Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 62 страниц)

И у неё имелось всего два варианта, как снова попасть в поместье. Можно попытаться срезать у Драко прядь волос или как-то добыть его кровь, чтобы преодолеть защитный барьер, но это – вход только для одного человека. Им же нужно было протащить через защиту минимум троих, а лучше всех десятерых добровольцев. Значит, стоило использовать то, что уже один раз помогло – камин и Луковую голову.

Гермиона выглянула из своего убежища и поискала взглядом Осмунда. Людей в помещении было много. Слишком. Она до сих пор никак не могла привыкнуть к такому пёстрому столпотворению – если авроры ходили в строгой тёмно-синей форме с белыми рубашками, то Транспортный отдел предпочитал то, что не жалко испачкать. Соседи выглядели как цыганский табор. Ярко-оранжевые комбинезоны с разводами сажи на коленях, вытянутые полосатые трико, цветастые свитера и майки с неизменными разводами: чёрными – от технического масла, желтыми – от полироли для метел, белыми – от капель майонеза. Если все авроры выживали на кофе и крекерах, то транспортники питались одними гамбургерами и хот-догами, которые вечно стрелялись соусом.

В последние дни для всех авроров стало обыденным, что постоянно приходилось стирать белые капли со своих столов. Отвернулся на минутку – на важных документах жирная клякса. Встал со стула на секунду – будь готов, что на сиденье соусная мина. Брызги прилетали, когда кто-то из соседнего отдела проходил мимо с хот-догом руке, а ходили они много. Некоторые, особенно ленивые, даже летали на метлах. Гермионе казалось, что транспортники в качестве соседей были даже хуже, чем голуби.

Она встала во весь рост, чтобы лучше видеть в этой толпе. Осмунд нашелся практически сразу. Он опирался бёдрами о чей-то стол и, конечно же, сжимал неизменный хот-дог в руке. По его запястью стекал майонез, но Луковая голова этого не замечал. Он что-то рассказывал коллеге в кислотно-зелёном комбинезоне и эмоционально размахивал булкой. Грейнджер проследила, как соус брызнул на ближайший стол с документами, и сочувствующе вздохнула. Судя по оранжевому ярлычку, там лежал чей-то квартальный отчёт. Похоже, кто-то из авроров будет рвать сегодня волосы на затылке.

Ну и чёрт с этой бюрократией!

Она помахала Осмунду рукой, привлекая его внимание, и тот жизнерадостно кивнул в ответ. Казалось, он всё это время только и ждал, что она оторвётся от своих папок и наконец посмотрит на него. Его пшеничная чёлка рассыпалась по лбу, а в уголках глаз проступили лучики-морщинки. Сегодня на нём был ярко-малиновый галстук и, пока он не дышал на Гермиону своим луковым дыханием, то выглядел как чертовски хороший парень. От его тёплой улыбки ей стало совсем стыдно. Это было некрасиво – использовать человека. Если кто-то из начальства узнает, что он помогал в её незаконных делах, то его уволят и выкинут на улицу.

Гермиона постаралась мыслить холодно и рационально. Осмунд был взрослым мужчиной, самостоятельно принимающим решения, и он сам согласился помочь ей в первый раз, значит, потенциально мог быть полезен во второй. Что она ему там обещала? Свидание?

Она неискренне улыбнулась в ответ, написала на листке «Сегодня в семь?» и подняла в воздух.

Лицо Осмунда расцвело на глазах. Подобно сдобной булочке, запекающейся в духовке, оно зарумянилось и раздобрелось искренней улыбкой.

Гермионе хотелось плюнуть на саму себя. Если бы она выпустила из глубин совести собственного инквизитора в белом парике, то он осуждающе постучал бы тяжёлым молотком по столу и сказал короткое «шлюха». И оказался бы прав. Это было отвратительно – идти на свидание, когда за спиной оставались два парня. Хотя, пожалуй, не стоило называть это свиданием. Они просто посидят, поедят пиццу… А Гермиона как-то попытается убедить Осмунда вновь помочь с каминами.

Мысль о том, что она использовала симпатию хорошего парня, не виноватого ни в чём, кроме любви к луку, была ещё отвратительнее, чем мысль о шлюхе.

– Отлично! Вечером в семь! – крикнул Луковая голова, и она мило кивнула ему в ответ.

***

Грейнджер еле доработала остаток дня. В ногах словно взвелись пружинки: казалось, что она может спрыгнуть со стула и бежать, бежать. Ей хотелось действовать.

Она перенеслась домой и с облегчением обнаружила, что ни Драко, ни Тео ещё нет. Возможно, мальчики находились в соседней квартире с Грегом и могли зайти сюда в любой момент. А, может, были где-то далеко и явились бы домой только к ночи, как обычно. В любом случае, стоило поторопиться, потому что ей не хотелось ничего им объяснять.

Часы в коридоре протяжно просигналили шесть раз. До псевдосвидания с Осмундом оставался час.

Гермиона раскрыла скрипучий платяной шкаф и печально вздохнула. После пожара она не успела закупиться новой одеждой, да и наличных денег оставалось в обрез. Поэтому на вешалках висел лишь строгий минимум – форменные рубашки, один свитер и одна юбка. Но ведьма она или кто?

Ей вспомнился тот самый особенный вечер, когда они с Роном так неудачно переспали. Зато что-то полезное из того опыта она всё же вынесла. В ту ночь Джинни показала ей лёгкий приём по трансфигурации, при помощи которого любое неэстетичное бельё превращалось во что-то более привлекательное, как со страниц глянца. Почти как тыква в карету Золушки. По мановению палочки широкие хлопчатобумажные трусы фасона семидесятых преобразовались в эротичные, тонкие трусики. Тогда, во время войны, никто не думал о кружевном исподнем. Орден Феникса обеспечивал всех солдат со своих давних складов, которые наполнялись десятилетиями, и Гермиона даже не удивилась, если б ей выдали панталоны. Их нижнее бельё было любым – белым, серым, широким, растянутым, но точно не сексуальным. И это удручало.

Поэтому, когда война закончилась, у неё случился припадок расточительности. В первую же крупную премию всегда серьёзная Грейнджер пошла в самый дорогой магазин женского белья и скупила практически все возможные варианты.

Это было так несвойственно её практичному складу ума, но так приятно. В сгоревшей съемной квартире, в комоде, лежало лёгкое кружево, нежный шёлк и невесомый батист. Это была её личная маленькая коллекция, которую она никому не показывала, но хорошее настроение всегда искрилось под кожей, когда под строгой формой аврора было надето что-то игривое и невероятно красивое.

Гермиона с грустью взглянула в сторону выдвижного ящика с её новым нижним бельём. Там лежало нечто купленное в пачках по двенадцать-пятнадцать штук. С дурацкими надписями, рисунками и днями неделями. Это было дешёво, и практично, и вполне соответствовало текущим возможностям. И хоть ни Драко, ни Тео на её трусики даже не обращали внимания, она с тоской подумала, что вновь вернулась к походному образу жизни.

Ни одного платья, ни тёплого кашемира, ни шёлковых трусов. Только её волшебная палочка и безграничная фантазия.

В первый раз что ли?

Гермиона вытащила с полки широкую футболку Драко и бережно разложила её на кровати. Для трансфигурации стоило взять за основу более-менее похожий объект. Рубашка сложнее превращалась в сарафан – длинные рукава и пуговицы тоже требовалось как-то замаскировать. А вот футболка подошла идеально. Словно чистый холст. Грейнджер направила палочку и представила, как короткие рукава уменьшаются до тонких бретель, как сужается талия, а низ становится чуть более пышным и расклёшенным. Медленно-медленно обычная чёрная футболка Драко приобрела вид её любимого сгоревшего сарафана глубокого винного цвета. Над оттенком пришлось потрудиться дополнительное время – тёмная основа никак не хотела светлеть, но минут через пять платье всё же достигло желаемого тона.

Отлично! У неё оставалось пять-шесть часов до того, как её карета превратится обратно в тыкву.

Гермиона расчесала волосы, подкрасила губы. Мазнула духами Теодора за ухом и на запястьях. Это, наверное, было очень странно, что она шла на свидание, благоухая, как крепкий мужик, но ей слишком нравился этот запах. Как и его хозяин. Он отдавал лёгкой горечью вначале, раскрываясь в удивительно свежий и тонкий букет, которым хотелось дышать вместо кислорода.

Закончив одеваться, Гермиона покрутилась у зеркала, с лёгким удивлением разглядывая себя. Она уже и забыла, что может выглядеть так. Как девушка. Не в штанах и водолазках, прячущих засосы, и без глубоких мешков под глазами от недосыпа. Не как зачуханный эльф в платье из мешка от картошки. А нежно и женственно.

Но рядом с Драко и Тео не получалось выглядеть лучше эльфа. С ними главной задачей было одеться во что-нибудь и побыстрее. Пока кто-то из них снова не окинул бы её голые ноги томным взглядом и не натянул на своё лицо ту самую улыбку. Из которой следовало, что сейчас натянут её.

Гермиона была уверена, что если бы существовали боги секса, то они точно не выглядели бы как те идеальные журнальные картинки в дорогом белье, с превосходным макияжем и томными взглядами.

Они были бы растрёпанными, в мятой одежде с разводами от слюней, смазки и прочих телесных жидкостей, возможно, даже порванной местами. Покусанные, с распухшими губами и синяками под глазами. Но зато с абсолютно удовлетворёнными и даже туповато-блаженными взглядами.

И она потихоньку, маленькими шагами приближалась к божественному.

Дурацкие трусы с днями недели были только началом. Гермиона уже перестала подкрашивать ресницы, укладывать волосы и мазать вишнёвым блеском губы. Просто потому, что бесполезно. Всё снималось, размазывалось и слизывалось. Теодор терпеть не мог вишню, а у Драко вообще была дурная привычка рвать то, что мешается.

И если бы даже они не уничтожали все прямо на ней, то у неё всё равно не оставалось времени на стремление к идеалу.

И Гермиона пришла к простому выводу – чем больше в жизни секса, тем меньше времени остаётся на наведение лоска. Мерлин, ей даже удалением лишних волос приходилось заниматься крайне быстро, пока горит спичка или пока в ванную не зайдёт Теодор. Алохомора, и привет.

В последний раз он предложил помочь, и она наивно согласилась. Кто мог знать, что он достанет свой любимый охотничий нож, и обычная процедура превратится в опасную сексуальную игру.

Будоражащую.

Невероятно возбуждающую.

Она вспомнила его напряжённые сильные руки с объёмными вспухшими венами и тёмными мягкими волосками. Его невероятно сексуальные руки, в которых опасно блестело острое лезвие. И этот озорной игривый взгляд снизу вверх.

Из груди непроизвольно вырвался стон.

Так. Не думаем об этом.

У тебя свидание с Луковой головой, Грейнджер.

Гермиона вздохнула и натянула на себя чулки. Одну ногу они не добрили, но времени на исправление не оставалось, поэтому она просто понадеялась, что капрон скроет маленький недостаток.

И вообще, это было не свидание, а боевое задание.

Хотя в её понимании одно почти ничем не отличалось от другого. Тем более, на свидание Грейнджер шла в первый раз в жизни.

С Роном они перепрыгнули этап букетов и томных вздохов и сразу начали вместе жить в палатке, делить походный быт и сложности войны. Затем случился Драко и сразу же Тео, и возможность свидания с ними казалась совсем странной.

Гермиона даже не представляла, как они могут выйти куда-то все вместе. Кто ходит на свидания втроём? Как бы это выглядело? Держать за руки сразу двоих, бронировать три сиденья в кинотеатре и целовать одного следом за другим? Какими бы взглядами на них смотрели люди? Это наверняка выглядело бы ужасно. Стыдно. Неловко. Ненормально.

Гермиона закрепила на бедре поверх чулка кобуру со вшитыми кармашками и оглядела свою квартиру. Наверное, стоило взять пару зелий, запасную палочку и прихватить что-то из защитных амулетов Тео. Его часы она надела на запястье и подумала, что как-то видела у него неплохой антикинетический рунный браслет. Теодор точно не стал бы возражать, если бы она его одолжила на вечер. Только где он мог храниться, она не знала.

У Нотта не было своих полок в шкафу. Точнее, свободного места в квартире оставалось много, но он это игнорировал, бросая свои вещи где попало. Его футболки и штаны валялись по всей квартире. Какие-то книги, забытые у дивана и под диваном, бесконечные пепельницы и зажигалки. Единственным более-менее стабильным местом хранения был его рюкзак, который тоже небрежно валялся в углу комнаты.

Гермиона подняла с пола пару кожаных браслетов, кажется, огнеупорных, и подошла к рюкзаку, чтобы убрать. Наверняка Тео будет потом их искать.

Металлический замочек был совсем сломан и не держался в креплении. Гермиона открыла сумку и хотела просто сунуть браслеты во внутренний карман… Она не собиралась рыться в его вещах. Не собиралась запускать туда руку и вытягивать из его рюкзака сливочно-белое женское кружевное бельё.

Дрожащими пальцами Гермиона потянула за тонкую ткань.

Мир сузился до одной крохотной точки, а в животе будто завертелась скользкая ядовитая змея. Это были её трусики, которые сгорели в съёмной квартире вместе с комодом и другим бельём!

Бред какой-то. Тео никогда не приходил к ней до пожара. Малфой – да, но Теодор даже не знал адреса…

Грейнджер оттянула этикетку – та же самая фирма, что и у неё. Края ткани были испачканы очень характерной субстанцией. Она часто видела её на ковре, простынях, обоях. Эякулят.

Боже, кто-то хорошо провёл время.

Понадобилось сделать глубокий вдох и резкий выдох, чтобы взглянуть на находку рационально. Если представить, сколько трусов выпускает данная фирма за год, то вполне очевидно, что в Лондоне нашлась ещё сотня девушек, купивших такие же. Конечно же, Нотт не хранил девственность, и у него были другие партнёрши до неё. Гермиона сама за время их знакомства видела как минимум двух. Так, что он просто мог хранить трусики своей бывшей. На память.

Ну-ну.

Гадкая, противная ревность зашевелилась где-то в душе. Но женские трусики же не значили, что у него есть ещё девушка на стороне?

Какое лицемерие, Грейнджер. Вы не давали друг другу никаких обещаний.

Тео часто где-то пропадал и, вполне возможно, мог проводить это время не один. Гермиона не имела никакого права его ревновать. Всё равно эти странные отношения были временными. И с чего вообще она взяла, что он сейчас один? Вдруг где-то в темноте вечера к нему сейчас жарко прижимается чужая девица. Жадно слизывает солёный пот с его ключиц, пока он глубоко входит в неё в яростном ритме, и они вдвоём томно стонут в экстазе.

От этой мысли стало больно. Гермиона быстро засунула трусики в карман своей аврорской формы, даже сама не осознавая, зачем. Что она с ними будет делать? Заставит Теодора сожрать их на завтрак?

Грейнджер, ты параноик. И лгунья.

Стоишь в красном сарафане и строишь из себя мать Терезу. А сама не собираешься ничего им говорить о своём лжесвидании.

Свидание. Боевое задание. Точно.

Гермиона осторожно почесала глаза, стараясь не размазать тушь. Ей стоило сосредоточиться на главном. Но теперь мстительно захотелось хорошо провести время в этом кафе. Совместить приятное с полезным.

Она взяла свою палочку, но не успела аппарировать, как во входной двери щёлкнул замок и в квартиру вошёл изменщик-Нотт со Снежком в руках. Те же кудри, те же хитрые глаза и дурацкие приподнятые уголки губ. Будто бы ещё секунда, и он улыбнётся. Выглядел Теодор как ни в чём не бывало.

– Ты куда? – просто спросил он, поморщился и приложил руку к боку.

В обычных обстоятельствах Грейнджер это насторожило бы, но сейчас она намеренно проигнорировала его жест.

Вылечи себя сам. Если сможешь.

Она широко улыбнулась и перекинула вьющиеся локоны через плечо. Взгляд Тео скользнул по обнажённой коже плеча и задержался на слишком тонкой бретельке.

– Мы с Джинни давно не виделись, – Гермиона подумала, что, пообщавшись немного с этими двумя, сама научилась недурно врать.

Нотт пару секунд разглядывал её грудь, потом перевёл взгляд на кота и перехватил его поудобнее, словно младенца. Тот совсем не возражал, а, наоборот, с самой довольной мордой дремал на его руках и даже обнимал тонкими лапками. Ещё один изменщик.

– В пятницу вечером? В красном платье? – спокойно уточнил Тео с самым безразличным видом.

Его длинные пальцы легли на белую шерсть и так нежно, ласково прошлись вдоль кромки уха Снежка, что ей самой захотелось очутиться на месте кота. Но, казалось, Нотта больше интересовал этот хвостатый, чем она.

– Ага, – Гермиона улыбнулась ещё шире и вопросительно подняла брови. Давай, только попробуй сказать что-нибудь не так.

Теодор безразлично пожал плечами и ушёл на кухню кормить Снежка.

***

Грейнджер прошла в кафе и неловко подошла к столику. Походка на каблуках получалась очень неуклюжей, но она старалась изо всех сил, чтобы это выглядело грациозно. Луковая голова уже был на месте. Он быстро вскочил и отодвинул для неё стул, как настоящий джентльмен. Стоило признать, Осмунд выглядел сегодня отлично. Выбритый, пахнущий, как морской бриз, а вовсе не луком. Мог же, когда хотел. Приятный нормальный парень. И Гермиона подумала, что ей когда-нибудь стоило бы попробовать встречаться с таким. Нормальным.

Она села за столик и приветливо улыбнулась.

– Я опоздала?

– Нет-нет. Всё в порядке. Это я пришёл пораньше, чтобы заказать нам что-нибудь. Ты любишь морепродукты? Мне посоветовали к ним хорошее белое вино. Но я не уверен, предпочитаешь ты белое или красное. Может, стоило просто заказать пиццу?

– Всё чудесно, Осмунд, правда. Продегустируем всё. Я не привередлива.

Когда не могу выбрать, беру сразу двоих.

Гермиона прикусила губу и отвесила себе мысленную оплеуху. Её внутренний инквизитор был не прав. Она не шлюха. Она дегустатор.

Осмунд неуклюже вытащил пробку из бутылки с вином и расплескал себе немного на рубашку. Неловко улыбнулся и наполнил бокал Грейнджер.

Рубиновая жидкость красиво обняла стенки бокала, оставив тягучие винные дорожки на хрустале. Гермиона отпила чуть-чуть, отметив, что вино было действительно вкусным. Слегка кислым и терпким. Кажется, этот вечер может оказаться не таким уж и плохим. Если бы ей не нужно было убедить Осмунда помочь с камином.

На душе стало совсем паршиво от мысли, что она собиралась его использовать. Его могли раскрыть и уволить. Может, сказать правду? Тогда он не согласится помочь… Попытаться убедить? Объяснить, что Люциус – Пожиратель смерти? Так об этом даже собака догадывалась. Вряд ли Гермиона сможет сообщить что-то новое. Проблема послевоенного общества состояла не в том, что все резко забыли прошлые грехи других. Проблема заключалась в общей апатии. Все приспособились к текущей ситуации, и никто не хотел рисковать своим местом. Каждый нуждался в стабильности и тёплом месте. И только ей не сиделось спокойно.

Грейнджер нервно нахмурилась, когда поняла, что отвлеклась и пропустила какой-то вопрос.

– Прости?

– Я говорю, слышала, Амикус Кэрроу напал на Министерство, потому что Визенгамот тайно казнил его сестру!

Ей непроизвольно вспомнилось смертельное заклинание Кэрроу, летевшее прямо в неё. Пьяное безумие Тео и запах скорой смерти. Это последнее, о чём хотелось говорить с другими.

– Правду мы никогда не узнаем, – Гермиона пожала плечами и вновь отпила вина, чтобы заглушить фантомную горечь на языке и запах гниющего тела Кингсли.

– Да ладно, ты аврор. Расскажи что-нибудь со своей работы, – Осмунд игриво пошевелил бровями, и Грейнджер не могла не сдержать улыбки. Он был милым парнем.

– Могу рассказать тебе свод законов наизусть, – она вновь мягко и искренне улыбнулась. – Я просто стажёр, у меня только в начале лета экзамен…

Она запнулась.

Экзамен… Это слово отдалось глухим эхом из какого-то призрачного прошлого. Нормальная жизнь была настолько далеко, словно происходила не с ней. Экзамен. Ей, наверное, стоило бы к нему готовиться, ведь от этого зависела вся карьера аврора. Если она не сдаст, то её просто уволят. Это было даже больно – возвращаться к мыслям о нормальной жизни. Словно её разбудили после долгой комы и резко выдернули из мира больных фантазий. Из мира, где безумные Пожиратели смерти живут в трухлявых особняках и у них на полу лежит труп с ампутированными частями тела. В мир, где чистые, ухоженные люди ходят на свидания, беспокоятся из-за такой мелочи как невыученный параграф или неверно подобранное к ужину вино…

– С тобой всё в порядке? Я опять сболтнул лишнее? – Осмунд заметно занервничал, и его живописные брови расстроено поползли вниз, а Гермионе тут же стало неловко.

Это не ты неправильный, Осмунд, это я сломанная…

Грейнджер в успокаивающем жесте положила ладонь на его руку и дрогнула уголками губ.

– Всё в порядке, честно.

Скрипнул пол рядом с ними, на белую скатерть стола упала длинная тень.

– Подлить вам вина? – официант с накрахмаленным полотенчиком наклонил горлышко бутылки, и в свете настольной лампы блеснул до боли знакомый перстень с выгравированной буквой Н.

У Гермионы на затылке зашевелились волосы. Как у медузы Горгоны. Такие маленькие, скользкие змейки. Словно червяки, растущие тонкими хвостами из основания черепа. Теодор почти никогда не снимал своё кольцо и носил много магического барахла на руках. Её взгляд скользнул по мужскому изящному запястью, и она узнала те самые кожаные пиро-браслеты. Некстати подумалось, что на одном почти стёрлась тонкая чёрная полоска руны, и надо будет ему сказать, чтобы обновил.

– Да, пожалуйста, – Осмунд приветливо улыбнулся, и Тео ответил ему таким же вежливым оскалом, ни словом, ни жестом не показывая, что что-то не так.

Только Гермионе почему-то стало дурно. Она неловко убрала ладонь с руки лукового парня и спрятала под столом.

– Вам подлить? – голос у Нотта был мягкий и чистый, как жидкий весенний мёд.

– Мне достаточно, – Грейнджер нервно положила руку на серебряные часы. Захотелось активировать портключ и оказаться далеко в горах.

– Что вы, попробуйте. Говорят, на третьем бокале только начинаешь чувствовать вино.

– Два для меня более чем достаточно.

– Судя по всему, нет, – Тео изящно изогнул бровь, и его губы растянулись в самой невинной ухмылке. Той, при которой прочерчивались обезоруживающие ямочки на щеках. – Хорошего вам вечера.

И удалился.

Гермиона проследила за высоким силуэтом с идеально-прямой спиной. Нотт где-то раздобыл чёрный костюм, рубашку и даже бейдж. Он, кажется, действительно вжился в роль официанта, потому что вместо того, чтобы скрыться, взял со стойки меню и подплыл к другому столику. Не обращая на Грейнджер никакого внимания. Только озорные зелёные глаза на миг хитро блеснули из-под кудрявой чёлки.

Грейнджер решила, что пора переходить к делу с луковым парнем, а потом бежать отсюда со скоростью света. Экстренная эвакуация. Потому что если в кафе заглянет ещё и Малфой, то это станет явлением демона из ада.

«Не если, а когда», – мысленно поправила она саму себя. Скорее всего, до появления Драко оставались считанные минуты.

– Осмунд, я так и не поблагодарила тебя за помощь…

– Получилось отнести отчёт?

– О да… Слушай, а ты не думал, что Люциус Малфой так и не перестал быть Пожирателем смерти?

Гермиона была изящна в намёках, как носорог. Но ей было уже плевать на долгие словесные игры и женские хитрости.

Нужно брать быка за рога, а Осмунда – за луковички.

– Возможно, но какое нам, маленьким людям, до этого дело? Главное, что война закончилась, и Малфой был одним из тех, кто помог её завершить. То есть, да, он был Пожирателем смерти… но какая разница, кто кем был, когда волшебники наконец не убивают друг друга?

Грейнджер потёрла переносицу, тщательно раздумывая над своими дальнейшими словами. Оливер пропал. Оливер, возможно, погиб… Конечно, никого не интересовала пропажа или гибель другого человека, пока утрата не касалась их лично. Но её это затронуло. Она продолжала терять своих друзей… И вот вопрос: на что сама Гермиона была готова, чтобы сохранить жизни своим близким, а, возможно, даже спасти Оливера из плена Пожирателей?

Готова ли она была поступиться совестью и подставить невинного человека?

– Осмунд… нам поступил приказ обезопасить транспортные камины высокопоставленных чиновников, – слова давались Гермионе с трудом. Она нервно сглотнула. Возвела взгляд в потолок, на секунду задержала на изящных плафонах из белого матового стекла. Затем перевела на парня напротив, на которого смотреть было совестно, поэтому она покосилась в сторону и упёрлась в серо-стальные родные глаза.

Ей впервые в жизни захотелось сдохнуть прямо на месте. Чтобы её поразило Авадой прямо сейчас.

Драко Малфой. Красивый, широкоплечий, снисходительно-уверенный в себе, восседал за столиком вместе с Грегори Гойлом в ярде от неё, а Теодор Нотт в элегантном костюме официанта подливал вино ему в бокал.

А теперь пора было бежать в горы?

– Я не видел пока такого приказа…

Гермиона даже не услышала голос Осмунда-лукового-парня. Она как трясущаяся мышь пялилась в светлые глаза Драко. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на неё прохладно и равнодушно. Единственным признаком того, что Малфой вообще что-то чувствовал, были побелевшие костяшки пальцев. Удивительно, как стекло не лопнуло от того, как он сжимал этот чёртов бокал. Будь это дорогой тонкий хрусталь, то давно разлетелся бы на мелкие осколки. Но у него в руке был зажат пузатенький толстостенный стакан, с виски и прозрачными кубиками льда. Он медленно поднёс его к губам. Грейнджер показалось даже, что она услышала, как ударились льдинки о стекло. Отпил. Она увидела, как жадно дрогнул его кадык. Она обожала целовать его шею, подбородок, губы, которые теперь кривились в гадкой, презрительной усмешке.

Как называется человек, который живёт с двумя парнями и при этом находится на свидании с третьим?

Ладони Гермионы вспотели, и она обтёрла их о платье. Она здесь ради дела. Их это не касается.

Драко сверлил её взглядом, Теодор тоже развернулся и как-то странно улыбнулся ей. Один Грег невинно ел чизкейк, запивал вином и продолжал что-то говорить Малфою. Окружающие даже не замечали, как искрится от напряжения воздух, словно пассажиры на Титанике, которые не подозревали о том, что в судне уже пробоина. Если Малфой встанет, то наверняка перевернёт стол и пошлёт в Луковую голову парочку болезненных проклятий.

– Осмунд, прости… я … мне нужно отойти в дамскую комнату.

Гермиона, как кузнечик, вскочила со стула, пробежала по залу и врезалась ладонями в двери туалета. Странно, что они не разлетелись в щепки. Ей хотелось вылезти через окно. Но это значит, что она не добилась бы своей цели с Осмундом. И всё зря. Тео и Драко всё равно уже застукали её, и терять было нечего. Стоило довести всё до конца.

Грейнджер умыла лицо холодной водой из-под крана и услышала, как тихо скрипнули двери.

– Люблю это твоё платье…

Ей не надо было оборачиваться. Ей даже не надо было слышать голос. Она бы узнала его по мягким, крадущимся шагам.

Драко подошёл к ней со спины, схватил пальцами за подбородок и жадно, ненасытно поцеловал. Сердце громыхало в груди, словно её поймали на месте преступления, а уши даже заложило от волнения. Гермиона только и успела услышать, как двери скрипнули во второй раз, следом щелкнул замок и нервно лязгнула металлическая зажигалка.

Кажется, Теодор тоже был зол.

Грейнджер закрыла глаза, отдаваясь ощущениям и обнимая Малфоя за шею. Его язык блуждал у неё во рту, не спрашивая, почти насильно, и она слабо, мягко обхватывала его губами в ответ. Сзади прижалось второе тёплое тело, и широкие ладони легли на бёдра. Теодор. Его парфюм. Она завела руку назад и провела кончиками пальцев по выступающей выпуклости на его брюках.

Наверное, она пыталась быть хитрой и немного смягчить своей лаской накалившуюся обстановку.

– Ты маленькая шлюшка, даже побольше, чем я, – Теодор пах как чистый концентрированный афродизиак. Хотелось до боли натянуть шелковистые кудри и заставить его стонать. Или заткнуться. Или всё же стонать. Они оба будили в ней что-то пугающее и дикое. Сломанное.

Пальцы Драко до боли сжали соски сквозь ткань, и на его лице появилось выражение, от которого у Гермионы участился пульс. Припухшие губы слегка приоткрылись, так что показались краешки белых зубов, а зрачки расширились, словно у наркомана после дозы. Или дикого животного перед прыжком на жертву.

Боже, они все еле сдерживались. Если кто-то из них сейчас не остановится, то они займутся грязным, групповым сексом прямо в туалете кафе.

Грейнджер опустила взгляд на пол, подсознательно выбирая плитку почище.

– Это не то, что вы подумали, – ей мучительно хотелось, чтобы кто-нибудь из них был сейчас разумным.

Что скажет Грег, если начнёт искать Малфоя и Нотта и застанет их с Гермионой Грейнджер, зажатой между полуголыми телами?

– Он догадывается, – жарко шепнул ей на ухо Драко, и от его дыхания по коже пробежали мурашки.

Теодор прикусил острыми зубами тонкую кожу на шее, и Гермиона непроизвольно вздрогнула, а её соски болезненно напряглись. Здесь было не место и не время для таких игр. Ей нужно закончить начатое и убедить Осмунда помочь попасть в Малфой-мэнор. Драко прижался ртом к её соску и втянул в рот сквозь ткань, оставляя мокрое пятно.

Чёрт, это было хорошо. Зачем ей Осмунд, когда у неё есть наследник Малфоев? Может, стоило попытаться поговорить с ним? Задать все те вопросы, которые крутились у неё на уме…

– Почему ты надел свой фамильный перстень? – томно выдохнула она, чувствуя, как жёсткие пальцы Тео подцепили резинки её широких трусов с надписью «понедельник». Гермиона не планировала заканчивать этот вечер так, и даже не потрудилась трансфигурировать их во что-то более эротичное, но Нотту явно было наплевать.

Драко расстегнул пуговицы рубашки у горла и приблизил лицо к её уху.

– Это просто украшение, Грейнджер. Не ищи подтекста там, где его нет, – он мягко обхватил губами мочку и провёл по ней языком.

Его касание электрическим током шибануло в низ живота. Всё выходило из-под контроля. Как и всегда, все её попытки поговорить с ними переходили в секс.

Грейнджер скользнула вбок, отходя от обоих на безопасное расстояние.

– Оливер пропал! – выпалила она, поправляя на себе одежду. – Оливер Вуд, мой друг, пропал. И ничего от него не осталось, кроме обломка палочки!

В её голосе звучала паника и чистая истерика. Рядом с ними ей было сложно сдерживать эмоции и впервые захотелось разрыдаться. А, может, даже просто прижаться к ним обоим и почувствовать их успокаивающее тепло.

Драко и Тео переглянулись. Один сложил пальцы в незнакомом жесте, другой провёл указательным по подбородку. Они опять так делали! Она не видела, когда они договаривались без неё!

– И что ты хотела от того бедняги?

Хороший вопрос. Соврать – не соврать? Это был тот самый момент, когда ей стоило решить окончательно, могла или не могла она им доверять. Гермиона колебалась с секунду и, наконец, сказала.