Текст книги "Столетняя война. Том V. Триумф и иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джонатан Сампшен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 73 страниц)

* * *

К счастью для англичан, эти годы совпали с новой серией политических кризисов в Буржском королевстве. Когда в 1430 г. Парламент Пуатье пожаловался, что анархия отвлекает ресурсы от борьбы с Англией и Бургундией, главным виновником оказался министр короля Жорж де Ла Тремуй. Его вражда с Артуром де Ришмоном в Пуату стала самой разрушительной из многочисленных частных войн Франции и самой пагубной в политическом плане. Его ставленник Жан де ла Рош был назван Парламентом одним из самых жестоких отечественных грабителей. Ничего не изменилось и два года спустя. За раздорами во Франции Валуа пристально наблюдали и герцог Бедфорд, и Филипп Добрый. В меморандуме, подготовленном для английского Совета, Юг де Ланнуа призывал англичан воспользоваться ситуацией. Иоанн V Бретонский и его брат Ришмон, по его мнению, были ключевыми фигурами, которые могли бы переломить ход войны, если бы их удалось привлечь на сторону Англии. Они оба враждовали с властным министром Карла VII и Ланнуа полагал, что их можно склонить на свою сторону, если Генрих VI пообещает герцогу Бретонскому Пуату, а Ришмону – должность коннетабля. Зимой 1431–32 гг. серьезный инцидент на границе с Бретанью выявил все эти противоречия и показал, насколько опасным стало продолжающееся противостояние между Ла Тремуем и его врагами[539]539
  Парламент: Rec. doc. Poitou, viii, pp. xxii – xxiii and xxiii n.1. Ланнуа: *Champion (1906), 146–7.


[Закрыть].

В конце сентября 1431 г. герцог Алансонский похитил канцлера Бретани Жана де Малеструа, возвращавшегося из посольства к французскому двору. Герцог Алансонский был озлобленным и вспыльчивым человеком. Мало кто заплатил более высокую цену за свою верность делу Валуа. В 1417 г. он потерял свое герцогство из-за вторжения Генриха V. Большая часть его владений в Мэне была захвачена англичанами в 1424 и 1425 годах. После пленения при Вернёе он отклонил предложение герцога Бедфорда восстановить его во всех владениях и отпустить без выкупа в обмен на принесение оммажа Генриху VI, заявив, что никогда не откажется от верности законному господину. Поэтому ему пришлось заплатить большой выкуп, для чего пришлось заложив Фужер, свое самое ценное владение, своему дяде, Иоанну V герцогу Бретонскому. Герцог Алансонский надеялся поправить свое положение, и сыграл заметную роль в эпопее Жанны д'Арк, но в итоге победитель при Пате за свои усилия не получил ничего. Герцог считал залог Фужера своему дяде грабительским и хотел внести в него изменения. Он возродил старые претензии своей семьи к дому Монфоров и заявил, что будет удерживать канцлера Иоанна V до тех пор, пока эти претензии не будут удовлетворены. В начале января 1432 г. Иоанн V и Ришмон осадили герцога в его замке Пуансе, впечатляющие руины которого до сих пор можно увидеть над рекой Верзе на старой границе между Бретанью и Мэном[540]540
  Notice Arch. Hallay-Coëtquen, 51–60, esp. 52–5; Cagny, Chron., 181; Monstrelet, Chron., v, 11. O герцоге Алансонском: Waurin, Cron., iii, 186; Proc. Alençon, 116, 122–3, 150–1.


[Закрыть].

Иоанн V считал, что необдуманный поступок герцога Алансонского был спровоцирован французским двором, в частности Жоржем де Ла Тремуем и обратился за помощью сначала к английским командирам гарнизонов Нижней Нормандии и Мэна, а затем к герцогу Бедфорду в Париже. Бедфорд ухватился за возможность половить рыбку в мутной воде французской политики. Как оказалось, он имел все возможности для вмешательства, поскольку английская армия численностью около 1.200 человек как раз действовала на юго-западной границе, где занималась осадой партизан герцога Алансонского в замке Бонмулен. Бедфорд отправил Томаса, лорда Скейлза, на переговоры с герцогом Бретонским в Ренн. Скейлз предложил Иоанну V сделку по схеме, предложенной ранее Югом де Ланнуа. Англичане предоставят в распоряжение герцога армию для завершения осады Пуансе и защиты его от возможной французской контратаки. После падения Пуансе английская и бретонская армии должны будут вместе перейти Луару у Нанта и совместно приступить к завоеванию Пуату. Скейлз привез с собой официальную грамоту от имени Генриха VI о передаче всего графства Пуату герцогу Бретонскому с правом выкупа англичанами в любое время в течение следующих двадцати лет за 200.000 франков. Иоанн V клюнул на эту приманку и согласился на условия Скейлза. В отдельном соглашении герцог обещал уступить Пуансе лично Бедфорду, как только тот его завоюет.

Через несколько дней около 2.000 английских солдат, снятых с осадных линий под Бонмуленом и гарнизонов юго-запада, под командованием Роберта, лорда Уиллоуби, и сэра Джона Фастольфа направились к Пуансе. Их появление у крепости довело общую численность осаждающей армии до 4.500 человек. Герцог Алансонский, чей замок был плохо обеспечен людьми и продовольствием, не надеялся отбиться от этого огромного войска. Поэтому он тайно бежал через ворота с полудюжиной спутников и направился в Шато-Гонтье, оставив беременную жену в замке. Из Шато-Гонтье он обратился за поддержкой к Карлу VII. Герцог предлагал не что иное, как тотальную войну между Францией и Бретанью. Это вполне устраивало герцога Бедфорда. Но это устраивало и Ла Тремуя. Он сделал войну герцога Алансонского своей собственной. Его гарнизон в Краоне, один из самых крупных на границе с Мэном, был отправлен на усиление обороны Пуансе. Жан де ла Рош прибыл на север из Пуату со своими отрядами. Рауль де Гокур, который на тот момент все еще оставался союзником министра, был направлен в этот район из долины Луары с дополнительными людьми[541]541
  Пуансе: Cagny, Chron., 184–5. Численность: 'Comptes Guinot', 61, 66, 80, 81, 83–5 (nos. 252, 306, 442, 452–3, 476–524). Соглашения с Англией: ib., 60, 66, 71, 79, 80, 81, 82 (nos. 250, 303, 349, 437, 440–1, 446–8, 450, 474); 'Comptes Guinot', 63, 72, 86–7 (nos. 271, 277–8, 358, 535–6). Субсидия: Preuves Bretagne, ii, 1247–8; Lettres de Jean V, iv, no. 2002. Бонмулен: BN Fr. 26055/1689, 1691; Fr. 26285/331; 'Comptes Guinot', 81, 84, 85, 86 (nos. 451–5, 514–16, 522, 531); BN Fr. 26056/1994. Французская интервенция: Chartier, Chron., i, 157–8; Cagny, Chron., 184; *Cosneau (1886), 538–8; 'Comptes Guinot', 66, 67, 74 (nos. 302, 304, 308, 310, 312, 377, 380); BN PO 1292 (Гокур)/34; Lettres de Jean V, iv, nos. 2259, 2389; 'Comptes Guinot', 69 (no. 332). О Ла Тремуе и Краоне см. Angot, i, 808; *Joubert (1888), 332–41.


[Закрыть].

К несчастью для Бедфорда, он заключил слишком выгодную для себя сделку с бретонским герцогом. Напуганные последствиями достигнутого соглашения, братья Монфоры потеряли самообладание. Они связались с Раулем де Гокуром и Иоландой Анжуйской и попросили их выступить посредниками при заключении соглашения. 19 февраля 1432 г., когда осаждающие уже подорвали одну башню Пуансе и были готовы штурмовать крепость, герцог Алансонский достиг соглашения с Иоанном V. Иоанн V согласился снять осаду. А герцог Алансонский, в свою очередь, обещал освободить Жана де Малеструа и сдать еще один из своих замков на границе с Бретанью. Иоанн V больше не нуждался в опасной поддержке английской армии и отменил вторжение в Пуату. Англичане были в ярости. Они отказывались уходить, если им не заплатят. Пришлось платить, к тому же пожалование Пуансе Бедфорду было выкуплено еще за 4.000 салюдоров. Как только он избавился от неудобных английских союзников, герцог Бретонский вместе с Ришмоном и Раулем де Гокуром удалился в Ренн. В течение двух недель они достигли временного соглашения, урегулировав все оставшиеся разногласия между Карлом VII и братьями Монфор, включая те, что возникли в результате войны между Ришмоном и Ла Тремуем в Пуату[542]542
  'Comptes Guinot', 57, 72, 82, 85 (no. 177, 358, 461, 466, 469–70, 472, 519–20); Preuves Bretagne, ii, cols. 1248–50; Gruel, Chron., 79; Lettres de Jean V, iv, nos. 2000, 2015.


[Закрыть].

Главным проигравшим, помимо англичан, стал Ла Тремуй. Реннский договор положил начало освобождению Карла VII от его влияния. Заклятым врагом министра стала Иоланда Анжуйская, давняя союзница Ришмона, вмешательство которой в дела короля уже привело к гибели одного фаворита. Она была идейным вдохновителем Реннского договора и сопровождала участников переговоров в Шинон, чтобы убедить короля его ратифицировать. После двухлетнего перерыва, в течение которого она отсутствовала в королевском Совете, Иоланда снова там появилась. Вскоре объявился еще один соперник Ле Тремуй в лице ее третьего сына, Карла Анжуйского. В 1432 г. Карлу было всего восемнадцать лет, но у него было много преимуществ в борьбе за влияние и власть при дворе. У него были близкие личные отношения с королем, который был его зятем и воспитывался вместе с ним при дворе Анжуйских герцогов. С марта 1430 г., когда ему было всего шестнадцать лет, он заседал в королевском Совете. В том же году он был назначен королевским лейтенантом в Анжу и Мэне. По словам бургундского хрониста Жоржа Шателена, уже в юном возрасте он пользовался репутацией рассудительного, красноречивого и щедрого человека. В течение следующего года Карл Анжуйский и его мать становились все более влиятельными фигурами при разобщенном дворе Карла VII[543]543
  'Comptes Guinot', 57 (no. 177) (Иоланда в Шиноне). Карл Анжуйский: Beaucourt, ii, 267; Gaussin, 105; *Bueil, Jouvencel, ii, 310; Bourdigné, Chron., ii, 170–1; Chastellain, 'Chron.', ii, 162.


[Закрыть].

* * *

Несмотря на внутренние проблемы министров Карла VII, 1432 г. стал ужасным годом для англичан. Он начался неудачей под Пуансе. Затем, 3 февраля, французские партизаны захватили замок Руана и удерживали его против англичан около шести недель. Маршал Буссак решил предпринять еще одну попытку захвата нормандской столицы после фиаско предыдущего года, на этот раз с помощью одного из членов гарнизона замка, беарнского эшельера (профессионального строителя стен) Пьеро де Биу, который согласился впустить французов в цитадель. В этой операции участвовало около 600 человек. Они покинули Бове и двинулись на запад через густые леса, покрывавшие в то время большую часть пути. Когда они оказались в двух-трех милях от Руана, один из них, Гийом де Рикарвиль, отправил ночью 120 человек вперед, чтобы установить контакт с Пьеро. С его помощью люди Рикарвиля спустились в сухой ров и взобрались на стены огромной круглой Большой Башни Филиппа Августа в северном углу замка. Они захватили башню и овладели всем замком, убив всех из гарнизона кто попался под руку, а остальные бежали через стены в город. Граф Арундел, сменивший Уорика на посту капитана Руана, спасся, спустившись по веревке со стены в ров.

Но тут все все пошло наперекосяк. Рикарвиль отправился за помощью к людям Буссака, ожидавшим в лесу. В это время в Руане поднялась тревога, и Буссак потерял самообладание. Он поспешно ретировался, сопровождаемый войском и самим Рикарвилем. Люди в замке были брошены на произвол судьбы. Они отступили в Большую Башню с тем небольшим количеством продовольствия, которое смогли найти на складах замка, и забаррикадировались там. Башня была быстро окружена английскими войсками, поддержанными толпой разъяренных горожан. Граф Арундел вызвал подкрепление из соседних гарнизонов. Подтянув артиллерию, он приказал артиллеристам сбить верхние этажи башни и замуровать защитников под обвалом. 14 февраля 105 человек, оставшихся в живых, безоговорочно сдались и все были преданы смерти. Пьеро де Биу был схвачен, повешен и четвертован на рыночной площади Руана. Заговор провалился, но он пошатнул позиции англичан и продемонстрировал уязвимость даже самых хорошо укрепленных крепостей перед лицом предательства и неожиданного нападения[544]544
  *Monstrelet, Chron., v, 12–15; *Chéruel, ii, 94–7; Coll. doc. Angleterre, 250; *Beaurepaire (1856)) [1], 321–6, 330–9; BN PO 2604 (Саенн)/4; Doc. Rouen, 224–5; BN Fr. 26055/1758; L&P, ii, 202–3.


[Закрыть].

На границах герцогства Алансонского и Мэна англичан тоже постигла череда неудач. Роберт Уиллоуби осадил штаб-квартиру Амбруаза де Лоре в Сен-Сенери после неудачи под Пуансе. Де Лоре и Жан де Бюэль собрали отряд помощи и с 1.400 человек выступили вверх по долине реки Сарта. Под Бомон-ле-Виконт, в пятнадцати милях от Сен-Сенери, они были атакованы ранним утром 1 мая 1432 г. отрядом осаждающей армии под командованием сэра Джона Монтегю, внебрачного сына покойного графа Солсбери. Французы совершили ошибку, разделившись на две группы расположившиеся на противоположных берегах реки Сарта. Монтегю застал врасплох один из французских лагерей. Люди находившиеся там были взяты в плен или бежали, не успев вооружиться и построиться. Но англичане упустили свою победу, рассыпавшись, чтобы захватить пленных и разграбить французский лагерь. Пока они занимались этим, войска Жана де Бюэля, находившиеся на противоположном берегу реки Сарта, перешли через мост у Бомон-ле-Виконт и обрушились на них с тыла. Пленные французы похватали оружие, обратились против своих пленителей и присоединились к разгрому. Монтегю бежал с поля боя, а большая часть его отряда была перебита. Уиллоуби был вынужден отказаться от осады Сен-Сенери.

Вскоре после этого Уиллоуби был отозван для решения кризисных ситуаций в других местах, оставив поле партизанам де Лоре. В последующие месяцы они расширили границы захваченной территории в Мэне и заняли большую часть герцогства Алансонского. Ими же было захвачено и превращено в крепость большое аббатство Сент-Эвруль на берегу реки Шарантон. В герцогстве Алансонском они захватил Л'Эгль, крупный дорожный узел на границах Босе. В их же руки попал не имевший гарнизона кафедральный город Се. Они поставили гарнизоны в Силле-ле-Гийом и Бомон-ле-Виконт – двух наиболее оспариваемых призах кампаний 1424 и 1425 гг. Английская администрация в Мэне, казалось, находилась на грани краха. Численность ее войск сократилась до трех основных гарнизонов – в Ле-Мане, Майене и Сен-Сюзанн. С баз в Алансонском герцогстве и Мэне французы теперь могли совершать рейды вглубь регионов, до сих пор надежно контролируемых англичанами. В конце сентября 1432 г. де Лоре напал на ярмарку собравшуюся перед воротами Кана и захватив столько пленных, что его люди не справились с таким количеством конвоируемых и были вынуждены отпустить большинство из них[545]545
  Осада: BN Fr. n.a. 1482/18; BN Clair. 207/101, 111–20; 'Doc. inéd. Maine', 261–3. Бомон-ле-Виконт: Monstrelet, Chron., v, 100–2; Cagny, Chron., 185–7; Héraut Berry, Chron., 436–7; Bueil, Jouvencel, i, 141–50; Tringant, 'Comm.', 285–7. Воспоминания Уиллоуби: BN Fr. 26056/1863. Сент-Эвруль: BN Fr. 26056/1862; Foed. Supp. D, 401. L'Aigle: *Chron. Mont-St-M., ii, 7–9; Foed. Supp D, 402; BN Fr. 26057/2155. Се: BN Fr. 26280/67. Силле-ле-Гийом, оставшиеся гарнизоны: L&P, ii, 549–52. Кан: Chartier, Chron., i, 150–3.


[Закрыть].

Дальше было еще хуже. 23 марта 1432 г. французы захватили Шартр, столицу Босе и центр дорожной сети региона. Шартр имел старый обвод стен, возведенных еще в XII веке, и еще более старую цитадель, которую защищал бургундский гарнизон численностью около 100 человек. Как и в случае с Руанским замком, его захват стал возможен благодаря предателям внутри. Французы подговорили к измене двух городских купцов. Рано утром те подошли к воротам во главе сорока или пятидесяти человек, одетых как возчики, и нескольких повозок с оружием, спрятанным под товарами. Привратники узнали купцов и пропустили их внутрь, а монах-доминиканец, участник заговора, созвал горожан на проповедь под открытым небом на другом конце города. Налетчики захватили ворота, убили привратников и растеклись по городу. Орлеанский бастард, затаившийся с большим отрядом в ближайшем лесу, последовал за ними. Профессиональный гарнизон повскакивал на коней и, не предприняв даже попытки к сопротивлению, бежал в Эврё. Горожане запаниковали. Некоторые из них бежали, бросая свои дома. Другие взяли в руки оружие и сплотились под командованием губернатора города и епископа Жана де Фретиньи, стойкого сторонника бургиньонов, назначенного  Шартр в 1419 году по приказу Иоанна Бесстрашного. Они попытались дать отпор захватчикам на рыночной площади, но были быстро перебиты. Более шестидесяти горожан было убито и более пятисот взято в плен. Среди погибших были епископ и губернатор. Город был "взят мечом", поэтому он был жестоко разграблен, а сторонники бургиньонов были собраны и казнены.

В руках Орлеанского бастарда Шартр стал крупной военной базой, из которой он вел войну на юге Нормандии в течение последующих двенадцати лет. Его отряды заняли ряд замков, расположенных вдоль старых римских дорог от Парижа до Иври и Дрё. В их число входили Удан, принадлежавший парижскому прево Симону Морье, большая крепость герцогов Бретонских Монфор-л'Амори, замки Рамбуйе и Бейн. Как и большинство частных замков, они были старыми, не имели достаточного гарнизона и плохо содержались. Важный город Мант на южном берегу Сены, в котором находился королевский гарнизон, подвергался постоянным набегам и, по крайней мере, одному внутреннему заговору с целью открыть ворота врагу[546]546
  Monstrelet, Chron., v, 21–5; Héraut Berry, Chron., 433–4; Journ. B. Paris, 282–3; 'Lettres Chartres', 7–11. Шартр: Billot, 47–8. Бургундский гарнизон: *Plancher, iv, PJ no. 91. Рейды: Foed. Supp. D, 407; BN Fr. n.a. 3642/778. Мант: AC Mantes CC25; BN Fr. 26057/2107.


[Закрыть].

Для Парижа последствия были исключительно серьезными. В результате операций французов из Шартра большая часть Босе оказалась под их контролем и перекрыла пути к столице, лишив город значительной части поставок зерна. Поскольку Уаза удерживалась французскими компаниями в Крее и Компьене, а верхняя долина Сены была блокирована гарнизоном Мелёна, снабжение Парижа теперь как никогда зависело от восстановления сухопутных и речных путей через долину Марны. В марте парижане заявили Генриху VI, что Ланьи необходимо вернуть и разрушить его стены, "иначе вы не останетесь господином своего королевства, как это должно быть". Советники Генриха VI в Англии следили за событиями издалека, но вся ярость парижан обрушилась на регента. В марте 1432 г. Большой Совет принял решение о новой атаке на Ланьи. Опыт Орлеана и Компьеня, а также попытка взять Ланьи в предыдущем году показали, что потребуются очень большие силы. Это должна была быть главная военная операция года. Ядро армии составляли английские и французские отряды, находившиеся на службе у Бедфорда. Кроме того, из гарнизонов Нормандии было выведено около 1.500 человек, что составляло почти половину всех их сил на тот момент, и вызвано подкрепление из Англии. В начале мая из Парижа был отправлен передовой отряд в 1.200 человек под командованием графа Арундела и недавно назначенного маршала Франции Вилье де Л'Иль-Адама[547]547
  Париж: Coll. doc. Angleterre, 248–9. Ланьи: BN Fr. n.a. 1482/116; Monstrelet, Chron., v, 27–8; Waurin, Cron., iv, 26–7; Journ. B. Paris, 283–4; Anselme, vii, 11. Л'Иль-Адам покинул Париж после 3 мая: Fauquembergue, Journ., iii, 57.


[Закрыть].

Сначала они добились определенного успеха и без труда одолев периферийные гарнизоны-сателлиты, к концу первой недели мая подошли к городу. Ланьи располагался на южном берегу реки. Каменный мост соединял его с барбаканом на северном берегу, где расположились англичане. Защитники хорошо подготовились. В городе находилось более 800 человек под командованием рыцаря из Лимузена Жана Фуко и шотландского капитана сэра Хью Кеннеди. Первой целью графа Арундела стал мост. Одна арка была разрушена бомбардой с первого выстрела. Барбакан, который таким образом был отрезан от города, вскоре подвергся штурму и после ожесточенного боя захвачен. Через несколько дней большая часть моста была разрушена артиллерией. На небольшом расстоянии ниже по течению через Марну были наведены понтонные мосты. Но на этом удача Арундела закончилась. Он переправился через реку и отдал приказ о штурме Ланьи сразу в нескольких местах, который закончился дорогостоящим провалом. Штурмовые отряды понесли большие потери и лишились пяти своих штандартов, прежде чем прозвучал сигнал к отступлению[548]548
  Monstrelet, Chron., v, 28–30. Гарнизоны: Héraut Berry, Chron., 435. Амбруаз: 'Délib. Beauvais', 209.


[Закрыть].

Ланьи был крайне важен для обеих сторон. Его падение стало бы серьезным препятствием для французской кампании по блокаде Парижа. Кроме того, это подорвало бы позиции французов на севере, так как мост в Ланьи был основным путем, по которому их войска могли пройти между Пикардией и центрами королевской власти в долине Луары. Осада стала публичным испытанием на прочность, и проиграть здесь не могла позволить себе ни одна из сторон. За ходом борьбы за город пристально следили не только в Париже, но и в Пикардии и Бове, где французская оккупация начала вызывать отпор со стороны населения. Опыт Бове был, пожалуй, типичным. Поддержка муниципалитетом дела Валуа была поставлена под сомнение активной частью горожан, возражавших против присутствия в городе многочисленного и недисциплинированного гарнизона маршала Буссака. Горожане открыто заявили, что не позволят маршалу вернуться в город и что в случае падения Ланьи откроют ворота англичанам[549]549
  'Délib. Beauvais', 210–11.


[Закрыть].

После того как штурм стен Ланьи Арунделом провалился, осада пошла на спад. Неудача сильно ударила по моральному духу, и среди англичан началось массовое дезертирство. У парижских казначеев не было денег на выплату жалованья местным войскам, которые в свою очередь тоже грозили дезертировать. В результате, хотя англичанам и удалось окружить город, их войска были слишком разбросаны. В Париже герцог Бедфорд стал срочно искать подкрепления и объявил в Нормандии арьер-бан. Но отклик был скудным, и призыв пришлось повторять несколько раз. По герцогству были разосланы офицеры, которые выискивали уклонистов. Срочно был отозван Роберт Уиллоуби, который с трудом сдерживал французское наступление в Мэне. Англии Совет согласился отправить во Францию 1.200 человек подкрепления под командованием сэра Уолтера Хангерфорда. Однако эти планы были приостановлены, пока в Вестминстере разворачивался очередной раунд борьбы между герцогом Глостером и кардиналом Бофортом. Глостер надеялся профинансировать войска Хангерфорда за счет средств, полученных в результате экспроприации Бофорта. Лишь в середине июля, когда Совет принудил соперников к соглашению, Палата Общин проголосовала за половину обычной субсидии, и Бофорт смог возобновить выдачу займов. 19 июля капитаны Хангерфорда получили скрепленные печатями контракты, и только тогда начался громоздкий процесс реквизиции судов для перевозки экспедиционной армии[550]550
  Дезертиры: Monstrelet, Chron., v, 28–9. Подкрепление: BN Fr. 26055/1844, 1849; Fr. 26056/1855, 1863. Финансы: Parl. Rolls, xi, 11–13 [11–12]; Harriss (1988), 220–1. Контракты: PRO E403/703, mm. 13, 14 (19 июля).


[Закрыть].

Тем временем английская армия под Ланьи потерпела ряд поражений. 24 мая маршал Буссак внезапно появился у города с оперативной группой, сформированной из французских гарнизонов в Бовези и долине Уазы. Люди Буссака атаковали артиллерийские парки Арундела, убив многих опытных канониров, а затем успешно пробились через осадные линии с обозом припасов. 2 июня за стенами города произошло полевое сражение, которое, судя по всему, закончилось для англичан неудачно, хотя подробности его неясны. Вскоре после этого события прибыл герцог Бедфорд с основной армией, чтобы вдохнуть жизнь в осаду. Англичане перегруппировались и решили взять город измором[551]551
  Буссак: 'Délib. Beauvais', 209–10. 2 июня: BN Fr. 26055/1844, 26056/1863. Бедфорд: *Curry & Ambühl, 375.


[Закрыть].

В начале августа 1432 г. министрам Карла VII удалось собрать еще один отряд помощи. Он был невелик – всего 800 человек. Люди были собраны с большим трудом из отряда маршала Буссака на севере, людей Орлеанского бастарда в Босе, отрядов кастильского рутьера Родриго де Вильяндрандо и корпуса шотландских лучников. Это предприятие было профинансировано еще одним крупным займом из вместительных сундуков Ла Тремуя. 10 августа, когда гарнизон Ланьи начал переговоры о капитуляции, английские разведчики обнаружили отряд Буссака, подошедший по дороге из Мелёна. Переговоры были приостановлены. Герцог Бедфорд расположил своих людей на противоположной стороне дороги перед ручьем к югу от города. Французы подошли по полю в сильную августовскую жару и выстроили свои силы. Их численность была значительно меньше, и они не собирались сражаться. Но они оттянули Бедфорда от города, а Родриго де Вильяндрандо с небольшим отрядом в восемьдесят человек, стадом скота и обозом с мукой и другими припасами обошел английский фланг и с боем стал пробиваться через ослабленные осадные линии. У одних из ворот завязалось ожесточенное рукопашное сражение. Наконец, Родриго удалось прорваться в город с припасами. Герцог Бедфорд оказался в безвыходном положении. Гарнизон Ланьи был пополнен. Армия маршала Буссака отошла от города в целости и сохранности и, судя по всему, направлялась в Иль-де-Франс. Между армией Буссака и Парижем не было английских войск. Уолтер Хангерфорд и его люди все еще ждали в Уинчелси, когда они смогут пересечь Ла-Манш. С ними были два офицера казначейства с сундуками, в которых находилось 2.500 фунтов стерлингов наличными для выплаты жалованья армии за сентябрь и октябрь. Поскольку его собственная армия находилась на грани развала, Бедфорд решил поставить все на последний штурм. И он почти удался. В какой-то момент на стенах показался штандарт регента. Но новые волны защитников сдерживали англичан до тех пор, пока не прозвучал сигнал к отступлению. Через неделю герцогу сообщили, что маршал Буссак добрался до Митри, расположенного всего в двадцати милях от Парижа. Бедфорд прекратил осаду и бросив артиллерию в поле, поспешил вернуться для обороны столицы. Экспедиционная армия и деньги прибыли слишком поздно, в сентябре[552]552
  Les La Trémoille, i, 143–4; Monstrelet, Chron., v, 32–5; Waurin, Cron., iv, 28–31; Héraut Berry, Chron., 154, 435–6; Journ. B. Paris, 285–6; Fauquembergue, Journ., iii, 63. Хангерфорд: CPR 1429–36, 218; PRO E403/703, m. 13. Наличные: PRO E403/703, mm. 14–15 (19 июля); BN Fr. n.a. 1482/122.


[Закрыть].

Неудача Бедфорда под Ланьи стала тяжелым ударом по его репутации. Это был последний раз, когда он лично командовал армией. В сорок три года герцог был уже серьезно измотан и здоровье стало его подводить. В ноябре его супруга Анна Бургундская, которой он был очень предан, умерла в парижском Бурбонском Отеле, став жертвой последней эпидемии, охватившей бедствующий город. Моральный дух в столице упал до самого низкого уровня. Осенью этого года появились новые сообщения о заговорах сторонников Карла VII с целью впустить врага в город. Горожане не решались выйти за ворота, даже чтобы привезти виноград из своих пригородных виноградников. Цены на пшеницу на городских рынках выросли на 70% от уже исторически высоких. В Англии зерно скупали оптом и отправляли на баржах по Сене, чтобы облегчить бедственное положение французской столицы[553]553
  Fauquembergue, Journ., iii, 74–5; Journ. B. Paris, 286–90; Fourquin, 335; Foed., x, 534–5.


[Закрыть].

* * *

К этому времени все проблемы Англии – военные, финансовые и дипломатические – были обострены новой дипломатической инициативой папства, первой за последние восемь лет. В конце ноября 1430 г. Папа Мартин V назначил легата для посредничества в заключении постоянного мира между всеми тремя воюющими сторонами. Его выбор пал на итальянского картезианца, кардинала Никколо Альбергати. Альбергати уже имел международную репутацию успешного дипломата. В то время, когда большинство кардиналов вели мирскую жизнь, он соблюдал все аскезы своего ордена: постился, не ел мяса и носил под одеждой власяницу. В течение многих лет, он служил папским дипломатом, несмотря на телесную слабость, вызванную его образом жизни, и страдания от камней в мочевом пузыре и подагры. Альбергати был, пожалуй, самым опытным миротворцем в Европе. Ранее, в 1422 г., во времена Генриха V, он выполнял миротворческую миссию во Франции, выступал посредником в ссорах германских князей, а недавно председательствовал на конференции в Ферраре, положившей конец войне между Венецией, Флоренцией и Миланом. Его портрет работы Яна ван Эйка в музее Вены (если это действительно он) согласуется с тем, что мы знаем о нем из других источников. На картине изображен спокойный, благодушный и слегка утомленный жизнью человек в возрасте около пятидесяти лет, одновременно проницательный и добродушный. Мартин V не дожил до начала миссии Альбергати и умер в феврале 1431 года. Но назначение легата было подтверждено его преемником Евгением IV[554]554
  Sigonio, 'Vita', 482; Raynald, Ann. Eccl., xxviii, 97 (An. 1431, 14). О Альбергати: Flavio Biondo, Italia Illustrata, vi. 64, ed. J. A. White, i (2005), 338; Vespasiano, Vite, 75–7; Taverne, Journ., 40, 41; Raynald, Ann. Eccl., xxviii, 61–3 (An. 1428, 2–4); Morosini, Chron., iii, 344–6.


[Закрыть].

Это произошло в сложный момент в отношениях Англии с папством. Они были напряженными на протяжении многих лет, главным образом из-за долгой и бесплодной борьбы Мартина V за отмену статутов XIV века, ограничивавших осуществление папской юрисдикции в Англии. В конце концов Мартин V признал свое поражение в этом вопросе. Но он был глубоко потрясен отвлечением крестоносной армии кардинала Бофорта на войну во Франции в 1429 году и стал открыто враждебно относиться к военным предприятиям англичан. В письме к Филиппу Доброму он высказал сомнения в том, что англичане действительно заинтересованы в мире, и призывал его заключить сепаратный мир с Карлом VII невзирая на договор в Труа. Новый Папа, Евгений IV, отнесся к притязаниям Англии не лучше. Жан Жувенель дез Юрсен, встречавшийся с ним находясь в составе французского посольства в Рим в начале его правления, сообщал, что новый Папа считал притязания Англии "неразумными и нечестивыми". Альбергати был более сдержан, но в принципе его мнение ничем не отличалось. В ходе своей предыдущей миссии он хорошенько изучил сложившуюся политическую обстановку и прежде всего, усвоил урок недавней печальной истории Франции, когда английское вторжение стало возможным благодаря гражданской войне в стране. По мнению кардинала, единственным способом положить конец конфликту Англии и Франции было примирение короля Валуа с Бургундским домом[555]555
  Ferguson, 120–30, 133–5; Raynald, Ann. Eccl., xxviii, 82 (An. 1430, 4); Juvénal, Écrits, ii, 56.


[Закрыть].

После провала первой миссии Альбергати было предпринято еще несколько попыток заключить мир, большинство из которых проходили под эгидой герцога Савойского. Все они окончились безрезультатно, хотя англичане, казалось, одерживали верх. Неудачи, постигшие англичан в последнее время, дали новую надежду на примирение. Филипп Добрый, главной целью которого теперь было прекращение войны, надеялся, что папское посредничество заставит англичан пойти на уступки. Из-за позиции Филиппа англичанам было трудно игнорировать Альбергати, как они игнорировали Амадея Савойского. В феврале 1431 г. ситуация была рассмотрена в Вестминстере в ходе, на удивление, откровенного обсуждения на Совете. Поводом послужил скорый отъезд некоторых членов Совета, включая кардинала Бофорта, епископа Алнвика и лордов Типтофта и Кромвеля, к советникам короля в Руан. События во Франции развивались крайне неутешительно. Осада Компьеня провалилась. Герцог Бургундский распустил свою армию. Оптимизм, с которым король год назад отправился во Францию, испарился. Надвигались финансовые проблемы. "Англия, – говорили советники, отправлявшиеся во Францию, – не может нести расходы, связанные с постоянной войной". Остальные были согласны. Война не могла вестись ни за счет Англии, ни за счет французских подданных Генриха VI. Единственным способом вернуть территории, утраченные с 1429 г., было предоставление их тому, кто мог их вернуть, то есть передать ведение войны в руки вольных компаний, действующих на свой страх и риск. Так поступали Эдуард III в конце 1350-х годов и министры Ричарда II в 1380-х годах, что в обоих случаях привело к катастрофическим последствиям. Что касается миссии Альбергати, то все стороны были согласны с тем, что ее следует приветствовать, по крайней мере, внешне. Для общественной репутации правительства, как в Англии, так и во Франции, было важно, чтобы его считали открытым для разумных предложений. Но у Совета были те же опасения, что и всегда, по отношению к мирным инициативам. Им нечего было предложить на мирной конференции. Коронация Генриха VI в соборе Нотр-Дам стала публичным провозглашением его притязаний, что затрудняло любые уступки. Эти люди были пленниками своих собственных притязаний, обреченные логикой прошлого вести войну, которую, как они знали, они уже не могли выиграть. В марте 1431 г., примерно через месяц после этого обсуждения, Совет получил разрешение Парламента на переговоры с королем Валуа. Но советники так и не выработали согласованную позицию на переговорах. Их цель, как выяснилось, заключалась в том, чтобы добиться долгосрочного перемирия, которое ничего не решало бы, но, по крайней мере, защищало бы их нынешние позиции до тех пор, пока положение не улучшится или пока король не достигнет совершеннолетия. Эта стратегия стала гибельной для союза с герцогом Бургундским, который научился не доверять перемириям и искренне желал постоянного мира[556]556
  PPC, iv, 91–7; Parl. Rolls, x, 453 [18] не датирован, но после назначения советников для поездки во Францию (вероятно, начало февраля 1431 г.) и до предоставления Парламентом полномочий для ведения переговоров с Карлом VII (первая половина марта). Отъезд: PRO E403/696, m. 17 (8 марта) (Бофорт, Алнвик, Кромвель); PPC, iv, 83–4 (Типтофт).


[Закрыть].

Кардинал Альбергати прибыл к французскому двору в Амбуаз в конце сентября 1431 года. Вскоре он нашел общий язык с Карлом VII и его министрами. Как и легат, они считали, что в первую очередь необходимо примирение с герцогом Бургундским. Миссия Альбергати рассматривалась ими как способ отделить Бургундию от Англии. Но, в отличие от легата, они не надеялись, что это приведет к заключению всеобщего мира. За несколько лет до этого они уже пришли к выводу, что англичане не настроены на мир. Насколько это понимал сам Альбергати, сказать трудно, но вскоре это должно было стать очевидным. В начале октября кардинал въехал в Руан. В нормандской столице его ожидали советники Генриха VI, и уже обсуждали между собой возможные варианты. Они проконсультировались с Большим Советом в Париже и ведущими английскими дворянами в Нормандии, включая герцога Бедфорда, а также с Филиппом Добрым. И у них был готов ответ. Англичане заявили, что в принципе готовы обсуждать мир на выгодных условиях и тем временем рассмотреть вопрос о перемирии на всех фронтах. Но они не были готовы приостановить военные действия в разгар кампании и полагали, что то же самое можно сказать и о Филиппе Добром.