Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 62 страниц)

– Так что насчёт кофе, Малфой? – Грейнджер вылезла из ящика и стряхнула пыль с коленок. Зачем она вообще полезла под раковину? Мысль крутилась на языке, как будто бы нужно было вот-вот о чём-то вспомнить и никак не получалось. Это что-то связанное с… корицей?

Драко щёлкнул кнопкой кофеварки. Одна секунда, две, три… по кухне разнёсся горький, густой аромат. Она глубоко вдохнула, как если бы запах можно было пить и ее настигло озарение. Вспомнила!

– Фините! – заклинание отмены улетело под раковину. Несколько мгновений Малфой таращился на неё в полном шоке. Гермиона не стала сопротивляться своей улыбке, а наоборот позволила ей расплыться по лицу до боли в мышцах.

– Отвлекающие чары. Я в больнице их на себе в полной мере прочувствовала. Должна признать, очень изобретательно.

Его губы приоткрылись и медленно изогнулись в улыбку.

– Вот змеёныш, – Драко полез под раковину и извлёк оттуда чёрную коробку с целым ворохом разноцветных носков.

– Просто признай, – Гермиона с любопытством заглянула внутрь: он коллекционировал их, что ли? Там лежали разные: с текстурой змеиной чешуи, с мопсами, ярко-красные в полоску, а слева из-под серых с тыквами торчал краешек одного бордового с… кхм… летающими пенисами? Она с новым интересом вгляделась в его лицо. Воображение нарисовало картину, как он шагает по тёмным коридорам мэнора. В полном облачении Пожирателя, в тяжёлых кожаных ботинках, подбитых металлом, весь опасный и нагоняющий страх, с уродливой маской на лице и в розовых носках с игривыми кошечками. «Мяу!» – его хриплый голос прозвучал где-то на подкорках сознания. Гермиона потёрла переносицу, прогоняя образ.

– Не понимаю, о чём ты, – Драко стоял и смотрел ей в глаза.

Грейнджер поёжилась. От этого прямого взгляда было некомфортного и хотелось спрятаться. Малфой медленно перевёл взгляд на коробку и сфокусировался на находке. Живоглот тоже так смотрел на кусочки сырого тунца: зрачки его заметно расширились, уголки губ слегка приподнялись в довольную, предвкушающую улыбку. Он вытащил жёлто-зелёную пару с ананасами, натянул их на ноги и замер, любуясь результатом.

– Просто признай, что я молодец, – ей нужно было заполнить чем-то тишину, стоять и молчать рядом с ним было крайне некомфортно, поэтому по инерции выдала то, что первое пришло на ум. Но она же и вправду молодец.

– Тебе всё так же нужна похвала, да? – голос его был мягким, вкрадчивым, – Думаешь, освободила меня, как эльфа?

– Ты всё так же не умеешь говорить «спасибо», – упрямо продолжила она.

Драко склонил голову набок, смерив её изучающим взглядом, словно Гермиона была одной из переменных в уравнении, которое пытался решить в уме. И, видимо, головоломка всё-таки успешно сложилась: он как-то странно усмехнулся, а затем медленно, словно ползущая в траве змея, придвинулся к ней ближе. Она отошла назад и упёрлась поясницей в столешницу. Он вновь сделал бесшумный шаг навстречу, за ним сразу же второй, и взялся руками за край стола по обе стороны от неё, закрывая в ловушку. Она внезапно ощутила себя маленьким пушистым кроликом, которого вот-вот проглотит гигантский удав.

Гермиона растерянно заозиралась по сторонам и даже слегка запаниковала. Что Малфой делает?! Тот плавно наклонился к её лицу, будто бы собираясь поцеловать, отчего она окончательно растерялась и просто оцепенела. Хорёк в своём уме? Совсем мозгами повредился? И как на это реагировать? Наверное, ей как благовоспитанной девушке пристало бы испытать отвращение и ярость, но на самом деле она ощутила лишь прилив адреналина.

Гермиона гордо расправила плечи, намереваясь оттолкнуть нависающего над ней Драко, и почувствовала, как скользнула по напряжённым соскам хлопковая ткань футболки – неожиданно грубая, словно мешковина, и слишком тонкая, словно паутина. Когда только её тело стало настолько чувствительным? Мерлин, он же это точно заметит! Грейнджер скрестила руки на груди, прикрываясь, и нерешительно подняла взгляд на Драко. Его зрачки расширились, практически поглотив всю светлую радужку.

В ушах резко зашумело. От этого тяжёлого, тягучего взгляда её моментально бросило в обжигающий холод, который буквально через мгновение перешёл в удушающий жар. Гермиона каждой клеточкой кожи ощутила, как кровь прилила к щекам, к ушам и… куда-то в низ живота. На лбу выступила мелкая испарина – её тело реагировало на близость Малфоя совсем и совсем неправильно. Гермиона попыталась сдвинуться вбок, надеясь, что он не станет её удерживать, но упёрлась в жёсткую преграду из его рук. Наглый удав явно не собирался отпускать бедного кролика! Пронзительно-серые глаза Драко почти отстранённо блуждали по её лицу. Левый уголок губ слегка приподнялся в какой-то слишком самоуверенной улыбке, которую отчаянно захотелось стереть.

Ей казалось, что она вот-вот расплавится и начнёт таять, как сладкое сливочное масло на жаре. Гермиона нерешительно, одними кончиками пальцев, коснулась чёрной рубашки и заметила, как в ответ на это прикосновение дрогнул его кадык. Её ладонь легла на грудь Малфоя, так и не оттолкнув. Она чувствовала, как спокойно и размеренно стучит его сердце. Её же наоборот вот-вот грозилось выпрыгнуть из груди.

Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Легче не стало – всё вокруг пахло им: каким-то терпким, почти неуловимым запахом цитрусового парфюма и табака. Её взгляд хаотично скакал по пространству, не зная, за что бы уцепиться. Краем мысли она отметила, что у него на подбородке есть лёгкая светлая щетина, издалека даже незаметная. Необъяснимо захотелось провести пальцем по заросшему подбородку и ощутить её на ощупь. Наверное, мягкая, как и его волосы…

Что бы она ни думала о его характере, но Драко был привлекательным парнем, и какой-то маленькой, очень глубоко спрятанной частичке её души нравилась эта близость. Гермиона задержала взгляд на его губах. Может, не врать хотя бы самой себе? Его близость была волнующей и будила в ней какие-то невиданные ранее ощущения. Ей внезапно стало интересно, как это будет – поцеловать Драко Малфоя? Не давая себе времени на раздумья, она храбро подалась вперёд, соприкоснувшись с его горячими гладкими губами, и замерла, ожидая реакции.

Секунда,

две,

три…

Ничего.

Поцелуя так и не последовало.

– А ты, я смотрю, наконец-то лишилась дара речи? – проникновенным полушёпотом поинтересовался он, и от его дыхания губам стало щекотно. Драко слегка отстранился и усмехнулся.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами. Во рту пересохло, а язык будто бы прилип к нёбу. Какая дура! Её щёки густо покраснели сначала из-за этого непонятного флирта, следом ещё больше от того, какие мысли он в ней вызвал, а затем уже и от обжигающей, словно кипящая смола, ярости.

Самовлюблённый мерзавец.

Избалованный павлин.

Змеиная отрыжка Реддла.

Краешки его рта дрогнули и растянулись в наглой улыбке, подняв в Гермионе новую волну стыда. Ей захотелось провалиться под землю. Исчезнуть. Наложить Обливейт и трусливо сбежать на другой конец мира. Улыбка Малфоя казалась острым лезвием, которым он резал по её тонким нервам-паутинкам.

Внезапно, на долю секунды, перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как она недавно стояла у входа в клинику родителей, смотрела на вывеску и никак не решалась открыть дверь.

Гермиона резко выхватила палочку и упёрла острый кончик в ему подбородок, с трудом сдерживаясь, чтобы не продырявить эту самодовольную башку насквозь.

Грёбаный легилимент!

Почему этого не было в его личном деле?

– Чш-ш-ш, – Малфой прижал указательный палец к её губам, а средним нежно погладил подбородок. – Как насчёт кофе?

***

– Корицы нет, сливок тоже, и я понятия не имею, где лежит сахар, – равнодушно бросил он. Его голос разбавил тягучую тишину, повисшую между ними. Драко услышал, как она тихонько всхлипнула в ответ.

Под его пальцами тихо щелкнула кнопка включения кофемашины, и по чашкам разлился горячий напиток. Комната наполнилась горьким густым ароматом. Он придвинул одну кружку к Гермионе, но та не обратила на неё никакого внимания. Золотая девочка стояла, вжавшись спиной в столешницу, и глядела на него волком. Палочку держала наготове. Почему до сих пор не прокляла? На её месте стоило бы.

Малфой отошёл на безопасное расстояние, чтобы не нагнетать обстановку ещё сильнее. Теперь, когда весь контроль находился у него, можно было дать ей немного свободы. На самом деле, провокация являлась самым лёгким способом взломать естественную психическую защиту человека так, чтобы он не ощутил воздействие легилимента: смутить, вывести из себя, разозлить, нарушить личное пространство, пофлиртовать. Поглощённые яркими эмоциями люди абсолютно не замечали, что кто-то роется у них в голове. Всё происходило практически безболезненно и без сопротивления. Драко всегда старался действовать именно так, когда работал без палочки. Потому что, как ни крути, без неё колдовать было намного сложнее. Если с палочкой в руках он бы мог спокойно заткнуть за пояс Снейпа, то без неё у него в распоряжении оставалось максимум сорок процентов от своего магического потенциала, остальное же никак не желало фокусироваться. Из-за такого хаотичного воздействия часто случался чувствительный магический откат и бил сразу же по обоим – легилименту и жертве. Обычно это выражалось мигренью и, если свою боль он перетерпеть вполне мог, то чтобы жертва не заметила его воздействия, приходилось хорошенько постараться. Почти ювелирная работа, да. Поэтому, как ни крути, без палочки Драко работать не любил. Хотя стоило признать, ссылка в магловский мир стала для него отличным стимулом, чтобы развивать в себе эти навыки.

Не спуская с Гермионы глаз, он сделал медленный глоток горького горячего кофе. Ему даже не нужно было пользоваться сейчас магией, чтобы представить, какие образы она рисовала в своей черепушке: челюсть напряжена, зубы сжаты, губы превратились в невзрачную тонкую линию. Грейнджер определённо не вписывалась в разряд тех девушек, которые умели злиться красиво. А Малфой любил всё красивое.

Злость как эстетика.

Это не про неё.

Зато фантазия живая. Драко подглядывал временами, иногда без особой необходимости, и не испытывал при этом никаких угрызений совести. Наоборот, он даже получал некоторое удовольствие от образов в её голове.

Грейнджер была слишком эмоциональна, всё плавало на поверхности, будто бы так и звало – посмотри, увидь меня. И первый раз за долгое время ему стало чуточку, совсем немного, но любопытно. Хотя раньше казалось, что это чувство абсолютно в нём атрофировалось – год службы легилиментом Лорда не прошёл бесследно. Это только со стороны могло казаться, что люди уникальны, как снежинки. На самом деле, внутри у всех всегда было одно и то же: грязная, серая, снежная каша.

– Для умнейшей ведьмы своего поколения, ты поступила очень тупо, когда притащила своих родителей обратно, – Драко провёл подушечкой указательного пальца по кромке своей кружки. Взгляд Грейнджер неотрывно следовал за каждым его движением, сочился настороженностью и обречённостью загнанной жертвы. – Члены Ордена действительно такие идиоты, что считают, будто бы всё закончилось со смертью Лорда?

– Как поживает мама? – зло прошипела она в ответ.

– Заткнись, – ядовито выплюнул он.

И Золотая девочка действительно заткнулась. Обняла ладонями свою кружку, словно пытаясь согреться, и Драко даже увидел, как её пальцы слегка подрагивают, а по чёрной поверхности идёт мелкая рябь. Гермиона молча смотрела на кофе и прикусывала покрасневшую нижнюю губу.

Вот-вот расплачется?

Плакать красиво, скорее всего, она тоже не умела. А вот Панси могла, её слёзы были как искусство. Продуманные до мелочей. Аккуратные, без потёкшего макияжа или красного носа, и всегда бьющие точно в цель. Малфой восхищался тем, как Панси плакала. Но Грейнджер стоило притормозить, потому что выслушивать истерику и вытирать её слёзы он точно не собирался.

– Никто не знает, – Драко сделал новый глоток несладкого кофе, – кроме меня. Конечно, можешь ещё раз наложить на них Обливейт и отправить их куда-нибудь подальше. Но сомневаюсь, что после этого ты когда-нибудь сможешь их вернуть.

Гермиона продолжала молчать и кусать губу. Того и гляди – прокусит до крови. Драко нетерпеливо забарабанил по столешнице пальцами, побуждая её ответить. Он совсем не собирался ждать, пока она сконцентрируется и соберётся с мыслями.

– Что тебе нужно, Малфой? – наконец произнесла Грейнджер упавшим голосом.

И Драко улыбнулся, посчитав, что та сдалась.

– Вот это хороший вопрос. Назовём это сделкой. Насколько видишь, я сейчас немного ограничен в возможностях, и мне нужен человек, который не испытывает подобных трудностей.

– Что. Тебе. Нужно? – сквозь зубы повторила она.

– Твоё содействие и готовность сотрудничать до тех пор, пока не избавлюсь от пребывания здесь.

Гермиона нахмурилась и медленно, нерешительно произнесла:

– Мне нужно подумать…

Ну, конечно. Только ему совсем не надо было, чтобы Золотой мозг Гриффиндора думал. Драко сам действовал почти экспромтом.

– Мы решим это здесь и сейчас, – бескомпромиссно отрезал он.

Ему отчаянно был необходим человек, который смог бы стать проводником в магический мир, достать им палочки и прикрывать их задницы. Драко всё ещё размышлял о кандидатурах, и, пока подходящих нашлось всего две: его профессор сквиб Мюли и курирующий аврор. Сэм колдовать не умел, а Лампкина он так и не смог убедить помогать, импульсивно настучав по башке вместо поиска компромисса. Поэтому Драко всё ещё размышлял, как выйти из этой ситуации, и никак не ожидал, что Гермиона так бездарно подставится. Это оказалось настоящим подарком. Она настолько легко потеряла бдительность рядом с ним, как на ладони раскрыла свежие воспоминания, ещё оказывается и родителей в Лондон вернула. Этим не воспользовался бы только полный кретин.

Грейнджер постучала подушечками пальцев по столешнице, неосознанно копируя его жест:

– Я не стану тебе верить на слово. Заключим сделку и закрепим Непреложным обетом.

Он еле-еле сдержался, чтобы не закатить к небу глаза. Мерлин, девочка сама рыла себе могилу.

– В прошлый раз ничем хорошим для тебя это не кончилось, да? – теперь, когда он раскрыл перед ней навык легилименции, то смысла умалчивать о том, что он уже хорошенько поковырялся в её голове, тоже не было.

Она гневно сверкнула своими глазами цвета тягучей карамели. Напугать его, конечно же, не получилось, наоборот, впору было умилиться этой очаровательной попытке поторговаться.

– Ладно. Обет так обет, – легко согласился Малфой, а потом добавил: – Здесь и сегодня, как только Тео вернётся. Либо заново прячь своих родителей.

Гермиона неверяще посмотрела в его сторону, но он лишь легонько кивнул в ответ.

– Возможно, это лучший вариант, чем заключать сделку с тобой…

Её глаза влажно блестели, хотя в истерику впадать она, похоже, не собиралась. Да ты выросла, Грейнджер? Больше не та истеричка с Гриффиндора. Если кнут выдержала, то можно и пряник закинуть.

– Как насчёт диадемы Когтевран? – аккуратно спросил Драко, и увидел как в её глазах зажёгся яркий, неподдельный интерес. Грёбаная штуковина. Знал бы он, что это такое на самом деле, то бросил бы в Выручай-комнате не задумываясь. Малфой подавил лёгкий приступ истерики и лениво, будто бы ему совсем не было до этого дела, продолжил: – Возможно, я смогу тебе с этим помочь.

Он лениво стряхнул со штанины невидимую пылинку. Будто бы ему вовсе не было любопытно, что она ответит. Очищение штанов от мелкого мусора – вот единственно важная вещь на свете. Грейнджер проследила за ним настороженным взглядом и опустила палочку.

– Ты отдашь диадему мне? – голос Гермионы звучал тихо, еле слышно.

– Не в моих интересах, чтобы Тёмный Лорд снова явился по наши души, – уклончиво ответил он.

Слова получилось произнести ровно и отстранённо, голос даже ни разу не дрогнул. Знала бы Грейнджер, насколько это было не в его интересах, – уже давно крутила бы им вокруг своего тоненького пальца.

– Твоя формулировка обета? – тихо, почти безжизненно спросила она.

А вот это Драко продумать ещё не успел. Ситуация развивалась слишком быстро, и мысли еле успевали всё догонять. Он с неудовольствием отметил, как быстро аврор попыталась взять инициативу, стоило ему лишь на секунду ослабить контроль над разговором.

– Как насчёт полного подчинения? – Малфой прикусил нижнюю губу и выразительно поднял одну бровь.

Это был прекрасный, отточенный практикой взгляд, под влиянием которого девушки сразу таяли и начинали вести себя, как глупые куры. Ему же нужно было потянуть время: Драко лихорадочно перебирал варианты, чтобы навязать ей как можно больше обязательств, как можно меньше отдав взамен. Грейнджер почему-то не воодушевилась, лишь злобно посмотрела исподлобья и до побеления костяшек сжала палочку в кулаке. Ясно. Кудахтанья от неё не дождёшься.

– Попытаться стоило, – якобы равнодушно пожал плечами он и попытался искривить губы в подобии примирительной улыбки. С раскаяньем у него всегда обстояло плохо, по крайней мере, Драко рассчитывал, что сейчас не выглядит, как скалящийся василиск. – Скажем, я нанимаю тебя в качестве ассистента.

– Больше никакой легилименции!

Гермиона пристально посмотрела ему в глаза. Он наклонил голову к плечу и постучал пальцем по подбородку, якобы раздумывая над ответом. Мерлин, неужели ей нужно озвучивать очевидные вещи?

– Нет, – Драко задумчиво провёл большим пальцем по нижней губе, слегка обнажив зубы. С удовольствием отметил, что взгляд Грейнджер замер на его губах. Пялишься, детка?

– Я не стану делать ничего такого, что может повлечь непоправимые последствия или смерти других людей, – более твёрдо произнесла она и с новым вызовом глянула на него. Драко кивнул, слегка прикусил костяшку указательного пальца и услышал её тяжёлый вздох. – Ты обеспечишь безопасность моих родителей и поможешь снять последствия Обливейта.

Теперь была его очередь смерить её пристальным взглядом. В тёмных медовых глазах явственно читалось яркое упрямство, нижняя губа была вся искусана и слегка припухла, будто бы она только-только оторвалась от страстного поцелуя.

– Грейнджер, а тебе палец в рот не клади. Я хочу максимум год, а ты же решила припахать меня на долгое и долгое время, – холодно произнёс он.

– Помощь тебе может разрушить всю мою жизнь, – мрачно констатировала та.

– Без меня у тебя нет шансов найти крестраж, а значит, Тёмный Лорд снова вернётся и это только вопрос времени, – Драко подчёркнуто равнодушно пожал плечами. – Я-то, в отличие от тебя, на правильной стороне.

На охуеть какой правильной стороне. В шаге от повешения, расчленения, обезчленивания, удушения, утопления, сожжения, четвертования и на что там ещё у темнейшего фантазии хватит.

– Хорошо, Малфой, – она показательно загнула один палец, видимо, дальше собираясь диктовать свои условия, но так и не успела ничего произнести, потому что звонко лязгнул дверной замок и в квартиру ввалился пьяный вусмерть Теодор Нотт.

– Оу, детки, салют!

Они оба перевели на него тяжёлые взгляды.

– Я не вовремя? Не пер-р-р-реживайте, буду тихим, как мышка, – было видно, что слова даются ему с большим трудом. Он сделал шаг, споткнулся о придверный коврик и рухнул лицом в пол. Полежал немного, слегка приподнялся на локтях и устало лёг обратно. – Или как Нагайна. Вот с-сейч-час только доползу до дивана.

Драко закатил глаза и направился к другу.

– Эй, Нагайна, ты, похоже, сегодня плотно поужинал.

– Сссеяя-ссетха, – нетрезво прошипел он. – Пакость какая, никогда не был силён в парсел-шта-анге.

Гермиона взмахнула палочкой и отлеветировала человека-змею на диван.

– Хшасс-шасс, Гр-рейнж-р-р.

– Ты думаешь, он палочку сможет в руках удержать? Моя точно будет сопротивляться, а вашими вряд ли можно закрепить обет.

– Сможет. Проспится и сможет.

Драко подошёл к другу и начал расшнуровывать его ботинки. Про себя отметил, что у Грейнджер глаза стали размером с галеон каждый. Она смотрела на него так, будто бы только что явились призраки Волдеморта с Дамблдором в обнимку верхом на Северусе Снейпе и объявили, что они охуенное гей-трио.

Он снял первый ботинок с Нотта и отшвырнул к двери, следом уверенно принялся за второй. Пусть думает, что хочет, ему всё равно. Спать в ботинках неудобно. Малфой всегда заботился о тех, кого считал своим близким кругом. Раньше их было больше, но теперь осталось только двое – Тео и Грег. На других плевать. Весь остальной мир вызывал в нём брезгливость. Все, но только не свои. Второй ботинок отправился в полёт вслед за первым. Драко щёлкнул пряжкой ремня на талии Теодора и аккуратно вытащил его из петель. Тот что-то невнятно пробурчал.

– Может, прекратишь уже таращиться и принесёшь покрывало из спальни?

Грейнджер всё ещё стояла с приоткрытым ртом и жутко бесила. Наверняка эта извращенка опять что-то себе нафантазировала, и он даже знать не хотел, что именно. Ему по горло хватило той премерзкой фантазии о нём с Теодором в их первую встречу. Кстати, стоило признать, что из этого мог бы получиться вполне эффективный щит – от подобных мыслей – лишний раз в её сознание вторгаться было боязно.

– Я не собираюсь здесь ждать, пока Нотт проспится! – пробухтела она и послушно скользнула в комнату.

– Жаль, потому что всё равно придётся, – крикнул ей вслед Малфой и положил подушку под кудрявую тёмную голову.

– Эй, Драко, пшпшшпщ, – Тео взмахнул руками и притянул его за ворот футболки к своему лицу.

Ему пришлось изогнуться в абсолютно двусмысленную позу, чтобы сохранить равновесие. Мерлин, лишь бы Грейнджер сейчас не увидела этого. Драко отметил, что от Нотта пахло крепким алкоголем и лёгким женским парфюмом с нотками жасмина, видимо, вечер у него всё-таки задался. Он по привычке мягко скользнул по его воспоминаниям и положил ладонь на тёплый лоб друга.

– Спи, Нагайна.

Нотт окончательно притих и расслабленно прикрыл глаза. Грейнджер подкралась из-за спины и аккуратно накрыла его одеялом.

– Я не буду здесь ночевать, – прошипела она, непроизвольно подхватив парселтанговую интонацию Тео.

– Грег сегодня не вернётся, – Малфой потушил потолочную лампу, погрузив пространство в уютный полумрак, прошёл ко второй комнате и включил свет там, затем вновь развернулся к Золотой девочке. – Закрепить обет больше некому. Можешь уходить, просто учти, что тогда моё предложение потеряет силу. – и, тоже подражая манере Теодора, добродушно улыбнулся, хотя, судя по шокированному лицу Грейнджер, вышло не очень.

Нет, не получится у тебя всё спокойно обдумать, Золотая девочка. Не дам я тебе такой возможности.

Гермиона задумчиво прикусила губу, и на её лице отразился мучительный мыслительный процесс.

– А ты где будешь спать?

О. Ну, конечно, вот что её волновало. Непреложный обет мерк на фоне перспективы ночевать с ним под одной крышей.

– Сама подумай, великий мозг Гриффиндора.

– Малфой, будь джентльменом, поспи с Ноттом на диване.

Она думала, что здесь институт благородных девиц? И он точно не собирался оставлять её наедине с умными мыслями. С Грейнджер сталось бы придумать абсолютно невыгодные для него условия. К тому же Тео вечно закидывал во сне ноги, обвивал кольцами, как змея, и совершенно не давал пошевелиться, а за сопротивление ещё и напинать мог.

– Ну да, а в комнате будет стоять пустая вторая кровать. Всё потому, что ты такая скромница и не можешь ночевать со мной в одной комнате, – он широко развёл руки в стороны в гротескном театральном жесте и слегка наклонил голову набок, призывая оценить, кто же всё-таки перед ней стоит. Её глаза замерли на его тёмной метке. – Я Пожиратель смерти, Грейнджер, а не джентльмен. Можешь сама идти к Нотту на диван, если тебя так смущает моё присутствие.

Она бросила беглый взгляд на крепко спящего Теодора и снова покраснела.

Очаровательно. Захотелось скользнуть в разум и посмотреть, какие же фантазии она всё-таки себе нарисовала, может, даже с ущербом для собственной психики. Драко уже начал мысленно произносить форму заклинания, но Гермиона прервала зрительный контакт и развернулась к нему спиной.

– Я в душ, дай какую-нибудь футболку или рубашку. Чистую.

Умница, быстро адаптируется. Десять баллов Гриффиндору.

– Бери любую в комоде. Грег только вчера всё перестирал, – он подчёркнуто медленно отступил в сторону, освобождая проход в комнату, Грейнджер не глядя что-то взяла и быстренько сбежала.

Драко снял одежду и аккуратно сложил в шкаф. Если бы он был джентльменом, то, конечно, поискал бы пижаму – чудо кондиционера сделало их жизнь весьма комфортной. Вот только делать таковой жизнь Гермионы совсем не хотелось. Ему нравилось, когда она нервничала и краснела, поэтому Малфой просто лёг на свою кровать в одном нижнем белье, не потрудившись накрыться одеялом, и закинул руки за голову. Подождём.

На самом деле настроение у него сегодня было отменное. Всё складывалось более чем удачно. В душе светило солнце и щебетали фениксы. С утра Сэм по просьбе Драко воспользовался своим чудо-телефоном и связался с врачом на счёт его анализов. Чист.

Результаты анализов сказали, что его кровь чиста. Как и положено чистокровному. Фениксы в душе ликовали. Их разрывало от неебического счастья, они снова воскресали и звонко чирикали до тех пор, пока их опять не разорвёт.

Не покидало ощущение, будто бы кто-то водил огненным пёрышком по кишкам. К тому же игры с Грейнджер на кухне достаточно его накрутили. Она хотела его поцеловать. А почему бы и нет? Можно было немножко и поиграть. Тем более, ему нужно же как-то её отвлечь от конструктивных мыслей. Про то, насколько этого хотел сам, Драко предпочёл не думать, решив просто затаиться и подождать.

А Грейнджер, похоже, ждала, чтобы он уснул. Потому что проторчала в душе не меньше часа. Она достаточно бесшумно пробралась в комнату, споткнулась о комод на входе и тихонько ругнулась. Прошла пару шагов, замерев испуганным зайцем на середине комнаты. Гермиона была слегка дезориентирована, попав после ярко освещённой ванной в мягкий полумрак. Зато глаза Драко уже адаптировались, и он прекрасно различал хрупкую фигурку с голыми стройными ногами. Футболка на ней была слишком широкая, но при этом едва достигала середины бедра. Во мраке её кожа казалась совершенно белой, как сливки.

– Ш-ш, Малфой? Ты спишь? Ты на какой кровати? – прошептала она.

Он промолчал, стало даже интересно – угадает или нет.

Шаг, два… Гермиона наклонилась и подушечками пальцев провела по его голой ноге. Угадала. Драко почувствовал, как она вздрогнула.

– Грейнджер, выше.

Малфой ловко потянул её за руку и она, потеряв равновесие, рухнула на него. Ловец поймал золотой снитч.

Драко легко притянул хрупкое тело к себе поближе и зарылся пальцами в мягкие влажные волосы. Грейнджер попыталась упереться руками в кровать, но он только сильнее прижал её талию к своему телу. Гермиона что-то возмущённо промычала и попыталась вывернуться из рук, но было бесполезно. Малфой держал крепко – не вырвешься. Его забавляла эта игра в недотрогу. Будто бы это не она час назад собиралась запустить свой влажный упругий язык в его рот. Он провёл кончиком носа по её щеке. Нежная. Грейнджер пахла тонким цитрусовым ароматом его геля для душа. Его. Из всех средств, что там стояли, она неосознанно выбрала для себя именно его запах.

Драко мазнул губами по коже и коснулся языком уголка её рта. Немного промазал – она всё ещё пыталась вертеться. Он сильнее надавил ей на затылок, фиксируя положение головы. Плавно скользнул кончиком языка по её нижней губе, прикусил и слегка пососал. Гермиона задержала дыхание.

Мягкая. Горячая.

Она замерла и перестала отталкивать. Грейнджер оказалась на вкус, как смесь мятной пасты, слюны и долбанной корицы с яблоком, о которой она так много думала сегодня. Драко терпеть не мог корицу и всё сладкое. Запретное яблочко и адреналин. Он усмехнулся. Не стоило ожидать, что поцелуй с ней может быть вкусным. Это скорее как разряд электричества по нервным окончаниям. Прошибает, бьёт конвульсиями, но что-то в этом есть. Захотелось нырнуть в ощущения с головой. Малфой прижался к её губам и втолкнул свой язык в горячую полость рта, углубляя поцелуй и вежливо, но настойчиво приглашая к ответу. Изысканные манеры в действии – сильвупле, мадам.

Мадам, похоже, решила прикинуться трупом. Вот-вот начнёт остывать и окоченеет. Драко несильно прикусил, наказывая её за бездействие, с влажным звуком выпустил нижнюю губу и взглянул в ошарашенные тёмные глаза. Казалось, больше стать просто невозможно. Ну же, золотая девочка, давай. Он снова нажал ладонью на её затылок, заставляя сильнее прижаться к своему лицу, и вновь толкнулся языком сквозь мягкие губы.

Секунда.

Без ответа. Как запустить в рот дохлого червяка. Грейнджер, ты всегда такое бревно?

Две.

Она неуверенно подалась навстречу.

Робко, словно пробуя, дотронулась языком до его губ, одна её рука запуталась в волосах у него на макушке и болезненно сжала их. Драко довольно хмыкнул и моментально почувствовал острую боль в губе. Кусаешься, Грейнджер?

Отлично.

Ничего сладкого и мягкого нам не нужно. Вкус слюны, металла и соли.

Никакой корицы. В наказание он сильно сжал её ягодицу. Грейнджер, возмущённо что-то промычав, подалась назад, видимо, пытаясь сбежать, но отстраниться Драко ей не позволил. Он скользил своим языком по её, жадно впитывая мельчайшие тактильные ощущения и, несмотря на попытки бегства, она вполне активно ему отвечала. Правда делала это неумело, даже по-детски, но энтузиазм Грейнджер определённо радовал. Их поцелуй постепенно разгорался, становясь с каждым мгновением более безудержным. Её уже не требовалось держать, и Драко не спеша провёл ладонью по обнажённой коже бедра, слегка подцепив пальцем край футболки. Гермиона до боли впилась ногтями ему в плечо и с усилием провела по руке, царапая кожу. Мерзкий Гриффиндор со своими драными кошками!

Он обречённо подумал, что завтра определённо останутся следы и лучше бы в защитной мантии ложился. В ответ Драко сжал её волосы на затылке и заставил откинуть голову. Он несколько секунд переводил дыхание и наблюдал как тяжело дышит она. На нежном изгибе шеи беззащитно пульсировала жилка. Малфой прильнул к тонкой коже, втянув её в рот и прикусил зубами. Грейнджер пискнула от боли, но он лишь сильнее сжал зубы. Пусть у неё завтра тоже останутся отметки от него. Красивые, лиловые и яркие. Оторвавшись от её шеи, прошёлся жадными поцелуями вверх, к линии челюсти и вновь нашёл горячие, припухшие губы. А Гермиона будто только этого и ждала!

Они вновь слились в поцелуе, отчаянно задыхаясь друг в друге. Сквозь тонкую футболку Драко чувствовал мягкость её груди и твёрдые соски, а ещё у неё бешено стучало сердце. Она была такой хрупкой, миниатюрной в его руках и так восхитительно ёрзала, отзываясь на прикосновения. Каждое её движение отдавалось томительным импульсом прямо в член. Отчаянно захотелось большего контакта. Малфой прижал её талию к своему паху и качнул бёдрами. Грейнджер замерла и широко распахнула глаза. Они стали круглые, как у его почтовой совы. Можно было дать в лапки конвертик, и тогда точно не отличишь. Может, ей орешков хочется?