Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 73 страниц)

Создание постоянной армии, пехотного резерва и усиление артиллерии потребовало значительных затрат. Они стали возможны благодаря восстановлению относительного мира во французской глубинке и еще одному повороту винта налогового пресса. Успехи французского оружия и поражение Прагерии позволили Карлу VII взять верх над корыстными интересами, которые десятилетиями мешали эффективному государственному финансированию. Периодические тальи становились все более крупными и частыми. С 1443 г. чиновники приступили к осуществлению обширной программы, направленной на то, чтобы под прикрытием войн обратить вспять десятилетия посягательств на земли и права королевского домена. Было улучшено качество финансовой информированности правительства. Ежегодно в присутствии короля проводились встречи казначеев и финансовых чиновников, контролировавших сбор налогов, на которых представлялись отчеты о доходах из всех источников и начислениях на эти доходы. Утрата финансовых документов правительства за этот период затрудняет оценку результатов. Однако за пять лет с 1445 по 1449 г. номинальная стоимость тальи в среднем увеличилась более чем на 500.000 ливров в год, помимо сумм, взимаемых на содержание ордонансных рот. Общие доходы Карла VII, включая эды, габель и доходы от его владений, должны были быть, по крайней мере, вдвое больше. Даже из имеющихся отрывочных сведений ясно, что французский король получил значительную прибавку к своим доходам в то время, когда финансовая администрация английского правительства распадалась, а его доходы постоянно падали[895]895
  Ord., xiii, 372–7, 414–20, 428–30, 444–52, 516–18; Doc. admin. financière, xiv – xvi, 13–16; Borrelli, iii, 579–80; Beaucourt, iii, 472, iv, 431.


[Закрыть].

* * *

Новый лейтенант Нормандии высадился в Шербуре в начале апреля 1448 г., через шестнадцать месяцев после своего назначения. Чтобы подчеркнуть свой статус, Эдмунд Бофорт был повышен в пэрстве, приняв титул герцога Сомерсета от своего умершего брата. Во Францию его сопровождали лорды Толбот и Фоконберг, несколько других опытных капитанов и 1.000 лучников, чтобы заполнить бреши в гарнизонах. Вскоре после прибытия Эдмунда встретил Тома Базен, теперь епископ Лизье. Новый лейтенант произвел на этого проницательного наблюдателя впечатление красивого человека с внушительной фигурой, "достаточно вежливого", благонамеренного и дружелюбного, стремящегося произвести хорошее впечатление, но отягощенного неуемной жаждой богатства. Сомерсет торжественно въехал в Руан 8 мая. В соборе, который был великолепно украшен, он был принят с большой помпой. Триптихи на каждом боковом алтаре были открыты, как на праздник. Были открыты памятники герцогу Бедфорду и Карлу V. В честь Сомерсета были произнесены приветственные речи. В течение последующих недель на улицах устраивались банкеты, представления и костры[896]896
  Basin, Hist., ii, 66; PRO C76/130, mm. 14, 8; BL Add. MS 11509, fols. 39vo–40; PRO E404/64 (117); CPR 1446–52, 130–1. Прием: Beaurepaire (1859) [2], 99; M. K. Jones (1983), 218–19.


[Закрыть].

Герцог Сомерсет прибыл в герцогство, охваченное страхом и неуверенностью. В некоторых богатых районах после четырех лет относительного мира появились первые признаки экономического подъема. Но общая картина была безрадостной. Пограничные районы все еще несли на себе следы боев 1444 года. Почти везде английские гарнизоны не получали жалованья. Дисциплина во многих регионах упала, поскольку гарнизонные войска поддерживали себя, взимая поборы как с врагов, так и  с друзей. Ситуацию усугубляло присутствие вольных солдат, живущих за счет земли, которых по-прежнему было много, особенно в Нижней Нормандии. Позднее Сомерсета обвинили в том, что он усугубил эту проблему, присвоив часть средств, предназначенных для выплаты жалованья солдатам. Однако реальная проблема заключалась не в жадности лейтенанта к деньгам, а в снижении доходов нормандцев. Одним из первых действий Сомерсета стало председательствование на заседании Штатов Нормандии, которое состоялось в Руане в мае 1448 года. Штаты выделили субсидию в размере 90.000 ливров, то есть менее половины обычной суммы, заявив, что "общая бедность страны настолько велика, что они не в состоянии вынести большего". Делегаты жаловались, что если на несколько лет не освободить их от постоянных налогов, то все больше людей будут покидать страну и переселяться в другие регионы, а доход от налогов еще больше снизится. Численность гарнизонов, по их мнению, придется сократить, если в Англии не найдутся средства для их содержания. Сомерсет сделал все возможное, чтобы улучшить ситуацию. Он ужесточил порядок сбора введенных налогов и начал расследование коррупции и бесхозяйственности, а также предпринял решительную попытку подавить насилие со стороны гарнизонных войск. Но единственным эффективным средством борьбы с вольными солдатами было включение их в состав гарнизонов и выплата им жалованья, что еще больше усугубляло финансовое положение герцогства. Сомерсет никак не мог решить фундаментальную проблему, заключавшуюся в том, что Нормандия больше не могла позволить себе содержать крупный постоянный военный контингент за счет собственных средств. Ему было обещано 20.000 фунтов стерлингов в год из английских доходов в случае начала войны, но к тому времени было бы уже слишком поздно. Не было предусмотрено и заблаговременное укрепление обороны Нормандии[897]897
  M. K. Jones (1989) [2], 116–18; M. K. Jones (1983), 209–10, 213–14, 222–5; Paston Letters (G), i, 105. Финансы: Beaurepaire (1859) [2], 98–9; Parl. Rolls, xii, 55 [17]; PRO E404/63 (11).


[Закрыть].

В феврале 1449 г. Реджинальд Боулерс, аббат Глостера, член Вестминстерского и Руанского Советов, в своем обращении к Парламенту дал мрачную оценку сложившейся ситуации. Опираясь на выкладки канцлера Нормандии сэра Томаса Ху, он предупредил парламентариев, что военные реформы во Франции значительно усилили мощь Карла VII. Пограничные гарнизоны, по его словам, были усилены. По границе курсируют крупные полевые войска противника. Ни один из замков и обнесенных стенами городов на английской стороне не был должным образом укомплектован и снабжен. Их артиллерия, если она вообще существовала, была недостаточна. Почти все они были непригодны для обороны из-за отсутствия ремонта. Оставалось еще четырнадцать месяцев перемирия, и настало время взять оборону Нормандии в свои руки. В случае начала войны Нормандия "сама по себе не могла оказать сопротивления против огромной мощи противника"[898]898
  Parl. Rolls, xii, 54–5 [17] (Дата установлена по заявлению Боулерса о том, что срок перемирия составлял 14 месяцев).


[Закрыть].

Глава XIII.
Гибель ланкастерской Нормандии, 1449–1450 гг.

После четырехлетней борьбы за продление перемирия англичане от него отказались. Ранним утром 24 марта 1449 г. Франсуа де Сурьен, арагонский наемник на английской службе, захватил город-крепость Фужер на бретонской границе. Около 600 человек перебрались через стены в два часа ночи, одолели спящий гарнизон и захватили город, разграбив все дома и совершив "все зло, какое только можно себе представить". В цитадели был размещен большой постоянный гарнизон. Фужер был главной бретонской крепостью на северной границе. Кроме того, это был один из самых богатых и многолюдных городов Бретани. В нем развивалась суконная промышленность, чему способствовала миграция квалифицированных специалистов из Нормандии. Он стал одним из главных центров торговли между ланкастерской Нормандией и Францией династии Валуа. В преувеличенных сообщениях, дошедших до французского двора, стоимость награбленного оценивалась в 2.000.000 ливров[899]899
  Blondel, 'Reduct. Norm.', 7–9; Héraut Berry, Chron., 288; Chartier, Chron., ii, 60–3; 'Recouvrement', 239–40; Basin, Hist., ii, 70–4; Preuves Bretagne, ii, cols. 1467, 1475.


[Закрыть].

Взятие Фужера стало кульминацией более чем двухлетнего противостояния Англии и Бретани, начавшегося с ареста Жиля Бретонского в июне 1446 года. После этого события английское правительство затеяло бурную кампанию по его освобождению. Движущими силами этой политики были король и герцог Саффолк. Генрихом VI двигала личная привязанность к бретонскому принцу. Мотивы Саффолка были более откровенно политическими. Он полагал, что если Жиль окажется на свободе, то сможет бросить вызов франкофильской политике своего старшего брата и вернуть Бретань к благожелательному нейтралитету двух предыдущих герцогов. Саффолк всегда наивно верил в способность сочувствующих друзей во Франции переломить ход событий в пользу Англии. Ранее он совершил ту же ошибку с Карлом Орлеанским. Его иллюзии относительно Жиля поддерживали бывшие приближенные и придворные слуги бретонского принца, многие из которых после его ареста нашли убежище в Англии, а некоторые – при дворе самого Саффолка. Однако Жиль Бретонский оказался еще менее перспективным защитником интересов Англии, чем Карл Орлеанский. Франциск не сталкивался с серьезными внутренними проблемами в Бретани и находился в процессе урегулирования вражды с Пентьеврами, которая регулярно дестабилизировала правительство его отца и деда. У Жиля были друзья в Бретани, но не было политических сторонников. Англичане, не теряя надежды, объявили его вассалом Генриха VI и энергично протестовали против его заключения в тюрьму. Карл VII, со своей стороны, стал относиться к Жилю все более подозрительно. В июне 1448 г. он направил своего первого камергера Пьера де Брезе к бретонскому двору, чтобы тот убедил герцога не освобождать своего брата иначе как на самых жестких условиях. Возможно, именно из-за этих уговоров Жиль, до этого находившийся в почетном плену в одном из замков своей жены, был передан на попечение своего смертельного врага и заключен в подземелье отдаленного замка Ла Ардуэн к западу от Ренна[900]900
  *Basin, Hist. (Q), iv, 320–1; Preuves Bretagne, ii, cols. 1397–8, 1412–27, 1438–9, 1478 (para. 18); L&P, i, 280–1.


[Закрыть].

За этим конфликтом скрывалась ожесточенная борьба между Англией и Францией за верность Бретани. Англичане отказывались признать, что с постепенным ослаблением их власти во Франции Бретань перешла из сферы их влияния в сферу влияния их противника. В августе 1448 г. в Лувье состоялась конференция по нормандскому пограничью, одна из серии конференций, призванных урегулировать вопросы, связанные с нарушением перемирия между Англией и Францией. Главы делегаций Адам Молейнс и Гийом Кузино безрезультатно спорили по вопросу о статусе Бретани. Молейнс утверждал, что бретонцы являются подданными Генриха VI и что споры между ними – это внутренние дела, на которые перемирие не распространяется. Кузино и представитель герцога Бретонского заявили, что герцог Франциск – вассал Карла VII, желающий жить под защитой Франции. Те же аргументы были повторены, и также безрезультатно, и на следующей конференции в ноябре. Как писал позднее Кузино в письме графу де Фуа, англичане были полны решимости силой, если потребуется, отстоять свое утверждение о том, что Бретань не является частью Франции династии Валуа, и Карл VII не мог пойти на это. Среди владений принцев Франции Бретань была в военном плане державой, уступавшей только Бургундии. Подданство Бретани было столь же важным для концепции территориального единства французского короля, как и Нормандии и Гиени. Эта страна "более тесно связана с королем, чем почти любая другая, которая может возникнуть в этом королевстве", – заявляли его дипломаты[901]901
  Preuves Bretagne, ii, cols. 1430–6, 1439–41; L&P, i, 263; *Beaucourt, v, 439.


[Закрыть].

Фужер располагался на одном из наиболее уязвимых участков бретонской границы (Карта IV). Капитуляция Мэна изменила военную географию западной Франции. Единственной общей границей между Бретанью и ланкастерской Нормандией осталась узкая область между долинами рек Селюн и Куэннон на севере. Англичане всегда стремились сохранить здесь внушительное военное присутствие, чтобы напоминать герцогам Бретани об их обязательствах как союзников и вассалов. В течение многих лет в этом регионе велись бои между английскими гарнизонами из Авранша и Донфрона и французскими гарнизонами из Мон-Сен-Мишель, Ла-Гравель и Лаваля. В 1447 г. это соперничество обострилось. Сэр Роджер Камойс со своими вольными солдатами вновь занял руины Сен-Жам, старой крепости на реке Беврон в двенадцати милях к югу от Авранша, которая была ненадолго захвачена англичанами в середине 1420-х годов, а затем разрушена. Люди Камойса восстановили стены, а многие из английских солдат, вынужденных покинуть Мэн, присоединились к нему в следующем году. Одни из низ были официально приняты на службу военным казначеем в Руане. Другие были наняты герцогом Сомерсетом за свой счет и поселены в его замке Мортен, который находился в процессе перестройки. Бретонцы рассматривали восстановление подобных пограничных крепостей как угрозу, а французы утверждали, что это нарушение перемирия и громко и настойчиво протестовали[902]902
  *Chron. Mont-St-M., i, 262, ii, 209; *Escouchy, Chron., iii, 132–3; BL Add. MS 11509, fol. 107 (военные беженцы); Beaucourt, iv, 311 (Мортен); L&P, i, 211–14.


[Закрыть].

Хотя для выяснения фактов потребовалось некоторое время, стало ясно, что нападение на Фужер было спланировано и санкционировано на самом высоком уровне в Англии. Франсуа де Сурьен не был обычным капитаном наемников. Он являлся кавалером Ордена Подвязки, влиятельной фигурой в Вестминстере и был близок к нескольким английским советникам Генриха VI, включая Саффолка. Сурьен получал пенсию из английского казначейства и владел землями в Гемпшире, а также замком Порчестер. В Нормандии он был членом Большого Совета и капитаном Вернёя, главного английского гарнизона на юго-восточной границе. С 1446 г. Саффолк планировал решить вопрос с герцогом Бретонским, захватив значительную пограничную крепость в Бретани и обменяв ее на освобождение принца Жиля. Впервые он поднял этот вопрос перед заместителем Франсуа де Сурьена Жаном Русселе, предложив несколько возможных целей, в том числе Фужер, Витре или, возможно, Лаваль. Франсуа де Сурьен считал Фужер наиболее перспективным и, возможно, наиболее выгодным. Один из его людей, посланный разведать оборону города, сообщил, что его захват будет хоть и рискованным, но вполне осуществимым. Когда осенью 1447 г. Сурьен посетил Англию для посвящения в рыцари Ордена Подвязки, он обсудил этот вопрос с Саффолком и Сомерсетом. Саффолк заверил Сурьена, что перемирие не будет нарушено. Акция, по его словам, будет направлена только против герцога Бретани, а не против короля Франции. Он договорился, чтобы Сурьен использовал в качестве базы замок сэра Джона Фастольфа в Конде-сюр-Нуаро и пообещал, что в случае осады тот получит помощь, и предложил в случае успеха солидное вознаграждение. Сурьен согласился, но после возвращения в Нормандию прошло более года, прежде чем он смог приступить к делу. Периодически возникали опасения, что заговор мог быть раскрыт. Более опытные советники Сомерсета в Руане опасались дипломатических последствий. Нападение было назначено, а затем отменено, по крайней мере, один раз. В Англии Саффолк настаивал на завершении дела. Когда захват Фужера наконец удался, он лично написал Сурьену, чтобы выразить свое удовлетворение. Герцог Сомерсет и сэр Джон Толбот также прислали свои поздравления. В то время высказывались предположения, что по крайней мере часть награбленного могла даже оказаться в руках нормандского лейтенанта. "Спросите у герцога Сомерсета, что он присвоил, – посоветовал сэр Джон Фастольф, – когда в Англии начались упреки"[903]903
  L&P, i, 275–91; *Basin, Hist. (Q), iv, 293–310, 312–14, 338–41. Добыча: BL Add. MS 11509, fols. 70vo, 82–82vo; L&P, ii, 718.


[Закрыть].

Герцог Бретонский в момент захвата Фужера находился в Ренне. Его подняли с постели, чтобы сообщить эту новость, от которой Франциск на мгновение потерял голову. С криком "Мы погибли!" он приказал седлать лошадей и с тремя спутниками бежал ночью в Ванн. Капитан Ренна был отправлен к Франсуа де Сурьену с предложением освободить Жиля Бретонского и заплатить 50.000 экю за сдачу города. Это предложение дало бы Саффолку все, что он хотел, но у Франсуа де Сурьена были свои планы. "У меня есть власть брать, – ответил он, – а не отдавать". Вскоре Франциск восстановил самообладание, во многом благодаря поддержке Карла VII. Французский король получил известие о взятии Фужера находясь в седле, когда выезжал из замка Монтиль в Бурж. Он сразу же отменил свои планы и направился в Разилли под Шиноном, где собрался его Совет для обсуждения последствий случившегося. По пятам за ним следовали три эмиссара от герцога Франциска, прибывшие с просьбой о помощи. Герцог, по их словам, не был уверен в военном потенциале бретонской знати после стольких лет мира и полагал, что для преодоления их сопротивления будет достаточно сравнительно небольшой английской армии. Французский король пообещал эмиссарам герцога сделать дело их господина своим. Тем временем Прежену де Коэтиви и маршалу Андре де Лавалю было приказано собрать оперативный отряд в 1.200 человек для укрепления обороны герцогства[904]904
  Blondel, 'Reduct. Norm.', 22–5; *Escouchy, Chron., iii, 250–1; *Basin, Hist. (Q), iv, 326; L&P, i, 296; 'Recouvrement', 242–4; Preuves Bretagne, ii, col. 1485; Héraut Berry, Chron., 288; Chartier, Chron., ii, 61–2.


[Закрыть].

Законы войны требовали, чтобы жертва нападения обратилась с жалобой на нарушителя к комиссарам по перемирию и только в случае отказа того загладить свою вину, можно было воспользоваться правом на применение силы. Ориентируясь на мнение собственной знати, Карл VII решил соблюдать установленные формы. Если война должна была возобновиться, то во всей Франции должны были понять, что в ней виноваты англичане. Король отправил в Руан Гийома Кузино во главе небольшой делегации, чтобы потребовать немедленного возврата Фужера и компенсации за разграбленное имущество. За Кузино последовал герольд герцога Бретонского с тем же требованием. Сомерсет дал обоим одинаковый ответ. Он отрекся от Франсуа де Сурьена, который, по его неправдивым словам, действовал не по его поручению и в любом случае, это дело английского короля и его бретонского вассала и не касается короля Франции. Учитывая масштабы операции и известное положение Франсуа де Сурьена в Руане и Вестминстере, этот ответ был воспринят, мягко говоря, с недоверием, когда французские эмиссары вернулись к королю с докладом. Подозрения Карла VII подтвердились после допроса членов гарнизона Сурьена в Фужере, которые недавно были захвачены в плен во время грабительского рейда. Они показали, что герцог Сомерсет принимал непосредственное участие в подготовке захвата города. По поступившим сведениям, в этот момент к Фужеру направлялись подкрепления из почти всех английских гарнизонов в Нормандии[905]905
  Preuves Bretagne, ii, cols. 1467, 1485, 1487; Escouchy, Chron., i, 160–2, *iii, 231–3; BL Add. MS 11508, fols. 46, 49.


[Закрыть].

Комиссары по перемирию должны были собраться 15 мая 1449 г., чтобы рассмотреть обвинение в нарушении перемирия. Французский король написал герцогу Сомерсету письмо, в котором сообщил, что ожидает английскую делегацию с объяснениями. Но встреча так и не состоялась, поскольку произошли первые инциденты еще не объявленной войны. Инициативу взяли на себя Роберт де Флок, брат Пьера де Брезе Жан и французские гарнизоны из Эврё и Лувье. 21 апреля Роберт де Флок попытался захватить обнесенный стеной город Мант на Сене. В Манте находился большой английский гарнизон, а его жители, по словам французского хрониста, были "более яростными антифранцузами, чем англичане". Атака была сорвана благодаря бдительности заместителя капитана Манта. Но через три недели у города, обнесенного стеной, Пон-де-л'Арш, расположенного в месте слияния рек Сена и Эвр, Флоку повезло больше. Город контролировал укрепленный мост, который являлся важнейшей частью передовой обороны Руана. Здесь же должна была проходить конференция комиссаров по перемирию. Английские комиссары, лорд Фоконберг, сэр Томас Ху и аббат Боулерс, уже прибыли, но французы еще не явились. Вместо этого рано утром к сторожевой башне на северном конце моста подъехали два человека Роберта де Флокса с груженой телегой. Они подкупили привратника, чтобы тот впустил их, а затем одолели и убили его и английского солдата, который пришел выяснить, что за шум. Затем они проникли в город, открыли ворота, и впустили 400 или 500 людей Флока. Цитадель была взята. За ней последовала остальная часть города, за исключением нескольких башен, где гарнизон продержался день или два, прежде чем сдаться. Ху и Боулерс уехали накануне вечером, но Фоконберг все еще оставался в городе и был взят в плен. Судя по всему, этот захват не был санкционирован французским королем. Его авторы утверждали, что осуществляли право на месть по поручению герцога Бретонского. Через несколько часов после захвата города из Руана прибыли два герольда, которые поинтересовались, от чьего имени действуют захватчики, на что те ответили, что являются людьми герцога Бретонского, и выслали к герольдам человека, который хорошо говорил на бретонском языке[906]906
  Preuves Bretagne, ii, cols. 1456, 1475, 1476–7; BL Add. MS 11509, fols. 24; Blondel, 'Reduct. Norm.', 84 (цитата); Escouchy, Chron., i, 163–6, *iii, 365–6; Héraut Berry, Chron., 290–2; Chartier, Chron., ii, 69–71; 'Recouvrement', 245–50; Blondel, 'Reduct. Norm.', 26–30, 33; Cron. Norm., 102–5; Basin, Hist., ii, 82–6.


[Закрыть].

Герцог Сомерсет находился в Руане, где 8 мая 1449 г. открылось заседание Штатов четырех бальяжей Верхней Нормандии и долины реки Эвр. Первые сообщения о падении Пон-де-л'Арк были принесены в Руан беженцами из города около семи часов утра. Сомерсет пришел в ярость. Он обвинил первого человека который принес дурные вести во лжи и пригрозил ему тюремным заключением. Затем, когда стало ясно, что тот говорит правду, герцог забегал по замку, поднимая с постелей своих офицеров и советников. Он проклинал французов с такой яростью, что его жена спрятала своего французского врача в котел, опасаясь, что тот будет убит. Первым побуждением Сомерсета было немедленно выступить в поход на Пон-де-л'Арк. Но от этой идеи пришлось быстро отказаться. Людей Роберта де Флока, находившихся в городе, вряд ли удалось бы застать врасплох так же, как англичан. А Сомерсет не мог покинуть Руан из-за страха, что как только он уедет, город восстанет и изгонит его гарнизон. Тем временем военные действия распространились на другие районы. Был захвачен замок Конш близ Эврё. На северной границе Жерберуа пал в результате внезапного нападения французского капитана из Бовези. На границе с Бретанью Сен-Жам-де-Беврон и Мортен были захвачены в течение июня французскими войсками Прежена де Коэтиви, которые весной были направлены на поддержку герцога Бретонского. Французские партизаны, действовавшие от имени герцога, также захватили Коньяк и несколько более мелких населенных пунктов. Несмотря на то, что ранее они предупреждали, что больше ничего не могут сделать, Штаты Нормандии отреагировали на кризис выделением щедрой новой субсидией в размере 188.000 ливров, выплачиваемой четырьмя частями в течение года. Но собрать удалось только первый взнос. Сбор оставшейся части был быстро прерван новыми событиями[907]907
  Штаты: BN Fr. n.a. 1482/191, 192; BL Add. Chart. 4064; BN Fr. 6200/119. Атаки: Basin, Hist., ii, 82–4; Blondel, 'Reduct. Norm.', 30–7, 80–2; Héraut Berry, Chron., 292–3, 298–9; Chartier, Chron., ii, 74–5; *Beaucourt, v, 439; Gruel, Chron., 197–8; Escouchy, Chron., i, 173.


[Закрыть].

В течение следующих двух месяцев между Руаном и французским двором сновали гонцы с сообщениями и посольства. Конференция между комиссарами по перемирию наконец открылась 15 июня 1449 г. в Лувье и продолжалась в течение следующих четырех недель. Переговоры проходили под сенью все более явной подготовки к войне. В Ренне, в присутствии герцога, собрались представители Бретани, чтобы обсудить сложившийся кризис. От лица Карла VII присутствовали граф Дюнуа и Бертран де Пресиньи. 17 июня Франциск заключил военный союз с французским королем и обещал быть готовым лично выступить против англичан в конце июля, если к тому времени Фужер не будет ему возвращен. Герцог Сомерсет в Руане, должно быть, уже понимал, в какой опасности он находится, но не подавал признаков того, что это повлияет на его действия. Его комиссары по перемирию в Лувье придерживались своей позиции, что захват Фужера был несанкционированным. Они утверждали со множеством сомнительных подробностей, что Сомерсет упрекал Франсуа де Сурьена за его дерзость, но не смог ничего сделать, чтобы изгнать его из города. В приходской церкви деревни Венабль на Сене, куда переместились переговоры, обсуждение свелось к многословным речам, повторяющим несовместимые позиции каждой из сторон. Англичане заявили, что готовы вернуть Фужер, но только в том случае, если французы сначала вернут Пон-де-л'Арк, Жерберуа, Конш и освободят лорда Фоконберга. Они не хотели и, вероятно, не могли вернуть награбленное, которое уже было разделено, а также настаивали на том, чтобы герцог Бретонский освободил своего брата Жиля.

Заключительные заседания проходили в цистерцианском аббатстве Бонпор, расположенном на берегу реки Эвр недалеко от Пон-де-л'Арк. 4 июля, так и не достигнув соглашения, французская делегация сделала последнее предложение и выдвинула ультиматум. К 25 июля Фужер должен быть быть возвращен герцогу а за разграбленное имущество выплачена компенсация. Французы были готовы вернуть Пон-де-л'Арк, Конш и Жерберуа и освободить Фоконберг, но только после того, как будет выполнено их требование. Они отказались рассматривать вопрос об освобождении Жиля Бретонского, отметив, что он является вассалом своего брата герцога, и был справедливо заключен в тюрьму за свое предательство. Если англичане не выполнят эти требования, заявили французские комиссары, Карл VII будет считать перемирие расторгнутым[908]908
  Preuves Bretagne, ii, cols. 1451–10, 1474, 1492–7, 1501–6; Escouchy, Chron., i, 162–3. Раздел добычи: *Basin, Hist. (Q), iv, 325.


[Закрыть].

20 июля 1449 г., за пять дней до истечения срока действия французского ультиматума, Роберт де Флок атаковал Верней. Верней был ключевой английской крепостью на юго-восточной границе, защищенной мощным обводом стен, современной цитаделью и знаменитым замком Тур-Гриз. Капитаном Вернея был Франсуа де Сурьен, находившийся в это время Фужере. В его отсутствие крепость защищал его племянник Жан с гарнизоном из более чем 120 человек, почти все из которых были французами. Роберт де Флок подошел к Вернёй через лес Конш. При помощи одного мельника его люди проникли в город через отверстие, пробитое в стенах для размещения двух водяных мельниц. Часть гарнизона бежала через ворота и направилась в другой замок Франсуа де Сурьена в Лоньи. Остальные, вместе с мэром и горсткой сторонников англичан, отступили в цитадель. Цитадель была защищена собственным рвом с водой, но французы открыли шлюзы и осушили его, а затем взобрались на стены по лестницам. На следующий день в Вернёй вошел граф Дюнуа с еще несколькими сотнями человек. К вечеру в городе не захваченным оставался только замок Тур-Гриз. На этот раз не оставалось никаких сомнений в том, что Роберт де Флок действовал по поручению Карла VII[909]909
  *Beaucourt, v, 439–40; Héraut Berry, Chron., 295–6; Chartier, Chron., ii, 80–2; 'Recouvrement', 257–9; Blondel, 'Reduct. Norm.', 55–9.


[Закрыть].

Французский двор переехал в замок Ле-Рош-Траншельон, расположенный в долине реки Вьенны в Турени. 31 июля 1449 г. там собрался расширенный Совет короля. Карлу VII необходимо было действовать быстро. Если война должна была возобновиться, то это должно было произойти до того, как Сомерсет получит подкрепление из Англии. Король знал, какой совет он хотел получить, и получил его. Было решено действовать силой оружия против оставшихся английских владений во Франции. Два представителя герцога Сомерсета все еще оставались в замке после того, как более двух недель пытались предотвратить худшее. По окончании заседания их вызвали в зал Совета, где им долго рассказывали о том, как мрачно шли переговоры с марта. Они начали было отвечать, излагая свою версию событий, но французский канцлер заставил их замолчать, заявив, что, выступать уже поздно. Перемирие подошло к концу[910]910
  *Escouchy, Chron., iii, 245–51.


[Закрыть].

Возможно, спор о нарушении перемирия и был бы урегулирован, если бы дело ограничилось только этим. Но на заднем плане существовали более глубокие противоречия, которые затрудняли достижение компромисса. Французы с глубоким недоверием относились к герцогу Сомерсету, и на то у них были все основания. Жан де Ваврен считал, что Сомерсет вел себя так, как будто хотел потерять Нормандию. Так же считали и многие в Англии. Анонимный солдат во Франции, чьи горькие жалобы сохранились в бумагах сэра Джона Фастольфа, считал, что Сомерсет должен был принять окончательное предложение французов. Но мы, как и он, не знаем, насколько Сомерсет был свободен в своих действиях. Комиссары по перемирию утверждали, что при всех его широких полномочиях лейтенанта его инструкции не оставляли ему свободы действий. Возможно, это действительно так. Он постоянно был вынужден переадресовывать важные вопросы герцогу Саффолку в Англии и тот, несомненно, нес основную ответственность за случившееся. Захват Фужера был его проектом, а мнение о том, что король Франции не вмешается в конфликт с Бретанью, было его ошибкой. Что касается Жиля Бретонского, то он оставался в тюрьме до 1450 г., когда был убит своими тюремщиками, вероятно, по приказу своего брата. Жиль погиб, как сообщил секретарь Фастольфа Уильям Вустер другому английскому королю, "за свою великую привязанность и любовь, которую он питал к своему покровителю"[911]911
  Waurin, Cron., v, 127; L&P, ii, 719–20; Preuves Bretagne, ii, cols. 1466, 1451–4; *Escouchy, Chron., iii, 249–50; Worcester, Boke of Noblesse, 5.


[Закрыть].

* * *

Совету в Англии потребовалось некоторое время, чтобы осознать всю серьезность ситуации в Нормандии. В момент взятия Фужера внимание советников было приковано к Шотландии, а не к Франции. Девятнадцатилетний шотландский король Яков II, известный французам как Огненное лицо (Fire-face) из-за большого красного родимого пятна, обезобразившего одну сторону его лица, был проницательным и агрессивным политиком, быстро осознавшим последствия событий во Франции для своей страны. Недавно он вывел управление Шотландией из-под контроля консорциума дворян, господствовавшего в Шотландии со времен убийства его отца. Летом предыдущего года он отправил к Карлу VII посольство во главе с канцлером сэром Уильямом Крайтоном, чтобы возобновить Старый союз. В то же время он допустил нарушения перемирия на границе. Дугласы совершили несколько крупных набегов на север Англии. С точки зрения Вестминстера, ситуация была достаточно серьезной, чтобы Генрих VI, который, как известно, не любил дальних поездок, отправился на север вплоть до Дарема. Но если ожидалось, что его присутствие воодушевит подданных на севере, то этого не произошло. Большая карательная экспедиция, вторгнувшаяся в Шотландию в октябре 1448 г. под командованием графа Нортумберленда, потерпела унизительное поражение на берегах реки Сарк-Уотер. Через два месяца Крайтон в Туре скрепили договор о возобновлении Старого союза. Напряженность на шотландской границе сохранялась всю зиму, а в мае-июне 1449 г. произошла новая вспышка открытых военных действий. Англичане ответили двумя мощными набегами на Шотландию. Были сожжены Данбар и Дамфрис. В ответ шотландцы вторглись в Нортумберленд и сожгли Алнвик и Уоркворт. Перемирие на границе было восстановлено только в июле[912]912
  Граница: CPR 1446–52, 228; PPC, vi, 65–6; Cal. Doc. Scot., v, no. 1059; Bale, 'Chron.', 123–4; Auchinleck Chron., 18–19, 27, 39; Foed., xi, 232. Старый союз: BN Lat. 10187/10; AN J678/28, J1039; 'Rôles de dépenses', 127–9.


[Закрыть].

Весть о падении Пон-де-л'Арк была доставлена в Вестминстер двумя герольдами, поспешно отправленными из Руана. Совет немедленно принял решение отправить герцогу Сомерсету подкрепление  в количестве 1.300 человек. Предполагалось, что они будут готовы отплыть в Нормандию к концу июня. Гораздо больше времени потребовалось, чтобы убедить Палату Общин. Парламентарии выслушали мрачное предупреждение аббата Боулерса о состоянии обороны Нормандии, не проявив явных признаков тревоги. Когда в начале апреля они проголосовали за выделение половины субсидии, она была направлена на погашение более насущных долгов короля и оборону Кале, шотландской границы, Ле-Кротуа и Ла-Манша. На Нормандию не было выделено ничего. К 16 июня, когда Парламент вновь собрался в Винчестере после празднования Троицы, стало ясно, что Англия и Франция движутся к войне. Герцог Сомерсет прислал письмо, в котором требовал увеличения численности своих войск. Но Палата Общин уперлась и предложила, чтобы король собрал деньги, отменив множество неразумных пожалований, которые он сделал своим друзьям после своего совершеннолетия, на что уже Генрих VI ответил категорическим отказом. За кулисами в Совете шли активные дебаты. Не все признавали необходимость укрепления Нормандии даже сейчас. Те, кто это признавал, перешли к спорам о новой форме налогообложения, которая могла бы оказаться более приемлемой для Палаты Общин, чем традиционные десятая и пятнадцатая части от стоимости движимого имущества. Лишь в июле парламентарии, с громкими протестами и жалобами на бедность страны, согласились предоставить еще одну половинную субсидию[913]913
  Parl. Rolls, xii, 45–7 [11, 13]; PRO E404/65 (126, 130); E403/773, mm. 15–16 (7 апреля); *Myers (1978), 82; Myers (1938), 402–4; Bale, 'Chron.', 125.


[Закрыть].