Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 62 страниц)

Но, с другой стороны, предлагать её в качестве дружеского подарка спятившему, неуравновешенному магу… всё же, наверное, не стоило?

Он нервно постучал пальцами по столу, обдумывая всю ситуацию. Долохов всё равно не согласился бы на встречу просто так, а Грейнджер ведь сама того и хотела – найти крестраж и спасти весь этот грёбаный мир от вселенского зла… Вот и пусть начнёт знакомство с реальностью с Антонина.

Малфой встал со своего места, подошёл к диванчику, на котором недавно сидел отец, и отлепил двухсторонний скотч с нескольким длинными белыми волосками. Ещё одно чудесное изобретение маглов, о котором чистокровные волшебники старой закалки не могли даже подозревать. Он аккуратно сложил волоски в пустой бутылёк и, спрятав его в карман, направился на выход. Всегда было полезно иметь под рукой материал для оборотного зелья, открывающего двери в Министерство. Хотя перевоплощаться в отца сам он в жизни не стал бы – ему по горло хватило того, что он каждый день видел в зеркале, но Теодор настаивал, поэтому пусть сам с этим как-нибудь развлекается. Малфою же требовалось хорошенько подумать.

Как не позволить Антонину навредить Грейнджер?

Это же почти как показать ребёнку шоколадную лягушку и забрать её с собой. Принести оборотню кусок сочащейся кровью вырезки, бодро им помахать перед носом и, не дав укусить, уйти. Привести к Волдеморту Поттера с повязанным на шее алым бантиком, а потом прямо на его глазах отпустить.

Сложно? Проблематично? Невозможно?

Именно это и стоило сейчас тщательно обдумать. Единственное, что Драко однозначно знал – это то, что он не даст никому навредить ей. Какой бы раздражающей она ни была, делиться Малфой ни с кем не собирался: Антонин, Лорд – да кто угодно. Играть с Грейнджер будет только он. Остальным не позволит. И от этой мысли на душе стало намного спокойнее. Решение о встрече всё равно уже принято, так какой был смысл в этом сомневаться?

***

Ей было тревожно.

Даже не так. Это было чувство за гранью осознания. Такое щекочущее неприятное ощущение где-то внизу живота, будто бы там поселился клубок шевелящихся змей… наверное, это страх? Неприятные сны, беспокойство и чувство, словно кто-то постоянно ходил за ней по пятам и следил. Ей всё время казалось, что вот-вот обязательно должно произойти нечто плохое, и Гермиона ждала неприятностей со всех сторон.

И вот, наконец-то случилось – сегодня Смитерс собрал их всех в общем зале и объявил, что с завтрашнего дня все стажёры начинают по очереди выходить на полевую работу для усиления аврорских групп. Какое усиление? Гермиона разволновалась до глубины души. Патруль?! Мерлин, видимо, дела шли далеко не так хорошо, как об этом говорили. Кто ставит только принятых стажёров в усиление патрульных?

Многие из них были абсолютно не готовы – та же Камилла или Темпест, тот вообще свалился с метлы на прошлой тренировке и до сих пор хромал на одну ногу. А Невилл? Он всё ещё прибегал последний при сдаче дистанции. Как он убежит от погони?

И больше всего её тревожило осознание того, что никто бы не стал привлекать неподготовленных стажёров без крайней необходимости. Значит, ситуация и вправду ужасная.

Действительно, если подумать, в последнее время старшие авроры всё реже стали появляться в административном здании, а если заходили, то только для того, чтобы раздать поручения и снова исчезнуть. При этом на улицах участились драки и жалобы на нападения, а на стенах домов стали всё чаще появляться изображения Тёмной метки.

Тёмная метка.

Малфой.

Логическая цепочка мыслей дрогнула и звонко рассыпалась на мелкие звенья. Этот наглец упорно не отвечал на сообщения в блокноте и, видимо, всё ещё злился. Совсем несерьёзно, ну правда! Им всем в первую очередь стоило бы не забывать об общей цели. И ей однозначно уже было пора их проверить – прошло достаточно времени, чтобы они могли разузнать хоть какие-нибудь новости.

Гермиона вышла из аврората на улицу и вдохнула свежий воздух полной грудью, разрешив себе на секунду задержаться перед трансгрессией. Стоял чудесный осенний вечер, какой часто показывают в фильмах, и который редко случается в реальной жизни. Погода была сухой и тёплой. Она подставила лицо под нежные закатные лучи и позволила себе просто насладиться мгновением.

Уже почти позабылось, что осень может быть такой волшебной. А ведь раньше она всегда любила это время года, и не только за начало учёбы. Сентябрь представлял собой идеальный баланс между летней жарой и зимней стужей. И ей сейчас было так жаль, что никак не удавалось найти подобный баланс в самой себе. Разум или эмоции? Злость или симпатия? Поступать как правильно или как хочется? В таких противоречивых мыслях она взмахнула палочкой и трансгрессировала в уже ставшую привычной квартиру пожирательской тройки.

И зря.

Очень-очень зря.

Аппарировать сразу в комнату оказалось плохой идеей. Лучше было бы переместиться именно на улицу. Ну прошла бы два этажа по ступенькам – ничего страшного.

Горела только маленькая лампочка на кухне, поэтому сквозь полумрак Гермиона даже не сразу поняла, что находилась здесь не одна. Но когда перевела взгляд на диван, то от увиденного сердце будто подскочило резко вверх, как резиновый мячик, и стремительно ухнуло вниз подобно камню.

Прямо напротив неё, на диване, расслабленно откинув голову на спинку, растянулся Теодор. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты, а ресницы слегка подрагивали. Грейнджер перевела взгляд ниже – рубашка распахнута, в полутьме белеет полоска гладкой, светлой кожи. Она задержала любопытный взгляд на его теле – даже с расстояния в пару ярдов виднелись кривые бугры странных рубцов-надписей на груди, и, кажется, внизу живота. Жаль только, что при слабом освещении не получалось их отчетливо разглядеть.

Гермиона почувствовала лёгкий укол исследовательского интереса. Захотелось дёрнуть его за рубашку и рассмотреть поближе. Она, возможно, даже набралась бы смелости и подошла, если б не абсолютно голая девица, сидящая на полу между широко разведённых коленей Теодора. Её голова плавно скользила вверх-вниз, и было совсем нетрудно догадаться, свидетелем чего Гермиона сейчас стала. До неё донеслось мокрое, влажное причмокивание, абсолютно бесстыдное и невероятно пошлое. Будто бы кто-то пытался слизать сладкий кленовый сироп с…

Гермиона широко распахнула глаза и непроизвольно покрылась румянцем, почувствовав, как адреналин шибанул по венам. Она могла бы поспорить, что эта незнакомка сейчас не шнурки помогала ему завязать. А ведь в первое мгновение, заметив тёмную макушку вместо светлой, Грейнджер даже испытала волну облегчения. Но следом её затопило чистое, концентрированное смущение, сверху которого плавал маленький, но стойкий кораблик любопытства.

Как поступить: отвести глаза или задержать?

Она закусила губу. По всем правилам приличия ей бы стоило уйти прямо в этот момент, но Гермиона просто замерла на месте, не отводя взгляд, усердно стараясь не дышать и не двигаться. Захотелось подглядеть. Совсем чуть-чуть. Она ещё ни разу не видела ничего подобного вживую, хотя, конечно же, читала и даже смотрела некоторые фильмы, но у неё самой и мысли о подобном не возникало… Как это могло кому-то нравиться?

Девушка на полу распутно простонала, и Гермиона с неудовольствием отметила, что, видимо, некоторым развратным личностям это всё приходилось весьма по вкусу. Внутри неё зашевелилось какое-то странное ощущение, неприятно похожее на досаду. И как только Теодор ей это позволил? От лёгкого прикосновения в больнице он так разозлился. Неужели просто дело в ней? Может это именно она, Гермиона, вызывала у него неприязнь?

Грейнджер с трудом сглотнула, ставшей вязкой и горькой, слюну. Ей казалось, что она уже давно избавилась от желания нравиться всем, но Теодор…

– Поаккуратнее с зубами, – внезапно произнёс он, и в голосе чётко послышались раздражённые нотки.

Гермиона испугалась, что Тео сейчас откроет глаза и заметит непрошеного зрителя. Она даже огляделась по сторонам в попытке найти укрытие, только прятаться было совсем негде. Не статуей же, в самом деле, притвориться? Хотя на экстренный случай можно прикинуться торшером… К её огромному облегчению Нотт просто расслабленно откинул голову на спинку, и Грейнджер тихонько выдохнула.

Стоило признать, в происходящем было что-то завораживающее: их силуэты, изящный, расслабленный изгиб его кистей на спинке дивана, стройная женская фигурка на полу. Это казалось эстетически привлекательным, почти как искусство.

Весьма порочное и непристойно-грязное искусство, которое странно отзывалось томительным ощущением внизу её живота. Не обращая внимания на незнакомку, Гермиона внимательно наблюдала за лицом Теодора. Тот выглядел настолько расслабленным и умиротворённым, без тени напряжения или наигранного веселья – просто мягкое, спокойное выражение с правильными чертами. Он выглядел таким… другим и настоящим. Будто бы ей удалось тайком заглянуть за кулисы театра. Его грудь медленно вздымалась и блестела капельками пота. Тео с глухим, чувственным стоном выдохнул через рот. Его слегка вздёрнутая верхняя губа обнажила белые зубы, а по лицу пробежала мучительная истома, словно ему было в высшей степени больно и, одновременно с этим, бесконечно хорошо. Он тяжело и глубоко вздохнул, нажимая ладонью на затылок своей девушки и направляя её на себя ещё сильнее и глубже. Та послушно подалась вперёд, и уголки его губ растянулись в довольной улыбке.

– Умница, – услышала Гермиона мягкий, томный шёпот, и от звука его голоса по телу прокатилась дрожь. По её виску скатилась капелька пота. К собственному удивлению, она ощутила, как какое-то мучительное тепло растеклось по телу, скапливаясь внизу живота.

Её это возбуждало?!

От осознания, что эта картина действительно её весьма будоражила, Грейнджер внутренне сжалась. Ей определённо не стоило на это смотреть! Но куда деться? Она плотнее свела бёдра, в полной мере почувстовав ноющую пульсацию и скользкую влажность между ног. Это уже было чересчур! Что она здесь делает? Гермиона тихонько выдохнула, прикидывая, как бы незаметно отсюда исчезнуть. Аппарацию Нотт услышит, равно как и шаги. Она неловко переступила с ноги на ногу и под её весом легонько, едва слышно скрипнула половица.

Тёмные брови Теодора медленно сдвинулись к переносице, он распахнул глаза и сразу же встретился с ней раздражённым взглядом, будто бы точно знал, где всё это время стоял зритель.

Гермиона напряглась и перестала дышать. Её кожу изнутри кольнуло острыми иголками стыда. Захотелось прикрыть лицо руками, но она замерла, совсем оцепенев. Нотт пару мгновений понаблюдал за ней, и его раздражение во взгляде сменилось на спокойное равнодушие. Он также молча прикрыл веки и вновь расслабленно откинул голову на спинку дивана. Грейнджер взмахнула палочкой и, не заботясь о конспирации, аппарировала на улицу.

Она устало опустилась на ступеньки у подъезда, размышляя над тем, что сейчас произошло. Теодор ничего не сказал, но в её голове крутилось одновременно тысяча синонимов к слову «неловко». При этом ни один в точности не отображал то, как она себя сейчас ощущала. Ей было до чёртиков стыдно, безумно неудобно, ощущение собственного позора пожирало её изнутри, а ещё… тело ныло от отсутствия физического удовлетворения. С губ непроизвольно сорвался скорбный стон. Да что за извращённая натура у неё такая?

И где только вообще носило Малфоя?!

Вечно она из-за него во что-нибудь влипает!

Гермиона глубоко вздохнула, успокаивая нервы. Ей всё равно необходимо его дождаться, да и, наверное, перед Теодором стоило бы теперь извиниться. Она оглядела место, куда бы можно было усесться. Подъездная лампа прекрасно освещала участок лестницы на входе, поэтому Гермиона извлекла из своей сумочки недочитанную книгу и решила скоротать время привычным способом, заодно и отвлечься. Что, кстати, и вправду помогло – она очень быстро погрузилась в чтение и абсолютно потеряла счёт времени.

Грейнджер настолько увлеклась, что не заметила как рядом с ней оказался Нотт. Точнее, она вначале почувствовала запах сигаретного дыма, пряного аромата мужских духов и о боже, секса, а потом обратила внимание, что на страницы книги падает чья-то тень. Судя по всему, весьма близко сидящего человека. Буквы перестали складываться в слова. Давно он тут? Где его спутница? Что ему сказать? Ей было невероятно сложно решиться поднять на него взгляд. Она нервно помяла краешек страницы, собираясь перелистнуть.

– Стой, я ещё не дочитал, – его голос прозвучал совсем близко к уху.

Гермиона неловко перекинула волосы, случайно задев его нос и щеку кончиками, тот поморщился и завёл ей за плечо выпавшие пряди. Этот его жест отозвался мурашками по всему телу, и она нерешительно взглянула на него.

Тео сидел совсем рядом, и их бёдра едва ли не соприкасались, но ни единого намёка на флирт заметно не было. Единственное, что его интересовало – книга. Нотт увлечённо читал и курил, стряхивая пепел себе под ноги. Она тяжело сглотнула. Его близость заставляла чувствовать себя очень странно и некомфортно.

– Драко тебе уже сказал? – спросил он, наконец-то оторвавшись от чтения.

– Сказал что?

– Долохов согласился на встречу, – ответил Нотт непринуждённо, будто бы и не случалось того казуса в квартире. – Только с семейством Малфоев у них сложные отношения, даже можно сказать, весьма напряжённые. Поэтому ему нужен хороший повод, чтобы выслушать его.

– Например?

– Золотая девочка из трио то, что надо, – мило улыбнулся Тео. – Знаешь ли, вам удалось стать весьма знаменитыми в наших узких кругах. Хотя, конечно, больше благодаря Поттеру, но и ты Антонину тоже чем-то запомнилась…

– Даже догадываюсь чем, – Гермиона нервно почесала шрам на шее, оставленный той ночью в Отделе тайн.

Видеться с Долоховым снова совсем не хотелось, но всё же, раз Малфой был уверен, что ему что-то известно, то проверить однозначно стоило. Вот только вряд ли Антонин проникся бы к ним внезапным доверием и поделился своими секретами добровольно. Ладно, допустим, вопросы по раскрытию тайн разума можно оставить на легилименцию Драко… Но её приглашение на встречу вряд ли подразумевало под собой светский визит и беседы о погоде. Что ж… прийти в гости к злому, полубезумному мужику в качестве сувенира? Звучало как идеальный план на вечер. Грейнджер с грустью закусила губу. Соглашаться на это совсем не хотелось, но если не она, то кто? Сосредоточившись на этой мысли и не давая себе времени на сомнения, Гермиона выпалила короткое:

– Хорошо.

Теодор пристально взглянул на неё, ожидая продолжения, но она молчала. А что тут ещё скажешь? Ей оставалось только надеяться, что Малфой будет рядом, подстрахует и не даст умереть. Остальное не имело значения.

Нотт завозился и вытащил из кармана рубашки небольшую металлическую коробочку, кажется, из-под обычного сладкого драже со вкусом мяты и апельсина. Гермиона с любопытством проследила за его действиями.

– Вот, – он снова покрутил баночку в руках, демонстрируя со всех сторон, и там внутри что-то лязгнуло. – Это может помочь вам выиграть время, когда всё пойдёт не так.

– А ты уверен, что всё пойдёт не так? – с сомнением поинтересовалась Гермиона и, не скрывая любопытства, спросила: – Что это?

Тео только пожал плечами.

– Сюрприз для Долохова. Посмотри, тут по бокам руны, – он указал пальцами на щербинки по бортикам. – Ты должна зажать одновременно три эти, а когда почувствуешь, что они нагрелись, бросить от себя подальше и быстро уходить. У вас будет минуты две, чтобы скрыться.

– А потом?

Нотт смущённо улыбнулся, словно нашкодивший мальчишка, и запустил пальцы в свои каштановые кудри, слегка их растрепав.

– А потом, надеюсь, Антонин наконец перестанет называть меня вишенкой.

Вишенка? Гермиона вспомнила, как Драко в прошлый раз обозвал его также, попутно назвав учеником Долохова, во что ей, кстати, верилось с большим трудом. Просто как-то сложно было сопоставить образ безумного Пожирателя смерти и приятного мальчика Теодора. У неё в голове крутилось так много вопросов! Но Тео вряд ли б стал отвечать хоть на один из них, поэтому она решила зацепиться за то, что он уже озвучил сам, в слабой надежде потянуть за ниточку, чтобы размотать весь клубок.

– Вишенка? – спросила Гермиона и осторожно потянулась за жестяной коробочкой, которую он всё ещё держал в руке.

Их пальцы случайно встретились.

Они оба непроизвольно вздрогнули от ощущения тепла чужой кожи, и, не сговариваясь, замерли. Всего одно касание. Сердце почему-то забилось быстрее, а волоски на руках встали дыбом. Это всего лишь одно касание. Теодор тоже заметно напрягся, но руку не убрал, а просто перевёл удивлённый взгляд, туда, где соприкасались кончики их пальцев. Гермиона смотрела на него, боясь лишним движением разрушить момент.

У Тео было такое, по-детски трогательное, искреннее выражение лица, словно у ребёнка, который впервые дотронулся до кошки и почувствовал, как она мурчит: искреннее недоумение, капля брезгливости и широко распахнутые от удивления глаза. Она даже заметила, как медленно расширились его зрачки, поглощая радужку и становясь совсем бездонными.

Если у Драко подобный взгляд вызывал в ней иррациональный страх, то здесь и сейчас с Тео ей было просто тепло, немного щекотно пальцам и ощущалось что-то ещё, что было невозможно почувствовать через кожу. Какие-то слишком живые эмоции.

Интерес, смущение и нежелание отстраняться. Любопытство, страх и желание соприкоснуться сильнее.

Наверное, для простого случайного касания всё это длилось уже немного дольше. Он осторожно пошевелил пальцем и провёл им по её коже. Невесомо и очень нежно. Гермиона отчего-то совсем смутилась.

Несколько мгновений Нотт смотрел на неё так, будто ничего вокруг больше не существовало, потом удивлённо моргнул и на долю секунды ей показалось, что где-то в глубине его зрачков промелькнул ужас. Теодор продолжительно выдохнул, и Гермиона поняла, что все эти секунды он задерживал дыхание.

– Послушай, я… не ожидала, что так выйдет. Там, в квартире…

Тео медленно поднял на неё нечитаемый взгляд, скользнул по подбородку, губам, и их глаза вновь встретились. Привычной улыбки на его лице не было, наоборот, выглядел он на редкость серьёзным и отстранённым.

– Может, если не готова к последствиям своих действий, то не стоит провоцировать ситуацию? – вкрадчиво спросил он.

Ей действительно было стыдно. Как она себя чувствовала бы если Нотт застал, как она… с кем-нибудь, например… Гермиона представила и поняла, что снова заливается краской. Она бы провалилась сквозь землю и вряд ли смогла б с ним дальше общаться. Наверняка поэтому Теодор смотрел на неё с такой прохладой и даже будто бы немного брезгливо. Ни улыбки, ни весёлых искорок в глазах – видимо, ему действительно вся эта ситуация оказалась очень неприятна.

А ведь Тео ей нравился. Он был самым весёлым и живым в этой пожирательской компании, и Гермиона вообще не понимала, как его занесло в сторонники Реддла. Этот милый, общительный парень, улыбающийся и забавный. И меньше всего ей хотелось провоцировать конфликт между ними. Поэтому, глубоко вздохнув, она заглянула ему в глаза и абсолютно искренне произнесла:

– Ты прав, прости меня.

Она ожидала, что он улыбнётся или как-нибудь легко пошутит. Скажет, что всё нормально и лучше забыть. Но тот только пожал плечами и равнодушно бросил:

– Ты мне не помешала, – он легонько кивнул в сторону коробочки, – Малфою о нашем разговоре не говори.

– Почему?

– Ну, наверное… – Теодор отстранённо глянул вдаль и слегка замешкался, будто подбирая слова: – Он знает, чем всё может закончиться, и точно в восторг не придёт.

И Гермиона попыталась для себя понять, о чём именно сейчас говорил Тео: о нечаянно подсмотренной сцене, коробочке, касании или о чём-то ещё?

– А ты? – она и сама не поняла почему задала именно этот вопрос. Нотт нахмурился, и его лицо стало предельно серьёзным и собранным.

– А я думаю, что в итоге всё будет так, как лучше для всех, – он как-то странно взглянул на неё исподлобья. – До этого возникали трудности, но я постарался учесть все недочёты. Ты, главное, не жди, не пытайся рассуждать и взвешивать все за и против, просто как наступит момент – действуй.

Гермиона посмотрела на металлическую коробочку в своих руках, послушно кивнула и спрятала в сумку. Следом, в каком-то спонтанном, эмоциональном порыве она придвинулась к нему поближе и выдохнула:

– Спасибо за помощь.

А потом, как он и советовал, не давая времени себе на сомнения, прижалась губами к гладкой, тёплой щеке и медленно поцеловала. Так же как целовала Гарри или Рона. Невинно и по-дружески, Гермиона на мгновение задержалась у его виска, вдохнув свежий аромат парфюма, и почувствовала, как Тео содрогнулся всем телом. Будто бы с размаху получил кулаком в солнечное сплетение. Он даже издал какой-то задыхающийся звук, и ей стало однозначно понятно – что-то пошло не так… Атмосфера между ними моментально стала напряжённой, даже показалось, что температура воздуха на улице упала на несколько градусов и внезапно похолодало. Гермиона медленно-медленно отстранилась и вздрогнула от того, насколько пугающим стало его лицо.

Теодор раздражённо втянул воздух сквозь зубы.

– Совсем идиотка? – зло прошипел он, и Гермиона в недоумении приоткрыла рот. Этого от него она никак не ожидала.

Нотт резко отпрянул и отвернулся, а Грейнджер так и осталась сидеть в той же позе. Обескураженная и почему-то глубоко и искренне расстроенная. Это же был простой дружеский поцелуй в щеку! Да что с ним не так?!

И, конечно же, именно в этот момент раздался треск аппарации и на ступеньках возник Драко. Его недовольный взгляд тут же прошёлся по ней с ног до головы и следом медленно, словно липкая смола, перетёк на Теодора. Было непонятно, что он такого увидел в лице друга, но отчего-то Малфой нахмурился ещё сильнее и даже будто бы осуждающе уставился на Гермиону.

– О, а мы не ждали тебя так скоро, – за какую-то долю секунды Тео вновь полностью переменился. На его губах опять плясала дружелюбная улыбка, и выглядел он теперь весьма добродушно, вот только в глазах по-прежнему играл какой-то странный огонёк. Гермиона с недоверием покосилась в сторону Нотта. Если бы взять лист бумаги и закрыть половину лица, то от выражения его глаз откровенно становилось не по себе.

Грейнджер неловко поёрзала на месте, не зная куда себя деть. В поистине странной ситуации она сейчас очутилась: с одной стороны сидел разозлённый Теодор, с другой гигантской осуждающей скалой нависал над ней Драко. И от его тяжёлого взгляда Гермиона тоже чувствовала себя крайне неприятно, будто бы они с ним прожили лет десять вместе, и он только что застукал её за чем-то непристойным со своим лучшим другом. Хотя ведь ничего такого-то и не произошло! И с Драко их ничего не связывало! Почему тогда ей было так некомфортно?

– Грейнджер, нам нужно кое-что обсудить, – сквозь зубы процедил Малфой, вновь смерив улыбающегося Теодора холодным взглядом, и сухо добавил: – Наедине.

От последней фразы и того, как она была сказана, у неё по спине пробежал холодок. Если вспомнить, чем закончился их последний разговор наедине, то самым разумным было бы никуда с ним не ходить. Драко приглашающе кивнул в сторону двери и шагнул во тьму проёма. Гермиона тайком посмотрела на Теодора, и к собственному ужасу встретилась с мрачно-зелёным, словно топкое болото, взглядом. Как долго он на неё так смотрел? Её пробрала внутренняя дрожь. Выглядел Тео словно учёный-натуралист, обнаруживший у себя на заднем дворе новый вид бабочки, и было в этом что-то пугающее. Казалось, что Нотт собирался нанизать её на острую, тонкую булавку, подобно насекомому, и засушить для коллекции. Гермиона поспешно вскочила на ноги и торопливо двинулась вслед за Малфоем. Находиться рядом с Тео ей как-то резко расхотелось.

Драко уверенно прошагал мимо двери в квартиру и направился дальше, вверх по лестнице, абсолютно проигнорировав её робкое «Почему-куда». Он просто молча поднялся на технический этаж, и ей ничего не оставалось, как следовать за ним. Они взобрались по ржавой стальной лестнице, прошли тёмный чердак с милями липкой паутины и наконец-то вылезли на крышу.

Драко непринуждённо уселся прямо на пыльную кровлю, скрестив ноги перед собой. От сильного ветра дверь за ними со скрипом захлопнулась и Гермиона испуганно обернулась на звук, на миг почувствовав себя героиней фильма ужасов. Нет, не стоило бросать пить те успокоительные зелья, однозначно. Мысленно пообещав себе записаться к целителю, она прочитала яркую надпись, выведенную фосфорной жёлтой краской на деревянном полотне двери:

«Есть одиночество, могу поделиться».

Грейнджер подумала, что тоже охотно бы поделилась с кем-нибудь своим одиночеством, даже отдала бы всё безвозмездно. Она так невообразимо устала! Ей всё время приходилось бороться: за что-то, с кем-то, против кого-то и за себя саму. И она уже просто выгорела. На сердце было совсем тяжело и печально.

Гермионе так хотелось тишины, покоя и дружеского плеча рядом. Просто чтобы вместе гулять по парку, смеяться, болтать ни о чём, искать каштаны и запускать их кто-дальше. Она присела неподалёку от Малфоя и обняла руками коленки. От открывавшегося с крыши вида у неё перехватило дух.

Воздух здесь приятно пах опавшими листьями и ночной прохладой, а где-то совсем рядом стрекотали сверчки. Сверху весь квартал казался диким и почти первобытным, словно остатки давно разрушенной цивилизации, а где-то вдалеке виднелись яркие огни города, и над этим всем – бесконечно звёздное небо.

– Как будто бы падаешь в космос, – шёпотом произнесла она, словно боясь громким звуком спугнуть красоту этого момента и безграничного неба.

Драко тихонько хмыкнул.

– Звёзды как звёзды.

– Малфой, просто помолчи минуточку и посмотри как красиво!

Тот, к её удивлению, послушался и тоже притих. Прохладный ветерок щекотал кожу, обдувая их запахом тёплой осенней ночи. Они просто молча смотрели на звёзды, и почему-то было хорошо вот так сидеть на этой пыльной, грязной крыше, рядом с человеком, который даже не друг, но единственный, кто был готов помочь. И в этот момент, в эту секунду, на душе стало почему-то так спокойно, как в детстве, когда ты уверен, что весь мир любит тебя.

– Когда я был маленьким, мама говорила, что самая яркая звезда на небе – это моя, – неожиданно прошептал Драко, нарушив тишину, и у Гермионы пробежали мурашки от его голоса. То, как он это произнёс, звучало пронзительно-больно, абсолютно искренне, с живой, пульсирующей тоской и бесконечной любовью.

– А я, когда смотрю на звёзды, думаю, что даже в самой бескрайней, космической темноте есть свет. Если бы сейчас на небе были тучи, то нам с тобой, тоже казалось, что вокруг один лишь мрак. Поэтому, если ты не видишь звёзд, значит нужно просто идти вперёд. Идти, двигаться, наслаждаясь каждым моментом на своём пути. Тучи обязательно когда-нибудь кончатся, и ты найдёшь свой свет…

– Звучит нудно, – бесцеремонно перебил её Драко, и Гермиона устало вздохнула, сама себе пожелав запастись терпением. Это же Малфой.

– Нет, звучит так, чтобы забыть на секундочку, что ты несносный мальчишка и попробовать насладиться моментом, – упрямо ответила она.

Драко лишь презрительно хмыкнул.

– И чем же сейчас наслаждаться? – в его голосе снова звучала привычная заносчивая интонация. Он заворочался, вытащил откуда-то из-под ноги фрагмент отвалившейся кровли и с любопытством уставился на находку. – Тут пыльно, грязно, и мне в зад упирается кусок деревяшки.

Гермиона представила, как бы он жаловался, если б увидел в каких условиях приходилось ночевать ей: земля слишком жёсткая, охапка палых листьев воняет гнилью, а жуки мерзко ползают в волосах, и тихонько улыбнулась.

– А мне, например, хорошо вот так сидеть и смотреть на звёзды. Ещё можно было бы добавить ведёрко фисташкового мороженого и тогда мир засиял бы ярче.

– Ненавижу сладкое, – Малфой подбросил в руке кусок кровли, прищурил один глаз, прицеливаясь, и запустил его в полёт. Судя по звону битого стекла, раздавшегося следом, бросок оказался на редкость удачным. Единственный фонарь пару раз неровно моргнул и окончательно погас. И в первый миг показалось, что стало ослепительно темно.

– Ты невыносим, – выдохнула Гермиона. Что же за вредная натура у него такая? Вечно ему нужно что-нибудь да испортить. Но глаза постепенно привыкли к темноте, и она поняла, что всё равно прекрасно различает его черты лица. В лунном свете он был похож на сказочное существо – такой неестественно бледный, с белыми, лишёнными цвета волосами, Малфой будто бы сошёл со страниц сказок про призраков.

– У меня есть шоколад, но ты только что лишилась шанса его получить, – на лице призрака расплылась самодовольная улыбочка, слишком уж живая для усопшего.

– Уверена, это самый невкусный шоколад в мире, – с поддельным равнодушием парировала она.

Спор затевать не хотелось, но получалось как-то само собой, собственно, как и всегда это у них с Малфоем происходило. Наверняка не пройдёт и пары минут, как они снова будут друг на друга кричать и, возможно, кто-то из них столкнёт некую светловолосую личность с крыши. Драко, не подозревающий о своей участи в случае спора, потянулся к куртке, жестом фокусника извлёк из кармана плитку шоколада, с хрустом отломил кусочек и забросил себе в рот.

– М-м-м неплохо, – медленно протянул он, низким мягким голосом змея-искусителя. Вновь демонстративно отломил ещё квадратик, поднёс к губам и игриво прикусил клыком. При этом уголки его рта растянулись в какой-то совсем распутной улыбке.

Гермиона задержала взгляд на его губах, непроизвольно вспомнив их вкус, жаркое ощущение его поцелуев на коже, и то, какое волнение в ней вызывали его прикосновения. Кончики её ушей моментально вспыхнули жаром.

– Ладно, возможно я кое-что готова обменять на твой шоколад, – произнесла она торопливо, пока Малфой не поймал её на том, что она откровенно пялится на его губы.

– М-м? – лениво протянул он, закинув в свой порочный рот шоколад и слегка пососав кончики пальцев. На самом деле, Гермиона была готова отдать полцарства в придачу, лишь бы Малфой перестал себя вот так вот вести.

– Ты согласен? – с нажимом спросила она.

– Нет, конечно, – Драко подчёркнуто приподнял брови, будто бы она сейчас сказала несусветную глупость. – Я же не знаю, что получу взамен.

– В этом-то и весь фокус, – тяжело вздохнула Гермиона. Она иногда забывала, что они были из абсолютно разных миров, равноудалённых друг от друга настолько, насколько это вообще возможно. То, что было естественно для неё, вообще могло не существовать для него. – Обмен не глядя. Неужели ты никогда так не делал?