Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 73 страниц)

* * *

Генеральные Штаты были созваны в Париж на 25 сентября 1439 года. Но из-за вспышки чумы в столице пришлось перенести место проведения в Орлеан. Собрание открылось с опозданием на месяц в большом зале герцогского замка. Это было одно из самых представительных собраний подобного рода за многие годы. Помимо главных дворян Франции, на нем присутствовали представители отсутствующих принцев: Филиппа Доброго, Иоанна V Бретонского и Карла Орлеанского. Открытие заседания стало поводом для публичной демонстрации силы анжуйской фракции в окружении короля. Карл VII вошел в зал бок о бок с Иоландой Анжуйской. Она, ее сын Карл Анжуйский и их союзники выделялись в кругу принцев, стоявших вокруг трона. Сам король, по сравнению с ними, выглядел неважно. Судя по всему, он переживал один из периодических приступов депрессии. Жан Жувенель жаловался, что, за исключением первого и последнего заседаний, король был незаметен, находился в своих личных апартаментах и отказывался принимать кого-либо, кроме приближенных, как будто происходящее его не касалось.

Канцлер Рено де Шартр открыл заседание докладом о ходе переговоров с Англией. Были розданы копии предложений посредников. Перед собранием стоял вопрос: продолжать ли переговоры на этой основе весной или отказаться от них и довести войну до конца. После выступления канцлера делегаты в течение недели обсуждали предложения в отсутствие короля. По истечении этого срока мнения разделились, и твердого вывода сделано не было. Поэтому были назначены две группы защитников, которые должны были представить аргументы каждой стороны. Граф Вандомский и епископ Пуатье выступали за продолжение переговоров на основе предложений посредников, а маршал Лафайет и граф Дюнуа – за продолжение войны. По окончании переговоров все сошлись на том, что мирная конференция должна возобновиться, а король тем временем должен продолжать давление на англичан на границах Нормандии. Как и на предыдущих собраниях, главенствующей темой было разрушение общественного порядка на большей части территории Франции, недисциплинированность королевских войск и разорение от вольных компаний. По словам присутствовавшего на собрании Жана Жювенеля, общее мнение сводилось к тому, что потеря Нормандии – это тяжелая цена, но ее стоит заплатить за мир. Многие участники, наверное, согласились с ним в том, что война теперь "не имеет ни смысла, ни причин". Его точка зрения на предложения посредников была удивительно похожа на точку зрения нормандских советников Генриха VI: отмена французского королевского титула Генриха VI на тридцать лет стала бы молчаливым признанием его несостоятельности и моральной победой Франции. Почему бы не ухватиться за нее обеими руками? Личные соображения Карла VII не сохранились. Но в последний момент он отложил принятие окончательного решения до очередного заседания Генеральных Штатов, которое должно было состояться в феврале 1440 г. в Бурже. Король объяснил это тем, что хотя северные провинции были представлены в Орлеане, но Лангедок не участвовал. В частности, отсутствовал молодой Дофин Людовик. Вероятно, это не было полной правдой. Большинство в Совете французского короля было категорически против возобновления мирной конференции и не хотело, чтобы компромисс предложенный посредниками был публично одобрен Генеральными Штатами[772]772
  Héraut Berry, Chron., 204–8; Juvénal, Écrits, i, 301, 322–3, 325, 421–3, 427, 522–3, 524, ii, 165; Ord., xiii, 306; Inv. AC Amiens, ii, 76; *Beaucourt, iii, 528.


[Закрыть].

Одна из причин заключалась в том, что планировалось крупное наступление на английские позиции в Мэне и Нижней Нормандии. Живодеры, составлявшие основную часть армии под Мо, все еще находились на жаловании у короля. Ришмон сосредоточил их у Анжера, а затем повел на север, чтобы соединить с регулярными французскими войсками, стоявшими на границе Мэна. Результат оказался плачевным. В ноябре 1439 г. объединенная армия вошла в Мэн четырьмя колоннами под командованием самого Ришмона и трех видных военачальников этого региона: Жана де Бюэля, герцога Алансонского и маршал Андре де Лаваля, сеньора де Лоэак. Сент-Сюзанн, одна из главных английских крепостей в регионе, была захвачена эскаладой при попустительстве английского капитана стражи. Этот человек был пленником герцога Алансонского, и ему было обещано освобождение в обмен на сдачу крепости. Заброшенные развалины Понторсона и Сен-Жам-де-Беврон были заняты без сопротивления. 30 ноября колонны соединились у Авранша – большого английского города-крепости, охранявшего подступы к Котантену и Мон-Сен-Мишель. Осада Авранша продолжалась три недели, до 23 декабря. В этот день английская армия под командованием сэра Джона Толбота и Эдмунда Бофорта, графа Дорсета, с боями пробилась к осажденному городу. Для этого англичанам пришлось до основания обезлюдить нормандские гарнизоны, но риск оправдался. Выйдя из южных ворот города, англичане обрушились на основной лагерь французов. Французская армия была примерно в пять раз больше английской, но она была рассредоточена по длинным осадным линиям, и значительная ее часть находилась к северу от реки Се по другую сторону города. Ришмон быстро выстроил имевшихся под рукой людей в боевой порядок. Однако его капитаны-живодеры бежали с поля боя, оставив его перед англичанами с горсткой людей. Ришмон, в свою очередь,  тоже был вынужден бежать, бросив врагу большие запасы продовольствия и большую часть артиллерии[773]773
  Héraut Berry, Chron., 209–12, 213, 214; Chartier, Chron., i, 250–1, 252–3; Proc. Alençon, 35–6, 103, 110; Gruel, Chron., 156; Bueil, Jouvencel, ii, 227; Chron. Mont-St-M., i, 39–40, *ii, 121–2, 125; 'Notices et extraits (Viriville)', 112; AD Seine-Mar. 100J39/16, 17. Английская армия: AN Coll. Lenoir xxvi, 347; BN Fr. 26066/3910.


[Закрыть].

* * *

Делегаты, вызванные в Бурж, собрались в городе в феврале 1440 г. на отложенное заседание Генеральных Штатов. Но собрание так и не открылось, так как зимой началось восстание крупных феодалов, известное как Прагерия, получившее свое название от столицы Богемии Праги, незадолго до этого охваченной гуситским движением. Главной целью восстания было низложение анжуйских министров короля. И вновь во главе восстания стоял герцог Бурбонский. Непосредственным поводом к восстанию послужил ордонанс против компаний живодеров, который обсуждался Генеральными Штатами и был провозглашен Советом 2 ноября 1439 года. Эта амбициозная мера была направлена непосредственно против знатных покровителей вольных компаний, и в первую очередь против герцога Бурбонского, который был самым крупным из них. Правительство хотело положить конец разбойничьим действиям вольных компаний, путем перевода их на постоянную королевскую службу с обещанием выплаты регулярного жалованья. Ордонанс делал набор войск королевской монополией, предоставляя право назначения капитанов только королю. Дворянам разрешалось нанимать гарнизоны для защиты своих замков, но эти отряды больше не должны были действовать за их стенами. В то же время ордонанс стремился сделать введение налогов монополией короля, запрещая дворянам вмешиваться в сбор королевских налогов или вводить собственные налоги в своих владениях.

Герцог Бурбонский присутствовал на заседании королевского Совета, утвердившего ордонанс, но уже создавал другую коалицию, чтобы противостоять министрам, разработавшим его. К нему присоединились герцог Алансонский, маршал Лафайет и Жак де Шабанн, давние союзники герцога Бурбонского. Их поддержал и двоюродный брат герцога, граф Вандомский. Жана де Дюнуа склонили на их сторону предположения о том, что министры Карла VII препятствуют освобождению его единокровно брата, Карла Орлеанского. Жорж де Ла Тремуй, старый враг Анжуйского дома, все еще обиженный за переворот, в результате которого он был смещен в 1433 г., прислал тайное послание с выражением поддержки. Герцог Бретонский не принимал активного участия в восстании, но, несомненно, сочувствовал ему. Что касается Филиппа Доброго, то его позиция была неясной, как он, несомненно, и хотел. Он, безусловно, поддерживал связь с заговорщиками в тот период, когда герцог Бурбонский создавал свою коалицию, и, вероятно, выразил им свое сочувствие так же, как и герцог Бретонский[774]774
  Ord., xiii, 306–13; Leguai (1962), 151–2, 165; Preuves Bretagne, ii, cols. 1327–8; Héraut Berry, Chron., 213–14; Chartier, Chron., i, 253–4; Chron. Martiniane, 40; *Escouchy, Chron., iii, 8; Thielemans (1966), 137–8; Titres Bourbon, ii, no. 5615.


[Закрыть].

Первой затеей герцога Бурбонского было похищение короля и убийство его советников во время их пребывания в Анжере в ноябре 1439 года. Но этот грубый план оказался неосуществимым, так как охрана короля была слишком хорошей. Более удачный план был разработан в феврале 1440 г., когда герцог Бурбонский встретился со своими союзниками в замке Блуа – штаб-квартире Орлеанского дома. Они предложили взять пример с Иоанна Бесстрашного и собирались оказать давление на короля с помощью военной силы, обращений к городам и обещаний снизить налоги. Военная сила должна была быть набрана из компаний живодеров, которые после поражения при Авранше расположились под Анжером. Все эти приготовления трудно было скрыть от правительства. Собрание в Блуа было прервано прибытием коннетабля Ришмона, Потона де Сентрая и Рауля де Гокура, посланных королем для переговоров, которые ни к чему не привели. Герцог Бурбонский разразился в адрес прибывших потоком оскорблений, а Дюнуа пригрозил коннетаблю арестом[775]775
  *Beaucourt, iii, 529; Gruel, Chron., 157; Héraut Berry, Chron., 212–13; *Escouchy, Chron., iii, 7–11.


[Закрыть].

Не смотря на утечку информации о своих планах, мятежники вскоре сумели привлечь к своему делу Дофина Людовика. Будущему Людовику XI было тогда всего шестнадцать лет. Принц был совсем не похож на своего отца и никогда не ладил с этим угрюмым и замкнутым человеком. Ему надоела опека над собой слуг Карла VII. Особенно же его возмущало то, что Дофине, традиционный удел наследника престола, по-прежнему находился в руках короля, а сам он не получал от него никаких доходов. В 1440 г. молодой Дофин проходил политическую стажировку в качестве лейтенанта своего отца в Лангедоке, но затем был направлен в Пуату для исполнения ордонанса о борьбе с живодерами. Там из егеря Людовик превратился в браконьера. В конце февраля он встретился в Ниоре с герцогом Алансонским, который нарисовал ему перспективу по отстранению его отца от власти. Карл VII должен был быть признан неспособным к управлению страной, а Дофин назначен регентом вместо него. Людовик легко поддался соблазну и отстранил от должности графа де Ла Марш, воспитателя, которого король назначил руководить его действиями, и еще нескольких членов своего двора, которых считал шпионами отца, и присоединился к заговорщикам. Его участие стало значительным подспорьем в их деле. От имени Людовика были составлены письма с просьбой о поддержке. Предполагалось, что принц сумеет привлечь на свою сторону не только капитанов армии, но и жителей многих городов, страдающих от растущего бремени налогов[776]776
  *Thibaudeau, ii, 468–70; *Escouchy, Chron., iii, 7, 11; Inv. AC Narbonne, AA (Приложения), 391–3; *Beaucourt, iii, 529–31; *Duclos, iv, 16; Chron. Martiniane, 40; Chartier, Chron., i, 253–4. Дата: *Louis XI, Lettres, i, 170, 178–80. О Людовике: M. Thibault, 458–62; *Escouchy, Chron., iii, 23.


[Закрыть].

Боевые действия начались в марте 1440 года. Повстанцы успешно привлекли под свои знамена большинство компаний живодеров и сосредоточили свои силы в двух центрах. Герцог Бурбонский разместил свою штаб-квартиру в городе-крепости Лош в Турени. В его распоряжении находились отряды братьев Шабанн, двух бастардов Бурбонских и нескольких младших капитанов. Дофин находился в Ниоре вместе с герцогом Алансонским и его войсками, а также с отрядами рутьеров старого союзника Ла Тремуя Жана де ла Рош.

Узнав об этих событиях, Карл VII направлялся на заседание Генеральных Штатов в Бурж. Его сопровождали Прежен де Коэтиви, адмирал Франции, и Пьер де Брезе, близкий соратник Карла Анжуйского. Войск с ними было очень мало, только личные телохранители короля и свиты его приближенных. Но необходимо было пресечь восстание в зародыше, пока оно не разрослось. Поэтому, отказавшись от своих планов, Карл VII повернул на юг и двинулся на Лош. Часть вольных компаний герцога Бурбонского была встречена на дороге и обращена в бегство. Сам герцог бежал в свои владения в Оверни, оставив Пьера д'Амбуаза удерживать город против короля. Под Лошем к королю присоединился коннетабль со своей многочисленной свитой бретонцев. Оставив часть своей армии для сдерживания мятежников в Лоше, Карл VII и Ришмон вторглись в Пуату, который становился эпицентром восстания.

В Пуатье, где он праздновал Пасху, король получил известие о том, что герцог Алансонский и Дофин в сопровождении Жана де ла Рош движутся к городу и уже заняли замок Сен-Мешан, стоявший над дорогой на Ниор. Другие отряды мятежников заняли город Мелле, принадлежавший Ла Тремую, вероятно, при попустительстве его офицеров. Им удалось захватить и несколько других мест в Пуату. Карл VII, обзаведшийся к этому времени артиллерийским обозом и подкреплениями, собранными в Анжу и Пуату, двинулся на Мелле. Он без труда отвоевал его и двинулся на Сен-Мешан. Герцог Алансонский, Жан де ла Рош и Дофин выскользнули из города до появления армии короля, оставив своих людей держаться, сколько смогут. После десятидневной бомбардировки Сен-Мешан сдался на милость короля. Но милосердие Карла VII оказалось избирательным. Людей из отрядов герцога Алансонского в течение многих лет служившие в королевских гарнизонах на границах Мэна, пощадили, взяв с них клятву никогда больше не поднимать оружие против короля. Но людей Жана де ла Роша сочли живодерами, а их капитанов обезглавили. Три предводителя восстания укрылись в городе Ниор, принадлежавшем герцогу Алансонскому. Но они не слишком надеялись там удержаться и вскоре бежали к герцогу Бурбонскому в Овернь[777]777
  *Escouchy, Chron., iii, 9, 11–14; *Duclos, iv, 16; Héraut Berry, Chron., 215–17; Chartier, Chron., i, 254–8; Gruel, Chron., 157–9; Chron. Martiniane, 40–1; Favreau (1971), 289–93.


[Закрыть].

* * *

Отголоски этих событий дошли до Совета Генриха VI в Англии в начале лета 1440 года. Нелегко было понять, как реагировать. Вожди повстанцев были бесперспективными союзниками для англичан. Единственным твердым сторонником мирного процесса среди них был граф Вандомский, да и тот принимал незначительное участие в восстании. Наоборот герцог Бурбонский и маршал Лафайет считали, что нужно вести войну до победного конца. Взгляды Дюнуа были теми же, хотя и были ограничены заботой об интересах единокровного брата в Англии. Англичане мало что могли предложить повстанцам. Единственными английскими войсками, способными быстро выступить им на помощь, были отряды графа Хантингдона, лейтенанта Генриха VI в Гаскони. В апреле, после падения Сен-Мешена, к Хантингдону действительно обратились агенты герцога Алансонского и Жана де ла Рош, но было уже слишком поздно. Граф был заинтересован помочь только в том случае, если мятежники были в состоянии уступить ему территории, а к тому времени уступать им было практически нечего. Но хотя Прагерия и не принесла англичанам военных выгод, это была политическая возможность, вызвавшая большой ажиотаж в Вестминстере. Вновь разгорелись дебаты об освобождении герцога Орлеанского. По мере того как Франция погружалась в анархию, сделка правительства с Карлом Орлеанским казалась все более перспективной. Для окончательного согласования условий Совет 8 мая доставил герцога в Вестминстер. Теперь на пути освобождения герцога стояли только трудности с получением первой части выкупа и гарантиями для остальных платежей[778]778
  Отголоски: BL Add. MS 11542, fol. 27; BL Add. Chart. 3897; PRO C76/122, mm. 32, 26, 25, 18, 11, 9. Хантингдон: *Escouchy, Chron., iii, 13. Вестминстер: Foed., x, 765; PRO E403/739, m. 8 (21 июня); Champion (1969), 672.


[Закрыть].

Возобновление мирной конференции было назначено на 15 апреля или, самое позднее, на 1 мая 1440 года. Филипп Добрый и Изабелла Португальская прибыли в начале апреля в свой дворец в Эдене, расположенный в пятидесяти милях к югу от Кале, который стал их базой на все последующие месяцы. Ни один из двух коллег-посредников герцогини, Бофорт и Карл Орлеанский, не появился. Единственным французским послом, присутствие которого зафиксировано, был канцлер Рено де Шартр, прибывший в Сент-Омер в начале мая. Граф Дюнуа порвал с лидерами Прагерии и заключил с королем мир, утверждая (не очень правдоподобно), что его обманули относительно их целей. Вскоре после этого он прибыл в качестве представителя своего единокровного брата. Генриха VI представляла новая делегация во главе с Уильямом Уэллсом, епископом Рочестерским, политическим новичком без дипломатического опыта и с инструкциями не обсуждать ни мир, ни длительное перемирие до приезда Карла Орлеанского. Англичане тянули время, пока Карл Орлеанский не сможет вернуться во Францию и включиться в борьбу за власть[779]779
  Foed., x, 763, 767–8; Itin. Philippe, 196–8; Gruel, Chron., 159; PRO E364/74, m. 4d (Епископ Рочестерский); *Monstrelet, Chron., vi, 29–30 (ошибочно утверждая, что англичане не были представлены). Дюнуа: *Escouchy, Chron., iii, 8–9; BN PO 2653/7; AD Nord B1969, fol. 181.


[Закрыть].

Делегации так и не встретились лицом к лицу. Англичане оставались в Кале, французы – в Сент-Омере, а герцогиня вела кропотливые переговоры с каждой из них по очереди через гонца из Эдена. Палаточный городок под Уа был безлюден. Обсуждались исключительно вопросы освобождения герцога Орлеанского. Инициатива принадлежала Филиппу Доброму, который предложил заключить официальный союз, чтобы положить конец вражде, спровоцированной убийством двух их отцов. Союз должен был быть скреплен браком между Карлом Орлеанским и 14-летней племянницей Филиппа Марией Клевской. Именно Филипп поспособствовал выплатить первую часть выкупа за Карла, для чего была заключена сложная сделка. Пленник уступил Филиппу все свои владения в Пикардии, северной Шампани и Эно, включая баронство Куси и графства Суассон и Фер-ан-Тарденуа, за 85.000 экю, которые Филипп согласился перевести в Англию в счет 40.000 ноблей, причитающихся за его освобождение. Затем Филипп должен был передать эти владения Марии Клевской в качестве ее приданого, а также 15.000 экю наличными. Деньги были собраны путем займов у городов Фландрии и Артуа, у своих родственников и союзников в Нидерландах, а также у банкиров Брюгге[780]780
  Конференция: Thielemans (1966), 135 и n.128. Филипп и герцог Орлеанский: Monstrelet, Chron., v, 435–6; AN K66/2–10; *Plancher, iv, PJ no. 134; Champion (1969), 312 n.1; Thielemans (1966), 136–7.


[Закрыть].

В Англии долгие споры об освобождении герцога Орлеанского, наконец, подошли к концу. В мае 1440 г. Совет дал понять, что намерен приступить к ее осуществлению, как только поступят первые деньги. В начале июня Хамфри, герцог Глостер, подал официальный протест, который попросил занести в протокол. Протест Глостера был написан на фоне анархии, которая, казалось, охватила Францию Валуа. Герцог разделял преувеличенное мнение о слабости Карла VII, ставшее общепринятым в Вестминстере и считал, что если Карл Орлеанский будет освобожден, то он, скорее всего, станет регентом и эффективным правителем владений Валуа. Но, в отличие от других членов Совета, Глостер считал, что регентство Карла подвергнет Англию смертельной опасности. Герцог, писал он, был Валуа, чьи интересы были связаны с судьбой династии и если он станет регентом Франции, то, скорее всего, объединит враждующих феодалов Франции против Англии, чем заключит мир на английских условиях. Его союзники на юго-западе, графы д'Арманьяк и де Фуа, а также сеньор д'Альбре, будут направлены против владений английского короля в Гаскони. Карл Орлеанский мог даже объединить усилия с герцогом Бургундским для изгнания англичан из Нормандии. Выкуп за Карла был не так уж велик и едва ли повлиял бы  на финансовый дефицит Нормандии. В самой Англии виновных в этом деянии ждало страшное возмездие, как только владения короля во Франции будут потеряны:

Я никогда не давал, не даю и не дам согласия на его освобождение… иначе, чем это указано в последней воле моего брата, или [в обмен] на столь великое благо, благодаря которому оба королевства и подданные моего господина будут увеличены и облегчены.

Протест Глостера был оставлен без внимания. 2 июля 1440 г. условия, согласованные с герцогом Орлеанским, были официально оформлены и скреплены печатью в присутствии короля в Вестминстерском дворце[781]781
  Foed., x, 764–7, 776–86.


[Закрыть].

Во Франции скорость и энергичность, с которой Карл VII подавил Прагерию, в значительной степени подорвали обоснование освобождения герцога Орлеанского. Король явно не был политическим ничтожеством, как предполагали англичане. К концу апреля 1440 г. восстание в Пуату было подавлено, а его лидеры нашли убежище у герцога Бурбонского в центральной Франции. Однако подданные герцога не оказали ему должной поддержки. Его главные города, включая Клермон и Монферран, выступили против него. Овернские Штаты собрались по собственной инициативе и проголосовал за выделение королю субсидии на подавление восстания. Карл VII, армия которого к этому времени насчитывала уже около 2.800 человек, двинулся в Бурбонне, захватывая один замок за другим. По мере того как положение восставших становилось все более проблематичным, знатные сторонники герцога Бурбонского и компании живодеров, на которые он рассчитывал, таяли. Лидеры восставших стали искать выход из положения. Сначала они надеялись договориться о компромиссе. Инициативу взял на себя Дофин. Но король отказался торговаться с сыном и принимать что-либо иное, кроме его безоговорочного подчинения. Герцог Алансонский был первым, кто открыто сдался и подчинился королю в конце июня. Последний акт Прагерии разыгрался в середине июля в небольшом городке Кюссе на севере Оверни, где Дофин и герцог Бурбонский покорились королю и были помилованы вместе со своими союзниками. Некоторые капитаны живодеров, например братья Шабанны, были включены в последовавшую за этим неофициальную амнистию. Другие – нет. Когда в следующем году Александр, бастард Бурбонский, предстал перед королем в Шампани, он был арестован и после краткого судебного разбирательства завязан в мешок и утоплен в реке Об. Что касается Дофина, то он был отстранен от должности лейтенанта короля в Лангедоке и лишен своего собственного двора, что отдало его под непосредственную опеку отца. Это было унижение, которое молодой принц никогда не забывал[782]782
  *Escouchy, Chron., iii, 15–27; Héraut Berry, Chron., 218–28. Бастард Бурбонский: Monstrelet, Chron., v, 458.


[Закрыть].

28 октября 1440 г. Карл Орлеанский был доставлен в Вестминстерское аббатство для участия в мессе и принесения клятвы в соблюдении обязательств, данных им своим английским пленителям. Карл обещал никогда не брать в руки оружие против английского короля и неустанно добиваться заключения мира с Францией. На церемонии присутствовали Генрих VI и большая часть пэров. Герцог Глостер вошел в аббатство вместе с остальными, но с началом мессы демонстративно покинул собор и направился к Темзе, где была пришвартована его барка. Через шесть дней первая часть выкупа была внесена в английскую казну синдикатом флорентийских банкиров от имени герцога Бургундского, а  письменные гарантии поручителей во Франции были переданы агентам Генриха VI для обеспечения выплаты оставшейся суммы по мере наступления срока платежа. Герцог был официально освобожден из плена и передан на попечение гербового короля для сопровождения в Кале. 26 ноября Карл женился на Марии Клевской в Сент-Омере и был принят в Орден Золотого Руна на специальном собрании рыцарей. Как только были завершены все формальности, связанные с его освобождением, английский король уполномочил своих послов в Кале назначить новую дату следующей сессии мирной конференции, которая была согласована на 1 мая 1441 года. Англичане надеялись, что к этому времени герцог Орлеанский изменит настроение при дворе своего кузена-короля. Сам герцог был настроен весьма оптимистично и говорил толпам людей, приветствовавших его при проезде через города северной Франции, что приехал заключить мир. По его словам, он был посвящен в тайные желания Генриха VI[783]783
  Foed., x, 819–23, 826–7; Mon. hist., no. 2198; Paston Letters, ii, 21–2; PRO E404/57 (110, 190) (выпуск); Monstrelet, Chron., v, 437–41, 443–4, vi, 30; Arch. Reims, Statuts, i, 605; Journ. B. Paris, 357.


[Закрыть].

* * *

8 августа 1440 г. Эдмунд Бофорт, граф Дорсет, и сэр Джон Толбот появились у стен Арфлёра. Этот город представлял серьезную угрозу для английского правительства в Нормандии с момента его захвата французами в конце 1435 года. Осада Арфлёра должна была стать главной военной операцией года. Гарнизон города насчитывал 270 человек (самый большой на службе у французского короля), кроме того, еще сорок человек базировались в обнесенном стеной городе Монтивилье в семи милях к северу. Капитаном Арфлёра был Жан д'Эстутевиль, сеньор де Торси, тот самый человек, который в 1424 г. бежал из плена в Англии накануне битвы при Вернёе. Англичане вырыли траншеи вокруг стен и укрепили свои осадные линии сторожевыми башнями, расположенными через равные промежутки. Артиллерия была вывезена из нескольких крепостей на границе и собрана в Руане или Шербуре, а затем доставлена к месту осады на баржах. Граф Сомерсет командовал полевой армией, которая должна была охранять подступы к городу и защищать границы герцогства от французских набегов. Войска, участвовавшие в этих операциях, были собраны практически со всех гарнизонов Нормандии. Флотилия кораблей блокировала город с моря. В Плимуте к ним готовились присоединиться новые корабли[784]784
  BN Clair. 166/31, 201/78; BN Fr. 32510, fol. 384vo; Foed. Supp. D, 452–5, 456, 457–8, 459–61, 498; Monstrelet, Chron., v, 418–19; *Gruel, Chron., 266–8. Артиллерия: L&P, ii, 308–9; BN PO 1929 (Мербери)/15; BN PO 1202 (Форстед)/7; BN PO 2085 (Мустель-ан-Нормандия)/11; BN PO 1383 (Гауэр)/10; BN Fr. 26067/4169. Корабли: BN Fr. 26067/4164, 26427/108; PRO E101/53/30 (1, 2, 4). Рабочие: BN Fr. 26067/4103.


[Закрыть].

Французы предприняли решительную попытку спасти Арфлёр. Главным королевским офицером в этом регионе был Карл д'Артуа, граф д'Э, лейтенант Карла VII в Па-де-Ко и Бове. Он контролировал несколько гарнизонов, в том числе в Бове и Дьеппе, но не имел достаточно сил для самостоятельной попытки помощи Арфлёру. Вместо него операцией руководили министры короля из долины Луары. В Орлеане была собрана многотысячная армия. Для ее пополнения были выведены люди из французских гарнизонов вплоть до гасконской границы. В Лангедойле был введен тяжелый военный налог. В начале сентября 1440 г. Карл VII прибыл в Орлеан для совещания со своими главными капитанами. Было принято решение о создании двух оперативных групп. Более крупный отряд под командованием Рауля де Гокура и графа Дюнуа должен был объединиться с графом д'Э и атаковать английские осадные линии с севера. Эти войска прошли через Париж и расположились в Абвиле на Сомме. Другой оперативной группой командовали Потон де Сентрай и анжуйский капитан Пьер де Брезе. Им было приказано устроить диверсию на южной границе Нормандии в надежде отвлечь на себя полевую армию графа Сомерсета. Англичане были хорошо информированы об этих приготовлениях. На Дорсета работала эффективная разведывательная служба и в Пикардии у него были шпионы, следившие за продвижением войск противника. Переписка, между Абвилем и Арфлёром, регулярно перехватывалась и читалась[785]785
  Héraut Berry, Chron., 229–30; Journ. B. Paris, 354–5; Basin, Hist., i, 252–4; Inv. AC Abbeville, 77. Талья: Journ. B. Paris, 354, 355; Thomas (1879), i, 199–200. Граф д'Э: AN K65/15 (8). Шпионы: L&P, ii, 313–16; BN Fr. 26067/4133, 4136, 4137.


[Закрыть].

В начале октября 1440 г. французская армия помощи двинулась на юг от Абвиля и вошла в Па-де-Ко. В Монтивилье, к северу от Арфлёра, французы разделили свои силы. Одна группа, под командованием графа д'Э, села на суда, собранные в Шеф-де-Ко, чтобы обогнуть побережье и усилить гарнизон Арфлёра. Другая, под командованием Дюнуа, направилась прямо к английским осадным линиям. Оба отряда потерпели неудачу. Флотилия графа д'Э попыталась добраться до города, пройдя вдоль берега на виду у английских кораблей, но большинство судов село на мель на песчаной отмели Сены. Люди с них вплавь добрались до берега на некотором расстоянии от города, где Толбот напал на них и прогнал. 14 октября колонна Дюнуа подошла к осадным линиям Толбота с деревянными щитами для наведения мостов через траншеи. Французы начали штурм, но обнаружили, что щиты слишком коротки и через полчаса были отброшены. А в городе у гарнизона заканчивалось продовольствие. В конце октября капитаны армии помощи собрались в Монтивилье, чтобы проанализировать ситуацию. К этому времени их собственные запасы были почти исчерпаны. Они решили, что у них нет другого выхода, кроме как отступить в Пикардию. Гарнизон, видя их отход, начал переговоры с осаждающими и 28 октября капитулировал[786]786
  BN Fr. 26067/4133, 4136–7; Monstrelet, Chron., v, 419–24; Chartier, Chron., i, 259–60; Héraut Berry, Chron., 229–30; Cron. Norm., 86–8; Paston Letters, ii, 22. Даты: BN Fr. 26067/4145 (штурм), Fr. 26068/4395 (капитуляция).


[Закрыть].

Взятие Арфлёра стало значительным событием в Англии, где контроль над портами Ла-Манша всегда имел больший резонанс в обществе, чем более широкие территориальные амбиции короны. По словам одного из корреспондентов Джона Пастона, этот город был "великой драгоценностью для всей Англии и особенно для нашей страны". Его взятие позволило англичанам завершить умиротворение Па-де-Ко. Но победа досталась дорогой ценой. К моменту капитуляции в осаждающих город войсках и в полевой армии графа Сомерсета находилось более 3.000 человек – около половины всех английских войск в Нормандии. Для пополнения численности группировки гарнизоны были лишены людей, в результате чего границы Нормандии стали опасно уязвимыми в то время, когда французские войска действовали на всех фронтах. Граф Сомерсет реагировал на каждую опасность по мере ее возникновения. Подкрепления были отправлены в Понтуаз, Мант, Вернон и Авранш – все они в то или иное время считались находящимися под угрозой захвата. Но Сомерсет не мог быть везде и сразу, и удар произошел в другом месте. В начале октября 1440 г. Потон де Сентрай и Пьер де Брезе с 2.000 – 3.000 человек подошли к долине реки Эвр со стороны Орлеана. Брезе осадил Конш-ан-Ош. Гарнизон города находился в плачевном состоянии, так как половина его участвовала осаде Арфлёра. Многие из оставшихся были в отпусках. Через несколько дней защитники Конш-ан-Ош сдались, получив взамен право на жизнь. Сентрай прошел вниз по долине и вновь занял город Лувье, который также остался без гарнизона[787]787
  Paston Letters, ii, 22. Гарнизоны: Curry (1985), ii, clxxiii – clxxiv. Понтуаз: AN Coll. Lenoir xxvii, 27; BN PO 2787 (Толбот)/38. Вернон: BN Fr. n.a. 21289/158. Авранш: Inv. AD Manche, ii, 142. Эр: Foed. Supp. D, 467–8; Héraut Berry, Chron., 229 (800 копий и лучников); Chartier, Chron., ii, 7–8; BN PO 1167 (Флоки)/34, 42. Гарнизон Конша: BN Clair. 144/109; BN Lat. n.a. 2385/78; BN Fr. 26068/437.


[Закрыть].

Это были серьезные потери. Французы быстро восстановили стены Конш-ан-Ош, который стал базой для разрушительных набегов на пограничные крепости Эврё и Верней. В удивительно короткий срок они углубили рвы Лувье и начали строить новые стены и ворота из обломков старых, которые еще лежали на земле у рвов. В следующем году они построили форт на левом берегу Сены у Сен-Пьер-дю-Вовре, перерезав тем самым путь по долине Сены вверх по течению от Руана. Эти потери вызвали панику в ланкастерской Нормандии. О серьезности ситуации можно судить по тому, какие усилия были предприняты для изгнания трех гарнизонов в течение последующих месяцев. Наиболее опытные английские командиры – Толбот, Фоконберг и Скейлз – собрали в конце ноября в Понт-Одеме армию численностью в 2.400 человек. Многих из них пришлось набирать из числа вольных английских солдат, живущих за счет земли. Шесть месяцев они кружили вокруг Лувье, не предпринимая ни штурма, ни осады, а их силы постепенно истощались из-за дезертирства. Тем временем французы наводнили регион войсками. Сам Карл VII в сопровождении Карла Анжуйского и Дофина прибыл в Шартр, чтобы издалека руководить обороной Лувье и Конша. Англичане не произвели никакого впечатления на защитников ни в том, ни в другом месте. Весной 1441 г. они построили форт на острове Эльбёф, в месте слияния Сены и Эвр, чтобы не допустить проникновения новых французских гарнизонов в Верхнюю Нормандию и затем отказались от кампании[788]788
  Рейды: Chartier, Chron., ii, 7; Cron. Norm., 91–2; Basin, Hist., i, 252–4; BN Fr. n.a. 7629, 86–92. St-P. du V.: BN Fr. 26068/4335. Паника: e.g. AC Lisieux, CC12, fols. 7, 13vo, 15. Осада: BN Fr. 25711/135; BN Fr. 25775/1502, 25776/1514, 1517, 1620; BN Fr. 26067/4170, 26068/4228, 4244, 4299; BN PO 1363/19, PO 444 (де Будевиль)/2; BL Add. Chart. 453, 1196, 1201, 1494, 3910–12, 3916, 6947–9, 8006–7; Ord., xiii, 351–4; Héraut Berry, Chron., 230.


[Закрыть].

* * *

Многие проблемы Нормандии в эти месяцы были связаны с отсутствием твердой власти в центре английской администрации. Спустя два года после смерти графа Уорика его так и не заменили. После шести месяцев правления временной комиссии в ноябре 1439 г. в Вестминстере во время парламентской сессии был проведен обзор ситуации. По этому случаю в Англию прибыла из Руана делегация Большого Совета во главе с Пьером Кошоном. Глостер вновь выдвинул свою кандидатуру на этот пост. На этот раз Бофорт, ослабленный неудачами в дипломатии, не смог остановить Совет, предложивший герцогу эту должность. Но без денег Бофорта собрать армию, соответствующую статусу Глостера, оказалось невозможно. Кардинал настаивал на отсрочке до лета, пока не будут найдены средства и набраны войска. Тем временем Джон Бофорт, граф Сомерсет, который был кандидатом кардинала, исполнял обязанности лейтенанта якобы до прибытия Глостера.  Вопрос об освобождении герцога Орлеанского отошел на второй план. Правительству нужен был представитель во Франции, который бы продвигал мирный процессом в этот, как казалось, критический момент. Но Глостер явно не подходил на эту роль. Сомерсет был ненавистен Глостеру и не менее непригоден по другим причинам. В конце концов министры Генриха VI обратились к герцогу Йорку – единственному кандидату с необходимым статусом, который устраивал все стороны. 2 июля 1440 г. он во второй раз был выдвинут на пост лейтенанта в Нормандии сроком на пять лет. Однако, хотя граф Сомерсет вернулся в Англию в начале ноября 1440 г., герцог Йорк задержал свой отъезд на несколько месяцев, пока торговался с Советом по поводу условий своего назначения. А в это время Нормандия оставалась без лидера[789]789
  PRO E404/56 (46); BL Add. MSS 11542, fols. 81–81vo; BN PO 1091 (Эйтон)/3. Cf. L&P, ii, 586, 604–5; Foed., x, 786–7.


[Закрыть].