Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 62 страниц)

Её хотелось найти, задрать её блядскую юбку и выпороть ремнём, как порочную шлюху.

О, он был очень и очень зол.

Иногда Тео представлял, как среди прохожих ловит испуганно-олений взгляд карих глаз, как срывается с места ещё до того момента, когда она успевает хлопнуть ресницами, и валит её на землю. Грейнджер мычит и извивается, а он зажимает ей рот рукой и шепчет, шепчет всё, что так накипело у него в душе.

– Маленькая, грязная сука, ты думала, сможешь вот так безнаказанно играть с моей памятью? Могу поспорить, что ты уже намокла, – шёпот в самое ухо и ощущение её мурашек по коже.

– Пожалуйста… отпустите… – жалкое, еле слышное блеяние.

– Проверить твои трусики? – скольжение пальцев по ткани, ощущение горячего тепла кожи под плотными чулками. Выше, к тонкому хлопку трусиков. Мог бы поспорить, что убогих, как у старой девы.

– Пожалуйста, у меня пять внуков….

В последний раз Теодор обнаружил себя прижимающим к земле какую-то бабку.

У неё были карие глаза, отдалённо напоминавшие Грейнджер, удивительно мягкая грудь, напоминавшая диванную подушку, которую Нотт сжимал так, словно пытался расплющить. И нет, она не была влажной. Только если сверху. Женщина мычала в его руку так, что оплевала ему всю ладонь. Он раздражённо вытер о её блузку и вновь взглянул в лицо.

– Больше так не делай, – понизив голос до угрожающего шёпота сказал он и встал с пожилой леди.

Что больше так не делай, он не знал. Ткань в области ширинки неприятно натягивалась стояком, чего он тоже стесняться не собирался. Подумаешь. Просто маленький инцидент.

Но Драко про этот случай знать было не обязательно. Позволь ему обучать окклюменции – засранец считает всё и переключит удушающий контроль на него. Закроет дома и будет разрешать выходить только с Грегом.

Самая глубокая и скрытая ото всех правда заключалась в том, что после Обливиэйта Теодор до сих пор едва ли понимал где реальность, а где сон. Только никому об этом говорить не собирался.

Грейнджер стёрла все самые светлые воспоминания за полгода, и Нотт целых шесть месяцев жил, будучи полностью уверенным, что он вдовец, похоронивший свою хоть вроде бы и нелюбимую, но жену. Память – странная штука: потеряв значимый кусок, она подплела все ассоциации к ближайшему удобному фрагменту, и вскоре Тео решил, что был влюблён в Алекто. Обрезанная память переплелась в странную лозовую клетку с последствиями зелья. И вскоре Тео стал считать, что искренне любил Алекто и даже считал, что убил Амикуса в качестве мести за его сестру. Он тосковал, он убивался. Словно потерял в своей жизни какое-то огромное и великое чувство. А потом Драко вернул ему память. Пробудил. Состояние было похоже на то, когда во время лихорадки кто-то резко будит тебя, и ты не можешь сообразить, что происходит. Так и Тео не осознавал, что настоящее, а что нет. Он помнил Грейнджер, но не понимал, приснилось ли ему их время, проведенное вместе, или что-то из этого не происходило на самом деле.

Странное чувство нереальности происходящего всё время маячило где-то на подкорке мозга. Он не всегда отдавал себе отчет, идёт ли он по улице или спит в своей постели. Вот и сейчас, сидя в кабинете Драко, он не мог до конца понять – реальность ли это?

– Всё почти готово. Ты не лезь, остаешься на подстраховке.

В пользу очередной галлюцинации говорило то, что Малфой улыбался. Теодор поморгал, пытаясь понять, как давно он уплыл в свои мысли и о чём вообще говорил помешанный.

– Мы найдём её. Никуда она не денется, вот увидишь.

Нотт вздохнул – ах да. Ещё один гениальный план Малфоя, а как же. Очередной после «вырыть могилу на кладбище» и «щемить несчастного аврора по министерским туалетным кабинкам». В этот раз Драко решил спровоцировать эскалацию. Затеять массовую бойню между жаждавшими мести долоховцами, аврорами и бедными Пожирателями смерти, которые не хуже аврора-по-защитным-чарам прятались от Драко по всем углам. Он говорил, что так выкуривают лис из нор – поджигают всё вокруг. Что им тоже стоит дестабилизировать ситуацию, создать угрозу для жизни друзей Грейнджер, и тогда их лиса обязательно покажет нос из норки. Это могло сработать, а могло разрушить всё. Теодор апатично слушал его и думал лишь о том, что нужен кто-то рядом, кто мог проследить за ним. Его нельзя было бросать. А значит, они везде и всегда будут вдвоем.

– Я дам тебе знать, если обнаружится магический всплеск, пока тихо, но держи блокнот при себе, – Тео запустил руку за шиворот и проверил сигнальный амулет.

Домик в горах стоял пустым. Нотт улыбнулся. Умница девочка. Наверняка же увидела газету и пока держится. Не сорвалась, не прибежала.

Он встал со стула и, не спрашивая официального разрешения у жалкого аврора, вышел из кабинета. Но, когда проходил мимо стола, незаметно стащил скрепку и уколол себе палец. Больно.

Там, где боль, – всегда реальность.

***

– Джесси, если кто спросит – меня нет, – Малфой раздражённо захлопнул дверь за Тео. Самое отвратительное, что они с ним опять встретятся вечером. Потому что они, блядь, связаны, как две сушёные рыбины на одной нитке. Одна квартира, одна тайна, одна цель. Там будет Грег со своей женой, хлопочущей у плиты, там будет Тео, живущий в комнате Драко, потому что они все снова обитали в общем доме, и этот ублюдок начисто продолжал игнорировать личное пространство. Жена Грега снова будет ворчать, зачем Гойл притащил своих друзей и не пора ли им съехать, а потом как ни в чём не бывало мило улыбаться им за ужином.

Он ненавидел это всё. Он ненавидел свою новую работу, он ненавидел, каким восхищённым взглядом смотрели на него идиоты из аврората лишь из-за отца – Министра магии. Будто бы он не знал, что всё это напускное дружелюбие… Пустые лицемеры без капли того света, что горел ярким пламенем в Грейнджер. Малфой видел их всех насквозь.

Драко плеснул себе виски в стакан и выпил, не почувствовав вкуса. Алкоголь помогал унять тремор, лихорадку, диарею. Будь он лекарем, то назначал бы всем стаканчик Огдена от любых невзгод. Потому что только лишь мягкий туман способен расслабить, отключить мозг и нервную систему. А ничего не чувствуешь, значит, вроде бы нет проблем. Главное – не трезветь и всегда поддерживать необходимую концентрацию лекарства.

Драко вновь прижал прохладный бокал к губам и перекатил на языке терпкую жидкость. Через окно он неотрывно следил за Лонгботтомом и его старшим аврором. Вдвоём они тащили через весь двор громоздкую конструкцию, видимо, предназначенную для усиления защиты Министерства. Такие трудяги. Скромняга Невилл ничего не помнил, а вот его наставник… Мужик определённо что-то знал, но, как назло, оказался действительно сильным волшебником, и Драко никак не мог подловить его в момент слабости. Поймать бы хоть на пару минут и вскрыть его мысли, как вздувшиеся консервы. Но защитник вполне успешно обвешивался всевозможными заклинаниями и приближение Драко чувствовал за несколько ярдов.

Вот и сейчас, пока Малфой стоял у окна и делал вид, что пьёт кофе вместо огневиски, мужик поймал его взгляд и, недовольно нахмурившись, навесил на шею ещё один амулет. Почему-то жест напомнил нечто чисто магловское – повесить на шею распятие в страхе перед демонами. Но, в отличие от идиотских крестиков, амулеты аврора действительно защищали от магии.

Драко дрогнул уголком губ. Он знал, что мог стать сущим кошмаром для людей. И он ещё обязательно найдёт способ подловить мужика беззащитным. Рано или поздно. Хотя прошлая попытка поймать его в душевой получилась неоднозначной… Хорошо, Теодор не видел, как Малфой в полотенце на бёдрах бежал по коридорам за пухленьким и абсолютно голым мужиком. А видел бы, и шуточки на сто лет обеспечены.

Драко допил виски и с громким стуком поставил бокал на стол. Сегодня предстояло много дел.

Антонина нужно заставить шевелиться активнее. Поэтому в ход была пущена новость о пропаже крестража Долохова, который всё ещё преспокойно хранился у Нотта-старшего. Главное, его ученики не подвели: вернулись в Англию и начали свои поиски. Они устраивали яркие акты возмездия, и аврорат бился, как птица в пылающем курятнике, не зная, откуда будет нанесён следующий удар.

Отец со своими идиотскими законами тоже подливал масла в огонь. Унизительные предписания по обязательной регистрации и учёту всех маглорождённых. Дополнительный налог на волшебную палочку для семей, которые не могут представить подтверждение магического происхождения хотя бы в трёх поколениях. Удивительно, как Грейнджер ещё не примчалась защищать права ущербных.

Осталось лишь переставить последнюю фигуру на доске – Пожиратели смерти и её маленькие друзья. Драко хотел расшатать всю магическую Англию лишь для того, чтобы где-то один храбрый Гриффиндор не выдержал и снова прибежал спасать всех сирых и убогих.

И наживка уже была заброшена через газету. Страх и террор. Магическая Англия ищет своего героя. Или героиню. Кто же станет новым символом светлых перемен? Может, чудом воскресшая из ниоткуда героиня войны? Подруга святого Гарри Поттера и знамя победы над Волдемортом?

Возможно, это были крайние меры. Как запустить Адское пламя, не зная способов для его тушения. Но Малфой был готов разрушить всё вокруг, лишь бы вернуть себе своё. И, учитывая праведный характер Золотой девочки, он мог сказать, что только врождённый альтруизм способен заставить её вылезти из норы. Если поджечь деревеньки вокруг, то она просто не сможет долго отсиживаться и ринется спасать женщин и детей.

Теодор сказал бы, что Драко как маленький мальчик истерит и топает ногами по полу, требуя вернуть ему игрушку. Плевать.

Малфой надел маску, капюшон и аппарировал к своим. Кафе на улице, где часто обедала Джинни Уизли.

Пожиратель смерти в серебряной маске с зелёной патиной медленным шагом вошёл в коридор ресторанчика. Хостес едва успела открыть рот, как в неё полетело парализующее. Страх. Вот что он хотел видеть в их глазах. Кричите. Кричите громко, чтобы вас было слышно даже на краю света!

За его спиной одна за другой возникли вспышки аппарации. Братья по Тёмной метке. Грег накинул капюшон мантии на волосы и подошёл к парализованной девушке, проверяя, жива ли та. Женившись на магле, Гойл вдруг стал защитником людским. Он не одобрял план Драко, но по привычке ворчал, что без присмотра они наворотят ещё худших дел.

– Давай только без глупостей? – пробубнил Грегори. Сквозь маску его голос звучал глухо и почти неузнаваемо, но осуждение явственно ощущалось.

– Хотел бы глупостей, взял бы с собой Теодора.

Малфой кивнул остальным и двинулся в коридор, расчищая себе путь парализующими заклятиями. Пожиратели двинулись вслед за ним тихими, мрачными тенями. Их было немного, но все – верные и проверенные люди. Три первых попавшихся официанта камнями рухнули на пол, застыв с открытыми в ужасе глазами. У этих бедняг не было шансов.

Команда из пяти Пожирателей смерти ворвалась в уютный зал ресторана. Обедавшие там люди даже не успели сообразить, что произошло. Первым мелькнуло Круцио от разозлённого Пьюси – после аврорского штурма в своём баре он яростно ненавидел всех более успешных конкурентов. Хозяин ресторанчика стал жертвой его затаённой злобы. Драко проследил взглядом, как толстячок корчится от боли на полу, и лишь покачал головой. Бывает. Лес рубят – щепки летят.

Пара девиц неподалеку вскрикнули и рухнули на пол в глубоком сне – это Грег прошёлся аккуратно и мягко.

Кто-то из волшебников попытался вступить в дуэль, но их быстро одного за другим уложили на пол. Пока его команда разбиралась с посетителями ресторана, Драко выискивал глазами рыжую шевелюру Уизли. Подруга Гермионы. Где ты?

– Выходи, выходи, где бы ты ни была, – Малфой переступил через бессознательное тело и заглянул под столик.

Времени играть в прятки совсем не было. Скорее всего, в аврорат уже успел поступить сигнал о нападении, и его коллеги уже застегивают на себе кобуру. Значит, действовать требовалось быстро. Драко шагнул за угол, и ему в живот тут же уперлось острие палочки. Которую он тут же выхватил и сломал пополам. Перевел взгляд на нападавшего и не сдержал улыбки под маской. Рыжеголовая дрожащая Уизлетта сама нашла его. Он тут же схватил ее и прижал спиной к себе.

– Что вам надо? – хрупкая птичка храбрилась, даже несмотря на приставленную к виску палочку.

– Тише, маленькая, тише, – Драко погладил её шею пальцами в кожаных перчатках, намеренно пугая ещё больше физическим контактом. Пусть думает о самом плохом, что способна себе вообразить. – Смотри внимательнее и запоминай.

Он развернул её так, чтобы ей стал хорошо виден зал, лежащие люди и беснующиеся Пожиратели смерти. Уизлетта была репортёром и кто, как не она, сможет громче всех, на весь мир, прокричать об атаке на мирных волшебников? Драко слегка сжал её горло, наслаждаясь жалобным стоном и слезами. Скверное настроение, ставшее его постоянным спутником за последнее время, не способствовало самоконтролю.

Его ребята быстро и слаженно уложили всех посетителей. Обошлось даже без крови, если не считать Круцио. С момента, как они вошли, прошло не больше двух минут, и всё равно слишком долго провозились. Авроры могли быть уже на подходе. Малфой направил палочку в окно и крикнул:

– Морсмордре! – яркая иллюзия черепа прочертила всё небо.

Нет, заклинание больше не работало как надо. Оно теперь стало маяком для долоховцев. Антонин внимательно отслеживал каждый призыв и направлял своих людей. В голове Драко словно отсчитывал секундомер. Авроры явятся примерно через минуту, долоховцы уже похватали посохи. Он провёл кончиком палочки по щеке Уизли.

– Ты боишься меня, рыжая?

Рыжая молчала и едва заметно дрожала. Нервы Драко трещали, грозясь лопнуть и вот-вот сорвать тормоза. Что скажет Грейнджер, если узнает, в какой опасности её друзья? Прибежит ли спасать? Что может заставить её вылезти из своего укрытия?

Решив оставить неизгладимое впечатление о встрече, Малфой процарапал Уизли руку легким заклинанием. Джинни взвизгнула и кровь потекла тонким алым ручейком по её одежде. На улице замелькали вспышки аппарации, и было ещё неясно, кто явился, но стоило уходить, пока не накрыли всех барьером.

– Я собрал твою кровь, бойся ходить по тёмным улицам, – он толкнул Джинни так, что та упала на пол, и развернулся к своим: – Уходим!

В коридоре уже начали раздаваться вспышки заклинаний, все пятеро его Пожирателей были на месте, значит, это встретились авроры и долоховцы. Пора было отступать.

Чтобы через десять минут вернуться сюда уже в аврорской форме и взять показания у бедных перепуганных жертв. И начнёт он обязательно с Уизлетты.

Малфой окинул взглядом хаос, который они устроили.

Крики, вспышки заклинаний и стоны боли. Уже сегодня вечером новость разлетится экстренным включением по радио и заголовками газет. Что только и нужно было Драко. Накалить обстановку в обществе, раскачать всё до предела. Хаос.

Всё горит. Без тебя всё горит, Грейнджер.

***

– Ужасное происшествие! Как долго власти будут бездействовать?

Гермиона возвращалась домой с покупками на такси. Она почти не слушала радио, витая в размышлениях о предстоящем свидании. Машина неспешно плыла по улицам вечернего города. Солнце медленно катилось к закату, а в её пакете лежали бутылка вина и свежайшее мясо для сегодняшнего ужина. Настроение было расслабленное и даже безмятежное.

– У нас годовщина свадьбы, и это наше любимое место у Робеспьера! Мы с женой думали, что посидим… А они… – чей-то встревоженный мужской голос шуршал в автомобильном радиоприёмнике.

Знакомое название заставило её обратить внимание на новости. Кажется, что-то произошло в том самом ресторане, где они с Джинни когда-то обедали. Гермиона рассеянно прислушалась – ужасное нападение Пожирателей смерти, погибших нет, семеро доставлены в Мунго, задержаны двое тёмных волшебников из Болгарии.

Она уже почти расслабилась, как среди списка пострадавших внезапно промелькнула фамилия Уизли.

Руки сами собой сдавили край пакета с покупками, пока ногти не впились в ладонь. Грейнджер вся обратилась в слух, но, к сожалению, на самом важном месте радио поймало помехи и захрипело. Единственное, что стало понятно, – произошло какое-то нападение на мирных граждан, отдыхавших в том заведении. По коже пробежал холодок – Джинни тоже там была!

Она резко попросила остановить машину и чуть ли не бегом добежала до ближайшего газетного киоска. Пусть волшебники и не слишком хорошо осваивали магловскую технику, но печать новостей у них происходила со скоростью телеграфа. Газеты утренние рассказывали, что случилось ночью, дневные освещали все до полудня, а вечерний выпуск собирал самые горячие новости дня. Если нападение Пожирателей произошло с утра, то наверняка уже должны были появиться какие-то новости. Грейнджер подлетела к продавщице газет и, уже протягивая монеты, увидела кричащий, просто вопящий своими гигантскими чёрными буквами заголовок на первой странице: «Экстренные новости, ужасное нападение!».

И скромное серое колдофото, на котором вновь стояли двое: снова Малфой, но на этот раз рядом с ним находилась Джинни Уизли. Гермиона замерла, разглядывая изображение. Руки отчего-то слегка дрожали. Подруга выглядела сильно испуганной, заплаканной, но невредимой. Драко же стоял с самым серьёзным видом в своей чёрной аврорской форме и, положив ей руку на плечо, вновь смотрел в кадр. Прямо, неотвратимо, словно в душу.

«Нам всем нужна надежда. И именно ты можешь ею стать. Министерство нуждается в каждом волшебнике или волшебнице, способном держать палочку. Если тебе не безразлична судьба Магического мира, если не безразлична судьба твоих близких, то мы ждём тебя…»

Грейнджер быстро прочитала новость, но ничего нового не узнала, в целом всё то же, что и по радио. Джиневра Уизли выступала как одна из пострадавших и рассказывала, что Пожиратель угрожал ей, но осталась жива, цела и невредима. Это главное.

Гермиона аккуратно сложила газету в пакет и побрела домой. Красивое закатное небо больше не радовало, а от волнительного чувства предвкушения не осталось и следа. Вроде бы можно было выдохнуть и успокоиться – с Джинни всё в порядке. Но непрошеные мысли текли тонким ручейком сквозь стену её отрицания. Как мелкая пробоина в речной плотине.

Медленные шаги по безлюдной улице. Ветер, одинокий стук каблуков по асфальту, и она снова одна, и ей никто не даст совет. Что делать? Остаться в стороне и даже не узнать как дела у Уизли?

Нет, ей нельзя разрушать своё прикрытие. Иначе всё затеянное было зря. Пусть Малфой подозревает инсценировку, но знал бы наверняка – уже аппарировал бы прямо на эту улицу. А раз шлёт послания через газеты, то не в состоянии до неё дотянуться. В то, что трогательный призыв о нужде Министерства в кадрах адресовался именно ей, она даже не сомневалась. Драко не сильно прикрывался в этих строчках.

Гермиона зашла в свою пустую квартиру и включила свет. Лампочка неуверенно мигнула и осветила уютную гостиную тёплым оранжевым светом. Но теплее на душе не стало. За первой трещиной в плотине появилась вторая, усиливая хаотичный поток мыслей. Хотелось отправить Патронус в Нору. Аппарировать на пару минут к их дому и заглянуть в окно… Нет, она не будет думать, что Джинни и всё семейство Уизли в опасности. Перси наверняка позаботится об усилении мер безопасности для своей семьи. А её осознанным решением было исчезнуть, и ни о чём жалеть она не собирается. Стоило сосредоточиться на другом – сегодня свидание, и нужно успеть приготовить ужин.

Гермиона разложила покупки, приняла душ. Стараясь абстрагироваться от навязчивых мыслей, привела гостиную в порядок. Смахнула пыль, протёрла полки. Залепила пробоину в плотине жвачкой бытовых дел. И лишь маленькая деталь вновь заставила её колебаться. На журнальном столике хранилась небольшая подборка газет. Она копила их, просто желая оставаться в курсе новостей Магической Англии. И сейчас взгляд застыл на последних выпусках.

Люциус Малфой победил на выборах и стал новым Министром магии – от этой новости всё внутри вскипало и полыхало, словно подожжённый порох.

Принят новый закон об обязательной регистрации всех маглорождённых волшебников – от этого всё сгорало, и в душе оставался лишь пепел.

Она снова напомнила себе, что всё равно ничего не смогла бы изменить. Уже попыталась спасти мир и проиграла себя. А сторонники Волдеморта всё равно остались у власти. Пропал крестраж Долохова. Могла ли она с этим что-то сделать?

Нет и не будет.

Гермиона разозлилась сама на себя за сомнения и выкинула все газеты в мусорку. Надела чистый белый фартук и принялась готовить ужин. Скоро придёт Джесси, и они с ним славно проведут вечер. Обсудят прочитанные книги, и она поделится своим конфузом в заполнении таблиц. Подумать только, перепутала буквы и потратила целый день, пытаясь найти ошибку, вот смех-то! Джесси точно посмеётся.

Улыбаясь сама себе, она вскипятила в сотейнике красные ягодки клюквы. Для соуса требовалось протушить их с бокалом вина, поэтому она открыла бутылку, щедро плеснула в кастрюльку и налила себе. Чуть-чуть в котелок, чуть-чуть ей. Всё честно. Ягоды активно лопались, и брызги красного сока отлетали прямо на белую ткань фартука. Гермиона посмотрела на себя и подумала, что пятна от клюквы выглядят совсем как капли крови.

Кровь. Джинни могла сегодня погибнуть… не как она, а умереть по-настоящему и навсегда. Почему Драко стоял рядом с ней? Замешан ли в этом как-то Теодор?

Червячок тревоги вновь всполошился и закрутился в душе. Заползал вверх-вниз, свиваясь кольцом вокруг сердца и сжимая его до боли. Ощущение, что она вот-вот задохнётся, нарастало с каждой минутой.

Зачем они её звали? Что хотели сказать…

«Если тебе не безразлична судьба Магического мира, если не безразлична судьба твоих близких, то мы ждём тебя…»

Гермиона сглотнула ком в горле вместе с подступающей паникой. Остаться в стороне? Ей надоело прятаться серой мышью в норке. Она их не боится! Что они вообще могут ей сделать? Драко приглашал на свидание? Задавал вопрос – придёт ли?

Хорошо, засранцы, вы получите прямой ответ, раз в намёк в виде инсценировки смерти до вас не дошёл.

Гермиона залпом допила бокал вина для храбрости и потушила огонь на плите. Соус доварит через пятнадцать минут, когда разберётся окончательно с этими двумя.

Она двигалась резко и собранно. Накрыть клюкву крышкой. Снять фартук и аккуратно повесить на спинку стула. До прихода Джесси оставалась ещё пара часов, у неё почти всё готово, поэтому лучше сделать задуманное одним махом. Как вырвать сгнивший зуб. Нет, она не собиралась с ними встречаться. Просто оставить портключ на видном месте. Найдут часы – поймут её посыл. По крайней мере, в это ей хотелось верить.

Грейнджер проверила палочку в кобуре и зажала пальцами руны на металлическом корпусе, посылая магический приказ перенести её туда… Где было безопасно и одновременно страшно.

Портключ активировался. Все звуки схлопнулись, а картинки исчезли, словно кто-то невидимый вырубил свет.

Отвратительная магия перемещения сквозь защитные барьеры не стала ни чуть приятнее, чем в прошлые разы. Кишки скрутило и словно вывернуло наизнанку. Казалось, что её пропускают через гигантскую центрифугу. Гермиона зажмурилась и только когда почувствовала твёрдую землю под ногами, вновь открыла глаза.

Панорамные окна, мягкий полумрак и закат в заснеженных горах. Она так ни разу и не увидела это место летом. Словно здесь застыла вечная зима. Застыло само время. Чисто, свежо, воздух как прозрачная эссенция кислорода, эндорфинов и забытого счастья. Слишком хорошо и спокойно.

Не позволяя себе мешкать и терять время, Грейнджер прошла к столу и положила часы. Лишь на секунду задержала взгляд на стульях. Изогнутые спинки из дерева, покрытого белым лаком. Когда-то они здесь завтракали втроём. Тео откидывался и слегка раскачивался на этом самом стуле, когда говорил. Драко же сидел с ровной спиной. Весь в бинтах, с разбитым ртом и носом, выглядевший как жертва автомобильной катастрофы. Но с неизменно идеальной осанкой. Захотелось прикрыть глаза и хоть на мгновение ощутить запах их парфюма. Кислый и горький цитрус одного, першащий ментол другого…

За спиной прозвучал мягкий хлопок аппарации. Такой, словно некто открыл пробку шампанского. Гермиона даже не вздрогнула.

Возможно, она простояла здесь слишком долго, возможно, даже специально.

Она совсем не удивилась, когда услышала, как скрипнула половица за спиной. Глубоко в душе ведь знала, что придут. Знала, что придётся поговорить.

Грейнджер отодвинула от себя часы по столешнице. Возвращала. Старалась выглядеть спокойно, но сердце билось как птаха в предсмертной агонии.

Тео или Драко стоял за спиной?

Кто бы из них двоих это ни был, но возникло ощущение, что попала в силки. Ну уж нет. Она больше не проиграет. Гермиона понимала одно – если будет дёргаться и нервничать, то точно не выберется. Они снова возьмут вверх. Поэтому постаралась выглядеть отрешённо и просто замерла, вслушиваясь в собственное дыхание. Главное, не выдать, что нервничает, и тем более, что боится. Она не слабее их.

За спиной раздался ещё шаг. Твёрдый, на пятку, словно он специально громким, грозным звуком обозначал свою поступь. Значит, Драко. Тео бы скользил еле слышно…

Но не успела Грейнджер придумать, как ей вести себя с Малфоем, воздух разорвал хлопок аппарации, и до неё донёсся тонкий запах сигарет.

Теодор всегда просто врывался, не беспокоясь об изящном появлении. Неужели он во время аппарации курил? Захотелось обернуться и проверить. Но нельзя. Разговор предстоял серьёзный. Поэтому стоило собраться с силами и выглядеть спокойной, сдержанной и рассудительной. Она – хорошая девочка Джин Уилкинс. Здесь нет Грейнджер, которая могла бы растечься сладкой патокой от одних лишь звуков их шагов.

К счастью, оба молчали. К несчастью, оба приближались. Судя по звукам, остановились примерно в ярде от неё. Замерли, словно ожидая, что обернётся и первая им что-то скажет. Гермиона закусила губу. С кем из двоих было бы легче разговаривать? На кого посмотреть?

Перед Драко стыдно не было, потому что на его физическую и ментальную целостность она не посягала, а вот с Тео поступила не лучше, чем Пожиратели смерти со своими жертвами. Отрубила ему часть его самого. Смотреть в зелёные глаза не хотелось. Грейнджер нервно облизала губы и решила, что с Малфоем разговаривать проще. Этого хоть можно было обвинить во всех грехах.

Она медленно, с чувством собственного достоинства и гордости, обернулась. Совершенно отвыкнув от того, насколько он был высоким. Хоть подпрыгивай, чтобы грозно взглянуть ему глаза. Или сразу лучше будет взять стульчик? Её взгляд скользнул с пуговицы на горле вверх по челюсти, прямо к серым… слишком довольным глазам. Почти год назад она на него злилась так, что оборвала всю свою прежнюю жизнь. Время прошло, и она попыталась поднять в душе все искорки былой ярости. Но те как-то вяло взмывали вверх, сухо трещали и гасли.

Она скучала.

Она сама этого хотела. Увидеть их.

И больше всего этого боялась.

Не удержавшись, Гермиона взглянула на Теодора. Тот стоял молча. Скулы будто бы сильнее выделялись на фоне бледного лица, и под глазами залегли тёмные мешки, словно он страдал от бессонницы. Не улыбался, не произносил ни звука, не шевелился. Выглядел статуей, если бы не глаза. Лихорадочно-живые.

Почему-то показалось, что ему сильно досталось. Он болен? Не восстановился? Это она виновата? Её брови неконтролируемо сложились в какую-то жалобно-сожалеющую позицию. Гермиона закусила щёку, чтобы взять себя в руки и не улыбнуться ему с сочувствием. Не выглядеть как жалкая побитая псина, вернувшаяся домой после длительного забега по всем свалкам.

– Ничего не хочешь сказать? – первым нарушил тишину Теодор.

Испугавшись его мрачного взгляда, Гермиона вновь посмотрела на Драко. Тот, в противоположность Тео, выглядел абсолютно расслабленным, и уже даже успел скинуть свою чёрную мантию на пол. Казался таким непринуждённым, словно просто вернулся с работы. Вот-вот спросит, что у милой жёнушки готово для него на ужин. Гермиона рефлекторно вытряхнула палочку из рукава. Хотела встретиться с призраками прошлого? Пожалуйста – нарвалась. Драко медленно снял галстук и повесил на край стула. Раздевался?

– Я не вернусь, – тёплое древко было крепко зажато в её руке, и она не собиралась расслабляться ни на секунду. Надо будет – оглушит, что одного, что второго.

– Знаю, – Драко проигнорировал направленную на него палочку и продолжил расстёгивать рубашку. – И всё же мы здесь.

Вот самонадеянный засранец! Может, холодной водой его окатить? Гермиона открыла рот, чтобы высказать этой самоуверенной морде всё, что о нём думала, но Тео внезапно сделал резкий шаг к ней и упёр кончик своей палочки ей щеку. Будто бы собирался проткнуть, а не проклясть.

– Ты сделала большую глупость, Гермиона.

Страха почему-то не возникло. Её так долго искали не для того чтобы причинить вред. Она мысленно отметила, что тот не стал использовать дурацкое прозвище и где-то в глубине души понадеялась, что он стал наконец-то воспринимать её серьёзно.

– Ты это заслужил.

Теодор сверлил её взглядом, словно с трудом сдерживался от необдуманных действий. Злой. Впервые она видела его таким. Случайно заметила, как он мимолётно бросил взгляд на её губы и как слегка дёрнулась его бровь.

– Опусти руку и отойди от неё, – в шею Теодора уткнулся кончик палочки Драко, и Гермиона растерянно перевела взгляд с одного на другого.

Они стояли странным треугольником, где каждый угрожал проклясть другого. Кто кого спасал? Кто кого сломал? Кто из них победил?

Уголки губ Тео нервно подрагивали. Гермиона приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но нужных слов не находилось. Оправдываться? Извиняться? Да это они должны делать! Теодор не моргая смотрел на неё. И от этого становилось ещё более жутко. Малфой же один в этой ситуации выглядел абсолютно спокойным, скорее всего, прибегнул к окклюменции, и единственное, что выдавало его нервозность, – заметно дрожащее древко в руке. О да, он казался самым собранным из них. И самым раздетым. Его рубашка была наполовину расстёгнута, и Гермиона очень сильно старалась не смотреть на бледную кожу и напряжённые мышцы.

И неизвестно, сколько бы они так простояли. Как упрямые дети, играющие в гляделки. Её рука даже затекла, и она подумывала, а не отступить ли ей первой, но молчание, наконец, нарушил Драко:

– Знаешь, Грейнджер, меня ещё ни разу не бросали. Ты первая. Мало того, инсценировала свою смерть, – хмыкнул он печально и, не отводя палочку от Тео, погладил её свободной рукой по щеке. – Боюсь, по эффектности тебя больше никто не превзойдёт. Но я должен признать, ты достигла хороших результатов. Знаешь, чьи кости я нашёл, когда вскрыл твою могилу? Оленя, мать вашу. Тебе животное-то не жалко?