Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 62 страниц)

– Что с тобой не так, Тео?

– Долго ты будешь прятаться у Лонгботтома? – его голос прозвучал жёстко и безапелляционно, в контраст первоначальной манере поведения.

Видимо, игры кончились. Гермиона неверяще посмотрела в лицо Нотта, не понимая, расценивать это как угрозу или простой вопрос. Он смотрел на неё исподлобья и ничего мягкого, игривого или шуточного в этом взгляде больше не виднелось. Лишь каменное упрямство. Поэтому на всякий случай она сказала:

– Только попробуй тронуть Невилла.

Нотт почесал за ушком мурчащего кота, будто бы не услышал.

Гермиона подождала несколько секунд, потом ещё. Ответа не последовало. Она медленно встала с журнального стола. Погладила Снежка, случайно дотронувшись до футболки Нотта, и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Тео встретил эту реакцию глухим смешком.

Она медленно прошлась по комнате, провела кончиками пальцев по обеденному столу, за которым они часто сидели, по спинке красного, как шкурка граната, дивана, на котором они все вместе валялись, и встала у Теодора за спиной. Как палач. Тот никаких подвохов от неё не ожидал и продолжал тискать кота. В этом-то и была его ошибка. Милый мальчик, как всегда, не учёл фактор Грейнджер. Гермиона взмахнула палочкой.

– Обливиэйт, – магический поток хлынул по пальцам, через древко, она почти ощутила, как магия впилась в его разум. Вошла мягко, словно в сахарную вату.

Теодор замер, погружённый в магическую прострацию. Если родителям ей было страшно взглянуть в лицо, то с Ноттом ей требовалось убедиться, что всё сработает правильно. Она подошла к нему ближе.

Его лицо совершенно расслабилось, став отрешённым и пустым. Гермиона, не сдержавшись, поцеловала его в губы. Чуть полнее, чем у Драко, и с неизменным привкусом шоколада. Её пальцы запутались в его кудрях, ощущая прохладную шелковую текстуру. Она уткнулась носом в его грудь и вдохнула полные лёгкие запаха, стараясь запомнить его таким навсегда.

– Забудь меня. Всё, что между нами было. Позаботься о Снежке, – она шептала ему это всё на ухо, словно слова любви. Тео молчал, будто безжизненная кукла. – Возмести ущерб, который ты нанёс мисс Аддерли. И займись чем-нибудь полезным…

Гермиона хотела завершить заклинание, но тут же вспомнила, что Малфой при желании легко отменит весь Обливиэйт, поэтому нервно закусила губу, сомневаясь, но всё же добавила:

– Не попадайся Драко на глаза. Отправься в путешествие. Думай, что вы с ним поссорились.

Когда-то ей не хотелось их разлучать. Теперь ей мстительно хотелось разрушить всё, что было между ними. Уходя, сжигай мосты. Уходя, гаси весь свет.

Она вышла из квартиры, поправила на плече сумку и поплотнее закуталась в гриффиндорский шарф.

До смерти Гермионы Грейнджер оставался час.

Через два у неё уже будет новое имя. Лишь бы Драко поверил…

Комментарий к 36. Уходя, гасите свет

Арты к главе: https://t.me/aris_gde_glava/280?single

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/281

Видео к последнему моменту от di_are_diana: https://t.me/aris_gde_glava/282

🌲С Наступающим новым годом :) Пусть самое тяжелое останется Там, в прошлом, и все хорошее начнётся с чистого листа. Это не последняя глава, мы с вами еще встретимся в январе ))

========== 37. Не черное и не белое ==========

Комментарий к 37. Не черное и не белое

Видели новую обложку? :)

Каждое утро Джин Уилкинс начиналось с традиционного кофе. Она не то чтобы любила его, но неконтролируемо пристрастилась, и если утром не успевала выпить чашку чёрного без сахара, то потом весь день ходила не в духе. Дурная привычка, как ни крути.

– Джин, посмотри отчёт за прошлую неделю, кажется, там ошибка.

Мисс Уилкинс не подняла головы, бесцельно мешая горький кофе пластмассовой ложечкой и мысленно витая где-то далеко.

– Джин, всё в порядке?

Гермиона вздрогнула, словно просыпаясь, и улыбнулась коллеге. Она всегда забывала откликаться на своё второе имя. Прошло больше полугода, как началась её новая светлая жизнь, но новые правильные привычки никак не приживались. Зато от старых избавиться оказалось сложнее, чем прополоть колючий репейник в заросшем саду.

Она до сих пор прислушивалась к шагам на лестнице. Она до сих пор затравленно всматривалась в лица прохожих. Она до сих пор откликалась на имя Гермиона.

К несчастью, так звали собачку соседки, и сердце каждый раз сжималось, когда слышала:

«Гермиона, хорошая девочка, иди ко мне, дай я тебя обниму».

Ей очень хотелось прибежать, виляя хвостиком, и упасть в тёплые объятия старенькой добренькой миссис Смит, что так напоминала её родную бабушку. Но каждый раз приходилось себя сдерживать, чтобы не вздрогнуть и не обернуться. Она больше не Гермиона, она теперь хорошая девочка.

Хорошая девочка Джин Уилкинс, младший уполномоченный специалист отдела регулирования популяций магических существ и контроля над ними. Даже ей самой казалось сложным выговорить это. Но работа была высокооплачиваемой, спокойной, в тихом городке на самом краю Англии. Просто проверяй и перекладывай бумажки. Иногда требовалось выезжать и помогать несчастным животным на месте, и это ей нравилось. Драко сказал бы, что она играет в спасателя. Но плевать. Этот придурок ничего не понимал.

– Джин, ещё нужно отвезти корм для гиппогрифов, а лесник жалуется, что сорвал спину и теперь не может отгрузить навоз…

– Да, хорошо, всё будет сделано, – согласилась автоматически.

Она всегда бралась за любую работу, за что её так быстро приняли в коллективе и даже полюбили. Задержаться на пару часов? Пожалуйста. Выйти в свой выходной – будет сделано.

Нотт сказал бы, что она бесхребетная тряпка. Но его голос она быстро приглушала.

Её просили задержаться после работы. Мысленный Драко закатывал глаза «С хуя ли?» и говорил «Ты не станешь этого делать». Она засиживалась до позднего вечера, устало откидывалась на стуле, а воображаемый Тео полз рукой по коленке, приподнимая юбку, – «Хорошей девочке пора расслабиться». Драко в мыслях всегда ворчал, если она ела много сахара, а невидимая рука Теодора всегда подталкивала её в ближайшую кондитерскую – «Тебе нужны эндорфины, Грейнджер».

Накричал начальник?

«Надень ему мусорную корзину на голову», – воображаемый Драко протягивал ей воображаемое ведро.

«А потом сотри ему память», – грустно улыбался Тео.

Может, ей самой стоило стереть себе память? Потому что от этих двух старых «привычек» избавиться оказалось сложнее всего. Эти двое до сих пор оставались рядом. Почти как помешательство. Как дьявол и ангел на плече, только без ангела. Ни усилия воли, ни золотые мозги не помогали.

Гермиона тяжело вздохнула, взяла бумаги со стола и погрузилась в работу. Числа, таблицы, строки – то, что позволило ей не сойти с ума от одиночества за это время.

У неё теперь была пусть и арендованная, но уютная небольшая квартирка в мансарде. Вместительный книжный шкаф и несколько сортов редкого чая. Она пыталась завести себе коллекцию. Чая. Кружевных салфеточек. Газетных вырезок. Хоть чего-нибудь. Но возвращаться домой после работы всегда оказывалось грустно. Пусто. Не к кому. Постоянное чувство тревоги укоренилось где-то глубоко в душе и проросло там жёсткими корнями.

Она постоянно твердила себе, что у неё в жизни теперь всё хорошо. Но сердце почему-то билось так часто и своим дурацким стуком мешало спать. Уважение коллег, премии и похвалы на работе. Но почему-то так сложно было оставаться одной, в удушающей тишине комнаты, и по ночам казалось, что слишком мало кислорода вокруг. Гермиона, словно инвалид на протезах, заново училась ходить, но получалось плохо. Поэтому в какой-то момент она решила, что ей просто нужен подходящий партнёр. Тот, кто поведёт и направит…

Так, спустя два месяца новой жизни, Джин Уилкинс решила завести себе парня. Это было осознанное и взвешенное решение, и она долго выбирала подходящих кандидатов.

Вначале присматривалась к добряку Бобу, который весил немного больше нормы, но с этим можно помочь справиться. Вот только Боб, как оказалось, имел отвратительную привычку курить, что слишком напоминало ей прошлое.

Некоторое время Гермиона присматривалась к Роджеру. Тот любил посмеяться, и это ей нравилось. Он вечно терял документы, и постоянно приходилось ему помогать, к тому же они часто сталкивались в кафе за ланчем, и ей показалось, что это оно. Знак. Но, сходив с ним на свидание, выяснилось что ей скучно в его компании. У них обнаружилась несовместимость по книжным предпочтениям, а ещё Роджер не любил шоколадный пудинг и кошек, но самое ужасное, что он был темноволос и кудряв, как…

Гермиона даже мысленно не могла позволить себе произнести запретное имя. Имя того, чьи часы до сих пор носила на запястье. Портключ, которым не собиралась пользоваться никогда. Часы. Она не снимала их даже в душе. Сама не знала почему, но ей казалось, что пока стрелка отстукивает секунды, в её груди тоже всё ещё бьётся жизнь, а снимет – и Гермиона Грейнджер умрёт навсегда. Останется лишь чужая, незнакомая мисс Уилкинс.

Она словно раздвоилась. Просыпалась с утра и заплетала волосы в косу скромная, тихая девушка Джин. Смотрела в зеркало и видела печальные глаза Гермионы. Брала себя в руки, надевала пиджак с бейджем, и вот перед всеми вновь хорошая сотрудница, только слегка замкнутая. Так о ней говорили коллеги. Соседи сказали бы, что она очень вежливая и к ней всегда можно обратиться за чашкой сахара.

Грейнджер грустно усмехнулась. Она сказала бы о себе, что теперь лишь тень кого-то далёкого и оставшегося в прошлом. Но при этом за закрытой дверью эмоций словно ломились внутрь непрошенные соседи. Уголок души, где жили чувства, был заперт на замок, но ей всё чаще и чаще приходилось бороться с желанием воспользоваться порталом и перенестись хоть на пару минут в тот домик в горах. Туда, где ощущала себя оглушительно живой, и туда, где её сердце окончательно разбилось.

В такие моменты на помощь вновь приходила логика и привычка структуризировать.

Она мыслила рассудком, точно понимая, как ей строить дальнейшую свою жизнь. Вот получит повышение, выйдет замуж, заведёт детей и потом когда-нибудь купит большой дом. Ей просто следовало действовать согласно своему плану, в которой единственной неясной переменной оставалась пустая клеточка рядом с её новым именем. Кандидат. Партнёр. Возможно, друг. Кто он и где его найти?

В один пятничный вечер после работы Гермиона налила себе бокал белого сухого вина и, стараясь быть рассудительной, составила список. Каким должен быть её парень?

Первым обязательным пунктом стало – не блондин и не кудрявый брюнет. Ей не хотелось ловить взглядом силуэт своего непременно возлюбленного, а то, что она влюбится в него, было обязательным пунктом. И ей даже на секунду не хотелось путать его с Тео или Драко. Второй пункт – без вредных привычек. Потому что неосознанные ассоциации на запахи тоже требовалось исключить.

На этом требования и кончились. Гермиона посидела-подумала ещё немного и дописала – любит животных и книги… Но в целом ей было всё равно. С небольшим пузиком, заика, хромой…. Ей хотелось видеть рядом с собой просто нормального парня. Разве она многого просила от жизни?

И, на удивление, чудесная практика по визуализации своих требований к Вселенной дала результаты уже на следующий день. Гермиона столкнулась в коридоре с жизнерадостным рыжим чудом. Рассыпанные папки, неловкое «извини», ещё более неловкое «может, выпьем чая»? Слово за слово, встреча за встречей, потихоньку за три месяца у них сложились вроде как серьёзные отношения. Джин и Джесси – даже их имена подходили друг другу.

Если бы не одно «но». Слова «серьёзные отношения» её пугали.

Зато Джесси ухаживал за ней, дарил цветы на праздники, приглашал в кафе и они даже пару раз съездили в соседний город на спектакли. Но Гермиона, в страхе встретиться с прошлым, избегала больших городов. На удивление, её новый замечательный парень без вопросов принял и это. Они вместе могли лежать в парке на пледе, читать книги и молчать. У них оказалось много общих интересов, и они почти никогда друг с другом не спорили. Крики и всплески эмоций остались где-то далеко позади, в прошлой жизни.

– Клубничный джем или шоколадный сироп?

– Как скажешь, Джин.

«Я втолкну это в твоё горло, если не съешь то, что я тебе приготовил…»

– Пойдём в парк или театр?

– А куда тебе больше хочется…

«Руки за спину, Грейнджер, и я не разрешал тебе меня касаться…»

Гермиона хмурилась, морщилась, прогоняя лишнее из головы. Её Джесси во всём с ней соглашался. Но даже через три месяца идеальных отношений она никак не позволяла их связи стать чем-то более интимным, чем поцелуй. Джесси ждал. Он сказал бы, что его девушка умная, невинная и чистая душой, как ангел.

Чистая.

От этого слова Гермиона исходилась беззвучным сардоническим смехом. Насколько она грязная глубоко в душе, не знал никто. Ей очень хотелось подпустить Джесси ближе, но почему-то не получалось. Чувствуя его пальцы на голой коже, она иррационально раздражалась. От него хорошо пахло, и он всегда касался её осторожно и нежно… Но именно это и бесило. Его правильность.

Можно я тебя поцелую? Ты уверена? Точно этого хочешь?

Ей хотелось кричать: «Какого чёрта? Возьми и сделай. Я не хрупкая ваза!»

Ей не хватало огня. Порох не подожжёшь одними добрыми словами. Поэтому, когда Джесси неловко спрашивал, не против ли, если расстегнёт её блузку, она мило улыбалась, сдерживая потребность в эмоциональном взрыве, и шептала «Может в другой раз?».

Потому что сомневался он – сомневалась и она. Но хорошая девочка Джин должна была оставить старые привычки в прошлом. Подумать и поработать над собой. Научиться, наконец, принимать ласку и нежность Джесси, а не лепить из него призраков прошлого.

Тот и в этом терпеливо ждал. Просто каждый вечер пятницы звал её прогуляться. Этот человек был именно тем, кто выиграет самую большую игрушку на ярмарке, спустив все свои наличные ради одной её улыбки. Он был тем, кто заботливо принесёт обед, если заметит, что его Джин заработалась. Тот, кто всегда проводит домой в тёмное время суток и никогда не будет настаивать, чтобы его пригласили внутрь.

Он был хорошим. Даже слишком. И Гермиону это бесило до скрипа зубов.

Она долго пыталась проанализировать это раздражение в себе и пришла к выводу, что он ни в чём не виноват, это она больна. Заражена, исковеркана своим прошлым, и ей необходимо вылечиться. Он был тем человеком, с которым она в будущем могла построить семью: хорошая, стабильная работа, он стал бы заботливым отцом и внимательным мужем. А чувства… они ни к чему хорошему не приводят. Лучше выбрать спокойствие. Поэтому Джесси был окончательно назначен её лекарством. И последние дни она даже стала подумывать, а не пора ли их отношениям стать ближе. Возможно, стоило выпить вместе вина, попробовать расстегнуть ему ширинку…

Да, именно это Гермиона и собиралась сделать сегодня. Вечер пятницы, она пригласит Джесси домой, приготовит ужин, включит музыку и пусть, наконец-то, случится секс. Это её точно исцелит.

С мыслями о новом сексуальном партнёре Гермиона проработала до самого вечера. Почему-то больше всего она отождествляла его с ожившим анатомическим атласом. Обязательно со стрелками и кружочками вокруг возможных эрогенных зон. Что ему понравилось бы? Как понравилось бы ей? Гермиона даже попыталась представить его без рубашки, ведь за все три месяца она его так и не видела даже в футболке. Но быстро осознала, что ей безразлично, в какой он физической форме. Ни лишний жирок, ни изгиб его члена не изменили бы того, что он хороший парень.

Нужно будет попробовать поцеловать его в шею. Понравится ли ему это? А вдруг он не любит стимуляцию других эрогенных зон, кроме непосредственно полового органа? А если она сразу запустит ему руку в штаны, то не будет ли это выглядеть слишком развратно? Предстоящий секс выглядел весьма волнительным мероприятием, в идеале бы страстным и почти животным, но ей стоило всеми силами сдержаться и не разрушить образ хорошей девочки. Как сдать экзамен – смогла ли она отказаться от привычек прошлого или нет. Первый их секс должен быть порядочным и чистым.

Гермиона потеребила застёжку часов, уговаривая себя отпустить прошлое, ведь у неё теперь была Джин Уилкинс. И начнёт она с того, что позволит Джесси Джеймсу стать её номером один в этой новой жизни. Она сняла часы, размышляя, что приготовить на ужин. Может, утку с яблоками или стейки с клюквенным соусом? Нужно будет обязательно принять душ…

Её взгляд замер на поверхности стола, уперевшись зрачками во что-то неправильное. Её ладонь с порт-ключом зависла, так и не разжав пальцы. Одна секунда. Две. Нужно моргать.

Гермиона тупым взглядом смотрела туда, куда планировала положить часы. На столе лежала газета, обычная. Видимо, кто-то принёс с утра и забыл у неё. Обычная. Почти. С главной страницы жирными чёрными буквами кричала надпись: «Украден древний артефакт». Аврорат подозревает последователей Тёмного лорда.

И на фотографии медальон-крестраж Долохова.

Откуда вообще всплыла эта дрянь?

Гермиона замерла, пытаясь прислушаться – бьётся ли ещё её сердце или уже всё? Казалось, пульс замер, вытянулся в тонкую длинную ниточку и завился удавкой вокруг шеи.

Она пробежалась глазами по тексту. Древний артефакт, обладающий невероятной силой, украден из особняка семьи Ноттов. Аврорат связывает это похищение с недавними нападениями на граждан некими активизировавшимися учениками Долохова – тёмного мага, объявившего себя последователем Волдеморта. Кто следующий в этой череде преступлений? Смогут ли когда-нибудь маглорожденные волшебники спать спокойно?

Если новость о внезапно найденном и также внезапно украденном крестраже Долохова Гермиона и смогла бы проигнорировать – это больше не её дело, – то от второй колдофото было сложно отвернуться.

На картинке стояли двое. Теодор, вперивший скромный взор куда-то себе под ноги, и Драко, смотрящий в кадр так, что казалось, будто его взгляд направлен прямо на неё. Замер, как кобра перед броском. И хоть на колдо двигались облака, а ветер развевал одежду, но этот стоял неподвижно, как огромная каменная скала. Нависал над ней будто бы с осуждением. И хуже всего – что один, что второй едва заметно улыбались одними уголками губ.

И она знала эти улыбочки!

Едва-едва проступающие, почти незаметные.

Малфой выглядел так, словно у него из-под носа увели последний пудинг в столовой. Смотрел хмуро, исподлобья, одними глазами обещая скорую встречу и медленную порку. Нотт же выглядел так, словно случайно проходил мимо и его заинтересовал какой-то камешек на земле. Даже ковырял ногой, на манер скучающего мальчишки. Тёмные кудри прикрывали глаза, серьёзная мина, и лишь эти краешки губ, слегка приподнятые, словно вот-вот сорвётся в улыбку. Она могла бы поклясться: если поднять ему волосы и взглянуть в лицо, то там окажутся пустые глазницы дементора, определившегося со своей жертвой.

Гермиона дрожащими руками раскрыла газету и заставила себя прочитать всю статью.

«Магическая Англия устала от постоянного кровопролития, количество незарегистрированных тёмных артефактов не поддаётся учёту, а новый Министр магии утвердил создание специального отдела по контролю и ликвидации проклятий и проклятых предметов. Мы станем теми, кто даст возможность всем волшебникам спать спокойно. И не важно, кто ты – маглорождённый или бывший носитель Тёмной метки. Нам всем предстоит восстанавливать то, что разрушено в прошлом. Настало наше время сплотиться, встать на защиту своей родины и начать вместе строить наше настоящее!»

Гермиона пробежалась по последним строчкам и фотографии несколько раз.

Они точно знали, что её смерть была инсценировкой.

Теодор раньше никогда не появлялся на фото в газетах, и значит, её Обливейт отменён. Они оба знают, что она просто спряталась. Гермиона перевернула страницу и увидела красивое, выделенное жирными буквами, объявление:

«Специальный отдел по контролю и ликвидации проклятий и проклятых предметов. Ищем наших героев и героинь! Если у вас есть опыт противодействия проклятым предметам, обратитесь в телефонную будку на улице…»

Её явно приглашали на свидание.

Сердце пропустило удар, и Гермиона буквально выбежала из кабинета…

Часы так и остались висеть на руке.

***

– Спасибо, Джесси, ты нам очень помогла, – Тео забрал у девочки с блестящим бейджем папку и проследил, как та испуганно пятится, выходя из кабинета. Её глаза напоминали два маленьких шарика для пинг-понга, на которых кто-то пририсовал фломастером зрачки.

Драко кинул недовольный взгляд в её сторону и презрительно поджал губы. Как умел только он. Взгляд, от которого лично Теодору хотелось звонко хлопнуть ладошкой по гладкому лбу и за воротник оттащить в угол. Чтобы не смел вот так бросаться одними глазами на людей, словно вот-вот лёгким движением руки переломит им шеи. Добрее надо быть. Хотя бы внешне. Когда-нибудь малыш это поймёт.

Бедная Джесси неловко ссутулилась под его взглядом, споткнулась, ухватилась мимо дверной ручки, но наконец-то оставила их наедине. Нотт лишь усмехнулся – Малфой тут держал всех в благоговейном трепете. Знала бы милая девочка Джесси, что вчера этот человек напился, и они с Грегом еле заставили встать его с ковра.

– Ты ей определённо нравишься, – Теодор уселся на стул и положил ноги на стол.

Он был в этом месте впервые, и стоило сказать, что ожидал от Драко большего. Где аристократические замашки? Может, год в магловском мире окончательно испортил его утончённый вкус? Простой деревянный стол, простой колченогий стул, всё завалено бумагами.

– А она мне не нравится, – Малфой достал из ящика какой-то документ и пододвинул ему по столешнице. – Подписывай.

Тео устало закатил глаза. Драко вечно от него что-то требовал. И в этот раз по шкале невероятных желаний Малфоя они дошли до твёрдой, как хуй великана, десятки. Малыш вербовал его на работу в Министерство.

Нотт не понимал, зачем ему это надо, и уже тысячу раз отказывался, но позавчера Драко его всё же подловил. Упрямый, помешанный болван. Как знал же, что не стоило соглашаться играть с ним в шахматы. Но Тео так привык побеждать, что не поверил своим глазам, когда увидел, как белая королева зажала его несчастного чёрного короля. Вот так он бездарно проиграл своё согласие. Малфой наверняка спёр несколько фигур со стола, иначе бы не победил, но поймать и заставить его вытряхнуть рукава не получилось.

Теодор с сомнением взглянул на лист, пытаясь как можно на подольше оттянуть момент подписания.

– Тут опечатка в моей фамилии.

– Подписывай, я сказал.

– Но…

– Никаких но. Трусишь, Нотт?

И вовсе он не трусил, но никак не представлял себя на месте порядочного служителя народа. В доме престарелых было совсем по-другому. Свободная форма одежды, полуденный сон и кружок латины по субботам. Что предложит ему Министерство? Подставлять свою задницу за жалкую премию? Рисковать собственной шкурой и ради чего? Тео поднёс кончик пера к строчке, никак не в силах заставить себя вывести первую букву инициалов. Наверное, из всех причин вступить в доблестные ряды министерских шавок у него была самая идиотская – проспорил. Но, с другой стороны, Драко сказал, что это поможет им поймать Грейнджер.

Маленькую, злобную сучку искренне хотелось вывести на чистую воду.

Тео хотел бы посокрушаться, что все женщины в его жизни наводили полный бардак в его голове. Как клубок ниток, наматывали на свои ебучие пальцы его мозги. Связывали их в узлы и выбрасывали, как ненужный мусор. То, что натворила с сознанием Алекто, оказалось невинной шалостью по сравнению с Обливиэйтом Гермионы. Он до сих пор не мог понять, что из его прошлого ложные, а что – настоящие воспоминания. Но хуже всего было другое – его постоянно теперь преследовало чувство нереальности происходящего.

А вдруг через полчаса он откроет глаза и опять увидит перед собой Драко, который вновь вольёт в его сознание поток магии и принесёт с собой новые, давно позабытые воспоминания? Вдруг у него уже трое детей и домик в пригороде, а это всё опять не по правде?

Теодор повертел в руке перо и острым кончиком порезал себе палец. Надавил на подушечку, пока не почувствовал боль. Раз больно, значит, не спит. Раз он не спит, то найдёт причину своих бед и заставит её исправить всё. И если для того, чтобы найти, придётся надеть на себя форму – плевать. Будет ходить на работу в Пожирательской маске и со значком на груди. И никто ведь ничего ему не скажет. Пусть только попробуют. Потому что он теперь – чистая, концентрированная злость.

– Подпись кровью не принимается, – хмыкнул Малфой. – Заляпаешь стол, будешь сам оттирать.

Тео проигнорировал замечание, с упоением представляя себе лица авроров, перекорёженные при виде коллеги в Пожирательской маске. Именно так он и сделает в свой первый рабочий день. Если уж носить знаки отличия, то полностью все и с гордостью.

Теодор вновь взглянул на лист, рассматривая, куда именно Драко его определил – отдел ликвидации проклятий и проклятых предметов. Какая-то новая структура, которую, понятно с чьей подачи, утвердил новый Министр магии Люциус Малфой. Разрушать и получать за это галлеоны? Тео усмехнулся – это могло оказаться не так плохо. Но демонстрировать, что вакансия ему понравилась, не стоило. Вдруг засранец ещё решит, что сделал ему одолжение, и заставит потом платить за услугу. Поэтому Нотт принял самый оскорблённый свой вид, свёл брови домиком и печально вздохнул. Только Малфоя актёрская игра не впечатлила.

– Я знаю, что ты доволен.

Знает он. Теодор подписал документ и поставил жирную чёрную точку. Огляделся, почему-то удовлетворённый собой. В воздухе пахло пылью и залежалой бумагой. Каморка Драко раздражала, и до зуда на кончике языка хотелось выплюнуть какую-нибудь гадость.

– Грейнджер не поведётся на это.

Ему нравилось злить Драко. Тот всегда цепенел и бесился.

– Гриффиндор не сможет удержаться от спасения всех невинных. Вот увидишь.

Драко поправил на себе пиджак и сел напротив. Сложил руки с разбитыми костяшками на стол, взял своё перо. Ни дать ни взять, праведный блюститель порядка. Выглядел он в своей форме как потрёпанный павлин с золотым значком слуги народа. Когда только опустился до состояния прислуги? Что с его гордостью сделала Золотая девочка?

Малыш ползал по земле, словно собака, вынюхивая малейшие следы Грейнджер, прикрывался работой в аврорате, чтобы получить доступ ко всем делам, и не находил ничего. Документы были подозрительно чисты, любые зацепки вели в никуда, а его легилименция натыкалась на глухую стену стёртых воспоминаний у её бывших друзей. Девочка неплохо спрятала концы и не доверила свою тайну никому. И все вокруг приняли её фальшивую смерть.

Но не Драко. Упёртый баран не успокаивался.

Одним прекрасным вечером они даже прогулялись на кладбище и вырыли её могилу. Вот так, забавы ради. Им просто требовалось как-то угомонить Малфоя и было легче согласиться идти с ним, чем пускать его в одиночку. Это оказалось тем ещё весёлым занятием, потому что параноик Драко запретил им использовать магию, чтобы охрана не заметила внезапного всплеска волшебства. Поэтому они втроём, совсем по-магловски, выкапывали могилу лопатами.

Ну, как выкапывали. Теодор лениво ковырял землю носком ботинка, в то время как Малфой, переругиваясь с Грегом, продолжал рыть тоннель вглубь, словно крот. Тео ради развлечения кидал кусочки мокрой земли за шиворот Драко, отчего тот бесился, винил Гойла и угрожал проломить его череп лопатой. Нотт бы с удовольствием посмотрел, как тот попытается, но не случилось. Они дорылись до гроба. Теодор хотел бы запечатлеть взгляд Драко в момент, когда он выковыривал гвозди из крышки. Даже в детстве, когда тот открывал свой рождественский подарок, у него не было такого предвкушения и яркого блеска в глазах. А вскрыв гроб, они обнаружили труп оленя. Гнилой кусок мяса на костях. Даже не человеческий. Трансфигурационные чары спали, жалкая полуразложившаяся олениха никак не напоминала их девочку. И Теодор с удивлением ощутил огромное облегчение. Жива. Всё это было имитацией!

Ночь, кладбище, трое испачканных в грязи и истерический смех Драко в темноте…

Но дальше стало только хуже. Получив подтверждение, что Гермиона не погибла, Малфой усилил свой больной энтузиазм. Казалось, малыш сходил с ума, одержимый идеей фикс.

И за последние полгода он достал всех.

После кладбища Драко зафиксировался на мысли отловить тех, кто мог бы помочь организовать ей весь этот цирк. Жертвой был избран аврор, ответственный за защитные чары. Малфой щемил бедного мужика по коридорам и общественным туалетам, но тот успешно скрывался и убегал. Защитник как никак.

Тогда Драко решил искать информаторов среди бывших Пожирателей смерти. Но их дружная семья, потеряв устрашающего лидера Антонина, расползлась по углам и забилась в щели. Малфой пытался их отлавливать и угрозами, подкупом, шантажом заставлять искать по всей Англии следы Грейнджер, но они словно тараканы разбегались и утекали сквозь пальцы. Найти желающих помочь становилось всё труднее и труднее.

К тому же, Тёмную метку они использовать больше не могли – Антонин сразу же считывал их местоположение и появлялся с визитами возмездия. Так, за полгода то, что сделал Малфой в своём чистом стремлении собрать себе союзников, и Долохов в своём чистом стремлении карать, не получилось сделать даже у аврората. Пожиратели засели на дно и старались не высовывать головы.

Поэтому Теодор был даже рад, когда Малфой в своём больном энтузиазме немного притих и переключился на алкоголь. Это дало им всем хотя бы передышку и простое понимание, где его носит по вечерам. Всё лучше оставаться дома и наблюдать, как тот тихо спит на диване, чем бегать и смотреть, как он маниакально выслеживает мужика-аврора по туалетам.

– Проверка легилименцией обязательна, мне проводить не разрешили, тебя будет проверять старший, и нам придётся потренировать с тобой окклюменцию, – Драко бубнил что-то про азы защиты сознания, раскладывая бумаги на столе. Тео даже не слушал, а просто смотрел, как дрожали его пальцы, а листы никак не складывались в ровную стопку. Нервный тремор малыша усилился. Драко даже документы самостоятельно собрать не мог, как ему можно доверить палочку и собственный разум?

– Я не позволю больше никому залезть ко мне в голову, – сухо ответил Тео и собрал бумаги в стопку. – Сам придумай с этим что-нибудь.

В отличие от Малфоя, боровшегося со своим нереализованным желанием контролировать каждый её шаг и вдох, Тео ежедневно исходил глухой злостью.

Проснуться, полоснуть себя чем-то острым по коже, чтобы убедиться, что точно уже не спит, вспомнить, как сильно ненавидит всех, кто сотворил кашу в его голове. Никому, никому в жизни он не спускал игр с его разумом. Эта маленькая хитрая сучка отняла у него всё и сбежала.