Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 73 страниц)

Ришмон был человеком решительным и не желал мириться со своим оттеснением на второй план. Он начал собирать союзников для противостояния с Ла Тремуем, надеясь устранить его так же, как он устранил Луве, Жиака и Верне. Коннетабль заключил союз с тремя другими недовольными аристократами: Карлом, графом Клермонским, наследником герцогства Бурбонского, его кузеном Жаком де Бурбоном, графом де Ла Марш, и Бернаром, графом де Пардиак, младшим братом графа д'Арманьяка. Это были злые и жестокие люди. Граф Клермонский удалился от двора и все еще держал в плену канцлера Дофина. Братья Арманьяки были серьезно ущемлены в правах после того, как лейтенантство Лангедока, которым их семья владела почти полвека, было передано их главному сопернику графу де Фуа. По общему мнению, именно они были причастны к убийству маршала Дофина Амори де Северака, который недавно был найден повешенным из окна арманьякского замка Гаж в долине реки Аверон. Заговорщики собрали вокруг себя важных союзников, в том числе близкого соратника Ришмона маршала Буссака и получили поддержку от герцога Бретонского и, возможно, от Иоланды Анжуйской[299]299
  Chartier, Livre de l'espérance, 7 (цитата); Titres Bourbon, ii, nos. 5304, 5306–7; Beaucourt, ii, 149–51; Leguai (1962), 123–5; Escouchy, Chron., i, 63–4; Thaumassière, i, 119.


[Закрыть].

В октябре 1427 г. их недовольство вылилось в открытый мятеж. Ришмон находился на границе Мэна. Он собирал силы для помощи замку Ла-Гравель, последней важной крепости, которая еще держалась на стороне Дофина в баронстве Лаваль, недавно заключив договор об условной капитуляции. Осадой Ла-Гравель руководил сэр Джон Фастольф, а герцог Бедфорд собирался подойти с войском на подмогу. Неожиданно коннетабль отказался от всей операции. Он ввел в Ла-Гравель новый гарнизон и отказался от договора о капитуляции. Затем он увел свою армию в Пуату, чтобы присоединиться к своим союзникам, позволив Бедфорду обезглавить под стенами замка одного заложника из старого гарнизона. Ришмон направился сначала в Шательро, где мятежники договорились о встрече. Прибыв к Шательро, Ришмон обнаружил, что ворота закрыты по приказу Ла Тремуя. В итоге союзники встретились у Шовиньи на реке Вьенна, а оттуда двинулись к Шинону, где им удалось занять королевский замок. В течение нескольких недель оставалось неясным, чего они хотят и что будут делать дальше. Затем, уже в новом году, они заявили о своих планах, обнародовав манифест, в котором объявили о намерении реформировать государство и избавить Дофина от дурного влияния Жоржа де Ла Тремуйя и бывшего канцлера Роберта Ле Макона. Ришмон попытался повторить тактику, успешно примененную им в 1425 году. Он созвал собрание в замке герцогов Бурбонских в Монлюсоне, расположенном на западной границе Бурбонне. Там мятежники планировали объявить свою программу реформ, собрать сторонников и созвать Генеральные Штаты. Но они не собирались ограничиваться одним политическим давлением и готовились к демонстрации силы. В Шиноне у них были сосредоточены значительные по численности войска. Из Бретани герцог Иоанн V обещал прислать еще больше а мятежники стали набирать войска в Оверни. Ришмон отправился в свою большую крепость Партене на юге Пуату, чтобы создать там второй центр сопротивления. Тем временем группа его сторонников захватила замок Ла Тремуя в Жансе, к югу от Пуатье. Министру, находившемуся там, посчастливилось спастись[300]300
  Мэн: Gruel, Chron., 59–60; Chron. Pucelle, 248–9. BN Fr. 26050/774; Fr. 25768/260; Fr. 21289/80; Curry (1985), ii, clxx. Пуату: Beaucourt, ii, 151–3, 156–61, 164; Gruel, Chron., 62–3; Cosneau (1886), 149–52, 154–6, *533; Leguai (1962), 125–7; *Caillet (1909) [2], 392–3.


[Закрыть].

* * *

Учитывая, что Буржское королевство находилось на грани гражданской войны, примечательно, что зимой 1427–8 гг. дофинисты добились значительных успехов на всем южном фронте от Мэна до Гатине. Министры Дофина практически не участвовали в этих операциях. Они были делом рук предприимчивых дофинистских капитанов, действовавших, по-видимому, по собственной инициативе. Гасконский капитан Жеро де ла Пайе, бывший капитан Иври, и Флоран д'Илье, капитан гарнизона герцога Орлеанского в Шатоден, начали вторжение в район к юго-западу от Парижа, в результате чего боевые действия проходили в непосредственной близости от столицы угрожая помешать английскому наступлению на долину Луары, запланированному на лето. Об этом вторжении мало что известно, но его масштабы и значение не вызывают сомнений. В течение зимних месяцев дофинистские компании вторглись в Перш, Босе и долину реки Эвр, захватив не менее девяти городов и замков, обнесенных стенами. Ни в одном из них не было профессионального гарнизона и нет никаких свидетельств того, что хоть один из них долго сопротивлялся. Англичане оказались застигнуты врасплох. Им пришлось перебрасывать войска для удержания переправ через Сену и укрепления Дрё и Шартра, главных городов региона. Графы Уорик и Саффолк были отозваны с других участков, чтобы сконцентрировать силы против нового наступления врага[301]301
  'Geste des nobles', 202 (Ножан-ле-Ротру, Ножан-ле-Руа, Рошфор, Шатонеф-ан-Тимере, Бетенкур); BN Fr. 26050/801 (Рамбуйе); BN Fr. 26050/834 (Фаршевиль, Мальзерб); AN K63/20 (Конш). Оборонительные мероприятия: BL Add. Chart. 3618 (Дрё), BN Fr. 4484, fols. 139–139vo (Шартр); ib. fols. 130vo–136 и Fr. 26050/873, 884, 888, 889, 894, 896 (Сена). Уорик: BN Fr. 26050/799, 801, 834; Fr. 25768/262. Саффолк: BL Add. Chart. 3618.


[Закрыть].

В результате английские войска были ослаблены на западе, где отрядам Дофина удалось добиться значительных успехов. Французскими командирами в этом секторе были два бретонских дворянина – Жиль де Ре, лейтенант Дофина в Анжу, и Жак де Динан, сеньор де Бомануар, капитан Сабле. Оба они происходили из семей с давними традициями служения монархии Валуа и отказались принести клятву герцогу Бретонскому о соблюдении его договора с англичанами. Примерно в ноябре 1427 г. они атаковали Ле-Люд, крепость на реке Луар, которая была занята графом Уориком в предыдущем году и служила восточным английским форпостом обороны Мэна. Ле-Люд подвергся артиллерийскому обстрелу, и его разрушенные стены были взяты штурмом. Среди пленных был английский капитан крепости. Вскоре после падения Ле-Люда отряды Ла Ира выступили из Вандома, соединились с дворянином из Мэна Луи д'Авогуром и атаковали город-крепость Ла-Ферте-Бернар. Эти нападения продемонстрировали проблемы, с которыми англичане всегда будут сталкиваться в Мэне: их войска были слишком рассредоточены по широкому фронту, постоянно подвергаясь угрозе со стороны враждебно настроенного населения и расположенных поблизости гарнизонов противника. Роберт Стаффорд, английский капитан Ла Ферте-Бернар, находился в Ле-Мане, когда над его крепостью нависла угроза со стороны Ла Ира. Он поспешил вернуться в Ла-Ферте, но его гарнизон насчитывал всего 24 человека и они не смогли помешать горожанам открыть ворота перед врагом около 20 января 1428 года. Люди Стаффорда заявили ему, что, поскольку город находится в руках врага, замок тоже не устоит и отказались сражаться. Когда люди Ла Ира приступили к стенам замка, англичане сложили оружие и сдались. За два года Ла Ферте-Бернар перешел из рук в руки уже в третий раз. Его захват позволил Ла Иру создать здесь новую базу и установить связь с дофинистскими гарнизонами Анжу[302]302
  Ле-Люд: *Planchenault (1933), 149–52; BN 20684, pp. 548–50; Basset, Chron., 221; Chron. Pucelle, 241–3, 250; Tringant, 'Comm.', 273–5; Chron. Pucelle, 250. Ла-Ферте: English Suits, 220–30; Fauquembergue, Journ., ii, 348–50; 'Geste des nobles', 202; 'Doc. inéd. Maine', 259–60; Actes Chanc. Henri VI, ii, 359.


[Закрыть].

Первым плодом их сотрудничества стало нападение на столицу провинции Ле-Ман. 25 мая 1428 г. перед городом появился отряд из нескольких сотен человек под командованием Ла Ира и Бомануара. При попустительстве епископа и некоторых знатных горожан им были открыты одни из городских ворот. Однако люди Ла Ира, многие из которых были рутьерами старой закалки, живущими грабежом, оттолкнули своих естественных союзников среди горожан, разбежавшись по городу крики "Ville prise!" – традиционным призывом к повальному грабежу и насилию. В цитадели находился большой английский гарнизон в 120 человек под командованием двух выдающихся валлийских капитанов Мэтью Гофа (Го) и Томаса Гауэра. Они не успели среагировать достаточно быстро, чтобы остановить французов, занявших город. Но Гауэр успел послать гонца в Алансон, где Гоф совещался с командующим сектором сэром Джоном Толботом. Менее чем за два дня Толбот и Гауэр собрали большое войско, включавшее отряды Скейлза, Олдхолла, Ремпстона и Гласдейла. Они шли всю ночь и прибыли к Ле-Ману незадолго до рассвета 28 мая. Их впустили в цитадель через крепостные ворота, откуда они ворвались на улицы. Дофинисты были застигнуты врасплох. Бомануар ушел с большей частью своего отряда. Большинство же людей Ла Ира спали в домах. Когда англичане пронеслись по городу с криками "Нотр-Дам!", "Святой Георгий!" и "Толбот!", горожане отомстили за разграбление своих домов, бросая тяжелые предметы из верхних окон на головы людей Ла Ира, которые пытались собраться для отпора. Сильно уступая в численности англичанам, они не выдержали и бежали через ворота, многие из них были еще в ночных рубашках. Бомануар поспешно ретировавшись из города далеко не ушел и надеялся, что его присутствие спровоцирует восстание жителей. Но те отказались что-либо предпринимать, и он был вынужден уйти с пустыми руками. В последующие дни были разоблачены и казнены главари группы, помогавшей дофинистам занять город[303]303
  Basset, Chron., 223–4; Chron. Pucelle, 251–2; 'Geste des nobles', 202–3; Raoulet, 'Chron.', 194–6; Journ. B. Paris, 225–6; Héraut Berry, Chron., 127–8; English Suits, 206–7. О Гофе: Basset, Chron., 207; Gall. Reg., i, no. 4737.


[Закрыть].

* * *

В Вестминстере граф Солсбери изо всех сил старался заручиться поддержкой для большого наступления, запланированного на следующее лето. По словам Жана де Ваврена, Бедфорд надеялся на экспедиционную армию в 6.000 человек. В условиях раздираемого мятежом и обанкротившегося Буржского королевства, Солсбери надеялся убедить скептически настроенное политическое сообщество Англии в том, что еще одно усилие позволит окончательно сломить сопротивление дофинистов и положить конец войне. Когда 13 октября открылся Парламент, вступительная речь канцлера, архиепископа Йоркского Кемпа, не оставила у парламентариев никаких сомнений в том, чего от них ожидают. По словам канцлера, они были созваны для того, чтобы "предложить свою готовность поддержать короля и государство и помочь им своими телами и богатством". Однако в течение первых нескольких недель война во Франции была отодвинута на второй план из-за стремления герцога Глостера к регентству и его планов по вмешательству в дела Голландии. Только в новом году, когда надежды Хамфри окончательно угасли, появились свидетельства активной подготовки экспедиционной армии во Францию. В итоге планы герцога Бедфорда были рассмотрены Палатой Лордов в марте 1428 года. Согласно единственному сохранившемуся отчету, лорды единогласно решили, что граф Солсбери должен вернуться во Францию летом во главе самой большой экспедиционной армии, покинувшей берега Англии со времен смерти Генриха V, но ее численность не будет составлять 6.000 человек, как надеялся регент. Это было не под силу ни правительству, ни военному потенциалу Англии. К 24 марта 1428 г., когда Солсбери скрепил контракт с королем, численность его армии была определена в 2.400 человек, включая 600 латников. Она должна была быть готова к отплытию 30 июня. Кроме того, сенешаль Аквитании сэр Джон Рэдклифф, находившийся в Англии, должен был сопровождать Солсбери с еще 800 человек. Вероятно, предполагалось, что, как только англичане закрепятся к югу от Луары, Рэдклифф отправится со своим отрядом в Бордо по суше[304]304
  Миссия Солсбери: Gregory, 'Chron.', 161; PPC, iii, 274; CCR 1422–9, 340–1; Waurin, Cron., iii, 239. Парламент: Parl. Rolls, x, 284 [4]; Chron. Mon. S. Albani, i, 22; Monstrelet, Chron., iv, 259 (Солсбери и Глостер). Планы экспедиции: Foed., x, 392–4; PPC, iii, 295.


[Закрыть].

В конце концов, Палату Общин удалось убедить отказаться от своей политики отказа от предоставления прямых налогов на войну во Франции и она проголосовала за два новых налога для поддержки экспедиции графа Солсбери. Один из них был так называемым приходским налогом, который взимался с владельцев домов и дифференцировался в зависимости от богатства приходской церкви, что, по мнению парламентариев, являлось приблизительным показателем благосостояния прихода. Второй налог взимался с земельных владений в зависимости от размера дохода рыцарей, который они давали, что означало, что сумма платежа была примерно пропорциональна площади. Оба новых налога представляли собой гениальную попытку разработать прогрессивный налог, зависящий от платежеспособности населения и не зависящий от длительного и сложного процесса индивидуальной оценки. Недостатком новых налогов было то, что, будучи экспериментальными, их доходность была непредсказуемой. В итоге удалось собрать лишь чуть более 12.000 фунтов стерлингов, что составляет примерно треть от размера стандартной субсидии. Солсбери обратился с призывом о предоставлении займов из личных средств землевладельцев. По некоторым данным, он собрал 3.000 марок, причем взносы составляли не более 10-и шиллингов. Эти первые признаки изменения отношения к французской войне среди англичан на родине должны были радовать. Однако основное финансовое бремя по-прежнему лежало на обычных доходах правительства. Лорд Хангерфорд, занявший пост казначея в 1426 г., привнес новую эффективность в управление доходами от доменов короны. Ему также помог временный рост таможенных поступлений. Однако армия Солсбери финансировалась в основном за счет того, что старые долги оставались неоплаченными, а другие расходы откладывались. Это накапливало финансовые проблемы на будущие годы. Но это позволило Хангерфорду оттянуть тот горький момент, когда коренной пересмотр военного финансирования станет неизбежным[305]305
  Налоги: Parl. Rolls, x, 329–31 [12, 13]; Jurkowski et al., 86. Займы: Brut, ii, 453. Таможня: https://www.esfdb.org/table.aspx?resourceid=11405; https://www.esfdb.org/table.aspx?resourceeid=11461. Меры, предпринятые Хангерфордом: Harriss (1988), 171–2.


[Закрыть].

Более серьезной проблемой оказалась наем людей. Десятилетие ежегодных экспедиций во Францию привело к тому, что резервы подготовленных мужчин, готовых служить за границей, были практически исчерпаны. Особенно остро ощущалась нехватка латников. Из шести баннеретов и тридцати четырех рыцарей, которые Солсбери должен был нанять по контракту, удалось найти только одного баннерета и восемь рыцарей. Граф не смог найти более трех четвертей требуемых латников, и ему пришлось поскрести по сусекам, чтобы получить такое количество. Известно, что почти никто из зафиксированных участников ранее не воевал во Франции или где-либо еще. Численность пришлось восполнять за счет привлечения новых лучников. Что касается отряда Рэдклиффа, то его участие в экспедиции было отменено, вероятно, из-за проблем с набором. Вместо этого ему было приказано отправиться в Гасконь по морю всего с 200 лучниками и без припасов. Но даже этот уменьшенный состав отряда вскоре был отменен[306]306
  PRO E101/71/2 (826–853B), E101/71/3 (854/868B); PRO E364/64, m. 3–3d (Солсбери); PPC, iii, 322; BN Fr. 4488, p. 689. Рэдклифф: PPC, iii, 303–4 (в 1429 году он все еще находился в Англии: PRO E404/45[140]).


[Закрыть].

Предыдущие экспедиционные армии состояли из нескольких независимых отрядов, под командованием своего капитана, каждый из которых находился на службе у герцога Бедфорда. Но армия 1428 г. была другой. Это должна была быть армия графа Солсбери. Он был ответственным за всю армию, лично отвечал за ее комплектование и, в некоторой степени, за ее финансирование. Кроме того, он организовал собственные вспомогательные службы. Граф создал собственный артиллерийский обоз, чтобы восполнить серьезные потери, понесенные при Монтаржи и Мондубло, и набрал собственный корпус артиллеристов, рудокопов, плотников, каменщиков, лучников и флетчеров (изготовителей стрел). Джон Паркер, железных дел мастер из Чешанта, нанятый графом в качестве магистра артиллерии, собрал грозный артиллерийский обоз, состоящий из семи железных бомбард весом в среднем более 2-х тонн каждая, 64-х бронзовых орудий меньшего размера, более 1.200 каменных пушечных ядер и целого обоза массивных повозок с усиленными осями для перевозки всего этого. Эти договоренности обеспечили Солсбери беспрецедентную самостоятельность в действиях и главное командование при развертывании армии на континенте. Вероятно, все это отражало взгляды Хамфри герцога Глостера, близкого союзника Солсбери, который всегда завидовал своему брату Бедфорду и был рад вырвать из его рук стратегическое командование. Солсбери был также назначен генерал-лейтенантом как короля, так и регента для ведения войны во Франции[307]307
  CPR 1422–9, 471; BN Fr. 4484, fol. 106. Оснащение: Foed., x, 392–4; PRO E101/51/27, mm. 2, 3; E101/52/3; E403/686, m. 5; CPR 1422–9, 499; также см. Spencer, 183–5.


[Закрыть].

Ввиду того, что граф Солсбери занял пост главнокомандующего, было очень неудобно, что он все еще находился в Англии, когда в конце мая 1428 г. в Париже собрался Большой Совет, чтобы определить стратегию предстоящей кампании. В Совете председательствовал регент. Главные члены Совета Нормандии прибыли из Руана, а из Фландрии приехал герцог Бургундский со своими советниками. На Совете было решено предпринять наступление в западном направлении, за которое всегда ратовал Бедфорд. Первой целью должен был стать город Анжер. Овладение городом должно было привести к оккупации Анжуйского герцогства и захвату мостов через Луару в Пон-де-Се. Численность армии Солсбери к этому времени была известна. Предлагалось усилить ее 400 латниками и 1.200 лучниками, уже находившимися во Франции. Половина этих людей должна была быть набрана из английских отрядов, служивших в Нормандии, и собраться 15 июля в Верноне на Сене. Остальные должны были быть набраны из английских и французских войск, служивших в договорных провинциях и собраться в тот же день в Пуасси, к западу от Парижа. С учетом этого пополнения Солсбери получил бы под свое командование около 4.300 человек. Для покрытия огромных расходов, связанных с этими мероприятиями, вся ланкастерская Франция была обложена налогом с продаж (aide)[308]308
  L&P, ii, 76–84; Itin. Philippe, 69; *Boucher (1892), 216–18, 278–9; AN KK648/14; BN Fr. 4484, fols. 106, 107vo–108; Inv. AC Abbeville, 63–4.


[Закрыть].

* * *

Министры Дофина узнали о масштабах английских приготовлений в начале 1428 г. и вскоре после этого определили свои цели. Первой мыслью было обратиться к шотландскому королю с просьбой о предоставлении еще одной шотландской армии. В апреле 1428 г. были назначены три посла, которые должны были срочно отправиться в Шотландию. Возглавил посольство Джон Стюарт-Дарнли, коннетабль небольшого шотландского корпуса, уже находившегося во Франции. Его сопровождали Рено де Шартр и личный секретарь короля, поэт и памфлетист Ален Шартье. В их инструкциях содержалась просьба о немедленной отправке в Ла-Рошель 6.000 шотландских солдат. С такой армией, по их мнению, Дофин сможет создать "непробиваемую стену" против английских вторжений. Взамен Дофин предлагал заключить брак между своим единственным сыном Людовиком, которому тогда было около пяти лет, и трехлетней Маргаритой Стюарт, дочерью Якова I и Жанны Бофорт. Отъезд послов задержался из-за трудностей с поиском кораблей для их перевозки и денег на расходы. Ко двору Якова I в замке Линлитгоу они добрались только в конце июня 1428 года. В большом зале замка Ален Шартье произнес на латыни цветистую речь о Старом союзе и доблести шотландских воинов. "Воистину, – сказал он, – этот союз записан не в хартии на пергаменте, а на самой плоти и коже людей, и не чернилами, а смешанной кровью братьев по оружию". Яков I был соблазнен лестью и предложением заключения брака. Соглашение было достигнуто на заседании Генерального Совета Шотландии в Перте 17 июля 1428 года. Яков I обязался отправить Маргариту во Францию в сопровождении требуемых 6.000 солдат. Однако ожидалось, что они будут готовы только весной 1429 года. Когда сразу после собрания Стюарт-Дарнли отправился во Францию, он взял с собой шотландское посольство во главе с самым опытным дипломатом Якова I – Генри Лейтоном, епископом Абердинским. Лейтону было поручено окончательно оформить брачный союз и условия службы новой шотландской армии. В действительности это был пустой жест. Вряд ли можно было найти столько людей после тяжелых потерь, понесенных двумя предыдущими шотландскими армиями. Яков I наверняка знал об этом. В итоге отъезд невесты затянулся на несколько лет, а новая шотландская армия так во Франции и не появилась. Единственным подкреплением, полученным из Шотландии в 1428 г., был отряд из нескольких сотен солдат, собранный магнатом из Ангуса Патриком Огилви из Охтерхауса, который служил в качестве эскорта епископа Лейтона и остался после завершения его миссии[309]309
  BN PO 994 (Дернел); Acts Parl. Scotland, ii, 26–8; Inv. doc. Écosse, 41; Exch. R. Scotland, iv, 485; Bower, Scottichron., viii, 246–8. Переход: Les La Trémoille, i, 137, 178. Орация: Chartier, Oeuvres latines, 213. Лейтон: Inv. doc. Écosse, 39–40. Огилви: 'Comptes dépenses', 182, 197.


[Закрыть].

В конце июня 1428 г., когда стало ясно, что шотландская армия прибудет слишком поздно, чтобы принять участие в предстоящей кампании, и Дофин обратился за войсками в Кастилию, которая так часто разочаровывала его прежде. Гийом де Кифдевиль, ветеран подобных миссий в прошлом, был отправлен ко двору короля Хуана II с восторженным отчетом о битве при Монтаржи, весьма оптимистичным взглядом на военное положение Дофина и амбициозными планами по найму войск. Ему было поручено запросить две кастильские армии. Первая должна была состоять из 2.000 – 3.000 латников и 5.000 – 6.000 арбалетчиков с их щитоносцами-павизьерами, всего не менее 10.000 человек, и все они должны были быть готовы в течение нескольких недель. Вторая армия, которая должна была быть доставлена в Бретань флотом из 40–50 кастильских кораблей, должна была вторгнуться в герцогство с моря и заставить Иоанна V вернуться во французское подданство. Взамен было дано туманное обещание возместить все убытки, когда финансовое положение Дофина улучшится. О реакции кастильцев на эти нереальные требования ничего не известно, но очевидно, что Кифдевиль ничего не добился[310]310
  *Daumet (1898), 232–5.


[Закрыть].

В результате у Дофина остались только гарнизонные войска и небольшие отряды шотландцев и итальянцев, уже находившихся на его службе, но все они были заняты борьбой с мятежом коннетабля и его союзников. В начале марта 1428 г. Дофин вернул себе Шинон. Мятежники отступили в оверньские владения графа Клермонского и Бурбонне. Примерно в середине мая 1428 г. граф, сопровождаемый кастильским рутьером Родриго де Вильяндрандо, вторгся в Берри и занял Бурж. Два года назад Бурж поддержал мятеж против министерства Луве, теперь он поддержал мятеж против Ла Тремуя и без сопротивления открыл ворота. Овладев Буржем, принцы созвали жителей на общее собрание, на котором огласили расплывчатую программу реформ, главным элементом которой было обещание избавить регион от солдат, живущих за счет земли. Тем временем мятежники захватили монетный двор и конторы сборщиков габеля и начали вводить собственные налоги. Мнения королевских чиновников в Бурже разделились. Капитан города перешел на сторону мятежников, остальные же отказались и укрылись в большом круглом замке, возвышавшимся у южных ворот города[311]311
  Gruel, Chron., 63–6; Chron. Pucelle, 250–1; 'Mém. Nobiliaire', 337; Cosneau (1886), 159–60.


[Закрыть].

Дофин находился в Лоше, городе-крепости на реке Эндр, примерно в 70-и милях к западу от Буржа. Его правительство могло продолжать функционировать только благодаря регулярным денежным ссудам от Ла Тремуя. Министр залез в свои сундуки, чтобы оплатить посольства в Шотландию и Кастилию, и еще глубже – чтобы оплатить армию для противостояния мятежникам в Бурже. Орлеанский бастард и Рауль де Гокур прибыли со своими свитами из Орлеана. С границы с Мэном и Босе собрались главные капитаны: Ла Ир, Потон де Сентрай, Жеро де ла Пайе, Флоран д'Илье, Гийом д'Альбре и Хью Кеннеди. В начале июля 1428 г., когда армия графа Солсбери собиралась в Барэм-Даун (графство Кент), все войска, которые могло собрать Буржское королевство, были направлены друг против друга. Дофин и Ла Тремуй выступили в поход на Бурж. Ришмон попытался успеть спасти город со своей личной свитой и еще 600 человек, предоставленных герцогом Бретонским. Он направился на восток в Лимузен, надеясь попасть в Овернь и подойти к Буржу с юга. Но путь ему преградил смертельный враг дома Монфоров Жан де Пентьевр, виконт Лиможский. Армия Дофина добралась до Буржа первой[312]312
  Les La Trémoille, i, 136–43, 177–81; BN Fr. 20684, pp. 565–6; Gruel, Chron., 66; Le Baud, Hist., 475. Бретонцы: Preuves Bretagne, ii, col. 1206.


[Закрыть].

Столкнувшись с превосходящими силами, которыми командовал лично Дофин, принцы в Бурже потеряли самообладание. Они заявили, что никогда не собирались перечить своему королю, и отказались от своих радикальных требований. Они даже отказались от требования уволить Ла Тремуя и Роберта Ле Масона. Вместо этого они потребовали созвать в Пуатье Генеральные Штаты, на котором все должны были свободно высказать свое мнение о будущем управлении королевством. Принцы также потребовали уволить иностранных наемников Дофина, опасаясь, что Ла Тремуй может использовать их для уничтожения своих соперников. Дофин отказался распустить своих наемников, но в остальном он принял их условия. 17 июля 1428 г. Карл издал эдикт о помиловании всех руководителей мятежа. Через пять дней, 22 июля, были созваны Генеральные Штаты всего Буржского королевства, которые собрались в Туре 10 сентября. Все принцы, за исключением Артура де Ришмона, сложили оружие и разъехались по своим владениям[313]313
  *Cosneau (1886), 534–6; Titres Bourbon, ii, nos. 5327–8; *Thomas (1878), 218–19; Gruel, Chron., 66–7.


[Закрыть].

Ришмон был включен общее помилование, но он не был заинтересован в соглашении с Ла Тремуем. Он вернулся в Партене и оттуда продолжал упорно противостоять министру. Главным театром их соперничества стал Пуату – богатая провинция в центре королевства Карла VII, которая исторически была важным источником войск и налоговых поступлений. И Ришмон, и Ла Тремуй обладали в Пуату огромной властью. Став главным министром Карла VII, Ла Тремуй уже имел там крупные земельные владения. Возможности занимаемой должности позволили ему создать в Пуату территориальную базу власти, которая ставила его в один ряд с отпрысками великих дворянских домов при дворе Карла VII. В качестве обеспечения своих займов Дофину он взял большие замки и обширные владения, такие как Люзиньян и Мелле. Ла Тремуй назначал свои креатуры командовать королевскими замками, например Лусоном и использовал свои полномочия, чтобы привлечь местных дворян к союзу. Позже, в 1431 г., он получит в свое распоряжение обширные владения вокруг Туара, конфискованные короной у Луи д'Амбуаза. Со своей стороны, Ришмон также имел крупные владения в Пуату – Партене и Фонтене. Он был связан с некоторыми домами принцев: Анжуйским, Бурбон-Клермонским, Ла-Маршским и Арманьякским. Коннетабль также мог рассчитывать на политическую и военную поддержку своего брата, Иоанна V Бретонского. У Ришмона была большая личная поддержка среди бретонских компаний. В течение следующих пяти лет эти два человека вели свою личную войну посредством сторонников: со стороны Ришмона – его главный бретонский лейтенант Прежен де Коэтиви и его союзники среди знати Пуату; со стороны Ла Тремуя – Оливье де Пентьевр, изгнанный глава семьи, которая долгие годы составляла главную оппозицию династии Монфоров в Бретани, и перигорский дворянин Жан де Рошешуар (он же Жан де ла Рош), которого министр назначил сенешалем Пуату[314]314
  Rec. doc. Poitou, viii, pp. ii – iii, viii – xix, xxi – xxxvii, xxxviii – xlii. O Ла-Роше: ib., lxiv – lxviii, 8–20, 33–6, 266–73, 294–6, 309–12, и Clément-Simon (1895)) [1].


[Закрыть].

* * *

Граф Солсбери высадился со своей армией в Кале на третьей неделе июля 1428 г., когда противостояние Дофина с мятежниками приближалось к кульминации. Солсбери оставил армию на попечение своих лейтенантов, а сам поехал в Париж для переговоров с герцогом Бедфордом. В столице Франции регент председательствовал на военном совете. Кроме самого Солсбери, на нем присутствовали многие ведущие английские капитаны во Франции. После нескольких дней споров направление кампании было радикально изменено. Было решено, что вместо того, чтобы идти на Анжер, армия Солсбери выбьет гарнизоны дофинистов, которые закрепились между Парижем и Босе в течение предыдущей зимы, а затем повернет на юг для осады Орлеана. Был составлен новый контракт, закреплявший единоличное командование Солсбери над армией. Он получал полную власть над экспедиционной армией и людьми, набранными во Франции, и имел право вести кампанию так, как считал нужным в интересах короля. Это были судьбоносные решения. Спустя годы Бедфорд отрицал свою ответственность за них. Осада Орлеана, по его словам, была предпринята "Бог знает по какому совету". Однако Бедфорд прекрасно знал, кто несет за это ответственность. Граф Солсбери был единственным полководцем, обладавшим достаточным статусом и властью, чтобы настоять на своем плане. Это изменение означало конец наступлению на запад, которое Бедфорд отстаивал на протяжении многих лет. Оно также означало отказ от перемирия с Карлом Орлеанским. В более широком смысле это означало триумф более агрессивного подхода к ведению войны и отказ от терпеливого выстраивания политических союзов, которому всегда отдавал предпочтение Бедфорд. Как и Хамфри Глостер, с которым он часто встречался, граф Солсбери с неприязнью и недоверием относился к французским принцам, особенно бургундским и орлеанским, и искал чисто военного выхода из сложившегося стратегического тупика[315]315
  PRO E403/686, m, 10, 11 (19 июля); Inv. AC Amiens, iv, 120. Военный совет Париже: Monstrelet, Chron., iv, 293–4; Basset, Chron., 225; 'Notices et extraits', 55; BN Fr. 4484, fol. 106–106vo; PPC, iv, 223. Перемирие: Chron. Pucelle, 269–70.


[Закрыть].

Солсбери начал свою кампанию с характерной для него жестокостью и быстротой. На второй неделе августа 1428 г. он вновь собрал свою армию и двинулся на Ножан-ле-Руа, расположенный к югу от Дрё. Дофинисты, защищавшие Ножан, не захотели рисковать и сдались под угрозой штурма. Многие из них, как выяснилось, ранее присягнули на верность английскому королю и были повешены, а остальных заставили заплатить большой выкуп. Далее Солсбери разделил свою армию на несколько отрядов, которые двинулись по параллельным маршрутам через равнину Босе, захватывая одну крепость за другой. Все они сдавались на условиях капитуляции и открывали ворота. Первое серьезное сопротивление они встретили у Ле-Пюзе, Тури и Жанвиля – линии крепостей под командованием Жеро де ла Пайе, защищавших подступы к Орлеану. При приближении Солсбери Жеро бежал, оставив свой гарнизон для заключения соглашения с завоевателем. Ле-Пюизе был быстро взят штурмом, а весь гарнизон повешен. Жанвиль продержался десять дней. Город пал после ожесточенной битвы на стенах, в которой большинство защитников было убито и ранено, – "самый замечательный штурм, который мы когда-либо видели", – сообщал Солсбери жителям Лондона. Остальные отступили в замок и тщетно боролись за свою жизнь. Часть защитников была повешена, а на остальных наложили выкуп. За три недели Солсбери захватил 39 укрепленных городов и замков, сметя все вражеские гарнизоны в Босе, кроме Шатодёна. После этого граф сделал паузу, чтобы дать отдых своим людям и позволить контингенту из Нормандии присоединиться к нему. Он все еще надеялся скрыть истинную цель кампании. В начале сентября регент заверил нормандские Штаты, что целью кампании является Анжу. Но притворство оказалось неэффективным. Министры Дофина уже поняли, что направление английского наступления указывает на Орлеан, и начали укреплять город и увеличивать его гарнизон. Солсбери попытался застать Орлеан врасплох, но обнаружил, что опоздал. Англичане подошли к Орлеану и увидели, что его стены кишат вооруженными защитниками. 8 сентября англичане простояли в боевом порядке у города с полудня до сумерек, а затем вернулись в Жанвиль. Никто не ответил на их вызов. Стало ясно, что придется предпринимать серьезную осаду[316]316
  'Chron. Cordeliers', BN Fr. 23018, fol. 481; Monstrelet, Chron., iv, 294, 296–7; Chron. Pucelle, 256–9; Waurin, Cron., iii, 242–3; Basset, Chron., 225; Coll. gén. doc., 236–7; Chartier, Chron., i, 66; BN Clair. 180/84, 85, 87 (пауза); L&P, ii, 79–84 (Штаты).


[Закрыть].

Солсбери уже обеспечил свой тыл и коммуникации с Парижем и Руаном. Следующей задачей было установление контроля над Луарой по обе стороны от Орлеана, чтобы воспрепятствовать подвозу в город припасов и подкреплений. Судьба защитников Ле-Пюизе и Жанвиля потрясла жителей луарских городов, многие из которых без боя открыли ворота англичанам. Одним из первых был Мен, расположенный в 13-и милях ниже по течению от города. Делегация из этого города явилась в покои Солсбери в Жанвиле с изъявлением покорности. Солсбери послал одного из своих лейтенантов занять город, укрепить мост и завладеть ценными припасами на складах. Получив в свои руки мост через Луару, Солсбери смог осадить Божанси, расположенный в 5-и милях ниже по течению, примерно 10 сентября[317]317
  Chron. Pucelle, 257, 259; Coll. gén. doc., 236–7; Chartier, Chron., i, 66.


[Закрыть].

В тот день, когда англичане появились у Божанси, открылись Генеральные Штаты  Буржского королевства, чтобы обсудить самый тяжелый военный кризис в его истории. Они были созваны в Туре, но в итоге собрались в Шиноне, который считался более безопасным местом. Впервые с момента воцарения Карла VII представители всех его доменов собрались в одном месте. Рауль де Гокур, капитан Орлеана, явился вместе с Ла Иром, чтобы доложить о военной ситуации. По их словам, необходимо было удержать Божанси, а для этого требовалось найти деньги для оплаты войск. Но казна была пуста. Ла Тремуй снова открыл свои сундуки и внес 10.000 экю в дополнение к тем крупным суммам, которые он уже ссудил. Другие члены Совета внесли свою лепту. Делегаты также запустили руки в карманы. В общей сложности было занято 15.000 экю (2.500 фунтов стерлингов), что хватило бы на месячную зарплату. Вся сумма была передана Гокуру и Ла Иру. Затем делегаты проголосовали за общую субсидию в размере 500.000 франков (около 55.000 фунтов стерлингов). Их политические требования были предсказуемы, но невыполнимы. Они призывали принцев крови объединиться с Дофином и требовали предпринять новую попытку склонить на свою сторону герцога Бургундского, несмотря на протесты Дофина, который уверял, что уже сделал все, что мог. Они хотели, чтобы Ришмон был призван ко двору, чего не хотели допустить ни сам Карл VII, ни Ла Тремуй. Ришмон отсутствовал на протяжении всех заседаний и находился при дворе своего брата в Бретани. Вскоре он вернулся в Партене и оставался там всю зиму, а его союзники один за другим покидали его, чтобы пополнить силы Дофина[318]318
  Beaucourt, ii, 170–3, *514–15; Les La Trémoille, i, 141–2; Cosneau (1886), 163–4.


[Закрыть].