Он призвал кардинала Бофорта и главных членов своего Совета на срочное совещание. Теперь уже было очевидно, что отступление от Монтепилуа было ошибкой. На этот раз, заявил он, французам придется противостоять любой ценой. С Бедфордом в Верноне находилась армия, которая была задействована при освобождении от осады Эврё. Вновь были призваны войска из гарнизонов, в результате чего они снова обезлюдили и подверглись серьезной опасности. 27 августа весь арьер-бан Нормандии был призван собраться в Руане к 10 сентября. Бедфорд объявил, что он поведет объединенные силы на битву с армией Карла VII под Парижем. Хотя традиционно служба при созыве арьер-бана была неоплачиваемой, регент пообещал, что на этот раз все получат "должные и разумные деньги". Чтобы обеспечить это обязательство, он прибег к крайним мерам. Парижан обязали выдать принудительный заем. В столичных церквях были проведены изъятия ценностей. Вклады, многие из которых были помещены туда на хранение горожанами, были конфискованы. Генри Бофорт тряхнул свои сундуки и выдал 10.000 ливров – первый заем английской короне за более чем четыре года[433]433
  Конференция: BN Fr. 4488, pp. 626–7, 656. Наем: L&P, ii, 112–19. Финансы: ib. 141–2; Fauquembergue, Journ., ii, 321–2; Fourquin, 325.


[Закрыть].

28 августа 1429 г. советники Карла VII и герцога Бургундского достигли временного соглашения в Компьене. Это был непростой компромисс, который был достигнут в спешке, пока грохот оружия не заглушил голоса дипломатов. Было объявлено частичное перемирие, которое вступало в силу сразу же, и действовало до Рождества. Оно распространялось на все районы к северу от Сены от Ножан-сюр-Сен в Шампани до моря. Главным бенефициаром этого соглашения стал герцог Бургундский, который достиг своей цели – защитить свои территориальные интересы в Артуа и Пикардии. Существовало также неофициальное побочное соглашение, условия которого вызывали споры и которое впоследствии принесло большие неприятности. Филипп считал, что на время перемирия ему было обещано владение Бове, Санлисом, Компьенем и Креем. Эти места были важны для него. Они были частью сети вассалитета и клиентуры, с помощью которой он распространял свое политическое влияние за пределы собственных владений на север Франции. Слабость нового соглашения заключалась в том, что в нем не участвовали англичане. Поэтому пришлось включить в него ряд существенных оговорок. Чтобы удовлетворить потребности своей армии, Карл VII оставил за собой право нападать на города, контролирующие мосты через Сену, в том числе и на Париж. В ответ на это бургундцы оставили за собой право на военные действия при защите Парижа. Обе оговорки были закреплены в окончательном тексте соглашения[434]434
  AD Nord B301 (резюме в Beaucourt, ii, 410). Дополнительное соглашение: 'Délib. Beauvais', 161, 164; *Champion (1906), 152; Proc. Q., v, 174–5.


[Закрыть].

Французский король и его советники оставляли за собой возможность попытаться захватить Париж, но реально не были расположены к этому. Они надеялись, что им удастся сдержать энтузиазм солдат и избежать открытой войны с Филиппом Добрым. Поэтому, покинув Компьень сразу после объявления перемирия, Карл VII не поехал в армию, как его призывали сделать герцог Алансонский и Жанна. Вместо этого он поселился в старом королевском дворце в Санлисе. Капитаны под Парижем хотели начать штурм до прибытия герцога Бедфорда с подкреплением. Им было необходимо иметь во главе армии короля. Карл VII неоднократно обещал приехать, но откладывал это изо дня в день. Лишь 7 сентября под сильным давлением герцога Алансонского он наконец появился в Сен-Дени. Штурм столицы начался на следующий день, 8 сентября 1429 года.

Командованием французской армии не было проведено должной рекогносцировки оборонительных сооружений, которая бы выявила всю нелепость этой затеи. Париж был одним из самых хорошо укрепленных городов Европы. Северные стены города были перестроены дедом нынешнего короля Карлом V в 1360–1370-х годах для защиты новых кварталов на правом берегу Сены. Высота стен составляла около 60 футов, толщина у основания – 10 футов, они были укреплены башнями и внутренними контрфорсами. Подступы к городу защищала двойная линия рвов: глубокий ров шириной около 100 футов, заполненный водой, и сухой ров. Рвы разделяла крутая земляная насыпь, что затрудняло артиллерийское обстрел основания стены и подвергало штурмовые отряды убийственному огню со стен при попытке взобраться на них. Шесть ворот, в новых стенах, имели подъемные мосты, были укрепленными больварками снаружи и установленную артиллерию поверху. В боевых галереях на стенах находилось множество людей, вооруженных арбалетами, кулевринами и другим оружием, над их головами развевался лес штандартов и знамен[435]435
  Cagny, Chron., 166. Оборона: Avinain.


[Закрыть].

Жанна д'Арк надеялась, что само появление штурмовых отрядов спровоцирует восстание сторонников Карла VII в столице, которые и откроют перед ней ворота. Но в 1429 г. это вряд ли могло произойти. Париж был сердцем партии бургиньонов во Франции. В августе видные горожане были созваны для принесения клятвы "жить в союзе с городом и повиноваться королю Франции и Англии согласно договору". Для подавляющего большинства этих людей Карл VII оставался тем, кем он был всегда, – главой ненавистной партии арманьяков. Был проведен еще один раунд проскрипций, в ходе которого все, кто подозревался в симпатиях к арманьякам, подвергались аресту, а их имущество было конфисковано. Гарнизон столицы, состоявший в основном из бургундцев, насчитывал около 2.000 человек. Но основная нагрузка по обороне легла на вооруженных горожан, которые объединялись в отряды по десять человек под командованием дизинье или набирались в городской корпус стрелков. Эти люди и защищали стены, а профессионалы стояли в резерве, чтобы отразить нападение тех, кому удастся через них перебраться. Когда герольд герцога Алансонского предстал перед купеческим прево и передал письмо с призывом встать на сторону Валуа, его подняли на смех и посоветовали не тратить зря хорошую бумагу[436]436
  Fauquembergue, Journ., ii, 318–20; BN Fr. n.a. 7627, fols. 206–206vo (проскрипции); Journ. B. Paris, 243–4, 246. Вооруженные горожане: G. L. Thompson (1991), 101–4.


[Закрыть].

В соответствии со своими представлениями Жанна д'Арк решилась на прямой лобовой штурм с применением лестниц. Для штурма был выбран участок стены длиной 1.500 ярдов с северо-западной стороны, между воротами Сент-Оноре в квартале Лувр и сильно укрепленными воротами Сен-Дени. К концу утра французы в боевом порядке двинулись к стене. Во главе их шли маршал де Ре, Жанна д'Арк и ее знаменосец. Их сопровождали артиллерийские орудия и колонна повозок, наполненных тюками соломы, вязанками веток и обломками разрушенных домов для засыпки рва. Около двух часов дня прозвучал сигнал к штурму. Артиллерийский обстрел не произвел никакого впечатления на оборону. Жанна и маршал бросились к сухому рву, спустились в него, а затем взобрались на земляную насыпь с другой стороны. За ними следовало множество людей с охапками материала для заполнения рва. Жанна проверила уровень воды во рву копьем, но неверно оценила его глубину. Заполнить его тем что было припасено не было никакой возможности. Не теряя надежды, она крикнула защитникам на стенах, призывая их сдаться. В противном случае, по ее словам, город будет взят силой, и все они погибнут. "Давай, наглая шлюха?" – крикнул в ответ один арбалетчик и выстрелил, попав ей болтом бедро. Жанна скатилась в сухой ров, а ее знаменосец был сражен другим болтом, попавшим ему в глаз.