Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 62 страниц)

– Случайно! – голос Малфоя выдал тонкую ноту.

Теодор прыснул в кулак от смеха, чем заслужил ненавидящий взгляд от Драко. Блондиночке было неловко. Кто бы мог подумать. Гермиона разочарованно выдохнула и развернулась в сторону Нотта, вопросительно вскинув брови.

– Как насчёт тебя?

Он только покачал головой:

– Я пас. Пробовал, не понравилось.

Уточнять, что в той ситуации с Амикусом его никто особенно и не спрашивал, он не стал. А зря. Эффект от его заявления получился противоположный. Вместо того, чтобы расстроиться и отступить, она неожиданно взбодрилась. В её глазах словно из пепла воскрес феникс. Блядский такой феникс размером с жирную индейку.

– Но пробовал же!

– Я много что пробовал, чего повторять не хочется, – мрачно произнёс Нотт.

– Давайте заключим сделку?

Глаза Драко снова расширились.

– Нет!

Теодор перевёл взгляд с Гермионы на Малфоя. Малыш нервничал. Уголки губ Нотта едва дёрнулись в лёгкой улыбке.

– Какая твоя ставка? – Он слегка наклонил голову вбок и глумливо прицокнул языком. – Ты предлагаешь мне практически изнасиловать его, – снова пауза и чётко выверенная, взвешенная по граммам полуулыбка. – Надругаться над его девственной ротовой полостью. Опорочить всю его чувственную мужественность. Потоптаться своим грязным языком по нетронутой благодетели, забрать последний оплот его невинности…

Он окинул глазами Малфоя, подбирая ещё метафоры. Поток красноречия споткнулся об испуганный взгляд Драко. В его глазах легко читалась паника и немой крик. Тео упёрся языком в щеку и задумчиво приложил указательный палец к губам.

– Это должно быть очень и очень хорошо оплачено.

– Иди к чёрту, – Драко резко вскочил, опрокинув стул, и прижался спиной к стене. Будто бы его и вправду прямо сейчас кто-то собирался насиловать. – Я не стану тебя целовать.

А в голове у Тео внезапно возникла яркая, насильно внедрённая картинка, как кто-то с удивительно знакомыми бледными руками нарезает его вырванный, истекающий кровью язык на поразительно узнаваемой разделочной доске.

Ну да, намёк понял. Легилимент в панике прибег к магии. Ты только что продемонстрировал мне своё слабое место, Драко.

– М-м-м. Принято, – протянул он, глядя Малфою в глаза.

Тот показал вульгарный жест.

Нотт опять цокнул языком. Малыш где-то растерял все свои манеры. Но стоило признать, что даже такая похабщина удавалась ему вполне забавно.

Пока они перекидывались фразами и сжигали друг друга взглядами, Гермиона вылезла из ванны, закуталась в полотенце.

– Знаете что? Я тоже могу, – она подошла к ним и, встав на носки, с нежностью поцеловала Драко. Долго, медленно, тягуче. Теодор видел, как сладко скользят по губам их языки. Грейнджер обняла его лицо ладонями, потёрлась носом о щеку и достаточно громко, чтобы Нотту тоже было слышно, прошептала: – Я хочу увидеть, как ты вот так же целуешь Тео.

Драко приоткрыл рот. Нахмурился и категорично скрестил руки на груди.

– Или развлекайте друг друга без меня, – не дожидаясь их ответа, Гермиона вышла из ванной.

В комнате повисла густая тишина. Нотт, оставшись без поцелуя, нахмурился. Его, видимо, она решила проигнорировать? Драко смотрел на него так, словно пытался убить одним взглядом. Этот чем недоволен? Теодор запустил руку в карман штанов и нащупал кольцо.

– И что это значит? – хрипло спросил Малфой.

Нотт сокрушённо покачал головой. Мерлин, и это ещё спрашивает легилимент? Видимо, совсем кровь в член ушла.

– Это значит, что она решила поиграть.

Драко нахмурился, с сомнением глянул на Нотта. Мерлин, когда дело касалось Грейнджер, он невероятно медленно соображал.

– Она лишила нас секса.

– Я понял, – сквозь зубы процедил Малфой.

Несмотря на свою злобную шипящую интонацию, Драко всё так же стоял, беззащитно прижавшись к стене. Нотт откашлялся, вытащил палочку из заднего кармана штанов и медленно шагнул вперёд, смакуя напряжённый взгляд Драко. Тот вздрогнул и сдвинулся в бок по стене. Тео тоже сделал маленький шажок вбок и по направлению к нему… Малфой ощутимо нервничал. Он серьёзно боялся, что Теодор решит его поцеловать? Видимо, вчера ему совсем мозги повредило.

– Этого никогда не будет, – прошипел Драко.

– Никогда, – легко согласился Нотт.

Древко в руке приятно завибрировало. По нервным окончаниям пробежал колючий, ледяной ток. Кусай, Орешек.

– Петрификус Тоталус!

Драко застыл, парализованный. Тео подошёл и надел на его палец фамильный перстень. В ту же секунду в комнате ярко вспыхнуло белым, и Малфоя неожиданно затянуло порталом. Засосало как в слив. Словно Нагайна проглотила.

Резко стало совсем пусто и немного гадко на душе.

Неловко получилось.

Комментарий к 30. Перстень

А у нас новая оболжка ;)

Пин: https://pin.it/3LYXwgD

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/181

========== 31. Снежок Альбус Дохлопёс ==========

Гермиона лёгкой птичкой вспорхнула по ступеням Министерства. Каблуки звонко отстучали по камню. Одна ступенька серая, гранитная и отполированная, вторая слегка сколота слева, третья – с трещинкой посередине. Всё как всегда.

Единственный выходной закончился, и предстояло посмотреть, как её отдел пережил пожар. Она толкнула тяжёлые дубовые двери и удовлетворённо хмыкнула. По крайней мере, Атриум внешне выглядел так, словно ничего и не случалось. Внутри по-прежнему сновало множество людей, по-прежнему вспыхивали зелёными огнями транспортные камины, а фонтан по-прежнему оглушительно шумел в центре.

Грейнджер остановилась на секунду, наслаждаясь гулом толпы и этим мгновением. После того, как окажешься на волоске от смерти, начинаешь видеть мир как-то иначе. За год работы здесь ей стало настолько привычно наблюдать эту суету, что она даже перестала замечать, как вокруг красиво: как летают чудесные бумажные самолётики из отдела в отдел, как забавно выглядят волшебники в своих старомодных одеяниях, и как игриво скачут блики магических светильников по отполированному камню стен.

Гермионе хотелось жить и сворачивать горы. Она счастливо вдохнула министерский воздух и непроизвольно сморщилась. В нём едва уловимо ощущалась вонь горелого дерева. Пахло не сильно, совсем немного, но напоминание о происшествии дышало в затылок и царапало затылок острым, холодным когтем.

Грейнджер тряхнула волосами, отгоняя ненужную мысль, и бодро двинулась дальше. Прямиком к золотым воротам лифта, по квадратным плиткам гранитного пола, не наступая на стыки, совсем как Тео этим утром. Всё будет хорошо. Главное, добро опять победило зло. По-другому и быть не могло.

Она бодро шагнула в кабину и улыбнулась стоящим там людям. Хотелось обнять целый мир. Только мир в ответ обнимать не хотел. В лифте, кроме неё, стояло двое: лысоватый мужчина и женщина, полная, похожая на сдобную пампушку. Оба хмурились и раздражённо молчали. Это было особенное молчание, такое очень густое и тягучее, как древесная смола. Оно ощущалось в воздухе словно споры ядовитой омелы. Хотелось чесаться и бежать из кабины не оглядываясь. Особенно сильно это напряжение исходило от женщины. Если кто и был здесь ядовитой омелой, так это точно она. Волшебница выглядела так, словно задержала воздух в лёгких, вот-вот посинеет и со свистом взорвётся прямо в лифте.

– Отдел магического правопорядка, пожалуйста, – Гермиона вежливо улыбнулась мужчине, любуясь красивыми белыми бликами от света ламп на залысине.

Проплешина на его макушке была блестящей, как первый снег. Как отполированное столовое серебро. Захотелось подышать ему на лысину и протереть рукавом. Но Грейнджер сдержалась. Неприлично.

А Нотт бы обязательно протёр.

Она закусила губу, чтобы не рассмеяться. Настроение было лёгкое и воздушное. И хоть Гермиона покидала квартиру с грозно нахмуренными бровями, но в ванной, глядя на своих двоих парней, она искренне веселилась. Мальчишки такие мальчишки. Чего они боялись? Драко и Тео легко спали рядом, закинув друг на друга ноги, не глядя пили кофе из одной кружки, даже лежали абсолютно голые вместе с ней на полу. Но при этом как огня боялись прикоснуться друг к другу сознательно. Это было так забавно.

Лифт двинулся, пол слегка спружинил в ноги, и Гермиона взялась за перила, чтобы не упасть. Женщина-пампушка и мужичок с проплешиной немного помолчали и, словно забыв о третьей лишней, вернулись к спору. Точнее, лысенький сухарик стиснул челюсти и опустил виноватый взгляд в пол, а его сдобная булочка продолжила высказывать недовольство:

– Ты когда начнёшь складывать свои вещи? Носки, Маркус! Я устала собирать их по всему дому…

Грейнджер, конечно же, очень постаралась не слушать, абстрагироваться и пропеть песенку в голове, но бубнёж дамы елозил и елозил как холодная пила по костям, не прекращаясь.

– Я разбила свою любимую вазу, когда споткнулась о твою новую метлу для квиддича. Зачем тебе вообще метла? Ты последний раз летал лет тридцать назад, ещё в школе. Тебе спину защемит, если вздумаешь на неё сесть! Кто потом тебя разгибать будет?

Гермиона переступила с ноги на ногу и возвела глаза в потолок. Мужчину стало немного жалко, а ей самой – сильно неловко. Ещё и лифт тащился еле-еле, как беременный глизень. Она даже невольно задумалась – в какой момент в отношениях наступает этот этап – когда мелкие, милые привычки превращаются в раздражающий быт?

По своему опыту судить было сложно. Она жила вместе с Ноттом и Малфоем всего два дня, и у неё никогда не было серьёзных отношений прежде. К тому же, стоило смотреть правде в глаза: то, что возникло между ними тремя, никак нельзя назвать серьёзным. Вряд ли они проживут вместе тридцать лет, как эта пара. И пускай Тео в быту не утруждался складыванием своей одежды по полкам. Чтобы ворчать и подбирать за ним, был Драко. И пускай Малфой бесил излишним педантизмом, но его с лихвой уравновешивал Теодор. Её губы непроизвольно дрогнули в улыбке, как всегда, когда она думала о них.

Вчера утром Малфой потратил два часа на то, чтобы аккуратно разложить по полочкам свои вещи, но, когда он отвернулся, Нотт тайком переложил некоторые из них в другие места. Носки с зайцами Тео заткнул в ботинки, духи переставил на полку выше, а чёрную футболку поменял местами с брюками. Очень аккуратно и ровненько, как если бы Драко сам так складывал. И когда Малфой не смог найти нужную вещь, Теодор сделал невинный вид и посоветовал побольше отдыхать: «Стареешь, малыш, память подводит. Но я забронирую тебе местечко в своём доме престарелых». Гермиону всегда забавляло, как мальчики уживаются вместе. Невозможные, невыносимые, хаотичные – никто из них не был создан друг для друга. И пусть они втроём будут вместе недолго. Зато их не ждёт скучный брак длиною во всю жизнь.

– А что за девица из отдела спорта? – женщина пригладила ладонью свою идеальную, без единого изъяна укладку – волосок к волоску.

– Но, Мириам, – мужчина слегка картавил и забавно тянул букву «р», – это племянница моей двоюродной сестры.

– Посмотри на себя! Какая племянница? Живот уже в брюки не помещается… Взрослый мужик носит кофе девчонке. Это аморально, Маркус!

Аморально? Гермиона поправила значок аврора у нагрудного кармана. На первый взгляд, в этом лифте именно она была воплощением правильности и порядка. Или, всё же, она была здесь самой аморальной?

Рубашка, строгая тёмно-синяя форма и перевязь кобуры на плечах. Долг, честь и достоинство. Блюсти закон и скрепы. Подавать собой пример. Наверняка Грейнджер выглядела со стороны как очень порядочная, приличная девушка. Она всегда старалась поддерживать такой образ – хорошего, умного, правильного человека. И в детстве, когда глядела на авроров, восхищалась ими и втайне хотела стать такой же. Быть стойкой, смелой, защищать слабых. Гермиона смотрела на их золотые жетончики и видела блеск героической славы, выправку, порядочность и честь. Поэтому в первое время после принятия в Министерство для неё было нечто волнительное в том, чтобы называться аврором. Однако постажировавшись год, она поняла, что доблестно сражается с кипами бумаг, храбро падает в грязь на тренировках и отважно бросается за кофе в столовую, когда им разрешают сделать перерыв.

Порядочная, о, да. Гордость волшебного мира. А ещё «гордость магической Англии» как-то случайно ввязалась в отношения сразу с двумя. Что бы сказала эта женщина в лифте, узнай она об этом?

Аморально, распутно, грязно.

Но так приятно. Легко и свободно. Гермиона обнимала одного и держала за руку другого во сне, любовалась ими, когда они брились и чистили зубы. Парни были забавными и смешными. Белый и тёмный. Снежок и пепелок. Грейнджер подумала, что когда-нибудь, когда обзаведётся собственным жильём, обязательно купит себе двух птичек. Ведь эти отношения рано или поздно закончатся, зато о парнях ей будут напоминать две её пташки – Снежок и Пепелок. И она никогда не будет держать их в клетке. Потому что каждое существо имеет право быть свободным и счастливым.

– И когда ты, наконец, подключишь наш камин к общей транспортной сети? Я устала добираться до мамы через общественный, Маркус! В прошлый раз мне отдавили все ноги в очереди к нему. Ты совсем обо мне не заботишься, – в голосе женщины промелькнули обиженные нотки маленькой девочки.

И Гермиона с удивлением взглянула на неё. Ей показалось, что прочная скорлупа ворчливой жены вот-вот треснет и в лифте останется та самая девчушка, которая когда-то влюбилась в этого мужчину. Только очень взрослая и очень обиженная.

– Мириам, хочешь, я сейчас для тебя это сделаю? Вот пойду и отправлю заявку в транспортный отдел?

– Ничего мне не надо, Маркус, – двери лифта открылись, и женщина гордо шагнула вперёд.

Её муж виновато улыбнулся Гермионе и засеменил следом, а она подумала, что эта женщина ведь тоже когда-то была лёгкой и свободной. Что её сломало?

Пара исчезла в коридоре, золотые решетки сомкнулись, и кабина двинулась вверх, а Грейнджер решила, что никогда с ней такого не случится. Никакого ворчания на своих двух парней и никаких застарелых обид, а станет совсем тяжело с ними – она упорхнёт, как птичка. Ведь все они свободны и кто-кто, а она точно знает, когда вовремя остановиться.

Лифт остановится на нужном этаже. Гермиона счастливо улыбнулась зеркалу на боковой панели и шагнула в своё светлое аврорское будущее. Потому что всё обязательно будет хорошо и никак иначе.

В стажёрской сегодня было более людно, чем обычно. Гермиона замерла, разглядывая беспорядок. Помимо привычной тёмно-синей формы авроров то тут, то там мелькали белые рубашки и воротнички. Пахло пылью, обречённостью и разогретым сыром. С каких пор в их отделе завелись канцелярские крысы?

– Грейнджер? – знакомый паренек из транспортного по имени Ормунд приветливо помахал рукой, проходя мимо.

Она не помнила его фамилию и про себя звала «луковая голова» за постоянный запах изо рта. К счастью, сейчас в пальцах Ормунда был зажат дымящийся пучок сухих трав, от которых шёл шлейф густого сизого смога. Поэтому луком не пахло, но в горле сразу же запершило, и захотелось закашлять. Транспортник очертил ещё одну руну в воздухе и невозмутимо пояснил:

– У вас тут в стажёрской гремликаны по стенам бегают, совсем расплодились.

– Гремли-кто? – Гермиона неудержимо закашлялась и удивленным взглядом проводила удаляющуюся спину. Ответа, конечно же, не последовало.

Людей в помещении было слишком много. Казалось, что если заставить их всех замереть на месте, то получится не меньше четырёх человек на одну квадратную плитку пола. Вещи подселенцев занимали большую часть столов. Везде были кипы бумаг, канцелярские принадлежности и картонные коробки. Грейнджер двинулась к своему рабочему месту, чувствуя себя исследователем Арктики в снежную бурю: мимо широкоплечих людей-айсбергов, вдоль горы мётел.

Транспортники даже наладили сеть из бумажных самолётиков, и в воздухе парила целая бумажная эскадрилья служебных записок, от которых приходилось отмахиваться, как от липкого снега. Казалось, если она споткнётся и упадёт, то люди вокруг решат, что это ещё одна новая удобная поверхность, и сгрузят на неё очередную гору коробок. Было шумно. Кто-то громко ругался из-за отсыревшего летучего пороха, кто-то стучал молотком, кто-то пел гимн Министерства и только истинные хозяева помещения – авроры – сидели за своими столами тихо, словно ошалевшие мышки, и большими, испуганными глазами поглядывали на творящийся хаос. Гермиона медленно пробиралась бочком, вспомнив все советы тренера по ненавязчивой маскировке. Слиться с толпой, мебелью, добраться до тихого места… Киваем, улыбаемся и ни с кем не разговариваем…

Главное, не смотреть им в глаза.

Дружелюбные транспортники любили поболтать и, увидев в тебе собеседника, могли часам рассказывать про прутья для мётел, особенности древесины и лучший состав пороха.

Гермиона преодолела последние ярды, удачно не встряв ни с кем в разговор, и тяжело вздохнула. За рабочим столом её ждал новый сюрприз. Невилл Лонгботтом: немного помятый, со ссадинами на лице, неизменно гладкой причёской, клетчатым вязаным жилетом и скромной улыбкой. Он восседал на её стуле и по-хозяйски расставлял на полках свою коллекцию пресмыкающихся. На её полках! Свои экспонаты!

– Что здесь происходит? – Гермиона недовольно взглянула на его коробки с вещами.

– Ты пропустила утреннее собрание?

Невилл достал очередную баночку и любовно пристроил в самом центре полки. Ужик в жёлтом растворе. От переезда один глаз у него выпал и теперь плавал отдельно. Лонгботтом опечаленно взглянул на это безобразие, протёр стекло замшевой тряпочкой и поставил боком, так, чтоб отпавшую деталь не было видно.

– Боулденбад сообщила, что у Министерства настали тяжёлые времена и пока ремонтники занимаются реставрацией помещений, отделы будут работать вместе, – Лонгботтом достал маленькое чучелко медянки с отломанным хвостом и принялся его склеивать при помощи магии. – У нас соседи, Герм. И судя, по всему, тяжёлые времена – это надолго.

Гермиона поморщилась.

Она из года в год слышала эту фразу – тяжёлые времена. Они наступали регулярно, как календарный праздник. До войны: потому что Волдеморт вот-вот воскреснет, во время, потому что он никак не умрёт, после войны – потому что нужно немного потерпеть. Прошёл год, и вот опять настали тяжёлые времена. Какая неожиданность.

– Ты же не возражаешь, что я у тебя тут поселился? Мой стол отдали транспортникам, пришлось искать себе новое место. – Невилл сдвинул на дюйм баночку с заспиртованной гадюкой, громко отхлебнул кофе из бумажного стаканчика и протянул ей. – В тесноте да не обиде, правда, Герм? Хочешь?

Грейнджер было неловко отказать. Лонгботтом был тем, кто приютил её после пожара, тем, кто всегда брал на себя её ошибки, когда их ставили в напарники. Он был чудесным, хорошим, добрым…

– Конечно, Нев, – неуверенно улыбнулась она.

Драко распознал бы её ложь с первого слова, но Невилл, как мальчишка, расплылся в искренней улыбке и протянул ей наполовину полный стаканчик с кофе. Гермиона двинулась в его сторону, оба неловко стукнулись локтями, и остывшая липкая жидкость пролилась ей на блузку. Она недовольно взглянула на белую ткань и грязное коричневое пятно. Вот всегда так – всё светлое должно быть обязательно испачкано.

– Прости, прости…

– Не переживай, всё хорошо.

Грейнджер стиснула зубы и покачала головой. Невилл – милый парень, она его любила всей душой, но рядом с ним было слишком тесно. Слишком душно и нечем дышать. Ей тоскливо вспомнилась их квартирка, Драко и Тео. Хотелось туда и к ним. Почему-то рядом с этими двумя она чувствовала себя легко и свободно. Даже на одной маленькой, тесной кухне, когда Тео курил свои вонючие сигареты, а Драко ворчал, что она плохо готовит… Ладно. К соседству с Лонгботтомом просто нужно привыкнуть.

Гермиона высушила блузку при помощи магии и попробовала сосредоточиться на работе. К сожалению, пожар не затронул служебную почту, и её ящик ломился от записок. Смитерс требовал отчёт по делам её пропавшего старшего аврора Мартина, чтобы передать их другому специалисту, Люциус Малфой вновь запрашивал доклад о состоянии сына в ссылке. Гермиона тоскливо взглянула на служебную таблицу и взяла карандаш. Физическое здоровье. Странный пункт. Предполагалось, что она их будет осматривать? Не считая того, что Драко вернулся весь в крови после похода за хлебом, можно было сказать, что он здоров. Галочка в графе «Да». Второй вопрос – Ходят ли на свою отработку? Конечно же, да. Когда Малфой и Нотт там были последний раз, Грейнджер не знала, зато Грег образцово посещал своё место работы каждый день, и она подумала, что Гойла можно будет смело показывать начальству как образец перевоспитавшегося Пожирателя.

Остальные двое… Её двое… С ними Гермиона очень сомневалась. Слишком много вопросов накопилось к ним, и те явно что-то недоговаривали, но Драко вчера сказал, что согласен сотрудничать с авроратом. И это был чудесный знак. Если её парни собирались работать с представителями власти, то, значит, тоже встали на путь исправления. Малфой наверняка знал много и, начни он оказывать содействие раньше, то, скорее всего, больше половины старших Пожирателей уже сидело бы в Азкабане… Ради такого их можно было и прикрыть.

– Ты занята? – тихий голос Нева вернул её из путешствия сквозь туман планов.

Гермиона подняла голову от служебной таблицы и взглянула на Лонгботтома. Тот заметно нервничал и мялся, словно хотел что-то сказать, но никак не решался.

– Нет, тебе чем-то помочь?

– Вообще-то, да, – ещё тише прошептал Лонгботтом, как будто боялся, что их могут подслушать, и замолчал. Секунда, две…

Он неловко передвинул баночку с гадюкой ещё на дюйм, взглянул искоса на Гермиону, но отвернулся и резко схватил ежедневник. Вверх ногами, но при этом всё равно сделал вид, что читает. Помолчал ещё немного. Протянул долгий гласный звук, но так и не сказал ни одного слова.

– У тебя что-то случилось? – Гермиону это поведение раздражало, и она решила его немного поторопить.

– Кажется, я понравился одной девушке, – наконец проговорил Невилл как-то неуверенно, словно вновь превратился в того замкнутого мальчика из Хогвартса.

Грейнджер вздохнула. Теперь причина его нервозности стала понятна. Почти все её однокурсники, состоявшие в Ордене феникса, не умели общаться с противоположным полом. Пока другие ходили на свидания, они тренировались противодействовать тёмной магии. Легче было научиться призывать Патронус, чем понять, как подбирать правильные слова при флирте. И Гермиона хотела бы дать ему какой-нибудь искренний, мудрый совет, но напомнила себе, что каким-то непонятным образом уже живёт с двумя парнями… Кажется, она являлась не лучшим советчиком в отношениях.

«Или лучше других вдвойне», – подсказала её внутренняя очень развратная часть души, наличие которой Гермиона упорно признавать не хотела.

Невилл нервно теребил лист ежедневника, никак не решаясь продолжить, и Грейнджер снова вздохнула. Стоило набраться терпения и дать ему возможность выговориться – ведь действительно, не обсудишь же ни с кем, кроме как друг с другом.

– Да это же чудесно, Нев! Ты, главное, будь смелее… Представь, что это Нагайна, срази её наповал, – она ласково похлопала его по плечу и улыбнулась. – Твоя девушка не устоит.

Лонгботтом обычно сиял при упоминании своего триумфа, но не в этот раз. Он нервно потеребил палочку и, не глядя на Гермиону, шумно выпустил весь воздух из лёгких.

– Кажется, я всё испортил, – выпалил он и вновь побледнел, покраснел, даже стыдливо спрятался за пустой кружкой с кофе, сделав вид, что собирается отпить глоток. Очаровательное смущение. Как девственница при виде единорога. Он же не?..

Грейнджер удивлённо распахнула глаза, подумав, что Невилл мог действительно ни с кем не спать в свой двадцать один год. Но, с другой стороны, после победы вокруг него крутилось так много девушек, что это было просто невозможно. Неужели дело в чувствах и ему кто-то серьёзно понравился? Видимо, вопрос оказался куда сложнее, чем она подумала вначале.

– Давай рассказывай, – Гермиона ободряюще улыбнулась ему, и Лонгботтом наконец-то собрался с духом.

– Мы познакомились пару дней назад. Вместе оказались в Мунго после пожара. Эта девушка предложила выйти куда-то с ней в более уединённое место, чтобы мы могли остаться вдвоём… И я согласился, но… – Невилл внезапно затих, словно у него резко заболел зуб, и проследил взглядом, как парят по комнате бумажные самолётики. – Но в палату ворвалась моя бабуля и выгнала её, – закончил он еле слышно.

Гермиона сочувствующе улыбнулась. Бабушка Невилла была волевой и весьма эксцентричной женщиной, наверняка сцена получилось шумной, громкой и очень неловкой.

– Значит, это не твой человек. Поверь, ты ещё встретишь девушку, которая не устоит ни перед тобой, ни перед твоей бабушкой…

– Подожди, это не всё. Потом мы снова случайно встретились с ней в коридоре Мунго, и она предложила сходить вместе поужинать. Но только в тот день Ба собиралась сводить меня к своему портному – мистеру Абрамсу. Он шьёт для нас с бабулей, у него очередь расписана на полгода вперёд, и это было бы почти оскорблением – не прийти к нему… Мне пришлось отказаться от ужина с той девушкой.

Гермиона затаила дыхание. Такими темпами не скоро бабушка Невилла дождётся правнуков.

– Ты же не сказал ей, что это из-за бабули?

– За кого ты меня принимаешь? – Лонгботтом глянул на неё таким обиженным взглядом, как будто она задолжала ему сотню галлеонов и никак не отдаёт. – Я сказал, что чищу коллекцию засушенных змей в этот вечер.

Грейнджер закатила глаза. Чистит коллекцию змей. Вряд ли девушка после такого воспылала бы к нему страстью. Понятно, почему он считал, что всё испортил. С флиртом у Лонгботтома дела обстояли ещё хуже, чем у неё самой с разборчивостью.

– А что девушка сказала на это?

Невилл отвёл взгляд, взъерошил волосы, и по его виску стекла капелька пота.

– Она предложила помочь.

– И ты…

Лонгботтом едва ли не рыдал.

– Я сказал, что бабушка не пускает в дом незнакомых людей.

Гермиона на мгновение растерялась, не зная, что сказать.

– И вот зачем?

– Я не могу врать человеку, который потенциально мне нравится. Не могу начинать наши отношения со лжи, – Невилл тяжело вздохнул, но через секунду оживился. – Зато смотри, какие кальсоны нам сшил портной. У бабули такого же цвета, только пошире чем мои…

Грейнджер нервно сглотнула и огляделась по сторонам. Кажется, разговор про кальсоны давался ему легче, чем про девушек. Лонгботтом, абсолютно не стесняясь окружающих, расстегнул пуговицу на брюках.

– Натуральный хлопок, шов мягкий, внутренний, ничего не натирает. Знаешь, как приятно телу? – он задрал рубашку, обнажив плоский живот с чётким рельефом мышц и убегающей вниз дорожкой тёмных волосков.

Ей стало очень неловко, но Невилл ничуть не смущался. Он слегка оттянул резинку на поясе кальсон, и Гермиона, почувствовав, что краснеет, быстро отвела взгляд. Хотя стоило признать, постоянные тренировки авроров сделали своё дело, и он был в прекрасной физической форме.

– Слушай, ты когда в следующий раз её увидишь, просто снимай рубашку и молчи.

– Зачем? Зима же, холодно, – не понял тот.

– Просто молчи и снимай рубашку. Считай, ты закаляешься.

– Панси не такая.

– Паркинсон?

Гермиона никак не ожидала услышать эту фамилию, поэтому растерялась и открыла рот, забыв, что хотела сказать. Лонгботтом собирался встречаться с бывшей Пожирательницей смерти? Мерзкой, отвратительной преступницей?

«Лицемерка», – мерзко пробубнило её подсознание. И впервые в жизни она не смогла с этим поспорить.

Ей хотелось бы думать, что её парни – это другой случай. Что все их отношения – это другое. Что Паркинсон одна – слишком подозрительная и скользкая личность, которая не заслуживает быть рядом с её другом. Но правда заключалась в том, что Гермиона сама влипла и, кажется, даже влюбилась. И её парни не являлись правильным выбором. Бывшие Пожиратели смерти. Может, Невилл тоже имел право на свои ошибки? А она как хороший друг просто будет с ним рядом и поддержит, когда станет совсем плохо?

Гермиона положила свою ладонь на руку Лонгботтома и мягко сжала. Да, именно так она и поступит. Присмотрит за Паркинсон и просто будет рядом с ним. Принесёт коробку шоколадного печенья к чаю, если эта тварь разобьёт ему сердце. Ей внезапно стало интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что она живёт с Ноттом и Малфоем? Нев был хорошим другом. Он бы не осудил, нет. Наверное, только бы смущённо улыбнулся и покраснел. Может, стоило с ним поделиться?

– Знаешь, мне тоже тебе надо кое-что сказать… – но не успела Грейнджер продолжить фразу, как к их столу подскочил взъерошенный Кормак. Он тяжело дышал и прижимал руки к застёгнутой куртке.

– Вы Оливера не видели? – Маклагген пытался отдышаться и говорил отрывисто, как при беге.

Они синхронно, словно глиняные болванчики, покачали головами.

– Значит, дело дрянь, – коротко подытожил Кормак.

Глубоко в душе Гермионы скользкими змеями зашевелилось чувство тревоги. Что-то случилось. Выглядел Маклагген странно: не было привычной улыбки, уголки губ опущены, а взгляд такой, словно не спал несколько дней. Он устало вздохнул, расстегнул форменную куртку и на стол прыгнул маленький белый котёнок.

– Откуда это чудо у тебя? – Грейнджер взяла малыша на руки и почесала за розовым ушком.

Животное было хрупким, а сквозь облезлую шерсть отчётливо прощупывались тонкие рёбрышки. Казалось, что нажмёшь сильнее – сломаешь. Гермиона покопалась в сумке и достала сандвич, но не успела отковырять ветчину, как кот с рычанием набросился на хлеб.

– У Оливера из квартиры забрал, – Кормак задумчиво смотрел, как котёнок рвёт зубами булку. – Домовладелица прислала вопилку о том, что он орёт под дверью не прекращая, а Вуд не показывался в квартире уже несколько дней.

Грейнджер осторожно погладила котёнка и попыталась вспомнить, когда последний раз видела Вуда. Это было очень давно, до всех этих событий с Амикусом… Хотя Оливер недавно был переведён из стажёров в полноценные авроры. Может, ему дали собственное задание? Но эту теорию быстро опроверг Невилл, который тоже уже пытался найти Вуда. Оказалось, что в списках пострадавших в пожаре его не было, в Мунго он не лежал, и даже его девушка Камилла, которую ещё не выписали из больницы, не знала, где он.

– Может, попробуем поискать его через Орден Феникса?

– После смерти Кингсли там никак не выберут нового главу. Орден сейчас парализован, им точно не до какого-то пропавшего парня.

Все замолчали. Гермиона гладила примостившегося на коленях котёнка и размышляла. Она не хотела думать, что с Оливером что-то случилось. Вуд пережил войну и сражение в стенах Хогвартса. Он не мог просто взять и пропасть. Но от осознания истины волосы на затылке встали дыбом. Авроры не будут его искать. На чьём-то столе просто стало на одно заявление о розыске пропавшего больше. Её наставник Мартин исчез несколько месяцев назад, и до сих пор его дело не сдвинулось с места. У них оставался только единственный вариант – действовать самим.