Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 73 страниц)

К началу июня, всего через три недели после объявления арьер-бана, к назначенному месту сбора в Сель (Берри) прибыло около 5.000 человек. Это было в два раза меньше, чем в 1421 и 1424 годах, когда министры Дофина выставляли огромные силы. Но тогда они состояли в основном из иностранных наемников. Новая армия была исконно французской и представляла собой практически весь военный потенциал Буржского королевства. В ней также присутствовали шотландцы Патрика Огилви и Хью Кеннеди и итальянцы Теодоро ди Вальперга, но их численность не превышала 1.000 человек. Для многих знатных дворян служба в армии короля была сопряжена со значительными финансовыми затратами. Ги де Лаваль продал часть своих земель, чтобы покрыть расходы. Герцог Алансонский по законам военного времени должен был сначала выплатить выкуп, прежде чем участвовать в боевых действиях, и был вынужден заложить ценные владения герцогу Бретонскому. Наградой за это стало назначение герцога Дофином командующим армией, хотя тому было всего 20 лет. Единственный серьезный военный опыт он получил при Вернёе, в битве в которой и попал в плен. Но по своему происхождению он превосходил всех остальных, и этого было достаточно. Как всегда, положение самой Жанны было неоднозначным и формально ей не было предоставлено командование. Но герцог Алансонский получил от Дофина указание "действовать во всех вопросах по ее совету". С этого момента Жанна повсюду появлялась в компании с герцогом. Она запросто разговаривала с солдатами, шутила, рассказывала истории. Ее амбиции росли вместе с ее уверенностью в себе. За кувшином посредственного вина она сказала Ги де Лавалю, что в Париже угостит его лучшим[387]387
  Chron. Pucelle, 298, 300; 'Compte dépenses', 196–205; *Proc. Q., v, 106–11; Proc. N., i, 325, 383 (финансовые затраты); Journ. siège, 94–5; 'Compte dépenses', 199–205; Cagny, Chron., 172. Выкуп за герцога Алансонского: Chron. Pucelle, 249–50; Preuves Bretagne, ii, cols. 1213–17, 1220–2.


[Закрыть].

Потерпев неудачу под Орлеаном, герцог Бедфорд и его капитаны с тревогой наблюдали за этими приготовлениями. Теперь их главной задачей было удержать три города с мостами – Мен, Божанси и Жаржо, захваченные графом Солсбери в августе предыдущего года. Эти города давали единственную перспективу успешного контрнаступления на Луаре. Английская армия уменьшилась за счет потерь и дезертирства, а также ухода гарнизонных войск, которые были отведены на свои базы. В строю оставалось от 3.500 до 4.000 человек. Граф Саффолк выбрал преимущественно оборонительную стратегию и выделил по 500–600 человек в каждый из трех городов. Остальные, примерно 1.500–2.000 человек, были оставлены в качестве стратегического резерва в Жанвиле. Саффолк с глубоким пессимизмом смотрел на перспективы продолжения войны в долине Луары. В письме герцогу Бедфорду он предупреждал, что если не удастся быстро найти подкрепление, то все английские опорные пункты в этом регионе, скорее всего, падут[388]388
  Waurin, Cron., iii, 278; Chron. Pucelle, 296, 297; Monstrelet, Chron., iv, 331, 334.


[Закрыть].

Прибывший в Париж гонец Саффолка застал правительство в состоянии паники. Герцог Бедфорд, опасаясь восстания в столице, временно удалился в Венсен. Через несколько дней он осторожно вернулся в город и возглавил военный Совет, на котором присутствовали его главные капитаны. Они решили собрать новую армию, чтобы противостоять армии Дофина в поле. Задача была не из легких. Людей снова стали выводить из гарнизонов и направлять на сбор в Мант и Понтуаз. Было созвано феодальное ополчение Нормандии и Пикардии. Капитанам всех нормандских портов были разосланы приказы задерживать дезертиров, пока они не успели сбежать в Англию. Бальи должны были рекрутировать английских поселенцев в своих округах и отправлять их на военную службу вместе с остальными. Военная организация в Нормандии, испытывавшая серьезные трудности в связи с осадой Орлеана, под тяжестью этих требований оказалась частично разрушенной. Гарнизонные войска только-только вернулись на свои базы. Их капитаны были встревожены признаками восстания вокруг и угрозой нападения с юга и не решались отпустить людей. Местная знать выжидала, что будет дальше.

Вскоре стало ясно, что если регент хочет собрать новую армию, то большую ее часть придется набирать в Англии[389]389
  Chron. Pucelle, 297; Waurin, Cron., iii, 278–9, 283–4, 287. Наем: *Lefèvre-Pontalis (1894) [1], 96; L&P, i, 95–8; BN Fr. 4488, p. 721. Бальи: BN PO 468/4. Гарнизонные войска: BN Fr. 4488, pp. 478–86, 495, 528–9, 718. Местное дворянство: PPC, iii, 349–51; Foed., x, 432–3; Chron. Pucelle, 297; Curry (1982), 98–9.


[Закрыть]. Герцог Бедфорд за нескольких месяцев до катастрофы под Орлеаном требовал от английского Совета людей. В апреле Жан Ринель находился в Англии с депутацией от Большого Совета, ведя переговоры с Советом в Вестминстере. Они требовали принять план Бедфорда по отправке молодого Генриха VI во Францию с новой мощной армией. Английские советники были настроены скептически. Необходимость масштабной экспедиции во Францию тогда была не столь очевидна, как это стало ясно несколько недель спустя. Они, как и сам Бедфорд, полагали, что Орлеан вскоре падет. За этим, несомненно, последует большое наступление за Луару, но это может подождать. Казначей, лорд Хангерфорд, доложил, что, поскольку доходы не соответствуют расходам на 20.000 марок (13.332 фунта стерлингов) в год, требования Бедфорда являются неподъемными. Вопрос был передан на рассмотрение Большому Совету – собранию всех парламентских пэров, избранных чиновников и капитанов, которое созывалось через нерегулярные промежутки времени для рассмотрения важных государственных вопросов. Большой Совет собрался 15 апреля 1429 г. и высказал ту же точку зрения, что и советники. Максимум, на что он был готов пойти, это перенаправить сэра Джона Рэдклиффа, который в очередной раз готовился к отплытию в Гасконь, чтобы он вместо этого привел свой отряд из 800 человек к герцогу Бедфорду[390]390
  PPC, iii, 322–3, 326. Делегация: BN PO 477 (Ле Бутейле)/10; 1023 (Нормандия)/14; BN Fr. 4488, pp. 625–6, 629–30, 654.


[Закрыть].

Кадровая проблема была еще более серьезной, чем денежная, поскольку, пока Совет отбивался от эмиссаров герцога Бедфорда, ему пришлось столкнуться с настойчивыми претензиями на свои ресурсы с нового направления, а именно, с причудливого проекта Генри Бофорта возглавить английскую армию против гуситов в Богемии. Гуситы были неортодоксальной христианской общиной, черпавшей свое вдохновение в учении чешского богослова Яна Гуса, осужденного и казненного за ересь Констанцским собором 1415 года. Их вероучение заняло главенствующее положение среди чешского населения Богемии. Гуситы захватили Прагу и изгнали католических церковников с большей части территории королевства. Они разгромили три последовательно направленных на них германских крестовых похода. В июне 1427 г., вскоре после того как Бофорт покинул Англию, чтобы принять кардинальскую шапку, он принял назначение папским легатом в Германии, Венгрии и Богемии, и ему было поручено организовать четвертый крестовый поход против гуситов. Бофорт оказался не более удачлив, чем его предшественники. Возглавляемая им и курфюрстом Бранденбурга Фридрихом, преимущественно немецкая армия была наголову разбита у богемского города Тахова в августе 1427 года. Говорят, что Бофорт после разгрома воскликнул, что если бы у него было только 10.000 английских лучников, то еретики сейчас были бы уже полностью уничтожены. История эта, скорее всего, является апокрифом, но настроение было вполне реальным. В начале 1428 г. Мартин V и Бофорт решили расширить антигуситскую коалицию за счет Германии и других стран, в частности Бургундии и Англии. По плану Филипп Добрый должен был возглавить крестоносную армию, собранную в своих владениях, с большим контингентом (от 4.000 до 6.000) английских лучников. 1 сентября 1428 г., после долгих переговоров с Филиппом во Фландрии, Бофорт вернулся в Англию. Там он продемонстрировал свой новый статус, въехав в Лондон верхом на лошади, в мантии с крестом легата на груди и кардинальской шапкой на голове. С собой он привез папскую буллу, поручавшую ему проповедовать крестовый поход в Англии[391]391
  Raynaud, Ann. Eccl., xxviii, 48–9 (1427, 1–3); Waurin, Cron., ii, 325–6 (ошибочно датировано 1421). Подоплека: Bezold, i and ii; Holmes (1973), 722–3. План: Lannoy, Oeuvres, 228 n.4, 229–30 (о переговорах между Бофором и Филиппом в марте 1428 года: Itin. Philippe, 68). Бофорт в Англии: Gregory, 'Chron.', 162; Brut, ii, 436; 'Chron. S. Albani', 26; Reg. Langley, iii, 128–47.


[Закрыть].

Присутствие папского легата на английской земле вызвало инстинктивную враждебность даже у традиционных союзников кардинала, тем более что он хотел сохранить за собой английское епископство и одновременно место в королевском Совете. Намерение Бофорта собрать крестоносную армию усугубило противоречия. Он выдвинул высокие требования: 500 латников и 5.000 лучников. Как отметил канцлер Кемп в письме английским агентам в папской курии, речь шла о наборе войск "в таком количестве, которое уже давно не покидало Англию, кроме как в присутствии короля". Это была прямая угроза герцогу Бедфорду, который нуждался в сокращающемся резерве английских вооруженных сил для восполнения своих потерь во Франции. Совет заявил Бофорту, что потери от войны и болезней уже значительно сократили число имеющихся солдат. Его требования были "гибельными и опасными", – заявили они. Советники сократили число воинов до 250 латников и 2.500 лучников и поставили жесткие условия. Солдаты должны были быть наняты исключительно в Англии, а не во Франции, и оплачиваться из папской казны, а не из английских доходов. Совет также оставил за собой право утверждать каждого капитана в армии Бофорта в отдельности. Однако проект Бофорта оказался нереальным даже в том урезанном масштабе, который требовал Совет[392]392
  PPC, iii, 330–6; *Holmes (1973), 738 n.4.


[Закрыть].

* * *

Пока советники в Вестминстере решали эти проблемы, во Франции англичан постигла еще одна беда. Днем 11 июня 1429 г. армия герцога Алансонского в сопровождении Жанны д'Арк подошла к городу Жаржо. Жаржо был небольшим, обнесенным стеной городом, расположенным выше по течению от Орлеана, с важным укрепленным мостом. Обороной руководил граф Саффолк. Под его командованием находилось от 300 до 400 англичан. Все они участвовали с осаде Орлеана и не испытывали особого энтузиазма. Вечером после ожесточенного боя на улицах французы заняли предместья. Внутри стен Саффолк лег спать, как говорили, со своей любовницей, монахиней-отступницей из французского монастыря. А ночью французы подтянули свою артиллерию.

С наступлением дня пушки начали начали сильный обстрел городских стен. Одна из бомбард, получившая название Пастушка (La Bergère) в честь Жанны д'Арк, после трех попаданий разрушила стену в южной части города. В этот момент Саффолк предложил капитулировать. Он обратился к Ла Иру, который с большим уважением относился к боевым качествам английских войск и был склонен к переговорам. Саффолк попросил дать ему 15 дней на ожидание помощи. Но при наличии в регионе значительных английских сил ни герцог Алансонский, ни Жанна не были готовы согласиться на что-то меньшее, чем немедленная сдача города. На это Саффолк не согласился. Поэтому около девяти часов трубачи во французских рядах дали сигнал к штурму. Французы бросились к сухому рву с лестницами. Жанна со своим штандартом в руках находилась на передовой. "Сражайтесь изо всех сил, и Бог будет сражаться вместе с вами, – кричала она, – Бог обрек англичан на гибель". Во время штурма французы понесли большие потери. В саму Жанну попал камень, брошенный сверху, который повредил шлем и на короткое время оглушил ее. После четырех часов ожесточенного боя французы закрепились на стенах, а затем ворвались внутрь. Саффолк понял, что город больше не удержать и собрав своих людей отступил на укрепленный мост, преследуемый победоносными французами. Он попытался докричаться до герцога Алансонского, чтобы договориться об общей капитуляции, но его не смогли услышать из-за шума боя.

В итоге англичане были разгромлены, а мост захвачен. Около 60-и англичан было взято в плен. Саффолк сдался французскому оруженосцу, дворянину, но не рыцарю. Не желая быть опозоренным, он на месте посвятил своего врага в рыцари, после чего объявил себя его пленником. Вместе с ним был захвачен его брат Джон. Их вместе с другими знатными пленниками быстро погрузили на баржи и отвезли в Орлеан. Им здорово повезло. Большинство их людей погибло в последние минуты боя, когда французы, прорвавшись через город и мост, стали убивать всех без разбора. Среди погибших был еще один из братьев де ла Поль, Александр, который, как и многие его соратники, утонул в реке при попытке спастись[393]393
  Chron. Pucelle, 299, 301–2; Journ. siège, 96–100; Monstrelet, Chron., iv, 325–6; Héraut Berry, Chron., 137–8; Proc. N., i, 383–5; Proc. C., i, 79; Cagny, Chron., 150–1. Артиллерия: accounts of Orléans in *Journ. siège, 286, 311–15, 323, 370, и *Villaret, 145–53. Бывшая монахиня: HMC, Rep., iii, 279.


[Закрыть].

Захват французами Жаржо заставил англичан изменить свою стратегию. События развивались быстрее, чем они предполагали. Вместо того чтобы оборонять оставшиеся опорные пункты на Луаре и ждать, пока их захватят один за другим, они решили сосредоточить как можно больше людей в Жанвиле под командованием сэра Джона Фастольфа в надежде сформировать армию, способную встретить герцога Алансонского в поле. В Жанвиле у Фастольфа уже было около 2.000 человек. Лорд Скейлз был отозван из Мен-сюр-Луар, с частью гарнизона. Сэр Джон Толбот был вызван из Божанси с 240 человек, что составляло почти половину его гарнизона. Войска были выведены из гарнизонов Нормандии и Иль-де-Франс и собраны под Парижем. Хронист Ваврен прибыл с гарнизоном из Немура на реке Луэн в количестве 120 человек, что, видимо, составляло почти всю его численность. Но даже с учетом этих пополнений армия Фастольфа насчитывала всего около 3.500 человек. Прибытие из Англии отряда Рэдклиффа ожидалось не ранее конца июня[394]394
  Waurin, Cron., iii, 283–5, 288. Скейлз находился в составе армии, которая покинула Жанвиль 17 июня: Chron. Pucelle, 306. Толбот: 'Notices et extraits', 59. Рэдклифф: CPR 1422–9, 552.


[Закрыть].

Герцог Алансонский дал армии отдохнуть два дня, после чего возобновил кампанию, одновременно атаковав Мен-сюр-Луар и Божанси (Карта 6). Его армия набирала силу с каждым днем, поскольку свежие люди, вдохновленные победами последних двух месяцев, прибывали со всех концов владений Дофина. Вся армия двинулась вниз по течению по обоим берегам Луары и 15 июня прибыла к Мен-сюр-Луар. Почти сразу же французы захватили укрепленный мост, соединявший город с южным берегом реки. Затем они разделили свои силы, оставив часть армии для сдерживания английского гарнизона Мен-сюр-Луар, а остальные двинулись на Божанси, расположенному в пяти милях ниже по течению[395]395
  Journ. siège, 100–1; Waurin, Cron., iii, 296.


[Закрыть].

Там они получили значительное но совершенно неожиданное подкрепление. Артур де Ришмон номинально оставался коннетаблем Франции, но уже более двух лет не возглавлял французскую армию. События в долине Луары дали ему шанс, как он полагал, вернуть себе расположение и, возможно, даже власть. По собственной инициативе он набрал большое войско, около 1.200 человек, в основном из Бретани и пограничья Мэна. Дофину и его советникам это было очень нежелательно. Ришмон был склонен к неповиновению, вероломству и заговорам и яростно враждовал с главным министром Дофина. Французский Совет послал дворянина, чтобы встретить его на дороге у Лудена с письменным приказом немедленно повернуть назад. Ришмон проигнорировал этот приказ и продолжил свой путь, прибыв к Божанси 16 июня, вскоре после самого герцога Алансонского. Тогда герцогу было приказано не принимать помощи от Ришмона. Но у Ришмона было много друзей в армии, ранее сражавшихся вместе с ним, и они были рады его поддержке. Разногласия разрешила Жанна д'Арк. Ее встреча с Ришмоном была ледяной. У твердолобого воина не было времени на женщин и провидцев. Но Жанна знала, что 1.200 опытных бретонцев станут ценным пополнением армии. Она приняла его и взяла на себя обязательство примирить его с Дофином. Герцогу Алансонскому ничего не оставалось, как согласиться на это. Теперь общая численность его армии должна была составлять от 6.000 до 7.000 человек, что было почти вдвое больше, чем было в распоряжении Фастольфа[396]396
  Proc. N., i, 386; Journ. siège, 101–2; Gruel, Chron., 69–72; Chron. Pucelle, 304–5.


[Закрыть].

Стены Божанси были старыми и как только французы применили артиллерию, значительные их участки были разрушены в течение нескольких часов. Настоящая сила города заключалась в укрепленном мосте через Луару и его цитадели, расположенной в стороне от реки, над которой возвышалась высокая квадратная башня, известная сегодня как Тур де Сезар (Tour de César). В отсутствие Толбота обороной руководили два его валлийских помощника – сэр Ричард Гетин из Билта и Мэтью Гоф. Им было приказано удерживать цитадель и мост до прихода помощи, но свои шансы они оценивали невысоко. По словам Жана Ваврена, они знали, что Жанна д'Арк находится с вражеским войском, и были напуганы ее репутацией. Им удалось отправить гонца с призывом к капитанам, собравшимся в Жанвиле, немедленно прибыть на помощь, а иначе они будут вынуждены капитулировать. Вечером 16 июня Фастольф собрал в Жанвиле военный совет. Он не хотел идти на помощь Божанси и Мен-сюр-Луар, так как англичане, по его словам, потерпели ряд серьезных поражений, боевой дух французов был на высоте, в то время как англичане были сильно деморализованы. Кроме того, они сильно уступали в численности. Было бы ошибкой, считал Фастольф, идти сейчас навстречу новой катастрофе. Необходимо было дождаться подкрепления из армии, собравшейся под Парижем. Гетин и Гоф должны были держаться или заключить с французами самую выгодную сделку. Это мнение было с неприязнью воспринято другими присутствующими капитанами. Особенно не понравилась она Толботу, который только что прибыл из Божанси и присоединился к совещанию уже после его начала. Между Фастольфом и Толботом, который с момента прибытия во Францию отчасти затмил Бедфорда, не было никакой приязни. Фастольф был более осторожным военачальником, и в данном случае он оказался прав. Но решительный характер Толбота взял верх. Он считал, что они непременно должны вступить в сражение в поле. Остальные капитаны поддержали его. Войскам было приказано быть готовыми к походу на следующее утро[397]397
  Waurin, Cron., iii, 282–3, 284–5, 288–90, 294–5; Journ. siège, 101; Cagny, Chron., 152–3; *Villaret, 153–9. Топография: Mesqui (1982). О Гатине и Гофе: H. T. Evans, 46–7, 48–52, 54–63.


[Закрыть].

Рано утром 17 июня 1429 г. английская армия вышла из Жанвиля с развевающимися знаменами, а Фастольф продолжал протестовать. Ближе к полудню англичане прибыли к Мен-сюр-Луар и обнаружили, что французы очистили осадные линии и отвели своих людей в Божанси, оставив лишь небольшой отряд для удержания моста. Англичане подготовились к штурму моста на следующее утро. Под Божанси герцог Алансонский и его капитаны решили на следующий день выступить в поход к Мен-сюр-Луар и противостоять английской армии в поле. Но они не хотели оставлять в своем тылу английский гарнизон Божанси. Поэтому они отправили защитникам города послание, в котором сообщали, что отряд Фастольфа отказался от похода и возвращается в Париж и приглашали их на переговоры о сдаче города. Защитники согласились. Переговоры продолжались всю ночь, и около полуночи было достигнуто соглашение. Гетин и Гоф договорились сдать Божанси на рассвете следующего утра. Им разрешалось уйти со своими лошадьми, оружием и личным имуществом на сумму до одной марки, но они должны были пообещать не воевать против войск Дофина в течение следующих десяти дней. Гетин и Гоф были взяты в качестве заложников для надлежащего выполнения этих обязательств. На рассвете английский гарнизон Божанси ушел.

В Мен-сюр-Луар войска Фастольфа и Толбота уже начали штурм моста, когда прибыл герольд с сообщением, что Божанси сдался, а армия герцога Алансонского приближается в боевом порядке. Английские капитаны устроили военный совет. После падения Божанси смысл кампании был утерян, и рисковать, вступая в бой с превосходящими силами французов, больше не было смысла. Было принято решение отступить до подхода французской армии. Штурмовые отряды были отозваны с моста. Армия выстроилась за воротами и двинулась на север, к своей базе в Жанвиле, преследуемая на расстоянии всей армией герцога Алансонского[398]398
  Waurin, Cron., iii, 290–9; 'Notices et extraits', 59–60 (письмо Жака де ла Марш); Journ. siège, 101–2, 103; Gruel, Chron., 72–3; Cagny, Chron., 154; Chron. Pucelle, 305, 306.


[Закрыть].

Путь к Жанвилю пролегал через лес Бюси и выходил на старую дорогу из Парижа в Блуа у деревушки Сен-Сижисмон. Английская армия обремененная обозом и артиллерией двигалась медленно. Французы же выслали вперед большой отряд кавалерии под командованием Ла Ира. Когда французские всадники настигли их, английские войска были растянуты на дороге между Сен-Сижисмон и деревней Пате, расстояние между которыми составляло около пяти миль. Сэр Джон Толбот первым заметил приближение врага. Он расположил своих лучников на гребне холма за живой изгородью. Им было приказано сдерживать приближающихся французов, чтобы дать время остальным частям армии сомкнуться и выстроиться в линию. Но французская кавалерия атаковала лучников, когда они еще только занимали свои позиции, и всех перебила. Сам Толбот был захвачен в плен одним из людей Потона де Сентрая. Остальная часть французской армии двинулась вперед по дороге и застала английский арьергард в беспорядке. Бой продолжался всего несколько минут. Англичане были рассеяны первым же ударом и разбежались во все стороны. Жанна д'Арк, к своей досаде, оказалась в арьергарде французской армии. Она выкрикивала из тыла призывы, но в остальном практически не принимала участия в бою.

Английский авангард, который еще оставался целым и невредимым, к этому времени находился к югу от деревни Пате. Сэр Джон Фастольф поскакал к деревне, чтобы возглавить его. Но солдаты решили, что он решил сбежать, и пустились наутек. По словам хрониста Жана Ваврена, находившегося рядом с ним, Фастольф первоначально решил остановиться и сражаться с тем небольшим количеством людей, которое имелось. Но его соратники, среди которых были опытные капитаны, убедили его не заниматься бессмысленным геройством, а спасать себя и всех кто остался. Как всегда в средневековых сражениях, большинство потерь пришлось на преследование бегущих. Французы преследовали англичан на расстоянии около 15-и миль. Наиболее достоверный подсчет погибших был произведен герольдами после окончания сражения. Они насчитали 2.200 убитых англичан. Количество пленных оценивалось от 400 до 1.500 человек. Кроме Толбота, в их число входили лорд Скейлз, Уолтер Хангерфорд, сын казначея Англии, Уильям Невилл, барон Фоконберг, и сэр Томас Ремпстон. После сражения Толбот был доставлен к герцогу Алансонскому. "Таковы причуды войны", – сказал он.

Сражение при Пате стало настоящей катастрофой для англичан. Впервые после битвы при Боже в 1421 году они потерпели поражение в полевом сражении и понесли большие потери. Большая часть армии Нормандии была перебита или взята в плен. Большинство главных английских командиров во Франции оказались в плену. Скейлз был освобожден в течение года на условиях, о которых ничего не известно. Толбот был освобожден после четырех лет плена, когда его пленитель, Потон де Сентрай, сам попал в плен, и их обменяли. Ремпстон содержался в тяжелых условиях в течение семи лет и в конце концов был освобожден в обмен на неподъемный выкуп. Что касается Фастольфа, то он уехал "с величайшим горем, которое я когда-либо видел в человеке", – писал Ваврен. Ему удалось добраться до Жанвиля с двумя десятками латников, но ворота были закрыты и в город его не пустили. В конце концов он добрался до Парижа, где его ждали гневные упреки со стороны тех, кто обвинял его в бегстве с поля боя в самый разгар сражения. Герцог Бедфорд был потрясен поражением и приостановил членство Фастольфа в Ордене Подвязки. После того как гнев утих, проверка фактов показала, что Фастольф покинул поле боя только после того, как битва была проиграна. Он был официально оправдан, а его членство в Ордене восстановлено. Но обвинения в трусости так и не утихли. Шесть лет спустя, в ходе судебного разбирательства в Парижском Парламенте, один из оппонентов все еще называл Фастольфа "беглецом", то есть "худшим, что может сказать человек о рыцаре". Толбот так и не простил его. После долгих лет затаенной обиды он все-таки добился того, что дело было передано в трибунал под председательством короля, который вновь оправдал старого рыцаря. Но бегство Фастольфа из под Пате спустя более полутора веков продолжало дискредитировать его имя. Толбот в шекспировском Генрихе VI, часть I. произносит такие слова:

 
Позор тебе и герцогу! Я клялся,
Трусливый рыцарь, встретившись с тобой,
Сорвать Подвязку прочь с ноги презренной,[399]399
  Рассказы очевидцев: с английской стороны, Waurin, Cron., iii, 299–304, 306; с французской стороны – герцог Алансонский и сеньор де Терм (Proc. N., i, 385–7, 404), Жак де ла Марш (Извещения и выписки, 60–2) и Грюэль, (Chron., 73–4). Cf. Journ. siège, 104–5; Cagny, Chron., 154–5; Bueil, Jouvencel, ii, 279–80; Chron. Pucelle, 307–8. Освобождение Толбота: Pollard (1983), 17–18. Плен Ремпстона: Parl. Rolls, xi, 179–80 [16]; Payling (1991), 60–1. "Беглец": English Suits, 264; Curry & Ambühl, 31–2; McFarlane (1957) [2], 200 and n.5; Shakespeare, Henry VI Part I, Act IV. Sc. 1.


[Закрыть]
 

Перевод Е. Бируковой

Общая численность английских войск, оставшихся у регента после сражения, не могла превышать 3.500 человек, включая гарнизоны, что является историческим минимумом. Жители Жанвиля, отказавшиеся принять Фастольфа, вскоре изгнали английский гарнизон. Их примеру последовали все оккупированные англичанами города Орлеанне и южной части Босе. Ущерб английскому престижу был нанесен непоправимый. Распространились дикие эсхатологические слухи: что в небе над Бретанью видели архангела Михаила на белом коне; что в пригородах Парижа родились сросшиеся близнецы и двухголовый теленок; что Руан и Париж подняли восстание и открыли ворота Жанне д'Арк; что герцог Бедфорд бежал, спасая свою жизнь; что Карл Орлеанский спасся и бежал в Шотландию, где король Яков I собирался вторгнуться в Англию; что Дофин идет на Рим, чтобы быть коронованным Папой. Венецианский судовладелец, из Авиньона, сообщал о всеобщем мнении, что все это произошло потому, что в тот момент, когда французам грозило поражение, чистая девушка "искупила их от грехов и гордыни"[400]400
  Journ. siège, 105; Chron. Pucelle, 307–8, 309–10; Morosini, Chron., iii, 60–6, 78–80, 134; *Proc. Q., v, 122–3; Journ. B. Paris, 238–9; Bull. Acad. Delphinal, ii (1847), 460; 'Notices et extraits', 61.


[Закрыть].

Париж находился в состоянии повышенной тревоги. Герцог Бедфорд, узнавший о сражении на следующий день после его окончания, председательствовал на заседании Большого Совета для оценки ситуации. Несколько членов Совета были в слезах. Теперь следовало ожидать крупного наступления дофинистов. Но у Бедфорда уже не было английских войск, чтобы противостоять ему, и было неясно, насколько можно полагаться на свои местные войска. Совет решил, что первоочередной задачей должна стать оборона Нормандии. Все гарнизоны в крепостях герцогства были приведены в боевую готовность. Люди, выведенные из гарнизонов для службы в поле, были отправлены обратно. Такие места, как Понторсон, которые считались не обороноспособными, кроме как с большими затратами людей и средств, были разрушены. Все это означало, что в течение следующих нескольких недель англичанам не приходилось рассчитывать на полевую армию. Остальная часть ланкастерской Франции, особенно Иль-де-Франс и Шампань, оказалась беззащитной. В отчаянии Большой Совет обратился к герцогу Бургундскому. Высокопоставленная делегация отправилась в Эден, чтобы лестью и уговорами побудить его немедленно прибыть в Париж. В Англию были отправлены письма, призывающие Совет увеличить экспедиционную армию сэра Джона Рэдклиффа и ускорить ее отправку[401]401
  Journ. B. Paris, 239; Monstrelet, Chron., iv, 332–4; BN Fr. 4488, pp. 477–529, 728, 752, 756–7; Curry (1985), i, 235–9; Beaurepaire (1859) [1], 228–9.


[Закрыть].

В Вестминстере Совет сразу же осознал всю серьезность ситуации. Французские владения короля, по их мнению, "могут быть потеряны, если не будет предпринято поспешное и незамедлительное предоставление помощи и поддержки из его королевства Англии". Всем английским владельцам нормандских земель было приказано немедленно переправиться через Ла-Манш в герцогство для исполнения своих военных обязанностей. Имеющиеся в Англии военные ресурсы уже были задействованы для небольшой экспедиционной армии Рэдклиффа и армии для гуситского крестового похода. Оба войска в настоящее время собирались в Бархэм-Дауне в Кенте. В Дауне же ждал флот, который должен был доставить их в Кале. В сложившейся ситуации Совет принял кардинальное решение и принял крестоносную армию Бофорта на баланс, чтобы использовать ее для укрепления позиций герцога Бедфорда. Но численность армии Бофорта оказалась неутешительной. Вместо 2.750 человек, которых ему было разрешено нанять, ему удалось собрать только 1.000 человек, из которых только 50 были латниками. Но вместе с отрядом Рэдклиффа они составили корпус численностью около 1.800 человек, что было достаточно для восполнения большинства потерь при Пате.

Отвлечение крестоносной армии на другие цели было грубым нарушением. Воины были набраны под обещание индульгенций и получили жалованье за первый квартал из папской казны, фактически из доходов, собранных в Италии. У английской казны не было денег, чтобы возместить папские расходы. Недолго думая, группа советников 1 июля встретилась с кардиналом Бофортом в замке Рочестер. Его уговорили сотрудничать "за особую любовь, рвение и нежность, которые он питает к благополучию и процветанию короля". Он также получил вознаграждение в размере 1.000 марок, которые пошли в его собственный карман. Было решено, что после высадки армии в Кале герцог Бедфорд издаст приказ, запрещающий подданным Генриха VI покидать Францию в течение шести месяцев. Затем эти люди будут призваны на службу по его приказу. Папе будет возвращена выплаченная им сумма, как только для этого найдутся деньги. Ему скажут, что Бофорт подчинился лишь с большой неохотой и по принуждению. В каком-то смысле это было правдой, поскольку, как позже объяснил Мартину V эмиссар кардинала, его люди все равно не последовали бы за ним в Богемию, поскольку их соотечественники нуждались в них во Франции. Мартин V был возмущен и протестовал, но поделать ничего не мог[402]402
  PPC, iii, 337–51; CPR 1422–9, 552, 554; Foed., x, 417–18, 423–4; BN Fr. 4488, p. 198 (численность крестоносцев); Raynald, Ann. Eccl., xxviii, 74–6 (1429, 16–17), с неверными датами, см. Cal. Pap. R. Letters, vii, 38–9; Martin V, 'Pol. Korr.', no. 348. Финансирование крестового похода: Holmes (1973), 742–6.


[Закрыть].

* * *

Французская армия уже собиралась у моста города Жьен для похода на Реймс. Ядро армии составляли 5.000 – 6.000 человек, сражавшихся под началом герцога Алансонского при Жаржо и Пате. Но эмоциональный подъем, вызванный победами и угрозы конфискации владений, привлекло в Жьен людей из самых разных мест. Некоторые дворяне, не имея доспехов, оружия и боевых коней, приехали на пони или записались в качестве простых лучников или пехотинцев (coutilliers). Денег в казне хватало только на то, чтобы платить им по 3 франка, но в лагерях, разбитых вокруг города, царила праздничная атмосфера. Толпы солдат ожидали участия в чуде. Никто, по словам одного из оруженосцев герцога Алансонского, не видел ничего подобного[403]403
  Chron. Pucelle, 312; Cagny, Chron., 156, 157; Chartier, Chron., i, 90.


[Закрыть].

Дофин по пути в Жьен остановился в замке Жоржа де Ла Тремуя в Сюлли. Там в окружении Дофина разгорелся серьезный конфликт, который продолжался и после прибытия двора в Жьен 24 июня. Группе советников во главе с Ла Тремуем стало не по себе от всеобщего энтузиазма. Они выступали против возвеличивания Жанны д'Арк и ее влияния на Дофина. Жанна планировала триумфально въехать в Орлеан с Карлом под руку и оттуда начать поход на Реймс. Вероятно, именно Ла Тремуй помешал этому. Он, безусловно, был ответственен за то, что Карл отверг заступничество Жанны за Артура де Ришмона. Он не позволил Ришмону вернуться ко двору или принять участие в предстоящей кампании. Ришмон, ожидавший вызова в Божанси, был вынужден вернуться в Партене. Ряд других капитанов, которых Ла Тремуй считал своими врагами, были отосланы восвояси. Во многом противодействие Жанне в Совете можно объяснить патологической подозрительностью Ла Тремуя к тем, кто мог вытеснить его или подорвать его авторитет. Но недовольство влиянием Жанны было не только политической ревностью, и не только у Ла Тремуя. Другие члены Совета опасались, что на волне энтузиазма Жанна может подтолкнуть Дофина к неразумным решениям. Судя по их дальнейшим действиям, в их число входили канцлер Рено де Шартр и бывший канцлер Роберт ле Масон, оба опытные и влиятельные советники[404]404
  Chron. Pucelle, 308–9, 313; Journ. siège, 105–6; Cagny, Chron., 156–7; Chartier, Chron., i, 89–90; Gruel, Chron., 74.


[Закрыть].

Эти вопросы встали перед Советом в Жьене в последних числах июня 1429 г., когда стало ясно, что предстоящая кампания будет направлена в основном против герцога Бургундского, а не против англичан. Ла Тремуй и его союзники считали, что, продолжая кампанию, Дофин просто подтолкнет бургундского герцога в более тесные объятия англичан в тот момент, когда их союз стал выглядеть хрупким. Это был реальный риск. Офицеры Филиппа Доброго в Бургундии уже были встревожены концентрацией дофинистских войск на их границах. Поступали сообщения о вторжениях в Ниверне, Шароле и южную Бургундию, где старые дофинистские компании возобновили свои действия в преддверии краха перемирия с Бургундией. Сам Филипп уже начал жалеть о том, что поссорился с англичанами из-за Орлеана. Он не ожидал, что их позиции на Луаре рухнут так резко, а когда это произошло, он не сразу понял, какие последствия это будет иметь для его собственных владений. В начале июля, получив известие о падении луарских городов и битве при Пате, герцог приказал собирать войска во всех своих французских владениях. Разговоры о походе на Реймс победоносных дофинистских капитанов усугубляли общую тревогу при бургундском дворе. Камергер герцога Жан де Ла Тремуй, сеньор де Жонвель, послал одного из своих оруженосцев выяснить у брата, как Дофин собирается вести армию на Реймс, не нарушая перемирия. Для Филиппа это был критический вопрос. Герцог рассчитывал, что перемирие защитит его восточные владения и если оно будет нарушено, он будет нуждаться в англичанах не меньше, чем они в нем[405]405
  ARA CC21803, fol. 21vo; AD Côte d'Or B1643, fols. 65vo–66; BN Coll. Bourgogne 21, fol. 68; ib., 29, fols. 37, 40, 116, 310vo; AD Nord B1942, fols. 5–5vo; *Champion (1906), 137; L&P, ii, 101–11.


[Закрыть].