Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 62 страниц)

Она выгнула спину, ещё сильнее подставляясь под его ладонь. Одним уверенным движением Нотт задрал свитер и прижался губами к её обнажённому, чувствительному соску, втянув его в свой горячий рот. Гермиона застонала и запустила пальцы в прохладные волнистые волосы, сильнее прижимая к себе. Он щекотно провёл кончиком языка вокруг ореола и переключился на вторую грудь. Между ног у неё всё жарко и влажно пульсировало.

Осенний ветерок холодил разгорячённую кожу там, где ткань задралась, ей же уже хотелось снять мешавшийся, колючий свитер. Жаркими поцелуями от груди до шеи Тео вновь поднялся к её губам и нетерпеливо толкнулся языком внутрь, вновь сплетаясь с ней в голодном поцелуе. Разгорячённая, полуголая, под ним.

Пора останавливаться?

Гермиона аккуратно скользнула пальцами вдоль пояса брюк Тео и даже слегка забралась ими под ткань, ощутив подушечками мягкие волоски внизу живота и то, как были напряжены его мышцы. Она осторожно провела дорожку по гладкой коже, но, так и не доведя до тазовой косточки, наткнулась на неровный шрам. Мерлин, на животе тоже?

Грейнджер аккуратно обвела кончиками пальцев выпуклую кожу, пытаясь на ощупь понять, что же там вырезано.

В тот же миг поцелуй прервался.

Нотт приподнялся на локтях, проследив глазами за тонкой ниточкой прозрачной слюны, протянувшейся между их губами, перекатился набок и уселся рядом. Гермиона же готова была захныкать от острого разочарования. Теодор дышал так часто и тяжело, словно задыхался, он на ощупь нашёл бутылку, лежавшую в траве и она проследила, как его припухшие губы мягко обхватили горлышко. Почему он остановился?

Гермиона поправила скомканный свитер, чувствуя себя абсолютно развратной на фоне благовоспитанного, милого Нотта, и ей стало очень неловко, но она решила, что подумает об этом завтра, когда протрезвеет. А может быть, вообще никогда. Тео сделал второй длинный глоток и невозмутимо, будто бы не его язык сейчас блуждал по её рту, произнёс:

– Возвращаясь к твоей окклюменции, Грейнджер… Постарайся теперь скрыть это от Драко.

Комментарий к 20. Скрой это

😏Видео-урок окклюменции: https://t.me/aris_gde_glava/138

Атмосфера главы: https://pin.it/4X82NYq

🖤Эстетика от Franke_winni https://t.me/frankewinnisays/4191

========== 21. Шкатулка ==========

Голова болела так, словно внутри поселился маленький мозгошмыг, стучащий огромным свинцовым молотком. Бум! Бум! Прямо по вискам. Отчаянно хотелось пить. Гермиона облизала пересохшие губы и с трудом сглотнула липкую слюну. Хуже головной боли и жажды оказалось только то, что когда магия аппарации рассеялась, она увидела…

Красный, как шкурка граната, диван.

Это было самое последнее место в мире, в котором ей бы хотелось сейчас оказаться. Сердце сделало кульбит и помахало артерией, спрятавшись за другими органами – давай, бессердечная, разбирайся со всем этим сама.

Гермиона моментально запаниковала – в парке Тео сообщил, что в состоянии колдовать и предложил помочь с перемещением. Но в итоге просто перенёс их в магловскую квартиру.

Захотелось дать оплеуху самой себе. Мерлин, и с чего она взяла, что Нотт аппарирует куда-нибудь поближе к её жилью? На что вообще надеялась?

Уже третий раз помощь Теодора оказывалась совсем не такой, какой она ожидала. Может, стоило делать выводы? Гермиона упёрлась мрачным взглядом в дурацкий красный диван с мягкими пуговками на спинке, и ей даже на секунду показалось, что узор обивки сложился в какую-то противную, ехидную улыбочку, будто бы эта развалюха скалилась и молча говорила ей: «Привет-привет, самая распутная девушка на земле. Соскучилась по Драко?» Гермиона потёрла глаза, желая проснуться в своей мягкой, уютной кроватке, но не случилось. Они определённо находились в квартире троицы, а этот мерзкий, ехидный диван абсолютно точно над ней насмехался.

– Ты перенёс меня к вам? – упавшим голосом скорее констатировала, чем спросила, Грейнджер и медленно перевела взгляд на Теодора. Смотреть ему в глаза было невероятно неловко.

Взгляд как-то сам по себе остановился на уровне его подбородка и зацепился за губы. Она теперь знала их вкус…

Сладкие, как сливочный ликёр, горькие, как табак, жёсткие, жестокие в словах, мягкие в поцелуе и со слегка приподнятыми уголками, будто он всё время сдерживал улыбку. Но Тео больше не улыбался, а просто равнодушно пожал плечами, развернулся на пятках и почти ровной походкой двинулся куда-то в сторону входной двери. Гермиона с негодованием проследила за удаляющейся спиной.

Куда этот пошёл? И почему только он такой невыносимый! На его кожаной куртке до сих пор остались остатки сухих листьев и травинок, остро напоминавших о том, как позорно она улеглась на траву и утащила его за собой в попытке… Мерлин, что там ей хотелось сделать с ним час назад?

Гермиона потрогала припухшие губы и почувствовала резкую тошноту. Она больше никогда не будет пить. Никогда. И хоть сам поцелуй оказался вполне неплохим, да что там, безумным, страстным, опаляющим… Но пусть с этой самой секунды помощь свою Нотт держит при себе! Тео, видимо, всё же не собирался оставлять её здесь одну, а просто снял с вешалки огромный рюкзак, вывалил на пол содержимое и уселся в кучу рассыпанных разноцветных склянок, баночек и коробочек.

– Дать тебе зелье от головной боли? – не поднимая головы спросил он и лениво откинул в сторону пару склянок.

– Мне нужно домой! Сейчас же! – Грейнджер стиснула зубы, начиная потихоньку злиться. Никогда ничего больше она от него не возьмёт! – А если Малфой тут?

При упоминании Драко Тео остановился, аккуратно отложил в сторону металлическую баночку, плавно развернулся и изумлённо приподнял тёмные брови. Взгляд его, конечно, был очень эффектным, но Гермионе он весьма и весьма не понравился. И ещё ей почему-то теперь совсем не хотелось оборачиваться.

– Малфой тут, Грейнджер, – раздалось позади неё. И оттого, насколько сухо и холодно прозвучал его голос, по коже пробежали мурашки.

Гермиона протяжно вздохнула, чувствуя, как приливает жар к щекам, шее, ушам… Даже где-то в животе полыхало так, словно проглотила фунт жгучего перца, но она всё же распрямила плечи, собрала всю свою волю в кулак и медленно-медленно развернулась.

Грег и Драко оказались дома. Мерлин и Годрик, как она могла их не заметить сразу? Но, с другой стороны, можно и кашлянуть для приличия, а эти затаились, как мыши. Хотя скорее сейчас маленькой дрожащей мышкой была сама Гермиона.

Драко стоял, оперевшись бёдрами о стол, и, словно притаившийся питон, одними глазами следил за её движениями. Она бы даже сказала, что тот наблюдал за ней с двойной, а то и тройной внимательностью. Малфой буквально подавлял своим тяжёлым взглядом. Грейнджер занервничала ещё больше – остались ли сухие листья в её волосах? Поправлен ли свитер? Она нервно провела ладонью по растрепавшимся прядям, пытаясь привести себя в порядок, одёрнула на всякий случай юбку и внутренне съёжилась – столько обвинения читалось во взгляде Драко, что ей захотелось провалиться на месте. Но хуже всего было даже не это, а его гнетущее молчание. Не придумав ничего лучше, Гермиона выдавила из себя тихое, жалкое:

– Привет.

В плотной тишине это слово прозвучало как предсмертный кашель умирающего в окружении не таких уж и печальных родственников.

Малфой склонил голову набок и скрестил руки на груди, совсем не собираясь ей отвечать. Гойл же, судя по всему, вообще ничего не услышал и даже не заметил их появления: он сидел к ним спиной и увлечённо возился с чем-то, не обращая ни на кого внимания. В поисках поддержки Гермиона оглянулась на Теодора, но тот с каким-то азартом поглядывал то на неё, то на Драко. Будто бы квиддичный фанат, следящий за золотым снитчем. Он прикурил сигарету и с довольной улыбкой выпустил изо рта колечко дыма. Видимо, помощи от него ждать не стоило.

– Представляешь, мы с ним абсолютно случайно встретились… – начала было Гермиона, но заметив, как недовольно Малфой поджал губы, совсем растерялась и запнулась.

– Удивительно, – сухо ответил он и повернулся к ней спиной.

Вот так, просто взял и развернулся.

Гермиона сжала кулаки и просверлила гневным взглядом светловолосый затылок. Да что происходит? Почему вообще она должна перед ним оправдываться?! Перед кем? Перед человеком, который за две недели не потрудился написать ей ни слова? Да он сам исчез после секса! А теперь ещё чем-то недоволен? Она набрала побольше воздуха, чтобы высказать этому мерзкому Хорьку всё, что о нём думала: о его трусливом поведении, отвратительных манерах, хамстве и пустоголовости… Гермиона даже подошла поближе, чтобы он не смел вот так отворачиваться и смотрел ей в лицо, когда с ним разговаривают, но внезапно увидела, с чем там всё это время возился Грег.

На столе стояла большая резная шкатулка из чёрного металла. Все слова, которые хотелось высказать, растворились в пыль, а сердце забилось быстрее.

– Мерлин, это оно? – с надеждой выдохнула Гермиона и прикрыла рот рукой, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Драко молча кивнул и перевёл взгляд на шкатулку. Впервые за долгое время они с ним находились так близко, что почти соприкасались руками. И она подумала, что ей его не хватало. Гермиона не сдержала свой порыв и радостно обняла Драко за шею. – Неужели вы сделали это?!

Малфой на секунду замер, весь напряжённый и жёсткий, словно натянутый корабельный канат, однако, немного помедлив, аккуратно прижал её к себе.

– Задушишь, Грейнджер, – проворчал он, прижимая её ещё ближе, и та уткнулась носом ему в грудь. Драко пах знакомым цитрусовым парфюмом, кровью и пылью. Такой тёплый, близкий и при этом такой чужой. Неужели она по нему скучала? Гермиона облегчённо рассмеялась и выскользнула из его рук, вернувшись обратно к столу.

Ей не терпелось повнимательней рассмотреть находку. Шкатулка была занятная: вся испещрённая мелкими витиеватыми символами и рельефными узорами. Грег поочерёдно нажимал то на одно, то на другое, пробуя наугад обнаружить потайной замок, и Гермиона тоже задумалась, пытаясь понять принцип или хотя бы разглядеть в рисунках знакомые руны. Она настолько увлеклась, что даже не заметила, как рядом с ней уселся Нотт, просто в какой-то момент увидела придвинутую к ней маленькую стеклянную бутылочку с прозрачной розовой жидкостью.

– Выпей, голова перестанет болеть, – тихо произнёс он, и Гермиона рефлекторно взяла её в руки.

Вот что-что, а голова у неё до сих пор раскалывалась. Грейнджер послушно опрокинула весь пузырёк в рот, почувствовав на языке сладкий, терпкий вкус граната, и запоздало вспомнила про обещание никогда больше не принимать помощь Нотта. Но, похоже, это оказалось действительно обезболивающее: по телу растеклось приятное тепло, окутывая и вымывая все последствия лихого вечера. А ещё одновременно со спасительным эффектом зелья она почувствовала, как Тео слегка погладил её бедро одними костяшками пальцев. Гермиона широко распахнула глаза и возмущённо взглянула на Нотта. Что творит?

Тот в её сторону даже не смотрел, наоборот, казалось, он расслабленно наблюдал за Грегори, подперев одной ладонью щёку. И всё бы ничего, если бы при этом второй рукой Теодор не продолжал незаметно гладить Гермиону по ноге.

– Чувствуешь, как тьма зовёт? – улыбнулся Нотт одними уголками губ, кивнув в сторону шкатулки, при этом скользнул кончиками пальцев ещё ниже, к самой кромке юбки и нежно погладил участок ноги под ней. – Могу поспорить, что где-то в глубине души тебе это нравится.

Грейнджер бросила беглый взгляд на Драко – тот стоял справа и, когда она опустила руку, то тоже незаметно сплёл свои пальцы с её под столом, но, как и у Теодора, его взгляд был направлен исключительно на Грега. Нотт слева, Малфой справа. Гермиона тяжело сглотнула, не зная, что ей делать. Мерлин, вот теперь она точно вляпалась!

– Ты ошибаешься, Теодор, разумные существа не подчиняются слепо одним инстинктам, – процедила она сквозь зубы, надеясь что её строгий тон его охладит.

Гермиона действительно чувствовала, как от шкатулки веяло тёмной магией: это был не запах, не звук, просто липкое, грязное ощущение на коже. Будто бы густая неосязаемая тень обволакивала всё рядом с ними. Но при этом ей казалось, что Теодор говорил вовсе не про магический фон. Поэтому, подпустив ещё больше холода в голос, она добавила: – На то нам и дан разум, чтоб отделять правильное от неправильного, тьму от света.

– И как? Получается? – усмехнулся Тео, и Грейнджер почувствовала, как его палец медленно выводит на её ноге слово «Ложь».

Она напряглась, инстинктивно сжав руку Малфоя, и тот повернул голову в их сторону. Сложно было сказать, видел ли он чем занимался под столом Нотт, но Теодор тут же убрал руку с её ноги, провёл кончиками пальцев по поверхности шкатулки и невозмутимо продолжил:

– Это есть в каждом из нас, и, поверь, если принять свою чёрную сторону, то жизнь становится проще. Но здесь… Здесь определённо что-то есть. Очень злое и тёмное. Чувствуешь, Драко?

Малфой теперь, не отрываясь, следил за каждым движением Нотта.

– На твоём месте, Теодор, – он сжал губы в тонкую линию, презрительно протянув букву «р» на конце, – я бы держался подальше от чего-то настолько злого и тёмного. Кто знает, вдруг можно неосторожно лишиться пальцев?

Тео мило улыбнулся, привстал со стула, скрипнув деревянными ножками по полу, и приблизился к Малфою на такое расстояние, что Гермионе показалось, будто он вот-вот укусит его за нос. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Казалось, ещё секунда, и воздух между ними взорвётся, как баллон с газом. Нотт плавно опустил взгляд, задержавшись на губах Драко, словно собирался поцеловать.

– Звучит любопытно, малыш, – низким, интимным голосом прошептал он, не отрывая глаз от губ Малфоя. Тот заметно занервничал и даже слегка сдвинулся назад. Уголки рта Тео медленно расползлись в усмешке, он весело хохотнул, звонко похлопал Драко по щеке и упал обратно на свой стул. Было даже слышно, как глухо скрипнул зубами Малфой.

Не зная, что ей делать, Гермиона просто отошла от обоих и встала у Грегори за спиной. Казалось, стоять в этом месте намного безопаснее, чем между двух огней. Она кожей чувствовала их взгляды, но смотреть на обоих парней ей было не по-гриффиндорски страшно. Как бы повела себя Джинни? Наверняка она никогда б не встряла в такую ситуацию, а если и встряла, то повеселилась бы от души, но Гермионе было совсем не до веселья. Видимо, как и Грегу. Тот тоже тяжело и продолжительно выдохнул.

– Мы с Малфоем почти двое суток не спали, – он двинул шкатулку к Нотту, поцарапав деревянную поверхность стола, и широко зевнул. – Давайте вы просто придумаете, как нам её открыть, и закончим уже на этом.

Теодор лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от жужжащего насекомого.

– Тут бесполезно жать на всё подряд, должна существовать какая-то последовательность. Но вещица принадлежала Антонину, а с него вполне сталось бы не заморачиваться с кодом и потайным замком, а запереть каким-то банальным, но эффективным способом. Вроде крови, – невесело усмехнулся и добавил: – Или любой другой телесной жидкости.

– Слюны? – тут же предположила Гермиона.

– Конечно, Цветочек, – ещё шире улыбнулся Теодор, – конечно.

Она растерянно посмотрела на Драко, надеясь, что он хоть что-нибудь придумает, но тот задумчиво чесал подбородок и хмурил лоб.

– Значит, нам нужны его дети, – наконец произнёс Малфой, взглянув на Нотта.

Гермиона внутренне зарычала. Не на ту сторону его прибило! Мерлин, да что с ними со всеми?

Тео коротко кивнул, принимая его ответ, и перевёл взгляд на Грега, но тот отрицательно покачал головой. Теодор недоумённо приподнял брови, явно не понимая причину его несогласия.

– Так нельзя, – внушительным басом пояснил Грегори, и Гермиона с ним громко согласилась.

Счёт два-два. Вот вам! Кто когда мог бы подумать, что они с Гойлом будут на одной стороне?

Драко недовольно скривился, промычав что-то невнятное вроде «За что вы свалились на мои голову…», и картинно закатил глаза, а Грейнджер победоносно улыбнулась. Ворчание Малфоя легло сладким бальзамом на сердце, ведь это значило, что фактически уже готов уступить… Осталось, чтобы и Нотт признал поражение. Она перевела на Тео строгий взгляд, попытавшись вложить в него всё своё негодование и порицание.

– Ну хорошо-хорошо, дети нам не нужны, – легко согласился тот, странно взглянув на Малфоя, и они почти одновременно кивнули друг другу. – Одного ребёнка нам вполне будет достаточно.

Гермиона подумала, как поразительно быстро эти двое от ненависти приходят к единодушному согласию, и неверяще посмотрела на них обоих. Ну не могут же они быть настолько жестокими.

– Вы серьёзно? Дети?! Что значит, нужны? – её до краёв переполняло возмущение, словно горячее зелье, вытекающее густой пеной из котла. – А если ты ошибаешься? Вы не будете похищать детей! Должен существовать другой способ!

Нотт умилённо улыбнулся и пихнул в бок Драко, чтобы тот тоже оценил реакцию Грейнджер. Малфой устало провёл ладонью по лицу и беспомощно пожал плечами, одними губами прошептав «Гриффиндор». Как же он её в этот момент бесил!

– Нам нужен всего один небольшой бастард, – ласково продолжал убеждать Нотт, и Гермиона упрямо стиснула зубы. Нет, Тео определённо раздражал сейчас даже больше, чем Малфой. – Цветочек, ты же хочешь получить диадему или нет?

– Мы найдём другой способ это открыть, – отрезала она и взяла шкатулку в руки, снова пытаясь подобрать последовательность символов.

Вся конструкция выглядела прочно, да и весила немало. Грейнджер повернула её на бок, разглядывая символы, и внутри что-то гулко перекатилось. Разве диадема могла бы так звучать? Она потрясла шкатулку и единственное, что смогла понять по звуку, – там хранилось нечто металлическое. Тогда Гермиона взяла свою палочку и один за другим направила отпирающее заклятие, заклинание магической отмены, проклятье ржавчины, разрушающее металл… Но ничего не произошло.

Так они и проковырялись ещё два или три часа. Вначале все по очереди пытались вскрыть замок: нажимали, бросали об пол и с крыши, потом Драко попробовал разрезать и раздавить заклинаниями, следом Нотт использовал руны, а Грег долго и мучительно ковырял места стыков ножом, но всё было бесполезно. В конце концов, измучившись и потеряв надежду, Гермиона устало опустилась на диван и перевела рассеянный взгляд в пыльное окно. Интересно, сколько сейчас времени? На улице уже становилось светлее, значит, ночь почти прошла. Она обессиленно прикрыла веки, чтобы дать глазам немного отдохнуть, и сама не заметила, как уснула.

***

Её разбудил чей-то размеренный храп. Этот громкий звук разорвал в клочья какой-то приятный сон, который сразу же забылся, но оставил ощущение чего-то лёгкого и светлого, словно пенка взбитых сливок на молочном коктейле.

Она открыла глаза и упёрлась взглядом в незнакомый потрескавшийся потолок, пытаясь осознать, где сейчас оказалась. Вчерашний вечер, бар, Теодор и Малфой… шкатулка. Её голова уютно покоилась на чьих-то коленях, и ноги, судя по всему, тоже лежали на ком-то. Что за каша? Как они все умудрились заснуть на этом маленьком диванчике?

Гермиона приподняла подбородок, взглянув на того, кто же так раздражающе храпел, и не сдержала смешок – Драко. Она никогда бы в жизни не подумала, что Малфой мог так неизящно храпеть. Ему бы вполне подошло тоненькое, лёгкое постанывание, а не этот звук работающей газонокосилки. Может это он так из-за неудобной позы? Наверняка на широкой кровати с шёлковыми простынями и прозрачным балдахином Малфой не стал бы издавать такие неаристократичные звуки. Но сейчас он уснул сидя, облокотившись на подлокотник ободранного дивана и уперевшись лбом в руку. При солнечном свете стало видно, насколько Драко сильно досталось – щека с многодневной колючей щетиной была расцарапана, рот разбит, на волосах запёкшаяся кровь… Вчера Гермиона даже не обратила на это внимания, но сейчас было отчётливо видно, что поиски шкатулки дались ему нелегко. Он громко всхрапнул, и она не сдержала ещё один смешок. Всё же это было забавно.

Она не знала, как к нему относиться, и терялась в противоречивых эмоциях.

Малфой её раздражал, бесил и поднимал кипучие волны ярости. Своим молчанием, своим характером и этим долгим отсутствием! Гермиона так давно его не видела и не получала новостей, что за одно это нужно было наслать на него Брахиам Эмендо. Полежал бы без костей и поразмышлял о своём поведении.

«Зато пахнет он приятно», – отметила какая-то нелогичная девичья часть сознания. И её мысли сделали разворот на сто восемьдесят градусов. Драко. С придыханием на последней «о».

Она убеждала себя, что всё дело только в физической близости, после секса в отеле Гермиона словно проснулась от долгого сна. Ей тогда с ним было… приятно. Да, что там! С Драко было жарко и возбуждающе. Его пальцы вызывали электрический ток под кожей. А в тот момент, когда его губы касались её тела, Гермиона могла даже закрыть глаза на невыносимый характер Малфоя. Она никогда прежде не испытывала такого, чтобы от одного прикосновения расползались мурашки, а кожа плавилась как тёплый воск. Ей однозначно понравилось то, что произошло между ними в отеле, и останавливаться на этом не хотелось. Но единственное, что понимала рядом с ним Гермиона, – это то, что запуталась окончательно. Как можно было испытывать такие противоречивые эмоции к одному и тому же человеку?

Она пошевелила ногами и упёрлась во что-то тёплое и мягкое. Если Драко здесь, то там наверняка… Аккуратно приподнявшись на локтях, она взглянула на второго – точно, Тео – и снова улыбнулась. Так мило он выглядел. Нотт полулежал-полусидел, неудобно согнувшись, пристроив голову на подлокотнике, и ноги его свесились на пол, но при этом тёплая ладонь Теодора придерживала её ноги, чтобы Гермиона не свалились. Это выглядело так заботливо и странно. Во сне он казался совсем мальчишкой, как один из тех кудрявых ангелочков, что рисуют на жестяных коробках с рождественским печеньем, только постарше. Безмятежный и расслабленный даже в такой неудобной позе. Только сейчас, на этом контрасте, Гермиона поняла, насколько всё время он был напряжён.

Больно кольнула совесть – и что она вчера натворила? В момент осознания всего масштаба проблемы ей стало страшно и как-то неприятно от самой себя. Единственный мужчина на всю жизнь. Так жили её родители, именно это казалось правильным и светлым. Переспать с одним, а через две недели целоваться с другим, что бы сказала мама? На самом деле ей даже представить было сложно: обучение в Хогвартсе, когда видишь родителей только на каникулах, вторая магическая война и Обливейт – Гермиона просто не успела обсудить с мамой такие вещи, как первое свидание (которого у неё попросту не было), первая влюблённость и прочее многое и многое первое… Сердце больно сжалось в груди. Казалось, что оно вот-вот лопнет, и Гермиона захлебнётся собственной кровью. Она вернёт родителям память, обязательно. Но пока образовавшуюся пустоту заполнили вчерашние слова Тео. Что он там говорил про принятие своей тёмной стороны?

Её тёмная сторона заключалось в том, что зная, насколько это неправильно и стыдно, она не могла отрицать, что Нотт вызывал в ней интерес. Как загадка, которую хотелось разгадать. Он был странный, пугающий, и при этом казалось, что ему так нужна помощь. Более того, именно рядом с Теодором возникало такое отчаянное ощущение, словно ты стоишь у края обрыва, смотришь в бездну и при этом иррационально хочешь сделать шаг. Упасть. Лететь. Всего лишь краткий импульс в мозг – и ты чувствуешь свободный полёт. Вчера Гермиона не удержалась и шагнула. К нему. Падала так низко, но в то мгновение казалось, что летела. И ей было хорошо. Рядом с Тео она ощущала себя такой свободной и живой… Хотя отдалённо понимала, что это короткий миг, и следом неизменно последует боль.

Боль. Ей стоило остановиться, пока всё не зашло слишком далеко. И стоило смотреть правде в глаза – ни один, ни второй на роль единственного мужчины в её жизни не подходили. Наследники чистокровных семей, бывшие Пожиратели смерти, слизеринцы, в конце концов. Ни с кем из них абсолютно невозможно общее будущее. Да и вряд ли им самим это нужно. Даже с Малфоем их ничего не связывало: они не давали никаких обещаний друг другу и не строили планов на повторение того, что между ними произошло…

«Значит, можно не переживать и получать удовольствие от того, что есть?» – проскользнула в сознании тёплая, сладкая мысль.

Она вновь откинула голову на Драко. Главное просто следить, чтобы всё не зашло слишком далеко. Интересно, спать вместе – это уже та самая черта? Даже секс казался менее интимным, чем тот факт, чем тот факт, что она проснулась на коленях у Малфоя, а Тео обнимал её ноги. Заснуть вместе, остаться рядом полностью беззащитными и открытыми друг перед другом. Даже в доме Уизли она всегда клала палочку под подушку, скорее по привычке, чем из необходимости, но Гермиона уже несколько лет нигде не чувствовала себя в безопасности. Зато здесь и сейчас ей было так спокойно, что она впервые уснула, забыв достать палочку из кобуры. Может это и есть тот самый сигнал, когда пора тормозить? Не привыкать ни к кому и ни к чему – вот чему её научила война. И Грейнджер решила, что с этим точно справится. Ни к кому она не привыкнет и ни к кому не привяжется. Гермиона неловко заворочалась, пытаясь встать, и разбудила Драко.

– Ещё немного поёрзаешь и уткнёшься лицом в мой стояк, – хрипло прошептал он, щурясь от солнечного света. Сонный и взлохмаченный, по утреннему уютный.

Костяшками пальцев он нежно погладил её щеку, и Гермиона, совсем не ожидавшая подобной ласки, зачарованно замерла. Серые, прозрачные глаза Малфоя блуждали по её лицу, и на короткое мгновение он ей даже улыбнулся, но следом перевёл взгляд на Теодора и недовольно свёл брови.

– Пни его посильней, я разрешаю.

Малфой вёл себя так, словно не было тех двух недель молчания, будто бы не было между ними никакого напряжения вчера и как будто она ему… нравилась? Её совесть моментально вспыхнула синим пламенем. Даже если он ей, возможно, тоже нравился, то что с этим теперь делать?

Драко нежно спустился пальцами к шее, под воротник свитера, и мягко погладил подушечками ключицу. Совесть горела и сжигала все органы изнутри. Гермиона, ничего не объясняя, аккуратно отстранилась от его руки и тихонько встала, стараясь при этом не разбудить Тео. Нет, она не могла с ним так.

Словно сбежав с поля боя, она скользнула в ванную, умылась ледяной водой и взглянула на себя в зеркало – кто ты, бессердечная незнакомка?

И она ещё слизеринцев когда-то считала подлыми? Сама-то чем лучше? Гермиона подумала, что ей всё же стоит избегать Драко, поэтому, не слишком торопясь, она привела себя в порядок. Медленно приняла прохладный душ, растёрла лицо махровым полотенцем, за неимением щётки намазала мятную пасту на палец и прямо так почистила зубы. Затем вновь взглянула в зеркало на своё отражение – ну что, теперь чистая?

Нет, она до сих пор была очень и очень грязная.

Выходить отчаянно не хотелось, Гермиона бы ещё потянула время в надежде, что к моменту, когда она откроет дверь, все уже проснутся, и ей не придётся оставаться с Драко наедине, но дверь внезапно распахнулась и в комнату вошёл сам Малфой.

– Сейчас я всё освобожу, дай мне минуту, – быстро проговорила она, избегая смотреть ему в глаза и делая вид, что не может застегнуть юбку. Он тихо затворил за собой дверь.

– Я уже умылся в квартире у Бруно, – Драко встал так, что перегородил ей выход, и без каких-либо лишних слов стянул с себя верх, обнажая подтянутый живот и грудь. – Если ждать, пока ты выйдешь, то можно состариться.

Чёрная футболка небрежно улетела на пол.

– Что ты делаешь? – ошарашенно прошептала Гермиона, не отрывая взгляда от многочисленных синяков и кровоподтёков на теле Драко. Возникло ощущение, что его хорошенько перемололи в гигантском блендере.

– Раздеваюсь, – Малфой звонко щёлкнул пряжкой ремня на брюках и вытянул его из петель. Гермиона растерянно проследила за тем, как он сложил его на тумбу, и испуганно заозиралась. Что он творит?!

– Если ты помыться, то я сейчас… – затараторила Гермиона, на что Малфой снисходительно усмехнулся и задержал кончик языка на разбитой нижней губе, с весельем наблюдая за её растерянностью.

Ох, не в душ он собрался, не в душ… Драко приблизился к ней и запустил большие пальцы за пояс своих брюк с явным намерением их снять. Грейнджер потянула его за штаны вверх, не давая спустить.

– Прекрати! Оденься немедленно!

Она очень надеялась, что их сейчас не было слышно в общей комнате, как потом смотреть остальным в глаза? Афишировать, что между ней и Малфоем что-то происходило, Гермиона совсем не хотела.

– М-м-м, хочешь снять сама? – Драко положил ладони ей на бёдра и погладил их поверх ткани.

– Нет! – Гермиона дрожащими пальцами попыталась попасть крошечной пуговицей на поясе его брюк в петельку. Малфой прижался к её шее горячими губами и слегка прикусил кожу. Она глубоко вздохнула, будто бы кто-то резко перекрыл весь кислород в комнате и, кажется, вслух простонала. Ей бы очень хотелось, чтобы он этого не заметил, но Драко прикусил мочку уха, явно уловив её реакцию.

– Снимай давай свою одежду, – жарко шепнул он ей на ушко и потянул за края свитера. Гермиона испуганно отшатнулась к стене и прижалась спиной к холодному кафелю. В ванной было слишком мало места. Их разделяло не больше двух шагов.

– Нас услышат! – она попыталась найти новый аргумент.

Малфой приблизился и прижал её своим телом к стене, властно подтянув пальцами за подбородок. От этого его жеста по телу пробежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Он казался сейчас таким сильным и уверенным, словно заявлял права на то, что ему и так принадлежало. И больше всего ей хотелось ему поддаться! Раствориться в нём, передать контроль, почувствовать вкус кожи, скользнуть пальцами по животу, порочно прижаться губами к его соску и сжать зубами, так, как он до этого покусывал её шею… Она стиснула руку в кулак, запрещая себе этот порыв.

Малфой цокнул языком, не одобряя подобную скованность.

– Грейнджер, просто иди сюда, – он склонился и скользнул языком по её губам, Гермиона с трудом вырвалась и отвернула лицо, подставив ему под поцелуй щеку. Вся её кожа горела, а в ушах стоял голос Тео:

«А теперь скрой это… Скрой…»

Драко медленно, со вкусом поцеловал её подбородок, скулу, вновь прикусил мочку уха.

– Малфой, это так не происходит… – промычала она сквозь сомкнутые губы и упёрлась двумя руками ему в грудь, отталкивая от себя, но ни на шаг сдвинуть его не удалось. Какой же он тяжёлый!