Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 62 страниц)

– Я могу проверить, где последний раз была активна его волшебная палочка, – тихо сказал Невилл, видимо, тоже пришедший к таким же выводам. – Мой наставник недавно показал, как это делается, у меня даже есть тренировочный образец поискового артефакта.

Он запустил руку в свою коробку, пошуршал, погремел, достал карту, сложенную в несколько раз, и какой-то странный прибор, отдалённо напоминавший маховик времени. Грейнджер взяла в руки артефакт и с любопытством осмотрела. Какие-то руны и символы, видимо, помогающие ориентироваться в пространстве, как у маховиков. Главное отличие заключалось в том, что внутри металлических резных ободков находился не диск, а заострённый цилиндр с маленьким камешком. Невилл поковырялся ещё немного, и на стол легла небольшая открытка-приглашение на вечеринку в честь перевода Вуда из стажёров. На картонке красовалось гордое «Я аврор» и приветливо махали ожившие каракули-человечки. У Гермионы тоже была такая. Оливер сам зачаровывал каждую открытку.

– Нам нужен любой образец его магии, – пояснил Лонгботтом, затем оторвал кусочек с двигающимся изображением, скрутил в трубочку и заложил в амулет.

Кристалл на кончике цилиндра засветился, ожил и закачался на цепочке. Все задержали дыхание. Грейнджер очень хотелось, чтобы он указал на Министерство. Может, Оливер прячется в архивах и даже не знает, какой хаос творится у них? Зелёный огонёк нефрита покружил вокруг карты и через несколько секунд упал на маленькую чёрную точку с надписью Малфой-менор.

– Вот дерьмо, – констатировал Кормак.

Маклагген сегодня был точен в выражениях как никогда. Гермиона тоже устало вздохнула и открыла ящик стола со своими артефактами. Снова взлом и незаконное проникновение. Её привычный, обычный день. Лезть к герою магической Англии в дом? Подумаешь. После посещения Гринготтса с Гарри и Роном это казалось ей не такой уж безумной мыслью. Оливер бы поступил так же ради них. Она вытащила из ящика связку костяных пластинок и пару бутыльков с зельями. Ещё им понадобятся все аврорские шумоподавляющие артефакты. И нужно было найти что-то такое, что помогло бы миновать защиту особняка. Там наверняка стоит какое-нибудь поле…

В идеале нужен был Драко, но звать его в аврорат и объяснять, зачем им понадобилось проникать в Малфой-менор? Гермиона поморщилась, представив, как тот начнёт орать. С другой стороны, достаточно заполучить любой его биоматериал. Может, вернуться в квартиру и взять зубную щётку? Бритву? Она залезла в карман куртки за палочкой и извлекла окровавленную бумажную салфетку. Совсем забыла. Вчера, когда израненный Драко вернулся домой, Грейнджер пыталась оттереть его всеми подручными средствами и так спешила, что просто положила скомканную салфетку к себе в карман, решив, что выбросит мусор потом. И сейчас мусор пригодился. Настоящее сокровище.

– Откуда у тебя эта дрянь? – Кормак поморщился и брезгливо взял салфетку двумя пальцам.

«И вовсе не дрянь», – обиженно подумала Гермиона, но ответила более уклончиво:

– Потом расскажу. Лучше найдите способ попасть внутрь менора.

– Да что искать? Аппарируем во двор, разобьём стекло и залезем в дом.

Кормак почесал подбородок, пошуршав колючей щетиной, и посмотрел в сторону транспортников. Гермиона тоже повернула голову и заметила спину копошащегося Ормунда.

– Знаешь, у меня есть идея, получше.

***

– Давай. Ты девушка или бобёр? – Кормак расстегнул верхние пуговицы на её рубашке, слегка открыв зону декольте.

Грейнджер хлопнула его по рукам и застегнула две, оставив на виду только ключицы.

– Мой патронус – это выдра, – огрызнулась она и снова попыталась застегнуть пуговицу у самого горла, но Маклагген одёрнул её за рукав.

– Да знаю я. Вот и не будь выдрой, включи своё обаяние, – он нажал на заколку, распустив ей волосы, и тихо добавил. – Ты очень красивая.

Гермиона смутилась от неожиданного комплимента и неловко отвела взгляд. Она не знала, что на такое ответить. Маклагген мог не смущать её хотя бы сейчас? Пока Невилл пытался украсть из кабинета своего наставника аврорские эвакуационные порт-ключи, ей выпала самая сложная часть подготовки – уговорить знакомого транспортника подключить камин Малфоев к общей сети. Подумаешь, ерунда. Всего на пять минут.

В качестве жертвы выбрали Луковую голову. Того самого парня, с которым её упорно сводил Мартин. По всем характеристикам положительный юноша и достойный кавалер. Что она должна была ему сказать, Гермиона не знала. Эй, красавчик, не поможешь мне взломать камин у героя магической Англии, самого Люциуса Малфоя? Или, может – давай сходим на свидание, я нашла прекрасное место, называется Малфой-менор. Ты постоишь на страже, пока я буду переворачивать его вверх дном. Романтично, не правда ли?

Ладно, можно же что-то сымпровизировать на ходу… Кто, в конце концов, здесь золотой мозг Англии?

«Золотой мозг, блудливая задница,» – не унималась совесть.

Гермиона оттолкнулась от стола и неуверенно направилась к пареньку, грациозно покачивая бёдрами. По крайней мере, она очень надеялась, что выглядела, как королева соблазнения, а не как Нагайна в конвульсиях. И почему только им в Хогвартсе не преподавали уроки флирта?

– Привет, Ормунд, – Грейнджер неуверенно улыбнулась. Ладони вспотели, а пальцы слегка дрожали, и она завела руки за спину, чтобы тот не заметил. – Ты можешь мне помочь?

Транспортник широко улыбнулся, и ей в нос ударил сильный запах лука. Глаза заслезились, мир покрылся мутной пеленой. Боже, это будет сложнее, чем казалось.

– Тебе нужна новая метла? – Ормунд подался вперёд, и Грейнджер невольно отшагнула, еле сдержавшись, чтобы не отвернуться. Лучше бы он продолжать жечь свои травы. – Нам только недавно привезли новую партию. Мы, конечно, всем не раздаём, но я могу достать тебе одну.

– Да… нет, – она беспомощно оглянулась на Кормака, надеясь, что он ей подскажет правильные слова. Тот жестом показал на свою грудь и поднял два пальца вверх. Гермиона раздосадованно отвернулась и вновь взглянула транспортнику в глаза. И она ещё советовала Невиллу снимать рубашку во время флирта? Что за идиотский совет. Хотя других идей всё равно не было. Поэтому, не придумав ничего лучше, она потеребила пуговицу на груди, и края ткани распахнулись шире. – Видишь ли… – кончик её пальца очерчивал следующую пуговицу. Боже, видели бы это сейчас Драко и Тео, – Я из-за пожара забыла отправить одно важное письмо, и мне очень нужно доставить его адресату. Я должна была сделать это два дня назад, и, если выяснится, что я этого не сделала, мне выпишут штраф… Ты не мог бы на пару минут подключить мне один частный камин к общей сети? Я положу письмо на стол и уйду. Это очень и очень важно.

Ормунд, кажется, перестал слушать и как загипнотизированный следил за её движениями.

– Это незаконно, – машинально ответил он, но глаз от её груди не отвёл.

– Я быстро и очень тихо, – Гермиона глубоко вздохнула и прошептала новый довод: – Помнишь, ты звал меня на ужин? Может быть, мы сможем сходить куда-нибудь после?

Транспортник поднял глаза и неверяще посмотрел ей в лицо. Она постаралась собрать всё своё самообладание в кулак и дрогнула уголками губ в попытке изобразить улыбку Тео. У него всегда хорошо получалось выглядеть невинно, даже когда он буквально сидел на доказательствах своей вины. И, кажется, это сработало. Ормунд поколебался и нахмурился.

– Ты приглашаешь меня на свидание?

Видимо, решил брать взрывопотама за рог, засранец, чтоб не отвертелась потом.

– Да, – тихо выдохнула Грейнджер, подумав, что это просто ужин и ничего такого. Они просто поедят пиццу и уйдут, от неё же не убудет. Главное, чтобы Драко и Тео об этом не узнали.

Ормунд взъерошил волосы и радостно улыбнулся:

– Хорошо. Давай адрес и подходи к сломанному камину в конце коридора через полчаса. Я включу его на пять минут.

Через указанное время они втроём стояли перед озадаченным транспортником. С полным комплектом зелий и амулетов на перевязях. Ну, она же не говорила, что будет доставлять свиток одна.

– Вас трое? – недоверчиво нахмурился Ормунд, вновь и вновь перебегая глазами от Невилла к Кормаку.

– Письмо тяжёлое, – невинно кивнула Гермиона и, не дожидаясь возражений, быстро взяла порох и шагнула в камин.

– В пятницу, в семь, – услышала она напоследок, прежде чем перенеслась в гостиную Малфой-менора.

– Это было очень тупо, очень, – прошептал Невилл, оглядываясь по сторонам. – А если бы здесь кто-то сидел?

Они все вылезли, отряхнули порох с плеч. Да, это была рискованная затея, но им повезло. Гостиная оказалась абсолютно пуста, и лишь далёкий тусклый свет горел где-то в коридоре.

– Если бы здесь кто-то находился, то мы бы просто сказали, что принесли отчёт, – успокоила его Гермиона.

– Давайте шевелиться, пока нам ещё везёт, – проворчал Кормак.

И остальные молча кивнули. Невилл раздал всем малые поисковые амулеты, украденные из кабинета его наставника. Те должны были потеплеть в руках, когда кто-то из них приблизится к месту, где последний раз колдовал Оливер. Крепкая, надёжная магия. Видимо, Лонгботтом помародёрствовал от души, и что ему за это будет, если пропажа артефактов вскроется, представлять не хотелось. Хотя они все знали, на какой риск шли.

– Разделимся, – Нев негласно принял командование на себя. – Каждый берёт одно направление. Если вас заметили, используйте эвакуационный портключ. Не ищем друг друга, не ввязываемся в стычки, просто сбегаем. Контрольная связь в девять часов через патронуса, – бросил он напоследок и, накинув на себя дезиллюминационные чары, двинулся в свою сторону.

Они действовали чётко и слаженно, как на задании. Время для разговоров кончилось. Гермиона тоже наколдовала на себя маскировочные чары. Конечно, это не мантия-невидимка, но так всё равно было сложнее заметить фигуру в пространстве, особенно если вокруг темно. Она шла, крепко зажав холодный амулет в руке, держалась коридора и заглядывала в отдельные комнаты.

Вокруг было пусто и безлюдно, только горели редкие канделябры на стенах, словно хозяин экономил на свечках. Она сомневалась, что состояние Люциуса близится к банкротству, поэтому запущенный вид поместья вызывал иррациональный страх. Как человек, настолько следящий за своим видом, может быть так безразличен к месту, где он живёт? Где-то вдалеке гремела посуда, и слышался треск аппарации эльфов. И всё равно Малфой-менор выглядел пугающе опустевшим, казался обескровленным мертвецом, что лежит и потихоньку гниёт. Пустой, заброшенный замок.

Грейнджер почти дошла до конца тёмного коридора и услышала приглушённые голоса. Ей бы следовало сразу же уйти, но вдруг до неё донеслось тихое «диадема», и она остановилась, вновь прислушиваясь.

– Диадема у Антонина. Вся власть у Антонина… – чей-то истеричный голос возмущался и срывался в тенор на гласных звуках.

Грейнджер подошла ближе и аккуратно заглянула в дверной проём. На первый взгляд в комнате присутствовали двое. Люциус Малфой сидел за дубовым столом в своём кабинете, а напротив него, к её огромному удивлению, восседал в мягком кресле Смитерс – глава аврората. Он спокойно попивал чаёк из фарфоровой кружки и болтал ногой в воздухе. Гермиона даже не поверила своим глазам и высунулась ещё немного, чтобы рассмотреть получше, но случайно заметила третьего присутствующего. Пожиратель смерти в маске стоял в углу и почти слился с тенью. Он не шевелился, не говорил, и лишь палочка в его руке была направлена куда-то в область стола. То ли на Смитерса, то ли на Малфоя.

Люциус встал, нервно заходил из угла в угол, и Гермиона затаила дыхание. Она так и знала, что Малфой-старший не отошёл от своих пожирательских дел! Она знала! Теперь стало понятно, почему Драко так ненавидел любые упоминания об отце. Он наверняка тоже был в курсе и не хотел иметь с ним ничего общего!

Гермионе внезапно стало страшно. Пугало то, каким влиянием обладал Люциус в Министерстве, и то, как он упорно шёл к должности нового Министра магии. Люциус планомерно заручался поддержкой советников, и сложно было сказать, кто именно состоял в числе его сторонников. Что мог глава аврората забыть в Малфой-меноре? Где Оливер? Причём здесь диадема? Неужели Люциус тоже охотился за крестражем Лорда?

Ублюдок в маске что-то тихо пробубнил, и Гермиона слегка подалась вперёд, чтобы лучше слышать.

– Твоя задача не задавать вопросы, а делать, что тебе говорят.

Внезапно Пожиратель смерти резко повернул голову, и его маска безошибочно уставилась в её сторону. У неё по спине пробежал холодок, и возникло ощущение, что он точно знал, кто здесь находится под дезиллюминационными чарами.

Она попятилась по коридору, но не успела отойти далеко – Пожиратель смерти вышел из кабинета вслед за ней. Гермиона отступала медленно, как если бы столкнулась на одной улице с бешеным псом. Она старалась не показать ему свой страх и не припустить со всех ног. Просто отойти подальше и эвакуироваться.

Пожиратель шагнул вперёд, сокращая расстояние, и медленно поднёс палочку к своей маске. Он три раза постучал древком по поверхности. Глухой стук в мрачной тишине дома. Металл замерцал и в следующую секунду трансфигурировался в очень знакомый образ.

Серебро и зелёная патина.

Он не умер?! В ушах зашумело, и ноги резко стали ватными. Ей показалось, что она спит и видит свой очередной кошмар. Грейнджер до боли впилась ногтями в свою ладонь, но не проснулась.

Это не сон.

– Беги, – его шёпот был глух, как хрип умирающего, и подобен ветру.

Она развернулась на пятках и побежала. Сердце колотилось, в ушах шумело, по спине тёк холодный пот, а в мыслях был лишь один образ: их уютная старая квартирка и Драко с Тео в одной кровати. Когда страшно, хочется прижаться к кому-то родному, услышать размеренное сердцебиение и почувствовать семейное тепло. Ей хотелось к мальчикам. Просто прислониться к груди Драко и ощутить на своих плечах руки Тео. Она слышала медленные шаги у себя за спиной. Ублюдок не торопился, как и всегда. Она уже знала его привычки – отпустить и поиграть. Эхо его шагов слышалось загробным маршем в стенах тесного коридора. Ей казалось, что она заперта здесь и не вырвется. Это клетка. Менор станет её погибелью. Почему этот ублюдок всё ещё жив? Причастен ли он как-то к пожару в её квартире? Конечно, это сделал он! Серебро и зелёная патина всё ещё охотится за ней! Она его не победит… не убежит… Гермиона выскочила в гостиную, спряталась за угол и активировала портключ.

Она вывалилась из портала прямо на пол рядом со своим рабочим столом. Сердце стучало в груди, и ей никак не удавалось вдохнуть, словно тело раздулось и ушло на дно. Даже казалось, что её лёгкие были полны холодной воды, а пальцы окоченели как у мертвеца. Белый котёнок Оливера прыгнул ей на грудь, и она обняла его рукой. Смогла выдохнуть, снова вдохнула. Тепло крошечного, беззащитного создания дало ей силы дышать.

– Я найду твоего Оливера, обещаю.

Котёнок потоптался тощими лапками и замурчал. Ей так хотелось домой. Обнять Драко, прижаться щекой к груди Тео…

Мальчики её убьют, если узнают, что Гермиона ввалилась в Малфой-менор. И чего она добилась? Оливера так и не нашла, зато точно узнала, что Люциус на стороне Пожирателей. И что ей с этим знанием делать? Смитерс сидел у него в гостях и попивал чаёк, не обращая внимания на Пожирателя в маске. Наверное, парням тоже пока нельзя ничего говорить, лучше молчать.

Гермиона ласково потрепала котёнка за ушком:

– Не бойся, малыш, не бойся. Всё будет хорошо, мы вернёмся домой, я познакомлю тебя с моими друзьями. Они хорошие, ты будешь в безопасности.

***

Малфой глядел, как исчезает в воздухе синий всполох портала.

Что за идиотка?

Хотелось последовать за ней и надрать маленькую, упругую задницу. Слишком долго думала и не убегала. Любой другой Пожиратель на его месте уже давно оглушил бы её и подвесил на крюк над котлом с кровью. Грейнджер почти десять секунд стояла и смотрела на его маску.

Дура.

Он глубоко вдохнул и скинул с себя мантию. Позже. Этим он займётся позже. Сейчас кровь кипела в жилах от концентрированной злобы на другую кудрявую башку. Теодор перешёл все границы. Надо было оставить этого засранца подыхать. Драко спас его от самоубийства и чем Нотт ему отплатил?

Предательством.

Малфой покрутил фамильное кольцо на пальце и обернулся на кабинет отца. Ни снять, ни сбежать. Люциус долго и нудно исходил пеной и плевался огнём в сторону сына. И в конце концов потребовал работать на него, исполнить семейный долг, жениться на Гринграсс… Папочка слишком многого желал, и ему придётся ещё как-то обломать зубы. Но здесь и сейчас больше всего Драко бесило то, что он должен был теперь работать на отца. Легилименция, непростительные, сжигающие магию, – всё, чтобы восстановить влияние семьи.

Люциус добрался до волшебной лампы с джинном и загадывал, загадывал… Первым делом он приказал обработать начальника отдела авроров. Старик был упрям, подозрителен и всё время блокировал поправки папочки в Министерстве. Уговорить или подкупить его не представлялось возможным, накладывать Империус – слишком ненадёжно, в этом случае нужна была тонкая, ювелирная работа легилимента.

Драко провозился с ним долгие пять часов. У аврора была хорошая защита разума и Малфой даже думал, что не сможет её обойти. Требовалось всего лишь внушить одну крохотную мысль о доверии к Люциусу. Обычная, несложная задача – найти ближайшее положительное воспоминание и зафиксировать все ассоциации объекта именно на нём. Как запутать тонкие нитки мыслей в узел. В простых случаях ему требовалось три касания магией. Но с главой авроров это оказалось невыносимо сложно, и теперь от истощения у Драко дрожали руки. А может, от злости на Грейнджер? Зачем эта дурная вломилась в его дом? Или же руки дрожали от злости на кудрявого ублюдка? Эти двое сегодня отличились как никогда.

Ярость текла под кожей обжигающей лавой. Малфой снял маску, уменьшил и положил в карман. Наверное, в его нынешнем положении следовало бы попросить у папеньки позволения на уход, но он не собирался этого делать. Плевать на то, как громко отец будет орать в следующий раз. Отныне, если захочет, он всегда сам сможет призвать сына. Как джинна из лампы. Только раскалённым кольцом, приклеенным намертво к коже пальца. Но не сегодня. Сегодня с него было достаточно. Драко дал Люциусу то, что он хотел, пусть теперь играется с аврором сам. Ему же пора было разобраться с кудрявым змеем.

Малфой аппарировал в квартиру Грейнджер, ни капли не сомневаясь, что Теодор сейчас там. И вправду, тот как ни в чём ни бывало лежал на кровати, расслабленно потягивал виски и читал какую-то книжку. Драко презрительно усмехнулся – наверняка «Сто и один способ вонзить нож в спину лучшему другу». Хотя нет, Нотт знал целую тысячу и из всех вариантов выбрал самый худший.

– Отдыхаешь, ублюдок?

Тео отложил книгу и спокойно улыбнулся, словно ждал его.

– Проведал Люциуса?

Драко почувствовал, как задрожали руки и начало дёргаться веко. Он медленно подошёл к кровати, сел рядом и одним рывком вытащил из-под штанины Нотта Матильду. Сложно сказать, зачем. Для начала хотелось отобрать у Теодора что-то дорогое, то, без чего он жить не сможет. Хотя нож – это слишком слабо и недостаточно. На сей раз Змеёныш так легко не отделается.

– Давай, ты же этого хочешь, – Тео сел на кровати, закатал чёрную водолазку до самых ключиц, обнажив грудь, и указал на сердце.

Драко задумчиво провёл подушечкой пальца по лезвию, оценивая остроту. Холодная, голодная сталь. Гадёныша отчаянно хотелось проучить. Слишком долго он терпел его выходки. В этот раз Теодор перешёл все черты. Но убивать за это? А если не за это, то за что?

Малфой отстранённо взглянул на фамильный перстень на руке. Что ж, его стараниями он теперь в пожизненном рабстве у Люциуса… И самая больная мысль была о том, что даже это предательство Теодора он мог проглотить. Однако интересно, на что готов ради него Нотт? Ублюдок так любил проверять границы…

Что ж, Тео, настала пора проверить твои. Они же всё стерпят друг от друга, правда?

– Руки, – грубо произнёс Малфой, и Нотт послушно завёл их за спину. Как жертвенная овечка на заклание, как невинный агнец. От его покорного вида даже затошнило.

Драко вытащил из кармана тонкий кожаный ремешок и стянул узкие запястья. Тео сидел на кровати, повернув голову, и молча наблюдал за его действиями. Косился одним глазом, как фестрал в упряжке.

И что ты молчишь? Где извинения? Тебе кошка язык откусила, гадёныш?

Малфой стянул ремешок ещё туже, намеренно сильно, чтобы потом у Тео на запястьях остались бордовые полосы-синяки. Хотелось, чтобы ему было больно и страшно, чтобы белая кожа лопнула и пошла кровь. Но Нотт не двигался. Молчал и терпел.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – не выдержал сам Драко.

Теодор слегка повернул голову в его сторону и гордо вздёрнул подбородок. Спина ровная, как и всегда. Видимо, уверен в своей безнаказанности.

Нет-нет, дружок, я найду, чем тебя удивить.

Малфой окинул задумчивым взглядом тело Змеёныша, прикидывая, куда можно было бы ударить. Может, если Теодор продолжит поглощать в таком количестве свои любимые пончики с шоколадом и карамельный попкорн, его тело станет рыхлым и грузным, но сейчас ему это явно не грозило. Худой, как гончая, и видно рёбра. Нет жировой прослойки – будет больнее.

Тебе стоило жрать побольше шоколада, ублюдок.

Кончиком ножа Малфой провёл горизонтальную полосу по его спине. Легонько, почти невесомо, но Тео ощутимо вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками.

Это страх, малыш. Знакомься.

Драко знал, что Теодор ненавидел больше чем, невозможность двигаться, больше, чем его маленькие поползновения с легилименцией или зависимость от чужой воли. Сильнее всего Нотт ненавидел неожиданные касания. Со спины.

Малфой медленно очертил лезвием буквы шрама «Предатель» между лопаток.

Это истинная твоя суть, правда, Тео? Ты как разбросанный пазл собран из отдельных слов. Может, тебе пора взять часть и от меня?

– Мы всё с тобой делаем вместе… Со школы, с войны, даже девушка у нас одна… – Драко обошёл кровать и сел напротив кудрявого подонка, взял его двумя пальцами за щёки, заставляя посмотреть себе в глаза.

Тео расслабленно взглянул на него из-под полуопущенных ресниц. Нахально, бросая вызов одним своим спокойствием. Будто бы он был уверен в своей неприкасаемости. Но при этом Драко видел, насколько напряжены его мышцы, как часто он дышит, как приоткрыты его губы, словно ему не хватало всего кислорода в комнате. Это лицо бесило. Сидит, весь умиротворённый и безмятежный, как священная корова. Ты зря храбришься, придурок. Наверняка гадёнышу требовалось все его самообладание, чтобы восседать здесь с таким видом.

– Медлишь? – уголки рта Нотта дрогнули и растянулись в неподдельной, на редкость искренней улыбке.

– Отнюдь, – Малфой вновь легонько провёл кончиком ножа от пояса брюк до солнечного сплетения, очертив выемку пупка. Мышцы Нотта напряглись, будто готовясь к удару. На коже остался лёгкий, еле заметный розовый след, но Драко ещё даже не начинал играть с ним. Тыльной стороной ладони с семейным перстнем на пальце он провёл по его щеке. – Как насчёт разделить со мной эту метку? Шрамом больше, шрамом меньше…

Нотт промолчал. Гадёныш действительно принадлежал ему со всеми потрохами, почему бы не оставить на нём свою печать? Малфой вновь осмотрел его тело взглядом художника, примеряясь, где бы лучше смотрелась монограмма. Его взгляд задержался на шраме от Алекто рядом с сердцем. О да, сучка неплохо постаралась и заняла самое удачное место.

Ничего, зато я знаю, где это будет больнее.

Драко толкнул Тео в грудь, и тот, потеряв равновесие, завалился на спину. Малфой не спеша сел рядом, упёрся одной рукой в матрас и взглянул прямо в тёмные, как ебучее болото, глаза. Обвёл кончиком ножа буквы «Улыбайся» и вновь взглянул в лицо кудрявому подонку.

Ты уже не улыбаешься, малыш?

Теодор часто и тяжело дышал, его брови сползлись к переносице, и губы сжались в тонкую линию.

Наконец-то понял, что с тобой не шутят?

Драко не удержался и поверхностно скользнул в его разум, впитывая сладкий страх. Нотт закрыл глаза, и связь тут же оборвалась.

Матильда вновь прижалась к его коже и проскользила от сердца к шее. Драко медлил, наслаждался молчанием и напряжением. Однозначно стоило выбрать рёбра, жировой прослойки на них совсем мало, кожа тонкая, и будет очень больно. Так же больно, как самому Драко, когда он понял, что его лишили права на свободу. Он взял нож поудобнее, надавил на кожу, и из-под лезвия выступили первые капельки алой крови. Тео задержал дыхание и плотно сжал губы. Драко вывел первую полоску и вновь взглянул на Теодора. Тот следил за его движениями почти не моргая, совсем не двигаясь и не пытаясь вырваться, только чёрные зрачки сузились до размера игольного ушка.

– Слабак. Даже не больно, – прерывисто выдохнул Нотт и слегка обнажил белые зубы.

Малфой хищно улыбнулся в ответ и надавил лезвием сильнее. Нож скользил медленно-медленно. Драко тщательно вывел на коже аккуратную букву «Д», продолжая внимательно наблюдать за его лицом. Хотелось, чтобы ублюдок жалобно заскулил, как побитая псина. Но ни звука с той стороны так и не донеслось.

Кровь сочилась и стекала по рёбрам, впитываясь в ткань простыни. Тео лежал и часто дышал, но молчал. Надо же, Нотт всё-таки умел затыкаться. Знал бы Драко, что это так легко устроить, воспользовался бы подобным методом и раньше… Он вырезал витиеватую букву «М» и провёл двумя пальцами по ране, размазывая кровь по животу.

– Трус и слабак, – хрипло рассмеялся Теодор, и Драко недолго думая заехал ему кулаком в челюсть.

Кудрявая голова откинулась, а с губы потекла тонкая струйка крови. Нотт повернул лицо набок, сплюнул сгусток прямо на кровать и хрипло рассмеялся. Взгляд Драко застыл на ранке у края рта. Там, где кожа треснула и сочилась алым.

Хотелось сделать больнее. Довести его до исступления. Чтобы он бился в агонии и кричал от отвращения.

И было сложно сказать, что произошло в тот момент. Может, состояние аффекта или злость с яростью затмили его разум, но Малфой откинул нож, до боли вдавив пальцы в свежую рану, и освободившейся рукой притянул голову Тео к себе ближе. Подбородок к подбородку. Ни о чём не думая, он вобрал в рот солёную от крови губу. Зажал её зубами на секунду и почувствовал, как лопается тонкая кожица. Задержался в таком положении. Ровно настолько, чтобы взглянуть в ошарашенные глаза Нотта и стиснуть челюсть сильнее, пуская его кровь себе в рот.

Тео дёрнулся и болезненно застонал. А следом, словно желая отомстить и утянуть за собой на дно, скользнул языком в его рот.

Что происходит? Этот уродец ещё пытался взять контроль?

Драко яростно толкнул свой язык в ответ. Это даже не было похоже на поцелуй. Будто бы каждый из них хотел втолкнуть другому чистейший яд вместо слюны или разделить его поровну между собой, чтобы медленно и мучительно умереть вместе.

Малфой ощущал непривычно жёсткие и тонкие губы, колючую короткую щетину, неприятно царапающую кожу, и жаркое, горячее дыхание с запахом табака. Это было как горькое зелье, которое пытаешься выпить разом. Только зелье оказалось вполне обычным. Ни горьким, ни мерзким, не слишком приятным, а так, совсем будничным, как вода с кусочком лимона и имбиря. То, к чему можно адаптироваться, даже привыкнуть. Если Тео и был зельем, то хорошо знакомым, с почти родным запахом ментоловых сигарет. Не мерзким и гадким, а обычным.

Так не должно быть!

Драко в желании испытать отвращение углубил поцелуй, будто бы пытался вылизать гланды Тео, нахлебаться его слюны до тошноты.

Это мерзко, противно, ненормально!

Теодор не собирался сдаваться и упорно пытался взять контроль. Упругий, упрямый язык, острые зубы. Кажется, они пытались друг друга сожрать. Только Теодор лежал связанный, раненный и заведомо побеждённый.

Ты здесь проигравший, не я.

Драко обхватил его лицо руками, наваливаясь всем весом, будто бы пытался в довесок к поцелую ещё и задушить. Нотт ощутимо толкнул его плечом, и Малфой неуклюже скатился на бок. Поморгал. Очнулся. Пелена ярости как-то быстро спала. Он медленно возвращался в реальность, осознавая, что только что поцеловал Теодора. Как факт. Как часть их безумного мира. Ему не хотелось об этом думать совсем, но, скорее всего, сделать вид, что ничего не произошло, будет сложно.

Раз не можешь справиться – возглавь.

Драко победоносно усмехнулся и вытер кровь с губ, наблюдая за выражением лица Тео.

Да, дружок, поцелуй вышел у нас хреновым, но и удовольствие я тебе совсем не стремился доставить.

Нотт вытер рот об своё плечо и хрипло прошептал:

– Развяжи меня.

– Это было последнее предупреждение, – слова Малфоя прозвучали почти как шипение, а тон был подобен шёпоту ветра.

Нотт невесело усмехнулся:

– Ты такой идиот.

***

Через час, когда Гермиона аппарировала в квартиру, они уже выглядели как обычно. Тео перевязал себе бок, прикрыл рану широкой футболкой с длинными рукавами и теперь мрачно ковырялся вилкой в тарелке. С того самого момента он не проронил ни звука. Обиделся.

Грейнджер скинула пакеты и принялась разуваться. Малфой нарезал салат, размеренно стуча Матильдой по доске. Возвращать её ублюдку он совсем не собирался, пусть теперь ещё попробует отобрать. Но кроме ножа в руке и фамильного перстня на пальце ничего не указывало на то, что между ними что-то произошло. Простой, обычный вечер в их маленькой семье. Их уставшая девочка вернулась домой, а её примерные мальчики готовят ужин.

– Как дела на работе? – светским, вежливым тоном спросил Драко, искоса посматривая на Грейнджер. Та выглядела так, будто бы и у неё был спокойный рабочий день.

Давай, маленькая сучка, поплачься, что на тебя напал страшный Пожиратель.

– Всё чудесно, а вы тут как?

Вопрос на сто баллов, девочка. Но ответ получишь не раньше, чем расскажешь, что забыла в поместье.

Малфой расслабленно пожал плечами:

– Ничего особенного, всё как обычно. Ты голодная?

– Очень, – Гермиона подошла ближе и поцеловала его холодными губами в щёку. – Ужин уже готов?

Он ласково улыбнулся. Стоило отдать должное, девочка научилась небольшому самообладанию.

– Ага, ты раздевайся пока, – Драко поставил миску с салатом в центр стола и вытер руки о кухонное полотенчико. Ему хотелось рассмеяться, настолько чудесная у них складывалась семейная картина. Он – хозяин дома, она – прекрасная женушка, и некто третий, тихо помалкивающий на стуле и слегка ободранный.

Гермиона расстегнула куртку, и на пол спрыгнул второй плешивый комок шерсти.

– Это ещё что такое? – Драко недовольно вздёрнул брови и изобразил выражение лица грозного папочки, чья дочь принесла в подоле. Теодор же при появлении потасканного животного заметно оживился. Наверное, почувствовал родственную душу, тварь.