Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 62 страниц)

– Хорошо, Малфой, вопрос к тебе, – Она взяла с уже знакомой полки пергамент и нарисовала маску, которую нашла в своей сгоревшей квартире. Прорези глаз и характерная зубастая улыбка от уха до уха. – Ты знаешь, кому могла принадлежать эта вещь?

Гермиона протянула ему листок, и Тео с любопытством заглянул Малфою через плечо. Он пару секунд смотрел, потом хмыкнул и пожал плечами. Но его ответ она и так знала. Теодор был вне подозрений. Нотт – единственный человек, кто оказался рядом в тяжёлую минуту и поддержал её… как мог. По крайней мере, он вытерпел все её слёзы, веселил и даже провёл вместе с ней долгие часы ожиданий на лестничной площадке. Где носило в тот момент Малфоя, ей было неизвестно. И хоть думать об этом не хотелось, но у Драко действительно был мотив и возможность устроить тот пожар… Кто знал, на что, кроме сломанных пальцев, он был способен в гневе?

Драко взял в руки рисунок. Гермиона внимательно следила за мельчайшими изменениями в его лице. Если он причастен, то всё равно как-то себя выдаст. Когда Малфой нервничал, то у него дёргался левый глаз, и ни окклюменция, ни хвалёное самообладание ему не помогало. Но сейчас его зрачки сузились, он несколько секунд равнодушно разглядывал рисунок, и, не дрогнув ни единым мускулом в лице, вернул ей лист обратно.

– Наверняка только конченный извращенец стал бы носить такую, – безразлично произнёс Драко, а следом сухо спросил: – Ни вкуса, ни практичности. Где ты её видела?

Этот ответ её не устроил. Она сложила руки на груди и медленным шагом обошла стул, на котором он сидел.

– В своей сгоревшей квартире, – также сухо произнесла она, подражая его интонации и, не дав ему осмыслить информацию про пожар, сразу же перешла в атаку: – Как выглядела твоя маска?

Малфой гордо поднял подбородок и надменно взглянул ей прямо в глаза. Не было похоже, что её выпад его впечатлил.

– Если это допрос, аврор Грейнджер, то вы забыли добавить своё любимое зелье мне в кофе, – едко ответил он, скрестив руки на груди, словно закрываясь от неё. – Но если мы всё ещё играем, то теперь твоя очередь. Расстегни пуговицы на рубашке.

Гермиона тоже вздёрнула подбородок и с вызовом взглянула ему в глаза, совсем не собираясь уступать. Она чувствовала себя лисой, услышавшей шорох зайца в кустах. Ей казалось, что она бродит вокруг чего-то важного, и Драко просто пытается отвести внимание…

– Как выглядели ваши маски и где они сейчас? – упрямо повторила Грейнджер, вспомнив, что в личных делах об этом подозрительно ничего не упоминалось.

Они с Тео переглянулись, и Малфой глумливо цокнул языком.

– Пуговицы. Все вопросы потом.

Гермиона осталась абсолютно недовольна его ответами, но, помедлив пару секунд, мягко усмехнулась и решила всё же подыграть. Пока они были согласны говорить, стоило попытаться узнать у них всё. Дрожащими от нервного напряжения пальцами она потянулась к маленьким белым пуговичкам и начала осторожно высвобождать их из петелек. Расстегнув верхние три, Гермиона лукаво усмехнулась и убрала руки. Никто же не озвучивал количество пуговиц?

Тео недовольно нахмурился, и она ему широко улыбнулась. Следующий её вопрос уже заранее был готов и новой жертвой был выбран именно он.

– Мне нужны координаты дома Амикуса. Или отведи меня туда, – она с интересом закусила губу, ожидая его реакции. Тео измученно закатил глаза и состроил раздражающе-скорбную гримасу, на что Гермиона презрительно фыркнула. Пусть сами сдаются, признают своё поражение и выбывают из игры, если она задаёт слишком неудобные вопросы.

Нотт вернул себе серьёзное выражение лица и смерил её оценивающим взглядом.

– Возможно, я мог бы сказать тебе координаты поместья Кэрроу, – фальшиво расслабленно протянул он и упёрся языком в щёку. – Хочешь узнать мою цену?

У него зуб заболел? Гермиона этот жест совсем не распознала, но что-то в этом заставило все её инстинкты завопить в рупор. Когда там пора было всё закончить? Она потеребила край рубахи, ощутив подушечками тонкий, нежный хлопок, и помедлила, прежде чем ответить. Адрес и возможность провести обыск в тайном укрытии одного из опаснейших Пожирателей, а может, даже напасть на его след и посадить в Азкабан. Это было так заманчиво… При этом в её мозгах мелькали мысли о скорейшем позорном побеге, потому что связываться с этими двумя точно не стоило.

Драко медленно расстегнул ремень и, вытащив его из петель, отшвырнул в сторону. Металлическая пряжка звонко ударилась об пол. Он провёл ладонью по напряжённым косым мышцам живота и завёл пальцы за пояс брюк. Видимо, Малфой уже решил для себя, что она им ответит. Грейнджер пренебрежительно поджала губы – это было так самонадеянно с его стороны.

Хотя… она была уверена, что успеет остановить всё, пока не зашло слишком далеко. Планку секса они вчера и так перешагнули. Куда же ещё дальше? Поэтому Гермиона гордо расправила плечи, с вызовом вздёрнула подбородок.

– Хочу, – твёрдо произнесла она, глядя Нотту прямо в глаза и бросая вызов. Во рту пересохло, а руки даже немного вспотели, и Гермиона обтёрла их об рубашку.

Тео ловко соскользнул со стола и, не спуская с неё глаз, приблизился вплотную. Гермиона тяжело сглотнула. Он остановился настолько близко, что его горячее дыхание щекотало кожу. Теодор смотрел на неё жадно, жарко, одним взглядом обещая самые грязные вещи, которые он собирался с ней сотворить. На что он был способен? Она и сама не знала. Такая неизвестность вызывала лёгкий страх и осторожное желание отступить. Чего она точно делать не собиралась. Гермиона упрямо сжала губы, но, не в силах смотреть ему в глаза, неловко опустила взгляд в пол. Штаны Тео слегка сползли, обнажив тонкую полоску бледной кожи и контрастную дорожку тёмных волос, убегающих вниз… Он был без белья? Нотт ласково завёл ей прядь за ухо и нежно погладил подушечками пальцев шею. Словно успокаивая. От этого жеста волоски на её руках встали дыбом, а по телу пробежала дрожь.

Закончить. Она же собиралась всё закончить. Ещё не поздно.

Теодор приподнял её подбородок, заставив взглянуть себе в лицо. Его зрачки расширились скрыв светлую радужку, и глаза казались чёрными, словно копоть.

– Сначала, Грейнджер, ты расстегнёшь все эти блядские пуговицы до конца, – голос Тео звучал властно и слегка хрипло. И только услышав эту его интонацию, Гермиона поняла, что всё. Она пропала. Бежать было поздно. Нотт крепче сжал её подбородок, приблизился губами к её, и, мазнув по щеке, мягко вобрал в рот мочку уха. Она стояла и не смела шелохнуться, чувствуя, как сладко тянет в животе от его прикосновений.

– А потом я наклоню тебя на этот стол, задеру рубашку и для начала выебу пальцами. Потому что ты очень и очень непослушная девочка, – он вновь взглянул ей в глаза, словно желая убедиться, что она всё понимает правильно, и продолжил жарко шептать: – Ты будешь течь, извиваться, звать на помощь Малфоя. Но всё, что он сделает, – это спустит в твой влажный и тугой ротик. И тебе понравится, Цветочек. Его сперма вперемешку со слюной будет течь по твоим губам, вниз по подбородку, прямо на твою упругую грудь с розовыми торчащими сосками, в то время как я буду грубо драть тебя, выбивая нежные стоны из твоего миленького ротика. Ты будешь стонать, сжиматься и продолжать насаживаться на мой член. Снова и снова.

Гермиона тяжело сглотнула. Казалось, ей в гортань залили клей, он затёк в лёгкие, и дышать стало почти невозможно. Её лицо горело от слов Тео, а между ног стало предательски жарко и влажно.

Не усугублять, только не усугублять всю ситуацию.

Им стоило остановиться.

Она сделала неловкий шаг назад, проскользив ладонью по столешнице и случайно задев шахматную доску. Костяные фигурки покатились по столу и звонко попадали на пол. Тео не сдвинулся с места, так и остался стоять, с лёгкой усмешкой наблюдая, как она от него пятится… Малфой погладил себя поверх брюк, перевёл взгляд на Нотта и скорчил такое выражение лица, словно ничего другого он и не ожидал. Сдалась. Грейнджер – трусиха.

И это её моментально разозлило. Словно где-то внутри чиркнули спичкой и подожгли пузатый бочонок с порохом.

– Напиши координаты или адрес, – голос Гермионы прозвучал так, будто она сама наелась сухого пороха. Её взгляд непроизвольно застыл на хорошо заметном бугре в штанах Малфоя.

И она подумала, что это был не самый лучший способ допроса подозреваемых.

Тео подошёл к листку и написал длинную строчку цифр.

Зато, видимо, эффективный.

Драко подкрался сзади и по-хозяйски провёл руками по её бёдрам, собирая рубашку в складки. Грейнджер задержала дыхание, ощутив, насколько сильно он уже был возбуждён. Она откинула голову назад, и губы Малфоя тут же обрушились на её шею, оставляя жадные влажные поцелуи вниз к ключицам. Теодор сложил лист пополам и спрятал в кармане брюк. Она хотела было возмутиться, но Драко развернул её лицом к себе.

– Заберёшь после, – он прижался горячими, гладкими губами, и его упругий язык скользнул ей в рот.

Кажется, всё опять выходило у неё из-под контроля!

Гермиона прикрыла глаза, с жаром отвечая на его поцелуй. Нотт прижался со спины, спустил с её плеч рубашку и обнажил по пояс. Его ладони скользнули по рёбрам вверх, с силой сжав нежную грудь с твёрдыми, чувствительными сосками.

Они целовали её оба, по очереди, вместе. Она чувствовала губы Тео на своих, горячий рот Драко на груди, потом снова был голодный поцелуй. Глубокий, жаркий, с кем? Чьи-то волосы щекотали кожу, и одновременно чьи-то пальцы сжимали бёдра, потом снова чьи-то губы и влажный язык…

Драко втянул в рот её сосок. Гермиона выгнула спину, подставляясь ему и захватывая в поцелуй Теодора. Малфой опустился на колени и принялся расстёгивать оставшиеся пуговицы рубашки… Тео крепче обнял её, прижимая к своей груди. Было ощущение, что они контролировали всё её тело: каждый вздох, каждое движение, каждое ощущение… Драко расстегнул последние пуговицы и прижался губами к её обнажённому животу, плавно спускаясь поцелуями ниже.

Ей стоило взять себя в руки и не поддаваться. Но мозги словно плавали в засахаренном клубничном сиропе. Слова не складывались в мысли, а мысли никак не формировались в речь. Всё это месиво из обрывков фраз, эмоций, хаотичных слов тянулось в черепной коробке, словно нити густой сладкой патоки, в то время как её тело плавилось от ощущений.

Гермиона почувствовала, как Малфой скользнул своим влажным языком по её пульсирующему клитору и зачерпнула ртом воздух. На секунду она даже выплыла из небытия.

– Вы можете помочь аврорам важной информацией! И мы сможем добиться амнистии для вас! – ей всё же удалось вспомнить свою последнюю мысль.

Драко толкнулся языком внутрь, проведя им между половых губ, и мягко втянул в рот клитор, продолжая выводить невесомые круги упругим кончиком. Это было так хорошо… но не сейчас. Она запустила пальцы в его волосы, слегка отстраняя от себя. Тот недоумённо нахмурил брови. Гермиона закусила губу, осознавая, что один вид стоящего на коленях Малфоя заставляет её сходить с ума. Без рубашки, возбуждённый, губы искусаны и влажно блестят… Неужели это всё происходило с ней?

Но ей нужно было ещё много им сказать… Тео заставил её развести ноги шире и скользнул пальцами вдоль половых губ, легонько протолкнув их внутрь, убеждаясь, что она мокрая. А она была. От их касаний жгучее напряжение распространялось от низа живота на всё тело. Ей казалось, что каждая жилка пульсирует и горит в такт их движениям. Тео ввёл в неё два пальца, и она не сдержала томный стон. Чёрт, это было так правильно, ощущать его в себе…

– Цветочек, ты уже готова. Такая влажная, горячая… – Он прижался губами к её шее и слегка прикусил, втягивая в рот тонкую кожу и оставляя свою отметку. Снова. Теодор каждый раз клеймил её, напоминая, кому она принадлежит. – Знаешь, чем ты пахнешь, Грейнджер? Ты пахнешь сексом, самыми пошлыми и сладкими фантазиями…

Она не слушала. Пот стекал по её вискам, непослушные пряди прилипли к влажному лбу и лезли в глаза, Гермиона смахнула их рукой, всего лишь на миг потеряв парней из поля зрения, Тео тут же заставил её лечь животом на холодный стол и задрал до спины края рубашки, оголив бёдра.

Она приподнялась на локтях и замерла, наблюдая, как Малфой расстёгивает и спускает с себя брюки. Ей нужно было до них как-то достучаться! Гермионе отчаянно хотелось, чтобы они были рядом. Как союзники во всём. Люциус Малфой почему-то же встал на нужную сторону…

Точно. Люциус. Гермиона зацепилась за эту мысль.

– Твой отец, Драко! Он помогал Ордену, и ты можешь внести вклад в нашу победу, почему тебе бы не быть, как он?

Теодор шумно выдохнул и нажал ей ладонью на поясницу, побуждая лечь обратно. Но она не послушалась. Драко заметно побледнел и остановился, так и не расстегнув ширинку.

– Я никогда не буду таким, как мой отец, – сухо произнёс он, и Гермиона увидела, как подрагивают его пальцы.

Она развернулась и, выскользнув из рук Тео, отошла на несколько шагов. На безопасное расстояние, подальше от них обоих. Её тело пульсировало и горело, но она в противовес своим желаниям принялась застёгивать пуговицы. Им нужно было всем серьёзно поговорить и следовало это сделать ещё в самом начале.

– Твой отец смог понять, где правильная сторона и истина, где волшебники боролись за настоящие ценности и пытались сохранить жизни людей… – Гермиона облизнула пересохшие губы и постаралась унять сердцебиение.

– Мой отец – идиот, – Драко скрестил руки на груди и брезгливо скривил рот, словно наступил в тёплое драконье дерьмо.

Гермиона стиснула челюсть и перевела взгляд на Тео, надеясь хоть в нём найти каплю сознательности. Тот с неприкрытым недовольством одёрнул футболку и поправил член в штанах.

– Вы можете помочь спасти других людей и посадить в тюрьму виновных в страшных преступлениях. Но вы своим бездействием покрываете их!

Теодор холодно взглянул на неё. Он выглядел раздражённым. Злым. Чужим…

– Это всё? – процедил он сквозь зубы.

Больно укололо в груди, она растерянно огляделась.

Драко молча сжигал её взглядом. Наверняка ему пришлось включить всю силу своей окклюменции для того, чтобы стоять сейчас так, словно он проглотил метлу. Гермиона с каким-то мстительным удовольствием отметила, что у него начал дёргаться глаз. Она медленно перевела взгляд на Нотта. Тот не улыбался и выглядел более хладнокровно, чем Малфой, но от его взгляда в кишках словно скреблись крысы и становилось гадко на душе. Грейнджер упрямо мотнула головой, абсолютно не собираясь пасовать ни перед кем. Она медленно сжала и разжала ладони.

– Мне нужно знать, на чьей вы стороне.

Оба одновременно тяжело выдохнули и обменялись таким снисходительными взглядами, будто бы говоря друг другу – что ещё можно было от неё ожидать. Тео покачал головой.

– Грейнджер, ты каждый раз забываешь, что мы все здесь уже выбрали свои стороны, – Драко постучал указательным пальцем по своей Тёмной метке, – и не нужно каждый раз пытаться вербовать всех в свой ублюдочный Орден.

Гермиона замерла, разглядывая их лица, словно видела впервые. Они все трое были мокрые от пота, возбуждённые, искусанные друг другом. И такие чужие. В комнате повисла оглушающая, ослепляющая тишина. Просто поразительно, какая бездонная пропасть между людьми может разверзнуться всего лишь за одну минуту.

– Что произошло, останется между нами и больше не повторится, – сухим официальным тоном произнесла она. Говорить это вслух было больно, словно она уже успела срастись с мыслью, что они всегда будут рядом. – Передайте мне координаты, мистер Нотт, или мне придётся написать рапорт о нарушении вами условий ссылки и отправить ходатайство о вашем возвращении в Азкабан.

Так будет лучше для них всех. И правильнее.

Теодор склонил голову набок, с подчёркнутым равнодушием разглядывая её, и только в его уголках рта притаилась еле заметная злая улыбка.

– Удивительно похоже на шантаж, мисс Грейнджер, – сквозь зубы процедил он, искривив губы.

Гермиона пожала плечами, не посчитав нужным ничего отвечать. Пусть считает, как хочет. Если бы они согласились ей помогать, то не пришлось бы идти на такие меры. Сейчас же она испытывала глубочайшую злость и разочарование. Что Малфой, что Нотт – оба были, равнодушные, эгоцентричные, слепые. С молчаливого согласия таких, как они, смог так высоко подняться Лорд…

Она вздёрнула подбородок и протянула руку, побуждая его отдать ей координаты. Теодор вытащил из кармана и молча протянул ей лист. Гермиона пробежала взглядом по цифрам, стараясь их запомнить и аккуратно сложила пополам.

– Благодарю, это будет внесено в ваше личное дело.

Теодор пренебрежительно дёрнул губой.

– Обойдусь.

Он хотел ещё что-то добавить, но внезапно его лицо исказила гримаса боли. Нотту потребовалась пара секунд, чтобы принять прежний вид. Только бисеринки пота на лбу выдавали его странное состояние.

– Тео? – Гермиона не на шутку испугалась. – Что случилось?

Она оглянулась на Драко, но тот тоже выглядел напряжённым. На его челюсти ходили желваки, и было видно, насколько сильно он стиснул зубы. Малфой втянул воздух через сжатые губы и медленно выдохнул, ничего не сказав, только улыбнулся, будто бы у него всё было в порядке. Словно он чувствовал себя превосходно и лучше всех. Но его глаза лихорадочно блестели.

Что происходило?!

Тео, ничего не говоря, двинулся к выходу, видимо, собираясь выйти на улицу. Но в коридоре раздался хлопок аппарации, и на кухню вбежал запыхавшийся Грег с дикими, круглыми, как два кната, глазами. В его руках был зажат смятый бумажный пакет.

– Придурки, что вы опять натворили?! – он бесцеремонно ткнул Нотта локтем в рёбра. – Живо!

Гермиона с ужасом подумала, что бы случилось, если б Гойл явился сюда на пять минут раньше, или если бы они все не остановились…

Она разгладила на себе рубашку, надеясь, что её внешний вид не вызовет у него вопросов, но Грегори было не до этого. Он вытряхнул из пакета на стол три волшебные палочки и чей-то отрезанный палец, возможно, даже засушенный, с прикреплённым к нему маленьким белым конвертиком.

Гермиона в ужасе прижала руки ко рту, ощутив, как липкий страх расползается по позвоночнику. Нотт, в отличие от неё, не стал медлить, двигаясь быстро и без лишних суетливых движений. Он подхватил со стола все три палочки, одну сломал и бросил обломки к пальцу, вторую кинул Малфою и, ничего не говоря, аппарировал прочь, рассеявшись в воздухе клубами тёмного, как копоть дыма.

Гермиона поморгала и потёрла глаза, решив, что сейчас ей это просто привиделось.

Драко задержал взгляд на том месте, где раньше стоял Нотт, взмахнул палочкой и исчез следом, оставив после себя шлейф из густого чёрного тумана. Она широко распахнула глаза. Ей почему-то казалось, что их трансгрессия внешне ничем не отличалась от её. Грег лишь развёл руками и тоже молча аппарировал тьмой, оставив Гермиону в полном недоумении.

Одну, с чужим отрезанным пальцем на столе и со сломанной палочкой.

Комментарий к 26. Чёрно-белые клетки

Пин: https://pin.it/5CS9WBh

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/131

========== 27. Собрание ==========

Зов смерти.

Его нельзя услышать, увидеть. Только почувствовать. Жжение в руке и ослепляющая боль в висках. Скажи ≪Апелло Мортис≫ и лети. Все Пожиратели кожей чувствовали призыв Морсмордре, незримо ощущали вдалеке маяк метки, произносили ответное заклинание, и Тёмная магия уносила их навстречу смерти.

Плевать чьей, лишь бы не собственной.

Никто из них никогда не знал, кто и куда их вызывает. Это мог быть придурок-новобранец, захотевший поиграться с магией метки и случайно призвавший к себе в комнатку сотню разъярённых Пожирателей, или кто-то из старших, решивший, что ему требуется подкрепление. Они никогда не знали, где окажутся и что за ситуация развернётся после перемещения, поэтому все старались появляться в полной готовности – в масках, скрывающих лица, и защитных мантиях. Только сегодня никто не был к этому готов. Первый раз за долгое время они почувствовали призыв и даже представить не могли, что их ждёт в том месте, куда их вызывали.

Почему всё не закончилось?

Тьма, которая всегда сопровождала перемещение, рассеялась, и Малфой крепко сжал палочку в руке, готовясь отбиваться. Идиотская деревяшка тут же отозвалась острым покалыванием в пальцах, и Драко подумал, что выкинет её при первой возможности. Найти нечто близкое в куче одинаковых кусков дерева было сложно, шанс один к тысяче, и эта тупая ветка не попадала даже в сотню более-менее удобных.

Глаза Драко постепенно привыкали к полумраку. В месте, где они оказались, было темно и просторно, примерно в пяти ярдах от него стояло несколько человек. Малфой направил на них палочку, прикидывая, стоит ли атаковать первым. Достать простыми заклинаниями с такого расстояния было сложно, более того, присутствующие выглядели скорее растерянно, чем враждебно, а, значит, сопротивления оказать не успеют. На таких олухов у Драко как раз имелось малоизвестное, но надёжное проклятье. Произнести одно слово, послать стазис по полу, и никто не сможет двинуться. Драко слегка шевельнул кистью, проверяя, послушается ли его палочка, но гадкое древко ответило лёгким укусом, явно недовольное своим новым хозяином. Значит, быстро атаковать не выйдет. Драко досадливо поморщился, пообещав себе, что сломает палочку в четырёх местах, как только подберёт что-нибудь получше, и обернулся на остальных.

Нотт стоял наготове, направив палочку на самого крупного волшебника, а Гойл уже заканчивал очерчивать защитный круг. Тео кивнул в сторону группки людей и одними губами спросил: «Выносим?» На что Малфой лишь покачал головой, жестом показав «Не спеши».

Стоило осмотреться. Если бы их вызывал Лорд, то в них бы уже давно полетели лучи атакующих заклинаний. К тому же голова не болела и не было того ощущения внушения, которое так любил добавлять к Зову Волдеморт. Массовый Империус. Подчинить волю толпы и продемонстрировать, кто здесь самый сильный маг. Падать ни перед кем на колени не хотелось, мучительно покончить с жизнью тоже, и это уже было хорошо.

Внезапно зажглись свечи по всему залу, и Драко зажмурился от болезненно-яркого света, а когда открыл глаза, сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз, словно его насадили на крючок с леской. Это было последнее место, где Малфой хотел бы очутиться. Когда-то здесь звучал смех его матери, был слышен звонкий стук её каблуков, а в воздухе витал аромат нежных духов с шёлковым шлейфом родного тепла. Когда-то он играл здесь с друзьями в прятки и скакал на игрушечном драконе… Но его дом давно перестал быть уютным семейным гнездом. Всё разрушилось в тот день, когда отец впустил сюда Лорда.

И, видимо, сегодня Люциус опять решил позвать гостей.

От этой мысли неприятно засосало под ложечкой. Малфой втянул носом ледяной воздух родного менора и наколдовал на себя Согревающее – стоять босыми ногами на холодном каменном полу было ещё то удовольствие. Когда-то светлый зал сейчас казался опустевшим. Шторы были плотно задёрнуты и не пропускали дневной свет, а пламя свечей дрожало от гулявших вдоль стен сквозняков. Людей в зале было немного: трое Пожирателей слева, двое справа и одно чёрное пятно фигуры в мантии на импровизированном пьедестале – видимо, они появились одними из первых.

Стоящий в центре волшебник задрал рукав и вновь коснулся волшебной палочкой метки на руке. Чёрные змея и череп на коже Драко тут же отозвались глухим жжением. Он оглянулся на остальных: Тео и Грег выглядели не менее шокированными. Гойл удивлённо озирался, открыв рот, а Нотт сложил пальцы и показал короткий, но ёмкий жест «Пиздец».

И Драко с ним был полностью согласен. Рядом, откликнувшись на призыв, возникли ещё две тёмные вспышки, из которых вышли волшебники в мантиях и масках. Малфой проследил взглядом, как медленно растворяются в воздухе чёрные всполохи пожирательской аппарации, и тяжело вздохнул.

Грейнджер видела это – тёмные клубы дыма, которые окутывали их во время перемещения по зову метки. Наверняка Лорд мог создать для своих последователей менее заметное заклинание, но ублюдок слишком любил клеймить. Их тело, их магию. Все вокруг должны были знать, что Пожиратели идут. Некоторые даже поговаривали, что со временем маг утрачивал способность к обычной аппарации. Кажется, Мальсибер был одним из таких. По крайней мере, Драко точно знал, что в обычной жизни, чтобы не привлекать внимания, старик перемещался только порталами. Малфой усмехнулся, представив Мальсибера в автобусе, который спешил на тайную встречу с Пожирателями. Хотя это было больше страшно, чем смешно.

Тьма поглощала.

Чёрная магия всегда давала большую силу, но и безвозвратно забирала что-то взамен. Терять способность к светлой и базовой магии никто не хотел. Поэтому многие, более адекватные из Пожирателей, предпочитали использовать тёмные заклинания только в редких случаях. Утратить возможность к «Эпискеи» было печально, хотя не критично. Но не иметь возможности зажечь Люмос? Или то же Акцио? Призывать предметы с помощью чёрной магии? Драко непроизвольно вздрогнул, представив себе этот порочный круг – использовать темномагические заклинания, потому что не имеешь возможность использовать обычные. И каждый раз погрязать в этом всё больше и больше…

Когда они с остальными поняли, что процесс деструкции их магических способностей уже начался, то Тео перешёл на руны, сам Малфой сделал ставку на легилименцию, Грег стал изучать защитные, а Пэнс даже ушла в целительство… Интересно, где она была сейчас? Хитрая сучка наверняка просто не хотела попасть в Азкабан и спряталась, но могла же за полгода послать им хоть какую-нибудь весточку…

Невдалеке в воздухе опять вспыхнуло тёмным. Кто-то не рассчитал и вместо эффектного приземления на ноги полетел лицом в пол с высоты ярда. Драко поморщился. Это было наверняка больно. Но упавший оказался крепышом, он приподнялся на трясущихся руках, огляделся и радостно отсалютовал всем присутствующим. Малфой с отвращением поджал губы – как это недоразумение до сих пор осталось живо? Он хотя бы понимал, где оказался?

По залу прокатилось несколько вспышек тьмы, выплёвывая всё новых и новых волшебников. Драко равнодушно наблюдал за ними, не узнавая никого. Серые, скучные лица с пустыми глазами. Он ненадолго задержал взгляд на одном и не заметил, как тёмная фигура отделилась от стены и пришла в движение. Стоило его плечу соприкоснуться с чужим, как все внутренности стянуло тупым узлом принудительной аппарации.

Этого Драко никак не ожидал.

Уши заложило, мир скукожился до одной точки и также резко расправился в новую картинку. Больше всего он ненавидел, когда его, словно собачонку на верёвочке, таскали за собой через чужую трансгрессию!

Драко ощутил под ступнями мягкий, тёплый ковёр и схватился за палочку, намереваясь проклясть того, кто это сделал, но поняв, куда его перенесло, растерянно замер. Они очутились в кабинете отца. Здесь никогда ничего не менялось: стенные панели из красного дерева, книжные шкафы, дорогой персидский ковёр и большие окна. В детстве он любил пробираться сюда тайком и листать старинные книги, но в последний раз Драко стоял здесь за день до смерти матери, когда Люциус отослал его на другой конец страны с бесполезным поручением. Казалось, что в этот кабинет после того дня так никто и не входил: окна были серыми от пыли, в углах стен разрослась паутина, а обивка кресел была заметно изъедена молью.

Малфой-старший скинул со лба капюшон мантии, и по его плечам рассыпались белые пряди. Драко поморщился – иногда ему хотелось состричь все волосы на своей голове, чтобы ни в чём не напоминать отца: ни жестами, ни цветом волос – ничем. Возник порыв аппарировать отсюда, но что-то во внешнем виде родителя заставило его насторожиться.

Люциус медленно подошёл к книжному шкафу, открыл дверцу бара и, достав с полки графин, разлил по двум бокалам янтарную жидкость. Всё выглядело так, будто бы они собрались по-дружески пропустить стаканчик-другой. Малфой-младший молча склонил голову набок, внимательно наблюдая за родителем. В каждом его движении угадывалась нервозность. Тонкие длинные пальцы не сразу смогли вытащить хрустальную пробку, и руки заметно дрожали, кольца несколько раз звонко стукнули о стеклянную стенку бокала, словно Люциус никак не мог ухватиться. Но всё же его длинные волосы лежали идеально, пожирательская мантия была беспросветно чёрной, и любимая трость всё ещё блистала начищенным набалдашником. Драко едко усмехнулся – всегда блюсти внешний вид и скрывать собственные эмоции. Люциус учил его этому с детства, но, видимо, сам так и не мог этим похвастаться. Захотелось презрительно сплюнуть. Его отец как был слабаком, так им и остался.

Так и не произнеся ни слова, Малфой-старший одним залпом выпил свой бокал, поставил второй перед Драко и, опершись бёдрами о стол, бесстрастно взглянул на сына. Сквозь отстранённое выражение лица отчётливо проступила первая яркая эмоция. Разочарование. Верхняя губа брезгливо дёрнулась, между бровей и на лбу отчётливо прочертились морщины, и Драко подумал, как же сильно он постарел за это время…

– Тебе не холодно? – наконец произнёс Люциус. Его прозрачные, внимательные глаза проскользили по всему телу, взгляд задержался на плече, где теперь красовался свежий шрам, оставшийся после побега из поместья Кэрроу.

Драко чувствовал себя непозволительно обнажённым. Почти уязвимым. Этот ублюдский кабинет, вызывавший воспоминания о том дне, отсутствие одежды, выставляющее его напоказ – хотелось схватить с вешалки мантию деда и прикрыться. Но это было сродни тому, чтобы признать, будто отец имел на него какое-то влияние. Поэтому Малфой-младший гордо вздёрнул подбородок, выпрямил спину и, с презрением глядя в отцовское лицо, демонстративно дёрнул замочек ширинки на брюках. Развязный, бесстыдный жест человека, которого только что оторвали от занятия сексом.

– Теперь теплее, – произнёс он с неприкрытой насмешкой.

По лицу Малфоя-старшего пробежала судорога. Было забавно видеть, как сильно его коробит внешний вид Драко. Люциус недовольно поджал губы, задержав взгляд на его шее, и Малфой-младший ухмыльнулся ещё шире, ощущая мрачное удовлетворение. Может, стоило сказать ему, что это сделала грязнокровка? Грейнджер вчера оставила следы своих укусов. Два сочных, налитых кровью пятна. Золотая девочка могла быть очень страстной, несдержанной и неосторожной, когда теряла голову. Отец разочарованно вздохнул и покачал головой.

– Прикройся, – он взмахнул палочкой, и к Драко по воздуху проплыла пыльная мантия, которую тот предпочёл проигнорировать.

Чёрная тряпка, подобно призраку, висела и покачивалась в воздухе.