Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 62 страниц)

Что ж, зато у неё теперь была возможность рассмотреть всех монстров вблизи.

Теодор грубо толкнул её в центр комнаты, и Грейнджер, потеряв равновесие, упала на колени. Нет, от Пожирателя она не ожидала вежливого обращения, но Тео же мог быть с ней помягче! Гермиона обернулась, смерив парня гневным взглядом, но тот лишь язвительно усмехнулся и сделал вид, что смотрит в окно.

Как же я тебя сейчас ненавижу!

Гермиона прикусила язык, чтобы случайно не высказать свои мысли вслух, и вернула взгляд в центр зала. Там, у стола, накрытого кроваво-красным шёлком, стоял Амикус и не спеша раскладывал предметы. На появление Гермионы он не обратил ровно никакого внимания, и ей ничего не оставалась, как молча ждать, когда Пожиратель закончит. А Кэрроу всё не торопился. Он аккуратно расставил толстые белые свечи, бережно пододвинул ближе к центру стола один золотой кубок, затем второй, извлёк из саквояжа тяжёлую объёмную книгу и положил её на середину. Гермиона видела, как длинные пальцы с крупными суставами лениво перелистнули страницы, остановились на нужной и задумчиво постучали ногтями по верхней строчке.

–Ты, – неожиданно обратился он к ней и направил на неё палочку. – Если пригодной окажешься, то сможешь уповать на сохранение жизни жалкой своей.

Впрочем, это не было вопросом или предложением. Амикус взмахнул палочкой, и по воздуху к ней подплыл металлический ошейник. Широкий, из тяжёлого, светлого металла, в таких держат крупных животных на цепи. Он указал палочкой на Гермиону, и обруч сам раскрылся и закрылся, звонко щёлкнув замком на её шее.

– Коль стоит мне изречь одну-единственную мысль, так сдохнешь ты медленно и мучительно, – Кэрроу взмахнул палочкой в третий раз, и Гермиону силой заклинания развернуло на месте, заставляя взглянуть на то, что находилось за её спиной.

Сначала глаза увидели на паркете одно небольшое бурое пятнышко, но уже через секунду её взгляд скользнул туда, где крови было больше всего. Тошнота подкатила к горлу, и Гермиона с трудом сглотнула тугой, горький комок. На полу лежало изуродованное тело темнокожего мужчины в ветхой, разорванной рубахе. Она с ужасом перевела взгляд на лицо и еле сдержала непрошеный крик. Хоть он сильно похудел и постарел, но всё же Грейнджер смогла узнать его – Кингсли. Как давно он пропал? Около года назад? И всё это время он находился в плену у Амикуса? Она думала, что Бруствер предал Орден и сбежал… Боже. Судя по состоянию тела, Кингсли регулярно подвергался пыткам: одной руки у него не было, и рукав лежал пустой тряпкой. На обеих ступнях мужчины отсутствовало по три пальца, но эти раны давно зарубцевались. Что бы ни стало причиной его смерти, лёгкой и безболезненной она точно не была – на месте глаз Бруствера зияли кровавые дыры, а сзади под затылком расплывалась густая бордовая каша с крупными кусочками мозга и костей.

Амикус приблизился к ней и прошептал на ухо:

– Ты будешь чувствовать это каждой своей клеточкой, – он придвинулся так близко, что Гермиона вздрогнула от ощущения чужого дыхания и запаха выпитого вина на своей шее. – Твоя кровь вскипит и вспенится. Твои внутренние органы будут распухать и распирать тебя изнутри. Лопнут первыми очи, они самые нежные, затем ты почувствуешь, как лопнет селезёнка и всю твою гнилую утробу затопит горячей, словно лава, кровью. Потом наступит черёд лёгких. От жара они скукожатся и слипнутся, как пересушенная слива. Ты не сможешь дышать, и, если тебе повезёт, то наступит очередь мозга. Он нагреется и взорвётся, раздробив черепную коробку на мелкие осколки. И всё это случится, если ты, как и он, вдруг разозлишь меня. Разумеешь, тварь?

Гермиона с трудом сглотнула и кивнула.

– Управься с этим. Живо, – он взмахнул палочкой, и тело Кингсли вспыхнуло ярким огнём.

Гермиона растерянно взглянула на пламя. Что ей предполагалось делать? Подождать, пока догорит, и убрать пепел? Оттереть кровь? Потушить пожар? Ублюдок не мог выражаться яснее?! Но кремации не суждено было состояться. Тео подскочил почти мгновенно и направил на горящее тело Агуаменти.

– Блядь, Амикус! Ты в своём уме? – его возмущению не было предела. – Никакой вони от сгоревших трупов на моей свадьбе! Алекто заслуживает лучшего!

Гермиона замерла. Свадьбе? Он женится… на Алекто? Всё в животе скрутилось в тугой узел. Даже Банши в шоке заткнулась. Представлять, как Теодор целует другую, было неприятно, и почему-то от этого остро кольнуло где-то в груди. Нотт изящно взмахнул палочкой, и тело Бруствера, капая водой, чёрной сажей и кровью, поднялось в воздух. Не слишком церемонясь, Нотт грациозным движением направил труп в окно. Тот медленно поплыл по комнате, оставляя за собой чёрно-красные пятна. Гермиона проследила за ним взглядом. Тело двигалось медленно, в тишине комнаты было отчётливо слышно, как глухо падают на деревянный пол тяжёлые капли. Кап. Кап. Амикус протяжно вздохнул, покачал головой и уткнулся в книгу. Наконец, словно выброшенный бумажный стаканчик, труп исчез в проёме окна. Нотт, довольный собой, слегка прикрыл створки, но, заметив взгляд Гермионы на себе, уставился на неё своими пронзительными зелёными глазами. В следующую секунду он махнул палочкой, и рядом с ней возникло ведро с тряпкой и водой. Недвусмысленный намёк на то, чем бы ей стоило сейчас заняться. Гермиона прищурилась, пробегая в уме по ответам, которых не стоило сейчас произносить вслух.

Ладно, Тео, как скажешь.

Грейнджер взяла тряпку, сделав вид, что приступила к делу, а сама осторожно принялась наблюдать за тем, что будет происходить дальше. Для человека под Империусом Нотт вёл себя слишком свободно. Палочку у него не отобрали, и не было похоже, что Амикус им управлял. Скорее наоборот: то, с каким недовольством Кэрроу посматривал в сторону Теодора, скорее говорило о том, что он сам был бы не против от него избавиться. Нотт раздражённо взглянул в сторону Амикуса и постучал палочкой по бедру.

– Ты мне одежду достал? – спросил он таким тоном, каким обращаются к ленивым слугам.

–Так, походя, – отмахнулся Пожиратель, не отрываясь от чтения, и Гермиона заметила, как он сдержанно улыбнулся.

Теодор был в тех же вещах, в которых выходил из дома – чёрной тонкой водолазке и тёмных зауженных штанах с карманами. Но после стычки в лесу всё покрылось толстым слоем грязи. Торжественным это точно назвать было нельзя. Нотт прожёг яростным взглядом голову Кэрроу и нервно перекатил палочку в пальцах. И Гермиона замерла – кинет в него проклятье или нет?

–Ты идиот? – язвительно протянул Тео, в три шага подскочив к столу. Он с силой захлопнул книгу, нарочно прищемив мужчине пальцы. – Что скажет Алекто?

Амикус медленно поднял взгляд на Нотта, и Гермионе показалось, что Кэрроу сейчас огреет его каким-нибудь болезненным заклинанием на месте – таким опасным и угрожающим стало его лицо. Но Теодор скрестил руки на груди, встретив его взгляд с неприкрытым упрямством. Он нахально вздёрнул брови и нетерпеливо постучал носком ботинка. Подгоняя и откровенно играя на нервах мужчины. Мерлин, какое ребячество. Глаза Амикуса распахнулись, и Гермионе показалось, что сейчас они лопнут от негодования. Он, словно зубастая рыба, выброшенная на берег, несколько раз беспомощно открыл рот и снова закрыл.

– Ещё одно слово, мальчик, и я отрежу тебе… – наконец смог выдавить из себя Кэрроу и схватил Нотта за ворот. Хрустнула натянутая ткань. Теодор хищно улыбнулся и удивительно чётким, выверенным жестом вскинул свою палочку, направив мужчине прямо в горло. На худой шее дрогнул острый кадык.

– И что ты мне сделаешь? – насмешливо спросил он, наблюдая, как Амикус ещё больше звереет. – Твоя сестрёнка очень и очень расстроится, если со мной что-то случится. Мы же не хотим огорчать Алекто, правда?

Гермиона увидела, как Пожиратель в немой ярости сцепил зубы, и ей даже показалось, что её ошейник стал ощутимо горячее. На челюсти Амикуса заходили желваки, жилы на шее выступили, показывая напряжение. Он шумно выдохнул и смерил Теодора презрительным взглядом. Нотт сильнее вдавил остриё палочки ему в кожу. Гермионе даже на секунду показалось, что он проткнёт его шею насквозь. Она нервно закусила губу, молясь, чтобы Теодор не останавливался. Кэрроу медленно разжал руку, отпуская водолазку.

– Вторая дверь направо, там найдёшь всё, что тебе нужно.

Нотт с неприкрытой издёвкой приложил два пальца к губам, поцеловал кончики и дотронулся ими до лба Амикуса.

– Умница, братик, – и ленивой походкой направился прочь из зала.

Воздух словно превратился в плотное, вязкое вещество. Казалось – проскочи где-нибудь мельчайшая искра, и всё взорвётся. Опасаясь гнева Пожирателя, Гермиона быстро опустила голову и принялась усердно оттирать кровь с потёртого паркета. Металл ошейника ощутимо жгло. Было слышно, как громко хлопнул дверью Теодор, уходя из зала, как Амикус прошипел что-то нечленораздельное и нервно заходил по комнате. Гермиона усиленно водила тряпкой по крови, стараясь сойти за часть интерьера. Поднимать голову ей было откровенно страшно. Она слышала от нескольких людей, освобождённых из плена, что Пожиратели имели привычку вымещать свою ярость на слугах. Их могли пытать за остывший чай, недостаточно низкий поклон или случайный кашель… Попадать под горячую руку и получать Круциатус ей совсем не хотелось. Одно пятно, затем второе. Смерть Бруствера явно не была естественной. Кэрроу ходил из угла в угол, ругаясь и шипя себе что-то под нос. Его шаги отдавались глухим эхом от деревянных досок. Вода в ведре вся окрасилась в красный, поэтому третье пятно Гермиона просто размазала по полу. Вставать и просить разрешения поменять воду она не хотела. Ошейник наконец-то перестал разогреваться и становился успокоительно-прохладным. Лучше было не привлекать лишний раз внимание Амикуса, а просто сделать, что он сказал, и отползти к стене. Стерев, а точнее растерев по полу всю кровь, Гермиона осмелилась аккуратно взглянуть в его сторону. Пожиратель успокоился и принялся за книгу. Она осторожно взяла ведро, поставила его у стены и встала рядом выходом в коридор, ведущий в подвал. Грейнджер замерла, ожидая реакции Кэрроу. Сжавшаяся, собранная, чуткая. Он, судя по всему, за эти полчаса забыл о её присутствии или стал воспринимать как мебель, и ей это было только на руку. Если Амикус отвлечётся, она сможет попробовать добраться до Драко… Про ошейник на своей шее и последствия Грейнджер старалась не думать. Пока существовал хотя бы крохотный шанс на свободу – его нельзя было упускать. Главное просто не привлекать внимания и молиться Мерлину, чтобы Кэрроу ничто не вывело из себя.

Громко хлопнула о стену дверь, и в зал опять вошёл Теодор. Гермиона мысленно простонала и закусила щёку, чтобы не издать ни звука. Если Нотт продолжит доводить Амикуса, то всё может плохо кончиться для неё. Кто знал, от чего умер Кингсли? В совпадение ей совсем не верилось. Кэрроу держал его в плену целый год, и вдруг по случайному стечению обстоятельств с появлением Теодора слуга резко оказывается в чём-то виновным и медленно, мучительно погибает? Всё говорило скорее о том, что Бруствер стал жертвой приступа гнева Амикуса. И его судьбу повторять не хотелось.

Гермиона напряжённо проследила, как причина возможной ярости Кэрроу лениво встала у стола и пробежала по поверхности кончиками пальцев.

Чёртов Теодор Нотт!

Он казался абсолютно невозмутимым. Элегантный и безупречный, как и полагалось наследнику чистокровного рода, Нотт теперь был одет в чёрный приталенный пиджак, белую рубашку и узкие классические брюки, а его кудри были зачёсаны назад, полностью открывая лоб. Единственное, что напоминало его прежнего – зажатая в зубах магловская сигарета, от которой знакомо пахло шоколадным табаком.

Тео целенаправленно стряхнул пепел на книгу, которую читал Кэрроу. Тот в изумлении поднял рыжеватые брови, но тут же, осознав, что произошло, зло сощурился и смерил его ненавидящим взглядом.

– Выкинь эту дрянь, – прошипел он, и Гермионе показалось, что его ярость отдаётся вибрацией в ошейнике. Она приложила кончики пальцев к металлу, словно могла так затормозить процесс.

– Это не дрянь, ты просто не пробовал, – упрямо парировал Тео, а через секунду его рот растянулся в ехидной улыбке. – Хочешь, я научу тебя курить?

И подмигнул.

Гермиона сжалась, приготовившись ощутить жжение магии, и мысленно попрощалась с жизнью. Амикус медленно встал из-за стола во весь свой огромный рост. Тео был на пять дюймов ниже, но даже при такой разнице он смотрел на Кэрроу, гордо вздёрнув подбородок. Кэрроу перегнулся через стол, выдернул из его губ сигарету и поднёс к своим. Он медленно втянул в себя дым так, что сигарета истлела сразу наполовину.

И выдохнул серое облако в восхищённое лицо Теодора.

– Я всё пробовал, – Амикус сжал сигарету в кулаке и выкинул на пол. – А ты не будешь больше тянуть это в рот. Мы же не хотим расстраивать Алекто, правда, мальчик?

Тео высокомерно дёрнул подбородком, всем своим видом демонстрируя, что не уступит. Взгляд мужчины проскользил вниз по его лицу и замер где-то в области рта. Амикус самодовольно усмехнулся и двусмысленно облизал блестящие тонкие губы. Нотт тут же отпрянул назад и брезгливо вытер руки о пиджак.

Что между этими двумя происходило?

Но не успела Гермиона придумать себе хотя бы несколько более-менее правдоподобных версий, как дверь зала отворилась и на пороге показалась женщина в белом пышном платье. Лоснясь, словно торт, обмазанный жирными сливками и украшенный масляными розочками по бортикам. Тканевые цветы тоже имелись и щедро обрамляли лиф. Но взгляд Гермионы приковывало не это. Рыжие волосы Алекто украшала тонкая кружевная фата и изящная диадема из серебра с драгоценными камнями. Грейнджер неверяще смотрела, как переливаются в свете свечей крупные сапфиры. У неё буквально перехватило дух. Это была именно та самая реликвия! Крестраж Реддла! Мысль о том, что главный источник всех бед находился на расстоянии не больше ярда, приводила в эйфорию, а в ногах словно поселились пружинки. Хотелось подскочить, выдернуть украшение из этой нелепой морковной копны и бежать отсюда со скоростью света. Она вновь прогнала в уме три заповеди аврора, заставляя себя успокоиться. Осторожность, внимательность и чистый рассудок. Сначала наблюдение, потом действия. Но всё равно сердце громыхало в груди так, что заглушало для Гермионы все другие звуки. Алекто торжественно прошагала к столу и встала рядом с Теодором.

– Надень это на левую руку, – нежно проворковала она, протягивая ему золотое кольцо.

– Дрянь какая-то, – ответил Тео, не слишком горя желанием выполнять просьбу. Он с сомнением повертел кольцо в руке, капризно скривился, но внезапно лицо его переменилось, он звонко хохотнул и с издёвкой произнёс:

– Эй, Амикус, я так и знал, что у тебя мамочка была маглой.

Кэрроу в ярости зарычал и с силой ударил ладонью об стол, да так, что все предметы подпрыгнули, чудом устояв на месте. И Гермиона с ужасом ощутила, как быстро начал нагреваться ошейник. Мерлин, только не так!

– Сестра, заткни его уже наконец, – прошипел Амикус, и его голос звучал на грани истерики. – Мальчик выгрыз своими зубами все нервы. Я его сейчас упокою прямо здесь…

Алекто нежно положила ладонь на щёку Теодора, заставляя его обратить на себя внимание. Тот нехотя отвёл взгляд от Амикуса и невинно улыбнулся своей невесте.

– Любимый, это символ, – нежно выдохнула она. От того визгливого, неприятного голоса, что Гермиона слышала в лесу, не осталось и следа. Эта женщина ворковала, как голубка, мурчала, словно сытая кошка. Ласково, вкрадчиво и удовлетворённо. – Именно так ближе к сердцу. Мы с тобой будем связаны на всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас.

Теодор послушно кивнул и позволил надеть кольцо себе на палец. Золото ярко блеснуло в свете свечей. Зато ошейник сразу начал остывать. Гермиона заворожённо наблюдала, как Тео поднёс руку Алекто к своим губам, галантно поцеловал и аккуратно надел кольцо на безымянный палец. Выглядел он при этом… счастливым.

Гермиона неверяще поморгала. Почему ей так неприятно было на это смотреть? Это всё из-за Империуса. Точно. Никто не должен принуждать другого. Так не правильно и не справедливо! Это противоестественно! Если Тео сам, по собственной воле сейчас брал бы её в жёны, то это было бы намного правильнее и… больнее?

Грейнджер закусила губу, прогоняя ненужную мысль и не давая ей расправить свои крылья. Нужно было сосредоточиться на том, как выбраться отсюда. Она почесала пальцами кожу под ошейником. Тяжёлый металл казался монолитным, если на нём и был замок, то располагался где-то сзади. К тому же он мог сдетонировать по одному короткому слову хозяина, что никак не улучшало положение…

Мерлин, помоги…

– Ш-ш, Грейнджер? – позади неё раздался шёпот. И ей даже на секунду показалось, что Великий Мерлин действительно откликнулся на её зов. От неожиданности она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и плавно обернулась. В коридоре, в тени стены стоял Малфой. – Сможешь дойти до комнаты?

Драко указал пальцем на светлую дверь шагах в шести по коридору, и Гермиона задумалась. Успеет ли она, или ошейник сдетонирует сразу, как только она посмеет двинуться? Сколько у неё времени до того момента, как Амикус заметит пропажу? С другой стороны, какая уже разница? С талантом Теодора выводить его из себя, вряд ли она доживёт до конца этого вечера. Гермиона до сих пор фантомно ощущала жжение магического металла на своей коже. Если существовал хотя бы крохотный шанс на свободу – его нельзя было упускать. Грейнджер легонько кивнула, отворачиваясь от коридора. К счастью, Амикус продолжал зачитывать слова обряда, не поднимая глаз от книги. Алекто и Тео, улыбаясь, смотрели друг на друга и тоже ничего вокруг не замечали. Гермиона постояла ещё немного, и, убедившись, что Пожиратель не собирается отрываться от чтения, незаметно скользнула в коридор. Она в три быстрых шага добежала до комнаты. Драко осторожно прикрыл за ней дверь. Его встревоженный взгляд замер на ошейнике.

– Ты в порядке? – спросил он, повернул её спиной и приподнял кофту. Его ловкие пальцы пробежались по рёбрам. – Больно?

– Всё хорошо, – Гермиона неловко одёрнула одежду и зажала края свитера в руках, смущаясь от его бесцеремонности. Он же не заставит её сейчас снимать джинсы, чтобы проверить, нет ли повреждений на ногах? Но Малфой, убедившись, что опасных ран нет, снял со своей руки кожаный браслет и завязал его узелком на ошейнике.

– Это артефакт-отмычка, – Драко был собран и серьёзен. Он приподнял двумя пальцами её подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Дёрнешься, и оторвёт голову.

– Да ты мастер успокаивать, – фыркнула Гермиона.

– Даже не пытаюсь, Грейнджер. Не шевелись, поняла?

Малфой наклонился вперёд, просверлив её взглядом, будто пытался убедиться, что она точно поняла его слова, и по рукам у Гермионы пробежали мурашки. Он не шутил. Она нервно облизала губы и кивнула. Драко что-то еле слышно произнёс, и следом у самого уха раздалось тихое шипение. Так, словно кто-то капнул кислотой на кусочек кожи Бумсланга. Её волосы выбились из растрепавшейся косы и налипли на лоб. Одна маленькая непослушная прядка щекотала нос, и отчаянно хотелось чихнуть. Гермиона задержала дыхание. Понадобилась пара бесконечных секунд, чтобы ошейник щёлкнул и упал на пол. Она глубоко вздохнула и потёрла шею. Боже. Кажется, всё ещё жива. Хотя тут же одёрнула себя – ничего не кончилось. Малфой вновь осторожно выглянул за дверь.

– Если я правильно помню весь обряд, то у нас есть около сорока минут. Нам надо найти палочки или что-то, что поможет не сдохнуть.

Гермиона осмотрелась. Каких-то очевидных тайников заметно не было. Всё выглядело даже слишком нормально и пусто. Здесь стояла одинокая кровать, письменный стол у окна и книжный шкаф, на полках которого вместо книг были в идеальном порядке расставлены фарфоровые куклы. Нигде ни пылинки, мертвенная чистота. Где бы Амикус мог хранить их палочки? Малфой не теряя времени начал один за другим проверять ящики. Его движения были быстрыми и отточенными, он вытащил верхний, высыпал содержимое и, не обнаружив ничего полезного, достал второй. Гермиона медленно двинулась вдоль полок, рассматривая кукол. Всё разного размера, фарфоровые, напоминающие маленьких детей с одинаково рыжими и блестящими локонами.

– Часы Теодора здесь, – Драко облегчённо выдохнул, и Гермиона обернулась на звук голоса. Малфой держал в руке знакомый серебряный ремешок. – Это портключ, активировать его можем только мы трое, но я могу отправить тебя в убежище, Грейнджер.

Он действительно полагал, что она согласится? Гермиона нахмурилась и провела пальцем по лицу куклы, ощутив подушечкой холодный гладкий фарфор. Эвакуироваться сейчас, когда они были так близко к диадеме? А Тео? Её мозг пытался просчитать возможные варианты: оружия и палочек у них нет, но у Драко есть портключ. Он может воспользоваться легилименцией, но как это ему поможет, когда на него налетит разъярённый волшебник? Да, они могли уйти отсюда в любой момент, но им всё ещё нужно было как-то забрать Тео и диадему. Слишком много «но» и слишком мало информации. Но бросать всё и сбегать не было разумным выходом.

– Ты хорошо знал Амикуса? – задумчиво спросила она, разглядывая фарфоровых куколок.

Малфой недоумённо посмотрел на неё, и Гермиона проследила взглядом, как между его бровей пролегла маленькая складочка. Он недовольно нахмурился, поджал губы и покачал головой.

– Лучше, чем хотелось бы.

– Как ты думаешь, он очень сильно любит свою сестру?

Драко бесшумно выглянул за дверь и, убедившись, что обряд продолжается, вернулся к столу. Она скорее почувствовала, чем увидела, что Малфой сомневается. Он повертел в руках толстую книгу в чёрном кожаном переплёте с золотыми тиснёными буквами «Заветы Лорда», отложил в сторону и взглянул Гермионе прямо в глаза.

– На последнем курсе Хогвартса мы все смеялись над ними… А если называть вещи своими именами, то просто неприкрыто издевались. Чистокровные детки, только получившие метки. Тёмная магия пьянила, и мы все думали, что богоподобны. Сам Мерлин сосёт у нас. Больше всего доставалось, конечно же, гриффиндорцам и тем, кто метку не принял, но оставался учиться в Хогвартсе. А потом нам это наскучило, и мы нашли себе новые объекты для насмешек. У нас даже было негласное соревнование. Как видишь, Тео в нём победил, – Драко печально усмехнулся и, немного помедлив, продолжил:

– Тихие, молчаливые Пожиратели Кэрроу, ещё и приставленные к школьникам вести маггловедение. За ними как-то сразу закрепилось, что они сами маглорожденные, и нет в них ни капли чистой крови. Мы плевали им вслед. Амикуса почти не трогали, но Алекто… Она всегда была словно ребёнок в теле взрослого, такая глупая и беспомощная. Лёгкая добыча. Мы задевали её постоянно. Могли тайком толкнуть, обозвать, украсть и выкинуть личные вещи. Знаешь, мы все понимали только силу. Долохов, он одним своим появлением вызывал трепет, а Кэрроу… они почти никогда не отвечали, просто проходили мимо. Амикус всегда уводил рыдающую Алекто и укрывал её в своём кабинете. Они казались нам слабыми, ничтожными. Но мы были просто слепы. Когда война началась, Амикус проявил себя по-настоящему. Ищейка Лорда. Меткий и безжалостный. Он никогда не ошибался и мог выследить любого. Даже если жертва пряталась. Даже если пряталась хорошо. Это был только вопрос времени. Чистокровных он никогда не убивал, просто приводил на суд Волдеморта, а вот маглов… убивал без жалости и без разбора: женщины, старики или дети.

Пожалуй, женщин и детей он ненавидел больше всего. Амикус даже изобрёл несколько проклятий, чтобы его жертвы умирали медленно и мучительно… Однажды Лорд приказал мне проверить его воспоминания по последнему рейду. Не сходилось количество трупов, и Волдеморт подозревал, что Амикус мог кого-то отпустить… Это был рейд в тот самый детский дом, в котором воспитывался Лорд. Амикус действительно убил практически всех: и женщин, и детей. Последний труп должен был принадлежать настоятельнице. Её он забрал к себе в поместье. Но лучше бы убил. В его воспоминаниях я обнаружил изуродованный обрубок человеческого тела. У неё не было рук, не было ног, ушей, груди… она лежала под какими-то трубками, и я даже примерно не могу сказать, что он вливал, но женщина была жива. И знаешь, мне стало интересно – почему? Тогда я копнул глубже.

Оказалось, Алекто и Амикус тоже пару лет жили в том же детском доме, что и Лорд. Их мать, Алисия, стала жертвой какого-то пьяного ублюдка, когда гуляла с детьми на магловской ярмарке. Он просто выстрелил ей в голову… Бах! И по асфальту растеклось кровавое месиво. Им было по десять лет. Два чистокровных волшебника, всю жизнь воспитывавшиеся в поместье среди заботливых эльфов и нянь. Они были странными для этого мира. Настоятельница сломала их палочки сразу же, как Кэрроу переступили порог. Над ними издевались, их избивали. Амикус пытался защитить сестру, но не смог. Он был слишком слаб. Настоятельница закрывала глаза на всё. Более того, она сама постоянно унижала Алекто. И однажды та не выдержала. Амикус нашёл сестру в луже крови на полу грязного туалета. Её губы посинели, она почти не дышала… Алекто тогда забрали в больницу, и он не знал, выжила она или нет. Полгода Амикус сходил с ума. Он выл, как зверь, царапал стены, в конце концов нашёл под кроватью фарфоровую куклу, которую подарила сестре мама, и стал с ней ходить везде. Как понимаешь, насмешек стало ещё больше. Эта кукла была объявлена предметом охоты для детей. Один мальчик украл её во время обеда, и Амикус выколол ему глаз вилкой. Тогда его посадили в карцер, но он как-то умудрился призвать её к себе с помощью стихийной магии. И сколько бы раз настоятельница ни отбирала эту куклу, каждый раз она возвращалась к Амикусу… Через полгода Алекто вернулась, и он поклялся, что они больше никогда не расстанутся. Одинокие, забитые, испуганные – в таком состоянии нашёл их Волдеморт. Он помог им вернуться домой, за что Амикус поклялся ему в вечной верности. Брат и сестра Кэрроу даже смогли закончить Хогвартс, но только Алекто душой словно так и застыла в том возрасте. Те маглы в больнице что-то сломали в ней…

Драко рассказывал это всё как само собой разумеющееся, словно пересказывал свежий фильм. В его голосе не было ни жалости, ни сожаления. Ему не было стыдно за своё поведение в школе, не было жалко Кэрроу. Его не трогали смерти тех детей в приюте… Был ли Малфой способен на сочувствие? Раскаивался ли он в чём-то? Гермиона мысленно представила, как скатала все свои эмоции в тугой шарик, подцепила двумя пальцами и выкинула из головы. Им нужно было как-то выбраться отсюда живыми, а обо всём остальном можно подумать потом. Её взгляд снова замер на куклах. С морковно-рыжими локонами, круглыми розовыми щёчками, и все как одна с карими глазами.

– Тебе никого эти куклы не напоминают? – тихо спросила она.

***

Гермиона притаилась у открытого окна, спрятавшись за плотным кустом, на ветвях которого висело мёртвое, полуобгоревшее тело Кингсли. Видимо, Тео не потрудился вложить достаточно силы в заклинание, ограничившись тем, что просто выкинул его из комнаты. К счастью, Нотт также не стал тратить силы, чтобы закрыть окно. Поэтому Гермиона и выбрала именно это место. Она пыталась абстрагироваться и не смотреть в сторону соседа. Но ей постоянно мерещилось, что его пустые глазницы с укором смотрят ей в затылок. Она жива, а он больше нет… Холодный ветер пронизывал до костей. Желудок снова скрутило неприятным спазмом – то ли от нервов, то ли от чувства голода, и не хотелось думать, что совсем рядом пахнет жареным мясом… Грейнджер зарылась замёрзшим носом в воротник тонкой кофты. Ожидание – худшая пытка. Хотя то, что они с Малфоем задумали, было сродни самоубийству. Она глубоко вдохнула морозный воздух и сжала в руке палочку. Простую веточку, подобранную с земли и аккуратно очищенную. Кажется, ей говорили, что она плохая актриса… Что ж, теперь настала пора проверить.

Из открытого окна донёсся долгожданный грохот. Гермиона привстала и аккуратно заглянула внутрь. Амикус продолжал зачитывать текст из книги, но судя по количеству предметов, оставшихся на столе, всё почти закончилось. В зал влетела фарфоровая кукла и громко хлопнула, разбившись об пол. Её голова покатилась прямо к ногам Алекто, и та в ужасе охнула. Теодор заозирался по сторонам, и Гермиона нырнула вниз. Только бы не заметил!

Из глубины комнаты продолжал звучать монотонный голос Кэрроу. Гермиона слышала, как звонко разбилась и разлетелась на осколки вторая кукла и как голос Амикуса сорвался на болезненный стон, словно ему сломали палец, но прерывать обряд он не стал.

Ну же. Отвлекись.

Досчитав до тридцати, она вновь привстала на цыпочки. Она видела, как в дверном проёме показался Малфой с самой большой куклой.

– Эй, смотри, кто у меня. Наверняка твоя любимица, – он с силой бросил её об пол и начал топтать осколки ногами. Амикус зарычал, подобно оборотню. Всё его лицо покраснело, а глаза стали полностью чёрными. Но с места не сдвинулся. Пожиратель быстро-быстро бубнил слова, стараясь закончить как можно скорее.

Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой. Что Малфой творил? Он не должен был высовываться! Не дождавшись нужной реакции от Кэрроу, Драко взял ведро, которое стояло в углу, и не слишком метко запустил его в Амикуса. И в этот момент Гермиона даже ощутила что-то вроде злорадства. В воздух подлетел кроваво-красный фонтан грязной воды и обдал всех троих одним разом. Причёска Алекто повисла мокрыми сосульками. Теодор стиснул челюсть и с ненавистью взглянул на Малфоя, но тот оскалил зубы и скрылся в коридоре. Алая магическая нить оплела запястья Тео и Алекто. Кэрроу тут же отшвырнул книгу в сторону, вытащил палочку и, недолго думая, разнёс Бомбардой смежную стену. В поднявшемся облаке пыли Гермионе не было видно, успел ли выпрыгнуть в окно Малфой, и она скрестила пальцы, пожелав ему удачи. Амикус, не дожидаясь, когда пыль осядет, шагнул в дыру. Нотт, коротко поцеловав в губы новоявленную жену, двинулся следом. И Грейнджер подумала, что это очень и очень плохо. Она всё же надеялась, что Тео не станет нападать на Драко. У безоружного Малфоя против двух волшебников шансы были минимальные…

Гермиона перевела взгляд в центр зала: зато Алекто осталась одна. Женщина растерянно следила за движениями в комнате, приложив пухлые ладони ко рту. Грейнджер ловко подтянулась на подоконнике, на секунду замерев и собираясь с силами. Последний рывок, и либо она здесь сегодня умрёт, либо это будет её вторым днём рождения. В свете свечей на голове Алекто переливались глубокими синими оттенками камни диадемы. Словно поверхность Чёрного озера в лунную ночь. Словно песнь русалки, услышанная под водой. Словно гипноз. Гермиона перехватила веточку поудобнее. Безумие плясало на кончиках её пальцев. Где-то вдалеке раздались крики и полетели первые вспышки заклинаний. Сколько времени Малфой сможет выиграть? Медлить дальше было нельзя. Адреналин, словно электричество, перекатывался по всем жилам. Гермиона набрала воздух в лёгкие и бесшумно спрыгнула в зал. Алекто даже не заметила появления чужака, в один шаг Гермиона подскочила к ней со спины и приставила свою палочку к виску… Дубовую, кажется, но совсем не волшебную.