Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 73 страниц)

Сэр Джон Фастольф, ныне горький старик, живущий на пенсии в Норфолке, подготовил для Совета меморандум, в котором излагал, как все еще можно выиграть войну. Он утверждал, что после тридцати двух лет пребывания в Нормандии Англия не может предать англичан, обосновавшихся там, и верных французов, поддерживавших их правление. Фастольф считал, что на севере Франции должна действовать армия численностью 30.000 человек, а в Гаскони – 10.000 человек. Отдельные оперативные группы должны были очистить от французов норманнские границы, отвоевать Пикардию и Бовези, отодвинуть границу ланкастерской Франции до Луары и занять Бретань. Мысль о том, что Англия могла набрать или оплатить такую армию, была причудливой, но даже в этом фантастическом проекте были проблески реализма. Фастольф отмечал, что оборонительная стратегия, которой придерживались в Нормандии на протяжении последних пятнадцати лет, неизбежно должна была потерпеть неудачу, поскольку она подвергала население военным разрушениям в таких масштабах, которые наверняка оттолкнули бы его от английской власти. Необходимо было перенести войну на вражескую территорию. Для этого требовалась подавляющая сила, и это не могло обойтись дешево. Проблема, по мнению Фастольфа, заключалась в том, что у англичан уже не было сил на войну. Вокруг него "злобные и слабонервные" жаловались на ее тяготы. "Почему бы нам не остаться в Англии и не отказаться от континентальных владений, – цитировал он их, – тогда мы сможем жить в мире"[914]914
  L&P, ii, 723–30.


[Закрыть].

Нарастающие признаки усталости от войны были очевидны для всех. Общий призыв к предоставлению частных займов дал немногим более 3.300 фунтов стерлингов, большая часть которых поступила от советников Генриха VI. Из Англии деньги в Нормандию не поступали до конца июля, когда было собрано всего 1.750 фунтов стерлингов, чтобы поддержать английскую администрацию в тяжелейшем кризисе ее существования. Как бы в насмешку над проектом Фастольфа о 30.000-й армии, оказалось, что трудно найти даже обещанные Советом дополнительные 1.300 человек. В конце июля 1449 г., через месяц после первоначально намеченной даты, сэр Уильям Пейто отплыл из Портсмута с менее чем половиной из них. Еще 400 человек последовали за ним в конце сентября под командованием брата графа Оксфорда сэра Роберта де Вера. Большая часть этих людей предназначалась для усиления гарнизонов. Англичане предполагали, что война будет вестись традиционным способом: кампанией на истощение с чередой медленных осад. Они оказались совершенно не готовы к скорости и масштабам последовавшего за этим краха[915]915
  Субсидии: PRO E403/775, m. 9 (29 июля) (субсидии). Займы: PRO E401/810, mm. 12–13 (21–29 июля); E404/65 (221, 223, 249); PPC, v, 86–7; CPR 1446–52, 268. Наем войск: BL Add. MS 11509, fol. 61vo; PRO E101/54/11; E404/65 (225), E404/66 (12–22, 27).


[Закрыть].

* * *

Общее командование французскими армиями было возложено на графа Дюнуа. Первоначально силы, которыми он располагал, были весьма скромными. Две армии должны были начать скоординированное вторжение в Нормандию. Сам Дюнуа, имея около 3.300 человек, должен был наступать с юго-востока с базы в Вернёе. Вторая армия численностью около 1.800 человек, собранная в основном в Пикардии, должна была двинуться на Руан через Па-де-Ко под командованием графов д'Э и де Сен-Поль. Еще две армии должны были последовать за ней, как только будут готовы. Одна, под командованием герцога Алансонского, должна была вторгнуться в пределы его герцогства и войти в Нижнюю Нормандию с юго-запада. Герцогу было придано около 1.200 солдат, откликнувшихся на призыв французского короля, и по мере продвижения на север он должен был собрать дополнительные силы из гарнизонов Мэна и Вандомуа. Другая, гораздо более многочисленная армия под командованием герцога Бретонского и его дяди Артура де Ришмона должна была вторгнуться в Авраншен и Котантен. В ее состав должны были войти 1.200 французских солдат, ранее направленных в Бретань для поддержки герцога, и около 6.000 бретонцев, которых еще предстояло набрать. Расчет Дюнуа состоял в том, чтобы, атакуя сразу с нескольких направлений, лишить англичан возможности сосредоточить собственные силы. Численность английских войск в Нормандии на этом этапе неизвестна, но, учитывая небольшое количество подкреплений, полученных из Англии за последние шесть лет, во всем герцогстве, вероятно, насчитывалось не более 3.000 ― 4.000 английских войск, распределенных между примерно сорока королевскими гарнизонами и, возможно, десятком частных. Единственная значительная концентрация войск была в Руане. По мере продолжения кампании численность французских армий увеличивалась за счет прибытия новых войск из более отдаленных провинций, в то время как английские силы постепенно таяли из-за потерь, пленных и дезертиров[916]916
  Дюнуа: Ord., xiv, 59–61; *Vallet de Viriville (1862–3), iii, 167n. Эвр: Héraut Berry, Chron., 296; Chartier, Chron., ii, 83, 85–6 (2.500 человек из Эврё 8 августа и 800 человек под командованием Флорана д'Илье из Вернёя в тот же день.). Пикардия, Ко: Blondel, 'Reduct. Norm.', 70; *Beaucourt, iv, 440–1; Héraut Berry, Chron., 297; Escouchy, Chron., i, 188–9, 190. Алансон: Chartier, Chron., ii, 174–5; 'Recouvrement', 263. Бретань: Héraut Berry, Chron., 304–5; Chartier, Chron., ii, 122–3.


[Закрыть].

^{12. Вторжение французов в Нормандию, июль-октябрь 1449 года}

На следующий день после падения Вернёя герцог Сомерсет приказал Толботу взять 1.500 человек – самое большое полевое соединение, которое только можно было собрать, – чтобы вернуть город и помочь тем, кто еще держался в Тур-Гриз. Толбот немедленно выехал из Руана, но ему потребовалось десять дней, чтобы собрать свои силы. 31 июля 1449 г. он достиг Бретея, расположенного в восьми милях к северу от Вернёя. Дюнуа отменил штурм замка Тур-Гриз и выдвинулся навстречу Толботу с 2.500 человек. Толбот не захотел отстаивать Бретей, отошел на север и занял более выгодную позицию на дороге, ведущей в Руан, к югу от Аркура. Лес защищал его тыл, а густые живые изгороди – фланги. Перед линией своих войск он расположил ряд повозок с артиллерией. Дюнуа со своей армией подошел и окопался на небольшом расстоянии. Однако ни одна из сторон не была готова рискнуть, выйти в поле с подготовленных позиций. Когда на следующее утро рассвело, оказалось, что английские позиции пусты. Толбот под покровом темноты отошел к Аркуру. Он решил не рисковать своей единственной полевой армией, даже находясь на подготовленной позиции. Вскоре после этого Толбот свернул компанию и поспешил вернуться в Руан, потому что графы д'Э и де Сен-Поль начали наступление на город. Они надеялись войти в него с помощью группы сторонников внутри стен. Армия Толбота подошла к Руану 4 августа, как раз вовремя, чтобы их опередить. Оставленный на произвол судьбы, гарнизон замка Тур-Гриз в Вернёе продержался еще две с половиной недели, и 22 августа капитулировал[917]917
  BL Add. MS 11509, fol. 76vo (Передвижения Толбота); *Beaucourt, v, 440–1; Héraut Berry, Chron., 296–7; Chartier, Chron., ii, 82–3, 92, 93; 'Recouvrement', 260–1; Blondel, 'Reduct. Norm.', 61–5; Basin, Hist., ii, 88–90; Escouchy, Chron., i, 190 (нападение на Руан).


[Закрыть].

После того как их план проникновения в Руан был сорван, графы д'Э и де Сен-Поль переправились через Сену у Пон-де-л'Арк, где 8 августа соединились с Дюнуа. Там они остановились, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Теперь общая численность их армии превышала 5.000 человек. В их руках находилась вся юго-восточная Нормандия, за исключением нескольких небольших частных замков. На военном совете они решили расширить территорию, находящуюся под их контролем, на запад до долины реки Тук. Первой целью стал Пон-Одеме, где находилась единственная возможная переправа через реку Рисл. В Руанском замке герцог Сомерсет тоже собрал военный совет. На нем присутствовали все капитаны, находившиеся в Руане и его окрестностях, а также главные офицеры нормандской администрации. По общему мнению, Понт-Одеме был беззащитен. Его древние стены были построены в XII веке и местами обрушились, оставив большие бреши, которые можно было защищать только деревянными палисадами. Собравшиеся считали, что оборонительные сооружения Понт-Одеме должны быть разрушены, а город оставлен. Фульк Эйтон, который был капитаном и Кодбека, и Понт-Одеме, не согласился с этим мнением. Он убедил собравшихся в том, что если усилить гарнизон, то можно успешно оборонять ров заполненный водой, болота и водотоки вокруг города. Было решено отправить Эйтона удерживать город вместе с Осборном Мандефордом, казначеем Нормандии и фактически заместителем Сомерсета. В их распоряжение было выделено около 400 человек. Но никаких полевых операций, подобных походу Толбота под Бретей, больше не должно было быть. Каждый гарнизон должен был защищаться самостоятельно как можно лучше до тех пор, пока из Англии не прибудут значительные силы.

Впоследствии эта стратегия подверглась серьезной критике. Опытный французский капитан Жан де Бюэль, принимавший участие в кампании, считал, что Толботу и Сомерсету следовало бы бросить все все свои силы на решающее сражение в поле. В первые дни кампании у них было достаточно войск для разгрома каждой из французских армий. "Если бы они проиграли, – писал Бюэль, – то, по крайней мере, проиграли бы с честью". Альтернативой было неизбежное поражение, поскольку каждый английский гарнизон уничтожался по отдельности, один за другим. Аналогичная критика звучала и в Англии. Оглядываясь назад, можно сказать, что критики были правы и ничего не могло быть хуже, чем реальный результат. Но Сомерсет и Толбот были способными полководцами и имея небольшие, разрозненные силы и находясь под постоянной угрозой народных восстаний в городах, они выбрали, пожалуй, единственно разумный путь.

Вечером 10 августа 1449 г. Пьер де Брезе и Роберт де Флок прибыли к Понт-Одеме с передовым отрядом французской армии и обнаружили, что Эйтон и Мандефорд вошли в город за несколько часов до них. Французы сразу же предприняли дерзкую ночную атаку на палисад. Они уже успели проделать несколько брешей, когда Мандефорд, разбуженный шумом, прибыл на место схватки и сумел оттеснить нападавших. Через два дня, 12 августа, подошли остальные части французской армии. По башне был выпущен зажигательный снаряд, который поджег солому, хранившуюся внутри. Огонь перекинулся на соседние здания и распространился по городу. Воспользовавшись суматохой, французы начали штурм в двух местах и захватили палисады. Горожане бежали в церкви, а гарнизон – в полуразрушенную цитадель. Французы начали штурм цитадели. Поначалу Мандефорд не хотел рассматривать возможность сдачи крепости путем переговоров. Но он изменил свое мнение после того, как его люди начали массово дезертировать, прыгая в Рисл и сдаваясь в плен французам на другом берегу. Оборона потеряла всякую слаженность, так как различные группы защитников утратили связь друг с другом: одни сражались в одиночку против превосходящих сил, другие бежали в поля или сдавались в плен. Дюнуа и герольд вошли в цитадель и вступили с Мандефордом в переговоры, а Эйтон продолжал отбиваться в одной из башен. Позднее Мандефорд утверждал, что договорился с Дюнуа о коллективном выкупе всего гарнизона. Но, судя по всему, замок был захвачен еще до завершения переговоров, и Эйтон и Мандефорд были взяты в плен вместе с почти всеми своими людьми[918]918
  *Beaucourt, v, 441–2; Basin, Hist., ii, 92–4; *Escouchy, Chron., iii, 354–8; Blondel, 'Reduct. Norm.', 69–5; Héraut Berry, Chron., 297–8; Chartier, Chron., ii, 86–7; Basin, Hist., ii, 94; BL Add. MS 11509, fols. 76vo–77; Bueil, Jouvencel, ii, 147–8; Paston Letters (G), i, 105.


[Закрыть].

В Руане Сомерсет старался не отставать от быстро меняющейся ситуации и пытался создать новую линию обороны вдоль реки Тук и холмов Па-д'Ож. Были подготовлены инструкции для гарнизонов на реке Тук – Пон-л'Эвек и Лизье – главных городах региона, обнесенных стенами. В условиях хаоса, царившего в стране, гонцу потребовалось три дня, чтобы добраться туда, и когда он прибыл, то обнаружил, что Пон-л'Эвек и Лизье уже открыли ворота без сопротивления. Гарнизон Пон-л'Эвек покинул город, разрушив при этом его стены. В Лизье решение о капитуляции было принято местным епископом, хронистом Тома Базеном, членом Совета Сомерсета, который быстро перешел на сторону Карла VII и вскоре был принят в его Совет. Аналогичные настроения были и в западной Нормандии. В течение одного дня после капитуляции Лизье шестнадцать обнесенных стеной городов прилегающего региона прислали свои представления о капитуляции. Вся территория к востоку от реки Рисл теперь находилась в руках французов, за исключением Берне, сопротивление которого впрочем было недолгим[919]919
  BN Fr. 26079/6146; *Beaucourt, v, 442; L&P, ii, 620–1; Blondel, 'Reduct. Norm.', 76–9; Basin, Hist., ii, 96–104; 'Recouvrement', 266–7; Ord., xiv, 61–4; Héraut Berry, Chron., 299–300. Базен французский советник: *Basin, Hist. (Q), iv, 191–2.


[Закрыть].

Вскоре после капитуляции Лизье капитаны французской армии собрались в городе в присутствии епископа. Продвижение французов к реке Тук разделило ланкастерскую Нормандию на две части: Верхняя Нормандия и долина Сены теперь были отрезаны от Котантена и герцогства Алансонского, где располагались крупнейшие английские гарнизоны. Перед французскими капитанами в Лизье встал вопрос: продолжать продвижение на запад и завершить завоевание Нижней Нормандии или отступить к Сене. Руководители армии получили сообщения из многих городов западной Нормандии с обещанием восстать против англичан, как только французы приблизятся к стенам. По мнению Базена, решающим был его собственный голос. Он отметил, что города западной Нормандии были одними из самых сильных и хорошо обороняемых в герцогстве. Такие города, как Кан и Фалез, взять будет нелегко и даже если сами города будут захвачены, они имеют мощные цитадели, способные долгое время продержаться самостоятельно. Окружающая страна была сильно опустошена войной и была не в состоянии прокормить французскую армию, которая в случае длительной осады рисковала умереть от голода. В итоге было принято решение вернуться в долину Сены. Сена была политическим сердцем Нормандии. Эта река была хребтом английской оборонительной системы и ключом к коммуникациям всего региона. Карл VII только что вошел в Шартр со значительными дополнительными силами. Два капитана, присутствовавшие на военном совете в Лизье, были посланы доложить ему о своих рекомендациях. Король с готовностью принял предложенную стратегию. Он уже двигался к Сене по долине реки Эвр[920]920
  Basin, Hist., ii, 104–10. Шартр: AC Mantes BB5, fol. 27.


[Закрыть].

В последнюю неделю августа 1449 г. армия графа Дюнуа приступила к методичной ликвидации английских крепостей в долине Сены между Парижем и Руаном. 24 августа Дюнуа появился у Манта, на восточной границе территории, контролируемой англичанами. История с Мантом многое говорит о состоянии ланкастерской Нормандии в ее последние дни. В городе находился английский гарнизон численностью более 160 человек под командованием сомерсетского рыцаря Томаса из Сент-Барба. Он был полон решимости отстоять город, но его подвели жители. Они традиционно были одними из самых лояльных в Нормандии и всего за три месяца до этого стойко сопротивлялись нападению Роберта де Флока. Но судьба Вернёя и Понт-Одеме изменила их настроение. Они боялись потерять все в результате штурма и городской Совет уже вступил в контакт с Карлом VII. Их заверили, что они будут помилованы за прошлую верность Генриху VI и что их привилегии будут сохранены. На следующий день после подхода Дюнуа состоялось общее собрание горожан. На нем присутствовало около 300 домовладельцев. Мэр сообщил, что к французам движется мощный артиллерийский обоз и собрание приняло решение о капитуляции. Не было ни одного несогласного. Горожане заняли один из кварталов города, захватили ворота, забаррикадировали все переулки, ведущие из крепости и тогда впустили французов. 26 августа гарнизон сдался в обмен на право свободного ухода.

В пятнадцати милях ниже по течению реки город Вернон уже находился в осаде. Его гарнизоном командовал Джон Батлер, брат ирландского графа Ормонда. Он тоже решил защищать город и в подтверждение своих намерений послал Дюнуа старый ключ от ворот, который уже был непригоден. Но, как и Томас из Сен-Барба, он обнаружил, что горожане настроены сдаться. Заговор с целью открыть ворота был подавлен, а его руководители казнены. Но гарнизон не собирался вести борьбу на два фронта. Батлеру нужно было только письменное подтверждение того, что город был сдан не по его вине. 29 августа городские ворота были открыты для французов.

Крепостью Ла-Рош-Гюйон с ее огромным круглым замком и мощными укреплениями на противоположном берегу реки командовал валлийский оруженосец Джон Эдвард. Вероятно, он мог бы выстоять. Но он был женат на француженке с обширными имущественными и социальными связями в Нормандии. Вскоре после прибытия французской армии Эдвард заключил договор об условной капитуляции, обязавшись сдаться через пятнадцать дней, если ему не будет оказана помощь. Герцог Сомерсет был возмущен. Не имея возможности помочь Ла-Рош-Гюйон, он послал небольшой отряд солдат, чтобы арестовать Эдуарда и взять на себя оборону. Эдвард отказался их принять и в назначенный день капитулировал. Он распустил свой гарнизон, принес Карлу VII оммаж за земли своей жены и продолжил служить капитаном Ла-Рош-Гюйон для его бывших французских владельцев. По такому же пути пошли и другие. Единственной оставшейся крепостью на Сене выше Руана стал Шато-Гайяр, который вскоре был блокирован французскими войсками[921]921
  AC Mantes BB5, fols. 27–28vo; *Beaucourt, v, 442–4; Héraut Berry, Chron., 301–2, 305–6; Chartier, Chron., ii, 95–101, 103–8, 116–19 (называя его Джоном Хауэллом); Blondel, 'Reduct. Norm.', 85–7, 89–91, 95; BN Fr. 20585, fol. 32 (Вернон); 'Recouvrement', 277; BL Add. Chart. 4069.


[Закрыть].

Пороховая артиллерия до сих пор играла лишь ограниченную роль в кампании из-за логистических трудностей, связанных с переброской крупных орудий по суше. Замок Тур-Гриз в Вернёе обстреливался мангонелями и другими механическими камнеметами, что стало одним из последних зафиксированных случаев применения этих неуклюжих машин, конструкция которых практически не изменилась с римских времен. Армия графа Дюнуа имела лишь несколько небольших бомбард под Понт-Одеме и Лизье. Но его кампания в долине Сены разблокировали реку для французов и позволила применять пушки в более широком масштабе. В Париже уже несколько недель готовился мощный артиллерийский обоз, который теперь можно было доставить по реке на баржах в самое сердце Нормандии[922]922
  Basin, Hist., ii, 90–4; AC Mantes BB5, fols. 27vo–28.


[Закрыть].

В конце августа 1449 г. Карл VII прибыл в Лувье после триумфального проезда по городам юго-восточной Нормандии, где толпы жителей встречали его с восторгом. Здесь он разместил свою штаб-квартиру на следующие шесть недель. Вскоре после его прибытия состоялся военный совет. С начала кампании численность французских войск возросла. Вместе с войсками, собранными вокруг короля, в поле находилось около 11.000 человек. Было решено, что Дюнуа займется зачисткой уцелевших анклавов сопротивления к югу от Сены, а графы д'Э и де Сен-Поль переправятся через реку и начнут новое наступление на английские крепости северной границы. Единственное серьезное сопротивление обе армии встретили в замке герцога Сомерсета в Аркуре, где гарнизон сэра Ричарда Фрогенхолла в течение двух недель сдерживал Дюнуа, пока прибывшая артиллерия не заставила его сдаться. В остальных местах крепости сдавались сразу же после появления под их стенами французских армий[923]923
  Héraut Berry, Chron., 303, 311–13; Chartier, Chron., ii, 116, 119–21, 177; *Beaucourt, v, 442–3; Blondel, 'Reduct. Norm.', 91–2; Escouchy, Chron., i, 197; 'Recouvrement', 271–2, 290–1.


[Закрыть].

Пока шли эти операции, юго-западная Нормандия подвергалась постоянным атакам сразу с нескольких направлений. Герцог Бретонский начал свою кампанию из Динана в начале сентября 1449 года. Но фактическое командование осуществлял его дядя, Артур де Ришмон. У Мон-Сен-Мишель бретонцы соединились с большим контингентом французских войск под командованием маршала Андре де Лаваля и Прежена де Коэтиви. Брат герцога был послан осадить Фужер, а основная часть армии переправилась через пески во время отлива к Гранвилю. Отсюда они вторглись на полуостров Котантен. На остальной территории Нормандии ситуация повторилась. Английские гарнизоны оказались зажаты между внешним врагом и напуганными и готовыми восстать горожанами внутри. Кутанс, Сен-Ло, Карантан и Валонь, все эти города имевшие сильные гарнизоны, сдались без боя, и лишь в некоторых случаях после номинальной осады в течение двух-трех дней. Более мелкие замки были взяты с легкостью. Многие из них были просто брошены[924]924
  Preuves Bretagne, ii, col. 1513; *Beaucourt, v, 443, 444; Héraut Berry, Chron., 304–5; Chartier, Chron., 122–6; Chron. Mont-St-M., i, 47–52, *226; Escouchy, Chron., i, 199–204; Blondel, 'Reduct. Norm.', 97–122.


[Закрыть].

Герцогство Алансонское было самым хорошо защищенным регионом ланкастерской Нормандии. Его крепости содержались и были снабжены гарнизонами лучше, чем крепости любой другой пограничной области. Но они пали, как костяшки домино, когда герцог Алансонский появился в сентябре, чтобы вернуть их себе. В самом Алансоне, имевшем один из самых больших гарнизонов в регионе, горожане открыли герцогу ворота, как только он начал готовить осадные линии. Гарнизон укрылся в цитадели и начал переговоры о капитуляции. Третье направление наступления было открыто в начале октября, когда Дюнуа продвинулся до реки Орн и захватил Эксмес и Аржантан. Жители Аржантана сами открыли ворота, как и жители Алансона. Гарнизон бежал в цитадель, но едва успел войти в нее, как французская артиллерия проделала в стене пролом, достаточный для проезда телеги, через который французы хлынули внутрь. "Во всех хрониках всех времен… – писал Гийом Кузино графу де Фуа, – вы не найдете ни одного другого государя, который за столь короткое время завоевал бы столько мест… Поверьте мне, я был там. Я видел это своими глазами"[925]925
  Chave, 149–55; Héraut Berry, Chron., 306, 308–9; Chartier, Chron., ii, 121, 126–7, 131–2; Escouchy, Chron., i, 206, 209–10; *Beaucourt, v, 443–4.


[Закрыть].

* * *

Вторжение французов в Нормандию вызвало политический кризис в Англии. Герцог Саффолк сохранил расположение короля, но его власть ослабевала по мере того, как за Ла-Маншем разворачивалась катастрофа. На улицах столицы нарастало возмущение. Лондонский юрист Роберт Бейл, живший в эти годы, во всем винил Саффолка и считал, что большинство его сограждан тоже. Герцог, "имевший в то время при короле всю власть и управление этой страной, был удивительным образом, по общему мнению народа, объявлен и разоблачен как виновник и причина упомянутых бед и потерь со стороны упомянутых французов". 11 сентября в Шине собрался Большой Совет. На нем присутствовало огромное количество людей. Сообщения из Нормандии доходили до Англии с задержкой не менее недели, в зависимости от погоды в Ла-Манше. Люди, собравшиеся в Шине, должны были знать о падении Понт-Одеме и Лизье и начале наступления Дюнуа в долине Сены. Собрание рекомендовало направить во Францию экспедиционную армию численностью 3.000 человек. Таким образом, общая численность английской армии в Нормандии составит около 7.000 человек, что позволит Сомерсету бросить вызов французам в поле. Были найдены двенадцать капитанов, которые согласились набрать людей. Предполагалось, что они будут собраны в Портсмуте в октябре и переправлены в Нормандию к концу того же месяца.

График был критически важным, но нереальным. На реквизицию необходимых судов ушло гораздо больше шести недель. Не было денег, чтобы заплатить ни судовладельцам, ни авансы солдатам. Ни один из двенадцати капитанов не был человеком с серьезными намерениями, и ни один из них не был достаточно богат, чтобы набирать людей за свой счет. Осторожная попытка казначея Ламли восстановить королевские финансы зависела от продолжительности перемирия. Измученный поисками денег на новую армию, 17 сентября он подал в отставку, оставив в казначействе всего 480 фунтов стерлингов. Единственная надежда теперь была на увеличение парламентских налогов. 23 сентября был издан ордер на созыв нового Парламента – всего через два месяца после роспуска предыдущего. Тем временем были назначены уполномоченные для получения займов от известных людей в графствах под залог субсидии, которую еще предстояло получить. По словам Роберта Бейла, для того чтобы склонить людей к предоставлению займа, использовались "тонкие и странные средства". Какими бы ни были эти средства, они позволили получить 12.250 фунтов стерлингов – приличную в данных обстоятельствах сумму, к тому же значительные займы были предоставлены душеприказчиками кардинала Бофорта. Но только в ноябре эти деньги были получены и можно было приступать к набору войск[926]926
  Саффолк: Watts (1996), 242–6; Bale, 'Chron.', 125. Совет: PRO E403/773, m. 8 (29 июля); Benet, 'Chron.', 196. Армия: PRO E404/66 (12–22, 28); E101/71/3 (924–7); CPR 1446–52, 317; CPR 1446–52, 317–18. Ламли: Harriss (1986), 169. Парламент: CCR 1447–54, 160–2. Займы: CPR 1446–52, 297–9; Bale, 'Chron.', 126; Griffiths (1981), 391, 399 n.81; Steel, 233; PRO E403/777, mm. 3–4 (7 ноября).


[Закрыть].

9 октября 1449 г. Карл VII подошел к Руану. Внутри города Толбот принял командование обороной. В его распоряжении было не менее 1.000 человек, которые находились там с начала кампании. Кроме того, в городе было несколько сотен солдат из разгромленных гарнизонов Нормандии, которые попали туда после сдачи своих крепостей. Руан был сильно укрепленным городом. Он был обнесен почти 4-мильным обводом стен, с пятью укрепленными воротами и глубоким сухим рвом снаружи. В городе было два опорных пункта: старая цитадель Филиппа Августа у северной стены и еще не достроенный королевский дворец в юго-западном углу. Длинный каменный мост соединял город с противоположным берегом Сены, заканчиваясь на южной стороне мощным барбаканом с собственным гарнизоном. На возвышенности к востоку от города находилось укрепленное аббатство Святой Екатерины, также имевшее свой гарнизон. Генриху V потребовалось почти полгода, чтобы взять Руан измором в 1418–19 гг. У Дюнуа не было столько времени. Была уже осень. Погода стояла плохая. Графу нужно было взять город до прибытия армии из Англии и он рассчитывал на то, что горожане откроют ворота, как это было во многих небольших городах.

Между офицерами французского короля и видными жителями Руана уже были установлены контакты. Делегация горожан явилась к Карлу VII, когда он еще находился в Лувье, и пообещала принять его войска, если они прибудут к стенам в достаточном количестве. Немногие жители были готовы выдержать осаду или подвергнуться риску штурма ради режима, который не мог их защитить и, казалось, не имел будущего. Они призвали герцога Сомерсета к капитуляции. Сомерсет отверг их требование и всем своим видом показывал, что намерен сражаться. Капитулянтские настроения среди жителей были жестко подавлены, а несколько человек, замышлявших сговор с врагом, были казнены по приказу Толбота. Когда два французских королевских герольда подошли к воротам с требованием о капитуляции, их встретил сам Толбот. Он взял документ, разорвал его перед лицом герольдов и бросил в грязь у их ног, после чего велел им убираться прочь, если они дорожат своей жизнью. Карл VII удалился в Пон-де-л'Арк, оставив руководство операциями своим командирам. Дюнуа вывел своих людей на равнину за стенами, рассчитывая спровоцировать либо восстание внутри города, либо сражение с защитниками, в котором он будет иметь подавляющее превосходство в численности. Два дня французы стояли в боевом порядке под проливным дождем, когда поля превратились в море грязи. Затем они тоже отошли к Пон-де-л'Арк[927]927
  *Beaucourt, v, 444; AN Coll. Lenoir xxviii, 205 (разгромленные гарнизоны); Escouchy, Chron., i, 211–14, *iii, 383 (контакты с французами); Basin, Hist., ii, 116; Héraut Berry, Chron., 313–14; Chartier, Chron., ii, 137–40; Blondel, "Reduct. Norm.", 130–33; "Annales angl.", 765; "Recouvrement", 292–3; Топография: см. план в Sumption, iv, 585.


[Закрыть].

16 октября французская армия вернулась. Командирам все же удалось установить контакт с сочувствующими в городе. Заговорщики разработали тщательно продуманный план по захвату укрепленных ворот Сен-Илер, выходящих на Парижскую дорогу с восточной стороны города. Чтобы воспользоваться их помощью, была организована крупная операция. Около 4.000 французских солдат появились ранним вечером перед воротами Сен-Илер и Бовуази. Многие дворяне, в том числе граф Неверский, солдат-дипломат Гийом Кузино и шотландский солдат удачи Уильям Монипенни, были посвящены в рыцари перед стенами. Внутри Руана горожанам удалось овладеть воротами. Люди Дюнуа подобрались к стенам с лестницами и около тридцати из них взобрались на них. Но поднялась тревога, и на место происшествия прибыл Толбот с большим отрядом солдат. Он отбил ворота и сбросил нападавших обратно в ров. Попытка не удалась[928]928
  Héraut Berry, Chron., 314–16; Chartier, Chron., ii, 140–3; Blondel, 'Reduct. Norm.', 133–8; Basin, Hist., ii, 116–18; Waurin, Cron., v, 140–1; 'Recouvrement', 293–6; Escouchy, Chron., i, 214–17, *iii, 385 (Монипенни).


[Закрыть].

Вечером того же дня к Карлу VII в Пон-де-л'Арк явилась еще одна делегация из города, по-видимому, по собственной инициативе. Они просили о прекращении огня для проведения переговоров. Французский король так же, как и они, хотел избежать кровавого штурма. Он хотел, чтобы город был цел а жители были на его стороне, согласился на двухдневное перемирие и предложил провести конференцию в речном порту Сент-Уэн, расположенном на полпути между Руаном и Пон-де-л'Арк. Внутри города горожане организовывались под руководством архиепископа Рауля Русселя. Руссель, коренной нормандец с полуострова Котантен, до сих пор был верным сторонником английского режима и активным членом Большого Совета. Он был одним из самых видных судей Жанны д'Арк. Архиепископ часто выполнял административные и дипломатические поручения англичан. Но, подобно Тома Базену, который сейчас находился вместе с Карлом VII в Пон-де-л'Арк, он считал дело ланкастерцев проигранным. Теперь его главной заботой было избавить свой город от разрушительной осады.

На следующее утро, 17 октября, Руссель председательствовал на собрании горожан, где почти всеобщее негодование вызвали попытки Сомерсета оборонять Руан. После собрания вожди в полном составе предстали перед лейтенантом. Они заявили, что город практически потерян. Последние шесть недель к ним не поступало никаких припасов. От 800 до 1.000 руанцев уже взяли в руки оружие и готовы захватить город. Остальные вооружались. Сомерсет колебался и еще пытался выиграть время. Наконец, он согласился отправить делегацию для встречи с советниками французского короля.

Делегация из пятидесяти человек во главе с архиепископом явилась на следующий день, 18 октября, в Сент-Уэн. Присутствовали два представителя герцога Сомерсета, но они были лишь наблюдателями, не имевшими права что-либо согласовывать. Их уже ждал канцлер Франции Гийом Жувенель де Юрсен. С ним были Пьер де Брезе, Гийом Кузино и граф Дюнуа. Вначале горожане потребовали перемирия на шесть месяцев, чтобы посоветоваться с Генрихом VI в Англии. В этом им было категорически отказано. Остальная часть дискуссии касалась условий капитуляции. С французской стороны инициативу взял на себя граф Дюнуа. После долгих переговоров французы уступили всем требованиям горожан: общее помилование за прошлую верность Генриху VI, подтверждение хартий и вольностей, безопасный уход английского гарнизона. Все это должно было быть ратифицировано собранием горожан и принято герцогом Сомерсетом. Дюнуа дал им на это два дня.

Архиепископ вернулся в Руан, чтобы отчитаться перед собравшимся в ратуше народом. Он посоветовал им покориться французам, так как больше им не предложат таких выгодных условий. Горожане с энтузиазмом согласились. Присутствовавшие на собрании представители герцога Сомерсета, ничего не сказав, ушли. Ближе к вечеру англичане, находившиеся в городе, отошли в замок, дворец и на барбакан у моста и приготовились к обороне. Горожане отправили гонца в Пон-де-л'Арк с просьбой к королю направить в город войска со всей возможной поспешностью. Следующий день, 19 октября, был воскресеньем. В семь часов утра герцог Сомерсет принял во дворце делегацию горожан во главе с представителем архиепископа. Он привел с собой двух нотариусов, чтобы те вели протокол встречи. Церковник призвал лейтенанта сдать город в соответствии с условиями, предложенными в Сент-Уэн. "Я предпочел бы умереть", – ответил Сомерсет. "Чего вы боитесь? – спросил он пришедших, – ваши стены крепки, ваши враги отбиты, мы все еще удерживаем форты, а вражеская армия даже не начала осаду". Но спорить было уже поздно. Большой колокол на Часовой башне ударил набат, призывая горожан к оружию. Горожане уже заполняли улицы. Они заняли стены и ворота и блокировали англичан в их трех укреплениях. Несколько английских солдат, подвернувшихся под горячую руку, были убиты. Ворота Мартенвиль на восточной стороне города были открыты и войска Дюнуа, стоявшие снаружи, ворвались внутрь. К концу дня из Пон-де-л'Арк подтянулся и Карл VII с остатками своей армии.

Положение герцога Сомерсета было теперь безнадежным. Его люди были разделены между тремя опорными пунктами в городе, которые еще оставались в руках англичан, и аббатством Святой Екатерины за его пределами. Дворец не был подготовлен к осаде. Его кладовые были пусты. В воскресенье днем Сомерсет отправил графу Дюнуа послание с согласием на условия, предложенные в Сент-Уэн, и обещанием сдать все четыре укрепления. Это поставило Дюнуа в затруднительное положение. Он дал англичанам время до десяти часов утра следующего дня, чтобы принять его условия. Срок еще не истек, но он уже овладел городом без их содействия. Граф не был склонен отпускать их на свободу теперь, когда они оказались в его власти. Поэтому он проигнорировал предложение Сомерсета и стал готовиться к штурму английских укреплений. Гарнизон аббатства Святой Екатерины сдался, как только французы подтянули артиллерию. Небольшие английские силы, находившиеся в барбакане у моста, последовали их примеру вечером того же дня. На следующее утро Сомерсет отправил нескольких своих офицеров к самому Карлу VII. Они повторили предложение о капитуляции и сослались на условия, предложенные в Сент-Уэн. Король ответил, что выполнит любое обещание и будет держать предложение открытым. Но он заявил, что не давал такого обещания и не знает о нем от Дюнуа. Тем временем французы окопались вокруг дворца. Артиллерия была подведена к стенам почти вплотную. 22 октября началась бомбардировка. Находясь внутри здания, Сомерсет решил выдержать обстрел в течение суток, чтобы хотя бы потом сказать, что он пытался отстоять это место, прежде чем сдаться. На следующее утро он согласился на переговоры.