Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 62 страниц)

Малфой провёл большим пальцем по головке, размазывая выступившую прозрачную смазку, лизнул свою ладонь, смачивая слюной, и несколько раз провёл рукой по всей длине члена. Каждое его движение выглядело завораживающе, и Грейнджер даже невольно залюбовалась: напряжённые вены на узких запястьях; то, как перекатывались мышцы на его предплечье; то, как он ласкал себя – ей определённо нравилось наблюдать за ним, предвкушая, что вот-вот наконец-то произойдёт. Драко придвинулся ближе и прижал крупную головку к половым губам. Без особого давления, а даже наоборот – просто легонько коснулся её между ног, и Гермиона ощутила, какой его член шелковистый, горячий и твёрдый. При этом удивительно нежный. Малфой поводил влажной головкой по мокрым розовым складкам, чуть задевая клитор и распределяя смазку. Мягко и томительно. Ей отчаянно хотелось большего, но у него, похоже, опять было другое мнение на этот счёт.

– Об этом ты фантазировала в Хогвартсе? – хрипло спросил он к её огромному возмущению.

Снова разговоры! Гермиона издала громкий разочарованный стон. Ей захотелось наложить на него Силенцио, а лучше сразу Империус. Его голос звучал так, будто бы он сто дней бродил по пустыне. Драко ведь тоже её хотел, зачем медлить? Она в нетерпении подалась вперёд, слегка насаживаясь на член, так что тот стал медленно входить, раздвигая половые губы. Но Малфой подался назад и отстранился. Грейнджер сжала зубы и зло взглянула ему в глаза. Змеёныш явно никуда не спешил!

– Почти, – тяжело сглотнула и снова подалась бёдрами, направляя его в себя. – Тебе не надо быть со мной мягким.

– Ничего мягкого и нежного между нами не будет.

Драко железной хваткой сжал её бёдра, грубо дёрнул на себя и одновременно с этим резко качнулся вперёд. Одним сильным движением его член вошёл в неё, и на долю секунды ей показалось, что она забыла, как дышать. Её затопило новым полным ощущением. Было даже больно. И при этом так правильно и так хорошо.

– Ну, привет, Гермиона, – он не двигался, давая возможность привыкнуть к себе.

– Привет, Драко, – тихо ответила та.

Она чувствовала, как напряжены мышцы его пресса, насколько сильно его длинные пальцы сжимают её бёдра, как он замер полностью в ней, так восхитительно сладко растягивая и наполняя. Сердце Гермионы оглушительно стучало. Малфой наклонил голову, медленно и со вкусом поцеловал, аккуратно начиная двигаться внутри.

– Ты такая узкая и горячая. Ты уверена, что не девственница?

– Иди к чёрту, – она что-то хотела ещё сказать, но от его постепенных, неспешных толчков слова перешли в тихое поскуливание.

Медленно. Слишком медленно.

Он двигался не спеша, внимательно наблюдая за реакцией. Она потянулась к его губам, чтобы поцеловать, но Драко покачал головой, лишь провёл кончиком носа по её щеке. Гермиона готова была захныкать – снова недостаточно, слишком медленно, слишком мало.

– Ещё!

Малфой придержал основание члена и, к её разочарованию, плавно выскользнул из неё.

– Что ещё?

Как можно одновременно хотеть убить человека и ощутить его всего без остатка? Она желала больше его тела, ещё больше его прикосновений, поцелуев. Больше всего. Гермиона пятками нажала ему на спину.

– Трахни меня наконец, Малфой! – не сдержалась она.

Его зрачки настолько расширились, что от привычного серого тумана практически ничего не осталось. Драко отстранился и безаппеляционно произнёс:

– К зеркалу. Хочу, чтобы ты видела, как я буду тебя трахать, – грубо, властно. От этого тона в её животе всё скрутилось в тугой узел. Командовать Малфой определенно умел.

Она послушно соскользнула с тумбы, подошла к стене, встав боком, как он и приказывал. Драко подошёл к ней вплотную и нажал ладонью на её поясницу.

– Прогнись сильнее, – скомандовал он и заставил принять удобную для него позу. – Вот так. Ногу сюда.

Гермиона приподняла одну ногу, поставив на небольшой выступ на тумбе раковины, и проследила в зеркале, как Малфой обхватил рукой твёрдый, мокрый от их общей смазки член. Медленно провёл по нему ладонью и пальцами другой руки очертил её анус. Она почувствовала настойчивое давление в этой области, отчего сильнее сжалась и подалась вперёд. Такого в планах точно не было! Драко жёстко схватил её за бедро, удерживая на месте и не давая сбежать.

– Ш-ш, – он спустился пальцами ниже, раскрыл влажные складки половых губ, и она ощутила, как вновь прижалась к ним гладкая, горячая головка. – Теперь смотри.

Драко задержал взгляд на их отражении в зеркале и грубо, глубоко толкнулся в неё снизу. Движение отозвалось томительной болью. Это было слишком глубоко. Она непроизвольно застонала и постаралась расслабить мышцы. Но в этот раз он не стал медлить. Не давая ей времени привыкнуть, Малфой вновь вошёл в неё, крепко прижимая к себе за бёдра. И ещё раз. Его движения стали яростными и резкими. Он двигался быстро и грубо, выбивая жёсткими толчками её непроизвольные стоны.

Жёстко.

Больно

Сладко.

С силой.

Гермиона подавалась ему навстречу и прикусывала губу каждый раз, когда тот особенно сильно врезался в неё.

Душный, пахнущий сексом воздух ванной комнаты заполнили влажные звуки шлепков кожи о кожу и их общего тяжёлого дыхания. Одного на двоих. Драко грубо трахал её и нежно целовал, выбивая весь воздух из лёгких. Это было совершенно бесстыдно, порочно и ещё раз совершенно.

Ей в зеркале было видно абсолютно всё: то, как сокращались мышцы на его теле, когда он входил, как он полностью выходил из неё и скользил бордовой головкой по раскрытым половым губам. Рельеф напряжённых венок на блестящем от смазки члене, скользящем внутрь неё и обратно. Гермиона следила за всем этим загипнотизированным взглядом, ощущая каждый толчок внутри себя, и её тело с наслаждением отзывалось на все его движения. Ей было настолько хорошо, что в глазах темнело от удовольствия. Она расслабилась, отпустила себя на волю, полностью растворяясь в их общем ритме. Ей стало абсолютно неважно, что происходило час назад, три, что будет когда-нибудь потом. Существовало только здесь и сейчас.

Малфой намотал её волосы на кулак, прижав затылком к себе. Она чувствовала его тяжёлое дыхание на влажной от пота коже и то, как сильно был напряжён он внутри неё. Его вторая рука хаотично блуждала по её телу. Драко гладил и сжимал до боли грудь, иногда щипая за сосок, поглаживал животик, дразнил клитор, сжимал ягодицу, сильнее раздвигая промежность. Он, будто бы голодный, брал всё, что хотел, импульсивно бросая начатое и переключаясь на другое, пытаясь при этом захватить как можно больше. Гермиону тоже накрывало и топило в ощущениях. Она дрожала всем телом от напряжения, беззастенчиво насаживаясь на его член, и совсем нескромно постанывала, когда он особенно глубоко входил в неё. Наконец Драко остановил свою руку на клиторе и как-то чересчур интенсивно надавил пальцем. Было даже больно.

– Дра… ко… я… не…

Он подтянул её за волосы к своему лицу и жарко прошептал на ухо:

– Нечем занять рот?

Словно в наказание он жёстко и глубоко двинулся в ней, и она снова застонала, закусив губу. Но давление на клитор уменьшил. Теперь его пальцы скользили более мягко.

– Блядь, да, сожми меня. Я сейчас… – жарко прохрипел ей на ухо.

И этот его голос стал для неё катализатором, всё напряжение одномоментно достигло своего пика. Смешавшись в какой-то безумной стихии ощущений, гигантская жаркая волна накрыла её с головой, омывая и вымывая из души все мысли, тревоги и избавляя от боли. От позора, стыда, унижения и страха. Рот сам собой открылся и издал жалобно скулящий стон. Оргазм накрыл её, целиком и полностью перегрузив одновременно все нервные окончания. Гермиона кончила, совсем не эстетично содрогаясь и сжимаясь с его членом внутри себя.

Какой умник сказал, что оргазм выглядит красиво? Ощущение было настолько бурным, что на секунду ей показалось, будто бы она умерла. Кстати, вполне достойной смертью. Кто-нибудь когда-нибудь умирал от оргазма? Все её тело расплавило и выкрутило единым спазмом. Грейнджер чувствовала, как пульсируют и сокращаются её мышцы, и особенно отчётливо ощущала член Драко в себе, который стал теперь казаться ещё больше и шире. Даже пальцы на ногах у неё онемели, а с ними-то что?

Малфой отпустил её волосы и сильнее нагнул к стене. Гермиона послушно двинулась, уперевшись руками и широко расставив ноги. Она с удовольствием прогнула спину и подалась назад, подставляя себя для него. Драко сбился с какого-то ритма и просто яростно, исступлённо вбивался в неё с невероятно пошлыми, влажными звуками шлепков тела о тело.

– Ебануться можно, – он до боли сжал пальцами её бёдра, с силой притиснув к себе, и Гермиона услышала его тихий стон. Она подумала, что если б могла, то сохранила бы его себе и слушала вечно.

Ей даже показалось, что член внутри стал ещё твёрже или он просто достал до какой-то новой точки внутри. Гермионе нравилось всё. Малфой ещё несколько раз с силой толкнулся и излился прямо в неё. Она почувствовала этот момент – тёплую пульсацию внутри себя. Драко измождённо навалился, прислонившись лбом к её плечу, и вжал своим телом в стену. Влажные от пота тела буквально слились друг с другом. Гермиона спиной чувствовала, как бешено бьётся его сердце, и ощущала, как внутри неё подрагивает и опадает член. Они оба замерли, пытаясь выровнять дыхание.

– Ты тяжёлый, не могу дышать.

Драко отстранился, и по её ноге потекла тёплая густая жидкость. Он собрал пальцами и щедро размазал по её бедру, оставляя склизкий прохладный след, а затем снова вставил в неё два пальца и сделал ими пару поступательных движений. Стенки её мышц непроизвольно сжались. Гермиона мягко отстранилась от его руки, взяла свою палочку с раковины и произнесла очищающее заклинание.

– Могла бы и так походить, – Малфой пожал плечами, забрал с раковины палочку Долохова и абсолютно голый вышел из ванны, оставив её наедине со своими мыслями.

А её мозг тем временем приобрёл какую-то невероятную ясность и кристальную чистоту. Мысли побежали с усиленной скоростью и почему-то все в разные стороны.

Сняла так сняла напряжение.

Изгнала внутреннего демона.

И как им теперь общаться после того, что сейчас здесь произошло?

А вдруг это повторится?

А вдруг это не повторится?

В голове Гермионы был образ обычных отношений, когда пара встречается, ходит на свидания, затем они женятся и рожают детей. Секс в этом романтическом образе стоял где-то на предпоследнем месте после чтения книг, лежа у друг друга на коленях, совместных походов в театр и приготовления друг другу завтрака по утрам.

А тут секс был и больше ничего не было. Они даже не влюблены. И что теперь им с этим делать дальше? Притвориться, что ничего не произошло? Будет ли он проявлять знаки внимания? Ухаживать? Изменится ли что-то между ними? Хотела ли она этого?

Гермиона умылась прохладной водой и посмотрела в зеркало. Ответов она не знала, но отражение выглядело слишком уж довольным для человека, преступившего собственные моральные принципы и совершившего должностное нарушение. Грейнджер без сожаления натянула на себя красное платье, переставшее восприниматься ею как объект ненависти, и вышла за ним следом.

Малфой сидел абсолютно голый за письменным столом и что-то быстро-быстро писал на бумаге.

– После секса мысли становятся прозрачными, как слёзы единорога, не правда ли?

Она прошла и аккуратно села на краешек широкой, мягкой кровати. Промежность немного саднило, всё-таки Драко не был с нею нежен. Гермиона поплотнее свела ноги, надеясь приглушить ощущения.

– И что теперь?

– М? Зависит от того, что ты ещё хочешь попробовать, – он оторвался от бумаги, пожевал кончик ручки и дрогнул уголком губ, словно едва сдерживал улыбку. – Только дай мне время.

Грейнджер закатила глаза. Как будто бы она именно об этом его спрашивала.

– Что ты пишешь?

– Адреса, опознавательные метки, всё более-менее ценное из башки Долохова.

Она встала и заглянула ему через плечо. Хаотичный набор слов и цифр без какой-то системности и логики.

– Может, пояснишь?

Малфой глубоко вздохнул, набираясь терпения, развернулся к ней лицом и, глядя ей в глаза, спросил:

– Ты что-нибудь знаешь о легилименции?

– Спрашиваешь! – Гермиона очень старалась смотреть ему именно в глаза. То, что он был голым, ситуацию не облегчало. Она быстро припомнила первую всплывшую в голове книгу и быстро отчеканила: – Это способность мага проникать в сознание другого человека, извлекать чувства и воспоминания. Единственное средство защиты…

Драко скривился и поднял ладонь, останавливая её бурный поток слов.

– Давай без цитат из справочников. Ты сама хоть раз пробовала? – на это Грейнджер лишь покачала головой, тогда Малфой взял новый лист и нарисовал на бумаге идеально ровный круг. – Все люди внутри как… луковицы.

– Луковицы? – недоверчиво переспросила она.

– Именно. Очень-очень слоистые. Вот тут, – он указал кончиком ручки на край круга, – на самой поверхности, плавают эмоции. Их достаточно легко считать, и это абсолютно недостоверный источник, если его рассматривать как единственно доступную информацию. Но эмоции объекта хорошо помогают найти нужное, поэтому к ним всегда стоит прислушиваться. Вот тут, ниже, – Малфой провёл новую линию внутри, рядом с краем круга, – текущие мысли, уже полезнее, но слишком переменчиво, часто просто мусор. Человек может думать одно, поступать по-другому. Если нет задачи узнать текущее, то это тоже почти бесполезно. Ещё ниже находятся осознанные желания, это уже поинтереснее, но они не всегда соответствуют действительности. Хотя зная их, легче настроить объект на нужную мотивацию. Спускаемся ниже, – начертил новую линию внутри круга, – там нас ждут воспоминания, в основном именно с этим легилимент и работает. Но тут много-много слоёв и ответвлений: фантазии, просто ложные воспоминания, частично ложные, замещённые, мысли о будущем, мысли о будущем, которые остались в прошлом… и иногда очень сложно отличить одно от другого, что и говорить об истинных. Но здесь объект буквально сам помогает легилименту, подсвечивая дорогу своими эмоциями и желаниями. Тебе бывает достаточно просто правильно надавить на эмоцию, потянуть за одну ниточку, чтобы дойти до целого клубка. Но есть ещё один слой – неосознанное. И это как обсидиановая стена, которую невероятно сложно пройти. В неосознанном ты сталкиваешься с колоссальным сопротивлением объекта. Это настоящий природный окклюменционный щит, но если обычную защиту можно сломать силой магии, то неосознанное будет тем больше сопротивляться, чем сильнее ты давишь. В него нужно заходить мягко, издалека, и даже если ты пройдёшь барьер, то тебя всё время будет оттуда выталкивать. Как при погружении в воду. Тёмный Лорд, например, мог работать с неосознанным часами, я – минут десять, а потом выталкивает наверх к мыслям и нужно заходить заново. Для того колоссального объёма, что там кроется, это невероятно мало, поэтому приходится буквально выхватывать то, за что успеваешь уцепиться, и каждый раз нырять за дополнительным куском мозаики. Возвращаясь к нашему Антонину… его определённо обучал какой-то сильный легилимент. Долохов отгородил воспоминания щитами, но, что хуже, когда я их прошёл, то обнаружил, что он стёр себе память, точнее, определённый фрагмент.

Малфой замолчал, неуютно поёрзал на стуле и сделал пару заметок на листе. Несколько мгновений в комнате был слышен только шорох ручки по бумаге.

– Ты думаешь, что он так скрыл место, где хранилась диадема? – Гермиона была весьма озадачена всей этой информацией. Она задумчиво прикусила губу, прикидывая, что им теперь делать.

– Именно. В нестертом фрагменте воспоминания Долохов куда-то шёл, нёс в руках закрытую шкатулку, дальше пустота, и вот он ставит шкатулку в шкаф и закрывает её защитными заклинаниями.

– Ты что-то нашёл в его бессознательном?

– Даже слишком много… – Малфой уставился немигающим взглядом в листок, что-то вспоминая, но через мгновение опомнился и предложил: – Если хочешь, могу поделиться парочкой картинок из его больной, ублюдочной башки.

Гермиону передёрнуло. Легилиментом она быть точно не хотела. Драко усмехнулся, оценив её реакцию, и продолжил:

– Было несколько полезных воспоминаний. Как он входил в дом со шкатулкой в руках. Штук семь-восемь таких воспоминаний. И самое интересное, все дома в них разные. Я даже не уверен, что они находятся в одной стране. По крайней мере, в двух, где мне удалось разглядеть адрес, были французские и немецкие названия улиц.

– Мерлин, – их перспективы становились всё мрачнее и мрачнее. – А что с остальными?

– Хм, есть некоторые опознавательные знаки. Он, видимо, оставлял себе подсказки на случай, если решит найти то, что припрятал. Вот это я как раз сейчас и записываю. Мне нужно будет как-то объяснить Тео и Грегу, что мы теперь ищем.

Малфой вновь принялся писать, а Гермиона, раздумывая над словами, встала у него за спиной, чтобы понаблюдать. Драко снова неуютно поёрзал на стуле. Очевидно, его нервировало, что кто-то стоит сзади, и Грейнджер украдкой усмехнулась. Отходить она точно не собиралась.

– Я тоже в деле, не забывай, – напомнила ему на всякий случай, вдруг тот забыл.

– Тебе не кажется, что ты уже натворила достаточно? Отдохни немного, походи на работу, как нормальный человек, а я тебя позову, когда мы что-то обнаружим… – он обернулся и задержал взгляд на её губах. – Могу ещё найти какое-нибудь занятие специально для тебя.

Она заметно смутилась, представив, чем бы ещё мог занять её Малфой, но быстро взяла себя в руки и постаралась принять свой самый серьёзный, невозмутимый вид. За кого он тут её принимает?!

– Я всё ещё остаюсь вашим курирующим аврором, не забывай, – строго напомнила ему Гермиона.

Подлец лишь усмехнулся.

– О да, – протянул он, не скрывая иронии, а затем вновь повернулся к ней затылком, видимо, посчитав, что аудиенция закончена. – Я же уже говорил, что в больницу больше не вернусь? Реши лучше как-нибудь эту нашу проблему.

– Вам придётся туда ходить, Малфой, меня просто снимут с этой должности!

– Мерлин, Грейнджер, – Драко тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнула раздражённая интонация, – ты что, никогда отчёты не подделывала? Это так просто – написать, что мы послушно всё исполняем, пока мы послушно ищем необходимый тебе крестраж. Не находишь, что это честная цена за такую маленькую недостоверность?

Всё, что сейчас от тебя требуется, – просто не высовываться и делать вид, что ты примерный труженик закона.

– Но…

Он не дал ей вставить ни слова.

– Где твои хвалёные мозги? – Драко громко бросил ручку на стол и развернулся в её сторону всем телом. Ей стало видно, насколько он раздражён и еле сдерживается, подбирая слова. – Ты убила Антонина. Теперь ученики Долохова наверняка будут искать того, кто прикончил их обожаемого учителя, а заодно ещё и спалил убежище. И, поверь мне, как Пожирателю смерти, начнут они именно с Ордена Феникса. А судя по тому, как легко Треверс нашёл меня, в Министерстве наверняка есть крысы. Так что ты там словно на ладони. За каждым твоим шагом может следить кто-то из сторонников Тёмного Лорда. Представь, что будет, если ты попадешь в поле зрения как возможный участник нападения на поместье Долохова?

Гермиона тяжело сглотнула, вспомнив про письма с угрозами. Может, не стоило воспринимать их так беспечно? Она неосознанно обняла себя руками, пытаясь закрыться от тревожных мыслей. Малфой внимательно проследил за выражением её лица и более спокойно добавил:

– Просто ходи на работу, как примерный аврор, и не давай поводов ни в чём тебя заподозрить. Расскажи коллегам, как весело провела выходные в доме Уизела, что планируешь повторить, – он усмехнулся сам себе, но в миг вернул серьёзное выражение лица. – Главное, старайся не оставаться одна и, если заметишь что-то подозрительное, то сразу пиши в блокнот.

– Драко…

Но он отвернулся к столу и нетерпеливо перебил её, нагло меняя тему.

– У меня в сумке, во внутреннем левом кармане, пузырёк с контрацептивным зельем, выпей.

Гермиона гневно уставилась в белобрысый затылок. Было очевидно, что её не слишком тактично спроваживали. Подготовился к поездке?! Малфой, словно почувствовав убийственный взгляд, громко усмехнулся.

– Тебя успокоит, если скажу, что оно всегда там лежит?

– А ты это скажешь, чтобы меня успокоить?

Драко только пожал плечами. Она нашла сумку, раздражённо дёрнула замок, достала зелье и вновь смерила спину Малфоя обжигающим взглядом. Мерзкий, самовлюблённый змеёныш. Почему-то ей казалось, что он там тихо улыбался или даже посмеивался. Как же ей хотелось кинуть в него этот маленький бутылёк, но Гермиона сдержалась и одним залпом выпила всё. Вкус у зелья оказался на удивление лёгким и приятным, как у тыквенного мусса с крупицами дроблёных семечек.

– До активации портала ещё три часа. – Малфой, видимо, всерьёз решил занять её чем-нибудь и отстранить от дел. – Закажи нам что-нибудь поесть в номер. И обязательно свежевыжатый яблочный сок.

– Я тебя не слышу.

Он вновь перестал писать и развернулся в её сторону. Похоже, собственная нагота его ничуть не смущала. Зато Грейнджер чувствовала себя неловко, хотя, конечно же, это было глупо, учитывая, что только что произошло, но ничего с собой поделать не могла. Она отвела глаза, чтобы не пялиться так открыто на его член.

– У нас сегодня Нотт дежурный по кухне, а значит будут либо бобы из банки, подогретые в микроволновке, либо рыбные консервы совсем не гретые, но свежевскрытые. Я умру от голода.

– У вас всех теперь есть палочки.

Несколько секунд он внимательно разглядывал её лицо, видимо, прикидывая тактичные варианты ответа.

– И ты думаешь, что мы изучали кулинарную магию или рецепты на ужин?

Грейнджер открыла рот в саркастическом комментарии, потом подумала и закрыла, постучала по губам пальцем, выбирая ответ поязвительней. Но продолжить спор не случилось. Внезапно раздался характерный для пространственной магии щелчок, и посреди комнаты открылся портал. У неё от изумления широко распахнулись глаза.

– У нас же было ещё три часа!

Драко, казалось, ничуть не удивился.

– Порталом занимался Тео, – Малфой невозмутимо встал и направился в ванную. – Он, конечно, у нас парень изобретательный, но точность во времени – не его конёк. Ты учти это на всякий случай, если вновь решишь взять что-то из его рук.

– Я же не знала! – только и успела сказать Гермиона, пока тот не скрылся за дверью.

Она быстро побросала немногочисленные вещи обратно в сумку, затянула ремешки на красных туфлях и осмотрелась. Вроде бы ничего не забыла. Что ж, у неё даже останутся приятные воспоминания об этом месте.

– Поэтому тебе лучше слушаться меня, – сообщил Драко, выходя из ванны, на ходу поправляя ремень и застёгивая рубашку. Та, к слову, выглядела весьма помято: со следами крови и подсохшей грязи, но заниматься чисткой он не стал. Просто подхватил свою сумку, записи и протянул ей руку, чтобы они вместе шагнули в портал.

В квартирке было тихо.

На накрытом белой льняной скатертью столе, среди полного комплекта блестящих вилок, ножей и красивых тарелок в цветочек, изящно возвышались две банки консервированной фасоли в томатном соусе. Хотя одна была без этикетки и о её содержимом стоило только догадываться. Драко, не скрывая разочарования, простонал.

– Говорил же, – пожаловался ей Малфой. – Мы здесь умрём от голода.

Он раздражённо кинул свою сумку в угол и загремел дверцами кухонных шкафчиков в поисках ужина повкуснее. Тем временем на лестничной площадке послышались шаги, и в квартиру, весело о чём-то переговариваясь, вошли Тео с Грегом.

– О, вернулись! – обрадовался Грег и похлопал Драко по плечу. – Красивое платье, Гермиона.

Она вежливо улыбнулась и кивнула ему в ответ.

– Чего так рано? Я ещё даже ужин разогреть не успел, – Тео, не снимая ботинок, с разбегу прыгнул на диван и удобно устроился на животе, подперев кулаками щёки. Ещё и ногами поболтал в воздухе, совсем как воодушевлённая девочка-подросток. Он по-детски озорно улыбнулся, при этом даже не взглянув в сторону Гермионы, и обратился к Драко: – Ну, рассказывай, бабахнуло как надо? Насколько убийственно вышло по шкале Винсента Крэбба, где ноль – это Поттер, а десять – Винс? Нет, плевать на Поттера. Лучше скажи, Долохову понравилось?

– Умер от восторга, – мрачно процедила Гермиона, раздражаясь от его поведения. Причём тут Гарри? Да кто ещё здесь вообще ноль! Сейчас Нотт не казался ей таким милым и безобидным парнем. Как он мог так беспечно об этом спрашивать? Теодор должен был предупредить их! А если бы они с Малфоем пострадали? Погибли там?! Да как он вообще посмел использовать такую неконтролируемую, чудовищную магию, особенно после того, что Винс умер именно от Адского пламени! Её пальцы как-то сами собой легли на палочку. Но Драко встал рядом с ней и тихо шепнул:

– Я сам, – и дьявольски улыбнулся, разворачиваясь лицом к другу. Тот старательно надувал розовый пузырь жвачки. – Малыш Тео, а расскажи, как в твою тупую башку пришла гениальная идея запихнуть Адское пламя в артефакт?

Хлоп. Пузырь не получился, и жвачка прилипла к подбородку. Нотт недовольно свёл тёмные брови, отодрал с себя липкую, сладкую массу и вновь состроил самое беззаботное выражение лица.

– Невероятно, правда? – абсолютно счастливо выдохнул тот. – У этих маглов можно многому научиться, – Теодор улыбнулся во все зубы, но улыбка вышла не слишком добродушной. Больше смахивало на хищную демонстрацию зубов. Гермиона уже видела подобное, но совсем не придавала этому значения, сейчас же это его выражение лица показалось ей самым искренним из всех, что она видела за всё время. Нотт более низким, с явной угрозой, голосом продолжил:

– Малфой, если ты собираешься сейчас направить на меня проклятье, то я знаю, насколько ты бываешь магически истощён после легилименции. Добавим к этому твой потрёпанный вид, по которому можно сказать, что и физически ты тоже вымотан, скорее всего, даже ранен. А ещё приплюсуем тот факт, что если кинуть тебе режущее слева, в область рёбер, то ты не сможешь увернуться из-за старой раны на ноге, и что ты не станешь использовать на мне магию разума, а, значит, преимущество однозначно на моей стороне. Оно настолько принадлежит мне, что я могу даже отказаться от фактора неожиданности и пошагово рассказать, что я с тобой сделаю за попытку нападения. И если быть кратким, сразу подводя итог уравнения, то просто не стоит, Драко. Но всё же, зная твою неуёмную любовь встревать в неприятности, намекну: первым шагом я…

– Петрификус тоталус! – не выдержала Гермиона, задним числом сожалея о необдуманном импульсе, но искренне наслаждаясь возникшей тишиной и ошарашенным лицом Грега.

Малфой довольно подошёл к парализованному, враз умолкнувшему другу и любовно похлопал его по щекам.

– Как всегда, ты почти точно всё рассчитал, малыш Тео. Вот только фактор Грейнджер в своём уравнении не учёл, и это была большая твоя ошибка, Нотт.

Комментарий к 18. В отеле

Атмосфера: https://pin.it/1HPhbnD

========== Привет, Тео! ==========

Настоящее.

Малфой стоял на потрескавшемся асфальте среди пустых заброшенных зданий. Руки в карманах, в зубах магловская сигарета. Он стоял, задумчиво разглядывая единственную целую трехэтажку, постыдно родную, и не решался в неё войти. В воздухе пахло сырыми опавшими листьями, прелой травой и закатом. Где-то вдалеке гудели машины, но даже несмотря на тёплую для поздней осени погоду, на улице не было ни души. Всё пустынно и заброшено. Зачем он здесь? Никого, кроме призраков, тут не осталось…

Из подъезда, скрипнув деревянной дверью, вальяжно вышел белый кот и уселся на ступеньки. Драко не поверил своим глазам, даже моргнул пару раз, но мираж не исчез, а, наоборот, уютно устроился и начал вылизывать пушистый хвост. Подумать только! Он искал эту мерзкую тварь уже несколько месяцев.

– Альбус?

Шерстяной ублюдок повернул голову и не мигая уставился на него своими круглыми глазами-блюдцами. На пару мгновений они оба так и застыли: абсолютно неподвижно и совсем не моргая.

Битва взглядов. Характеров. Кто из них главный? Кто первый отведёт глаза?

Если бы воздух между ними имел консистенцию, то он вмиг бы стал чёрным, тягучим и маслянистым, таким, что можно было бы захлебнуться от одного только вздоха. Малфой кожей ощущал всю кошачью ярость, пульсирующую через вертикальные зрачки. Он тоже грозно свёл брови и вложил в ответ всю свою ненависть.

Чувствовал себя Драко в этот момент откровенно по-идиотски. Он действительно сейчас соревновался с котом? Пнуть под зад белого поганца и дело с концом. Но стоило сделать шаг навстречу, кот отмер, брезгливо дёрнул хвостом и рысью унёсся в сторону. Малфой поднял с земли камешек и, не слишком целясь, кинул ему вслед. Камень просвистел в добром ярде от мехового подонка и звонко ударился о какую-то железку.

Альбус Дохлопёс Снежок.

Он презирал эту тварь всей душой. За испорченные ботинки из драконьей кожи, за постоянные царапины на руках, за попытку сожрать его ремень.

Драко прикрыл глаза, вспоминая, как пытался догнать и заставить эту тварь дожрать остальной десяток дюймов дорогой выделанной кожи. Его любимый ремень был безнадёжно испорчен.

Зато, если хорошо постараться, то можно представить, что ничего не произошло. Сейчас он зайдёт внутрь, как год назад, поднимется по ступенькам и уже у лестницы услышит их громкий и беспощадный смех, почувствует нежный запах её духов… Мерлин, как можно было так отвратительно громко смеяться? Каждый раз они его бесили этими своими переглядками и игривыми взглядами. Будто бы у них было больше общего между собой, чем с ним. Как он ненавидел их смех! Её – мягкий и звонкий и его – истеричный, заразный, как магловская инфекция. Тео сам был как болезнь. Он пробирался внутрь под кожу и поражал все органы. Когда Драко в последний раз смеялся?

С ними.

Его мышцы, наверное, уже забыли, как складываться в улыбку…

Где-то глубоко внутри зашевелилось горькое чувство тоски. Ему их не хватало. Может, Тео и был, как болезнь, но виноват во всём только он сам. Драко грустно вздохнул и шагнул внутрь. Его с головой накрыл хорошо знакомый запах пыли, плесени и сырой древесины. Первый этаж.

Малфой замер.

За красной дверью с покосившимися номером сто два слышался смех: хриплый старческий и блядский ноттовский. Конечно, можно было бы и раньше догадаться, куда в конце концов прибьёт этого ублюдка.

Драко яростно толкнул с ноги дверь, и та стремительно распахнулась. Металлическая ручка с глухим стуком ударилась о рваные обои, разодрав их ещё сильнее и подняв эффектное облако мелкой цементной пыли. Дверь с характерным скрипом соскользнула с одной петли и, повисев немного на второй, свалилась на пол. В окружающей тишине этот звук показался громоподобным.