Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 62 страниц)

Она знала, к чему он клонит, чувствовала, понимала и просто не хотела об этом думать, откладывая все мысли в самый дальний ящик своего сознания. Но этот придурочный легилимент, видимо, присосался к её мозгам, словно клещ.

– Нет, – упрямо ответила она, надеясь, что Малфой не станет переступать очевидные рамки допустимого. Это было слишком личным и слишком неуместным в их ситуации.

– Тогда я озвучу это сам, – кажется то, что считала недопустимым она, Драко выбрал для себя единственной целью своего спектакля. – Просто признайся.

Она ощущала себя подопытным кроликом, которому одновременно ввели бактерии чумы и антидот, чтобы ради эксперимента проверить, сможет ли её организм справиться с этим, выживет ли она. Два чувства смешались внутри в жгучий коктейль. Безопасное, целебное отрицание и болезненное осознание.

Она развернулась и гневно взглянула Малфою в глаза. Было видно, что он пытался сдерживать довольную ухмылку, но ничего у него не получалось. Самодовольство сочилось из каждой поры и стекало по вискам. Драко прикусил губу, и Гермиона проследила, как острые края белых зубов продавили тонкую алую кожу. Ей внезапно захотелось, чтобы ему было больно. Наложить Империус и отдать команду прокусить свою губу словно кожуру спелой виноградины. Чтобы во все стороны брызнула его чёртова кровь. Он делал ей больно и наслаждался этим, внимательно наблюдая, как плавятся эмоции на её лице. Гермиона отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула. У неё же не было других вариантов, кроме как озвучить свои чувства самой, правда? Меньше всего хотелось, чтобы Малфой продолжал препарировать её голову.

Она набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:

– Я влюбилась.

Грейнджер слышала, как Теодор с шипением затушил сигарету, но посмотреть в его сторону было страшно. Она опустила глаза на свои ноги в школьных гетрах, мечтая оказаться где-нибудь далеко отсюда. В гриффиндорской гостиной. Она ожидала, что Драко продолжит свои насмешки, но он погладил её по голове и прошептал:

– Вот это моя девочка. Мой маленький храбрый Гриффиндор. Я тоже, Грейнджер, и это совсем нестрашно, не так ли? – Малфой подцепил двумя пальцами её подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. – Хочешь, в качестве награды я приведу к тебе этого ублюдка? Он тебе нужен?

Его руки проскользнули вдоль её тела и вытащили полы рубашки из-за пояса юбки. Она почувствовала прохладный воздух на обнажённой коже своего живота. Наверняка он хотел доказать ей, что кроме него одного ей больше никто не нужен, но Гермиона ответила короткое:

– Да.

Потому что это была правда. То, что испытывала к одному, она испытывала и к другому.

Её слова повисли в тишине комнаты словно одни из зачарованных огоньков.

Грейнджер нерешительно подняла взгляд на Драко, но тот выглядел абсолютно спокойным. Казалось, всё шло именно так, как он хотел. Малфой отступил от неё, замурлыкав себе под нос какую-то песенку, и вальяжной походкой подошёл к Теодору.

– Твоя очередь, – он ослабил у горла узел своего галстука и потянул за зелёную шёлковую ленту. – Гриффиндор оказался достаточно смелым. Как насчёт тебя?

– А не пойти бы тебе… – Теодор оттолкнулся бёдрами от подоконника и в одно короткое движение вытряхнул палочку из рукава. – Только попробуй применить ко мне магию разума и узнаешь, каким заклинаниям научил меня Кэрроу.

Драко улыбнулся ему, словно добрый дядюшка, стянул со своей шеи галстук и намотал один конец на кулак.

– О, ничего такого не потребуется, – его голос был сладок, словно мёд. – Ты сделаешь всё сам. Добровольно и без принуждения. Просто заведи руки за спину, малыш.

Нотт насмешливо цокнул языком, всем своим видом показывая, что не собирается выполнять его команды, на что Драко лишь добродушно покачал головой. Выглядел Малфой неестественно и странно. Эта его наигранная доброта трещала, как стекло, покрывшееся паутинкой после удара молотком. Казалось, что он вот-вот взорвётся и осыплет их всех острыми осколками.

– Отступаешь, да? Бедный маленький мальчик боится, что связанные руки ему напомнят что-то неприятное? Грязь Амикуса, смазку Алекто и вкус её зелья… Как насчёт эксперимента? – в его глазах плясала насмешка и вызов. – Я докажу тебе, что ты идиот. Что твои мнимые последствия принятия зелья не что иное, как фантомные боли. Что ты можешь ощущать этот мир так же остро, как и я. И мне на это хватит полчаса.

Тео несколько мгновений с недоверием вглядывался в лицо Драко, потом равнодушно кивнул, словно не веря, что у Малфоя что-то получится, сложил палочку обратно в кобуру под рукавом, а затем, к удивлению Гермионы, медленно завёл руки за спину.

– Вперёд, – хрипло выдохнул он.

– Вы, кудрявые, на удивление меня сегодня радуете, – протянул Малфой вновь ставшим приторно-сладким голосом и провёл языком по краю верхних зубов. И Гермионе в полумраке показалось, что зубы у него острые, словно у акулы.

Драко с самым добродушным выражением лица встал у Теодора за спиной и крепко завязал ему запястья своим галстуком. Он продолжал мурлыкать какой-то весёлый мотивчик и выглядел словно рачительный хозяин, занимающийся будничной рутиной: проснуться, полить розы на участке, связать друга галстуком, заняться сексом втроём, обсудить погоду с соседями…

Гермиона просто стояла. Наблюдала, как Драко вяжет узлы за спиной Тео, и улыбалась. После того, что она только что озвучила… ей стало легче и проще. Влюбилась. Да. В этого несносного, самовлюблённого, напыщенного придурка.

Драко хмыкнул, поднял на неё серые глаза и подмигнул. Затем снял галстук с шеи Тео и продолжил любовно связывать его руки. Нотт стоял, стиснув зубы, и послушно терпел. Казалось, что каждый новый завязанный узел у него за спиной причиняет ему физическую боль. Он морщился и тихо что-то шипел Драко, но Гермиона не могла разобрать слов. Влюбилась? Она стояла и улыбалась, глядя на эти кудри цвета тёплого молочного шоколада, на россыпь незаметных веснушек, которые она уже знала все наизусть, на его слегка приоткрытые губы…

Влюбилась…

Драко закончил связывать, потрепал его по волосам, взъерошив их, и вернулся к Гермионе. Он небрежно коснулся её щёки кончиками пальцев, заставляя обратить на себя внимание.

– Ты знаешь, что такое ревность, Тео? —спросил Малфой, не оборачиваясь.

– Не теряй времени. У тебя полчаса, – процедил сквозь зубы Нотт и тряхнул головой, откидывая волнистую чёлку с глаз.

– Ревность – это довольно отвратительное чувство. Заставляет ощущать себя больным.

Резким, грубым движением Драко сдёрнул с Гермионы рубашку, сорвав застёгнутые пуговицы, и отбросил ткань в сторону. Она рвано выдохнула, чувствуя, как мурашки пробежали по затылку, а волоски на руках встали дыбом.

– Ты ревнуешь, Тео?

– Нет, – равнодушно ответил тот.

Малфой громко цокнул языком:

– Как нехорошо врать легилименту.

Грейнджер стояла перед ними в школьной юбке, гольфах, тонком полупрозрачном лифе, и отблеск парящих огоньков играл тёплыми бликами на её коже. Что Драко, что Теодор смотрели на неё не отрывая взгляда: горячий и голодный у одного, холодный и жёсткий у другого. Малфой ногтем обвёл край кружевного лифа, слегка оттянул чашечку тонкой ткани и зажал пальцами сосок. Твёрдо и чувствительно. По её позвонкам пробежала новая волна дрожи, и Гермиона слегка подалась вперёд, но Драко тут же отстранился.

Он обошёл её по кругу, встал за спиной, провёл пальцами по изгибу шеи и одним движением расстегнул застёжку на спине. Лёгкая кружевная ткань проскользила по чувствительной коже, словно пёрышко. Щекотно и прохладно. Теодор, до того смотревший ей в лицо, медленно опустил взгляд на её обнажённую грудь, и на его шее нервно дрогнул кадык.

– Ревность – это ещё одна форма жадности. А ты очень и очень жаден, не так ли?

– Мне плевать, – тёмные волосы на висках Теодора были влажными от пота, и Гермиона проследила взглядом, как одна маленькая прозрачная капля скатилась по его коже.

Жарко. Когда в комнате стало так жарко и душно? Казалось, кто-то плеснул на горячие угли воду со сладким эфирным маслом. Гермиона чувствовала, как её кожа тоже покрывается испариной. Стоявший сзади Драко щёлкнул пряжкой ремня, и следом она услышала звук расстегнувшейся молнии. Во взгляде Тео тут же заплясали искорки адского пламени. Она хотела было обернуться, чтобы взглянуть на Малфоя, но тот сам прижался к ней и мягко прошептал:

– Стой смирно.

Грейнджер чувствовала голой спиной его горячую кожу и дыхание с запахом табака и кофе. Малфой остался в одном белье и теперь прижимался к её пояснице твёрдым горячим членом, который прекрасно ощущался через тонкую ткань. Словно её и не было вовсе. Шелковистая, лёгкая, наверняка чёрная. Драко всегда носил только чёрное. Гермионе даже казалось, что она чувствует рельеф напряжённых венок и то, как трётся о её кожу его крупная головка… Казалось? Хотелось? Вспоминалось?

Малфой положил широкую ладонь ей на живот и прижал ещё ближе к себе. Так, словно она была его. Словно они были парой и будто бы в комнате больше никого не было. Только она и он. Вдвоём. Драко прижался носом к её волосам, глубоко вдохнул, и у Гермионы от этого по всему телу расползлись мурашки. Он только что действительно понюхал её макушку? Извращенец!

Малфоя, похоже, нисколько не волновало, что она о нём думает. Он ещё раз глубоко вдохнул запах её волос, накрутил несколько прядей на ладонь и властно дёрнул на себя, заставив прижаться затылком к его груди. Теперь, если бы она повернула голову, то могла бы приложить ухо и услышать его сердцебиение. Интересно, Малфой волновался? Билось ли его сердце часто, как у маленькой птички, или стучало медленно и размеренно, как у белой акулы? Сердце Гермионы, казалось, вот-вот выскочит из груди. Ей захотелось прижаться к нему ухом и проверить, дотронуться до него пальцами, губами, почувствовать его вкус, но Драко крепко держал её за волосы.

Не пошевелиться. Слушайся, или будет больно.

Малфой снова всё решил за них всех, и дальше игра должна была развиваться только по его сценарию. Он не целовал и не позволял ей двигаться. Просто заставлял подчиняться и заявлял свои права. Бескомпромиссно и грубо.

Гермиона ощутила, как от этой мысли в низ её живота прилила кровь, расплескав горячее возбуждение по жилам. Она знала, что скоро почувствует вес его тела на себе и всё его напряжение внутри себя. Драко никогда не отличался терпением.

Малфой медленно провёл подушечками пальцев по её ключицам, скользнул ими по гриффиндорскому галстуку. Нежно, мучительно, медленно обвёл напряжённые соски. Грейнджер переступила с ноги на ногу и поняла, что трусики уже стали некомфортно влажными. Когда она успела так сильно возбудиться?

– Ты всё ещё ничего не чувствуешь, Тео?

Нотт не ответил. Он будто бы совсем перестал реагировать на его слова. Просто стоял молча и смотрел. Казалось, Теодор старался запомнить каждое мельчайшее движение Драко. Запомнить, как тот ласкал кончиками пальцев её розовые соски. Как часто она дышала, отзываясь на эти касания. Запомнить, как рука Малфоя скользнула ей под юбку. И то, как Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать своего волнения, потому что там, под юбкой, пальцы Драко оттянули резинку трусиков и погладили её набухшие от возбуждения половые губы.

Нет, Тео этого не видел

Но он знал.

А ещё он наверняка знал, что Малфой ввёл в неё кончики пальцев, проверяя, насколько она уже влажная. И точно знал, почему Драко довольно усмехнулся ей в плечо и мягко поцеловал в шею, вознаградив за то, что она была мокрой и готовой для него.

– Ты знаешь, что надо сказать, Тео. Просто правду.

Теодор вновь промолчал. Он смотрел на них так внимательно, словно запоминал каждый их вздох и каждое касание. Чтобы потом больно, мучительно отомстить им обоим. Драко ухмыльнулся, откровенно упиваясь его реакцией, Гермиона же чувствовала, как пылают горячим румянцем её щёки. От стыда. От похоти. От его взгляда.

– И как тебе это, Нотт? Ты знаешь, какая она влажная? – Малфой плавно качнул бёдрами, потёршись пахом о её поясницу и наслаждаясь каждой секундой происходящего. – Ты знаешь, как сильно всё это завело мою Золотую девочку? Она такая горячая и готовая… для меня.

И вновь в ответ молчание, которое было красноречивее слов. Тео просто стоял и сосредоточенно сопровождал каждое их движение своим пустым, словно безветрие, взглядом. Он смотрел на них как жадный безумец. Не улыбался, не разговаривал, не двигался. И только его чёрные, узкие зрачки скользили вслед за рукой Драко.

Оттянуть покрасневший сосок, лёгким касанием пальцев опуститься к пупку и очертить маленькую выемку на теле. Малфой завёл ладонь за эластичный пояс её юбки, скользнул по голому лобку и, безошибочно найдя клитор, медленно и мучительно обвёл его пальцем.

Гермиона прижалась к нему спиной. Пальцы Драко скользнули вдоль половых губ, и через секунду у неё перехватило дыхание. Он дразняще медленно ввёл в неё один, и она выгнула спину, остро желая почувствовать ещё больше.

Теодор же, потеряв из виду объект наблюдения, медленно поднял свои глаза к её лицу, и Грейнджер, не выдержав его взгляда, тут же зажмурилась. Жестокий, мрачный, обещающий планомерно и мучительно отсоединить Малфою каждую фалангу каждого пальца.

– То, что ты чувствуешь, называется ревность, – голос Драко, у самого её уха сочился уверенностью и самодовольством. – Это оглушительно больно. Понимаю. Насладись ею. Выпей её всю и слижи капли с самого дна. Потому что боль и удовольствие всегда рядом. Только обострив ощущения до грани, ты сможешь почувствовать себя полноценно.

– Я хочу вышибить тебе мозги, – это было первое, что произнёс Тео за долгое время, и Драко внезапно рассмеялся.

Гермиона обернулась, изумлённо взглянув ему в лицо. Если бы она не знала что он не пил алкоголь, то подумала бы, что Малфой вдребезги пьян. Его глаза странно блестели, зрачки были слишком широкими, а волосы на лбу влажными от пота, словно его лихорадило.

– Ваши эмоции, детки… это нечто.

И он снова засмеялся. Хриплым, пьяным, помешанным смехом.

Его лёгкие касания пальцев на клиторе стали более настойчивым. Болезненными. Ей стало резко некомфортно, и она отшагнула от него в сторону. В наказание Малфой сжал её сосок до боли и наклонился так близко, что его лоб соприкоснулся с виском Гермионы.

– Может, ты хочешь подойти к нему? Пожалеть бедного мальчика? – Драко понизил голос на тональность и опустил ресницы, засмотревшись на её губы, но целовать не стал. Вместо этого он резко отпустил Гермиону и грубо толкнул к Тео. – Давай, вперёд. Ты же обязательно должна спасти всех убогих.

Грейнджер неловко взмахнула руками, едва не потеряв равновесие, и оперлась ладонями о грудь Нотта. Малфой в два шага подошел к ним и резко, без предупреждения толкнул Теодора. Тот, все ещё связанный, легко потерял равновесие и упал на пол. Гермиона быстро подсела к нему и с беспокойством ощупала его затылок. Вроде бы голову не разбил.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

Но прежде, чем Нотт успел ей ответить, Драко сел рядом и прижал его плечи к полу, чтобы тот не смог перевернуться на бок.

– Бедный, бедный мальчик. Пожалей его, Грейнджер, ты же всегда всех жалеешь.

Она недовольно взглянула в глаза Малфоя.

– Что ты творишь?

Но тот её игнорировал, с больным весельем поглядывая на Теодора.

– Ты ревнуешь, Тео? – тот промолчал и Малфой с силой тряхнул его за плечи. – Ну, давай же, просто признайся.

Нотт перевел взгляд на Гермиону.

– Да, – тихо прошептал он. – Я охуеть как ревную.

Она замерла на несколько секунд, не моргая. Провела пальцами по лицу Тео, словно изучая. Не веря. Его волнистые, тяжёлые пряди прилипли к влажной от пота коже, и Грейнджер смахнула их в сторону. Дотронулась до капризных губ. Нотт поймал зубами кончик ее пальца и мягко прикусил. И у неё словно дёрнули спусковой крючок. В импульсивном порыве Гермиона прижалась к его рту, вовлекая в нежный, ласковый поцелуй.

По крайней мере таким он задумывался. Аккуратным. Милым. Но на деле они словно пытались поглотить друг друга.

Она хаотично гладила его волосы, ласкала язык языком и ловила жаркое дыхание. Ей хотелось раствориться в нем, прижаться и не отпускать. Тео же целовал её, словно голодный. Одержимый. Их щеки и подбородки были влажными и мокро скользили кожа о кожу. Грейнджер даже не успевала подстраиваться под его темп. Весь поцелуй выходил глупым, слюнявым и мокрым. Они целовались так плохо, словно это было впервые в их жизни. Неумело, не слушая друг друга, задыхаясь и утопая в эмоциях.

Не отрывая от него губ, Гермиона потянула за галстуки, связывающие его руки, но тут же почувствовала длинные пальцы Драко в своих волосах.

Он властно потянул её на себя, заставляя оторваться от Тео. Серые глаза проследили, как тонкая прозрачная ниточка слюны растянулась и порвалась между ним. Одним коротким движением Малфой притянул Грейнджер к своему лицу и она почувствовала, как его упругий язык требовательно протолкнулся в её рот.

Новый поцелуй. Развязный, жадный и подавляющий.

Их подбородки были мокрыми от общей слюны, и Гермиона краем мысли подумала, что Драко таким образом почти поцеловал и Теодора тоже. Потому что слюна Тео была везде: на ее губах, коже, языке. Она целовала Драко и не могла не думать об этом.

Тео подсел ближе, высвободил одну руку и, опершись на неё, прижался губами к шеё Грейнджер, оставил мокрый, прохладный след и спустился к соску. В тоже время Гермиона почувствовала, как руки Драко легли ей на бедра и скользнули под юбку. Он развел её ноги и сдвинул трусики вбок, насколько позволяла сделать это тонкая резинка.

Теодор с влажным звуком вобрал сосок в рот и очертил упругим кончиком языка ореолу.

Малфой наклонился к ней и с силой вжался в неё бедрами. Он был такой тяжёлый… Тут же Гермиона почувствовала давление твёрдой головки на промежность. Малфой медленно, не спеша ввёл в неё член, и они замерли, привыкая к ощущениям.

Её глубокий вдох, обжигающий, робкий, и его порывистый выдох.

Теодор склонился и провел языком по ее животу, отчего она слегка вздрогнула. Не останавливаясь, он скользнул губами ниже, спустившись к клитору, и мягко вобрал его в рот, обильно смочив слюной.

Гермиона нерешительно замерла, не зная, как ей правильно двигаться. Почему они ей ничего не объясняли? Член Драко плавно выскользнул из нее, в один резкий толчок вошёл на всю длину, и у неё перехватило дыхание. Малфой двинулся ещё один раз и ещё, медленно набирая темп.

Тео продолжал ласкать её кончиком языка, заставляя сходить с ума все нервные окончания. И Гермиона подумала, что это лучшее, что она пробовала в жизни.

Два парня – это не только ворчание, вонючие сигареты и беспрестанная болтовня… А ещё и чистое удовольствие тоже. Временами.

Она положила руку на кудри Тео, мягкие, густые, и сжала у корней, второй она вплелась пальцами в волосы Драко, короткие сбоку, такие, что почти не ухватиться, зато длинные сверху. Гладкие, более жёсткие. Как сам Малфой. Они все двигались в медленном, плавном ритме, скользили друг с другом, извиваясь, словно змеи, и растворяясь. Ей так нравилось ощущать их вдвоём. Ей казалось – чуть-чуть, и всё.

Но Драко внезапно сбился с ритма и резко ускорился. Тео отстранился, наблюдая за ними, и вытер блестящие от влаги губы.

Несколько грубых, равных движений, и Малфой замер, с глухим страдальческим стоном изливаясь вглубь неё. Она тоже остановилась, чувствуя раздражение из-за упущенного оргазма. Член Драко всё ещё пульсировал в ней, но всё произошло как-то слишком быстро.

– Иди к нему, – шепнул он ей на ушко, отодвигаясь.

Её пальцы ещё дрожали, и Гермиона ощущала густое, нереализованное возбуждение внизу живота. Она недовольно взглянула на Драко, не до конца понимая, почему тот не смог сдержаться. Сложно было? Но Малфой сидел на коленях с абсолютно блаженным выражением лица, обхватив широкой ладонью свой член, и по бордовой от прилившей крови головке стекала вязкая, белая сперма. От этой картины у Грейнджер волоски на затылке встали дыбом, а внутри живота словно крутанулся жаркий, густой комок горячей лавы. Гермиона встрепенулась, скидывая морок, и совсем не к месту смутилась. Драко хищно улыбнулся одними уголками губ и кивнул в сторону Нотта.

«Два парня всё же очень удобно», – подумала она.

Тео уже лёг на спину, и, судя по всему, ей предлагалось побыть сверху. Грейнджер закусила губу. Всё, что она знала про эту позу, ограничивалось лишь теорией. Сама она успела привыкнуть к тому, что обычно в сексе вёл мужчина, и было страшно сделать что-то неправильное. А если будет больно? А если ей не понравится? Вдруг ему не понравится? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы решиться попробовать для себя что-то новое.

– Смелее, Грейнджер, – шепнул Драко, мягко потянув её за красный галстук, словно поддразнивая, и она несильно шлёпнула его по руке.

Будь её воля, она бы поставила Малфоя в угол в качестве наказания за упущенный оргазм.

– Иди ко мне, – шепнул Теодор.

А вот этой команды она уже не могла не послушаться.

Гермиона медленно придвинулась. Трясущимися от скопившегося в теле напряжения пальцами она расстегнула ширинку на школьных брюках Нотта, и тот приподнял бёдра, помогая ей спустить с себя штаны. Грейнджер ощущала влагу после Малфоя на своей коже и чувствовала себя невероятно дерзкой. Порочной, развязной и смелой. Такой, какой она никогда не была в школе.

Гермиона осторожно присела сверху на твёрдые мужские бёдра, провела пальцами по ноге, касаясь подушечками мягких волосков на его теле. Она спустила его бельё, высвободив толстый, упругий член и провела большим пальцем по набухшей темно-розовой головке. Они с Драко были разные, совсем не похожие друг на друга. Как в манере движений, так и в том, как по-разному ощущались внутри. Как реагировали на её касания. Драко любил, когда она невесомо касалась уздечки и нежно обводила гладкую головку пальцем, а Теодор горячо возбуждался от более сильных, чувствительных движений, иногда даже на грани боли. Гермиона скользнула по напряжённым венкам на его члене, по тонкой шёлковой коже к самому основанию и обхватила пальцами в тугое кольцо. Она уже знала, как именно нравится Тео.

Грейнджер придвинулась к нему бёдрами и направила его член в себя. Она чувствовала, как упругая головка упёрлась в половые губы, и медленно, осторожно начала опускаться. Было мучительно сладко ощущать, как он входит в неё. С Тео иногда могло быть больно, поэтому она внимательно прислушивалась к своим ощущениям и плавно, дюйм за дюймом насаживалась на широкий член.

Теодор положил руки ей на бёдра, не поторапливая и не подгоняя. Его тёмные волосы были в полном беспорядке, а грудь вздымалась от частого дыхания. Они не сняли с него рубашку, а на одной руке всё ещё были завязаны слизеринские галстуки. Наверное, сейчас это было неважно и слишком поздно его раздевать. А жаль. Гермиона любила смотреть на мраморно-белую кожу Нотта, пусть и изуродованную надписями, но ей нравилось, как перекатываются его напряжённые мышцы при движении и как скользят капельки пота по его груди. Ей всё в нём нравилось.

Гермиона наконец опустилась на член Тео полностью и замерла, не решаясь двигаться на нём дальше. Малфой подошёл сзади, сел на ноги Нотта, прижавшись обнажённой грудью к её спине. Тесная близость трёх тел заставляла сердце в груди отбивать бешеный ритм. Почему-то происходящее сейчас с ними ей казалось самым естественным и нормальным. Так должно было быть, что они все вместе. Это так правильно и хорошо…

Драко провёл рукой вниз по её выгнутой спине, талии, скользнул по напряжённому животу, наклонился к губам и поцеловал. Мягко, нежно, растягивая каждое мгновение и наслаждаясь ощущениями.

– Теперь приподнимись, – ласково шепнул он и нежно завёл ей растрепавшиеся пряди за ушко.

Гермиона послушно привстала, ощущая, как плавно двигается твёрдый член Нотта между её бёдер. Когда она приподнялась почти полностью, позволив выскользнуть ему до самой головки, Драко с силой надавил двумя руками на её бёдра, заставляя резко опуститься вниз. До звёздочек и ярких искр под опущенными веками. Они с Тео оба застонали. Малфой надавил пальцами на её тазовые косточки, прижав сильнее к Теодору, не разрешая отстраняться, а потом через пару секунд шепнул:

– И ещё раз.

Кровь пульсировала в жилах от звука его голоса. Гермиона вновь привстала почти на всю длину и опустилась сверху, Тео откинул голову и вновь застонал. Она смотрела на его растрёпанные волосы, приоткрытые в выдохе мягкие губы и чувствовала тепло тела Драко за своей спиной. Малфой прижался сильнее, а его пальцы легли на её пульсирующий клитор.

– Когда занимаешься сексом с человеком, к которому ты испытываешь эмоции, это совсем другие ощущения… Глубже, ярче острее. Правда? – спросил у них обоих Драко.

Но никто ему не ответил. Нотт слегка приподнял её над собой и начал двигаться сам. Движения Тео заставляли её вздрагивать, втягивать воздух сквозь стиснутые зубы и замирать. Она чувствовала, как он ещё больше твердеет внутри неё, и сама старалась подаваться бёдрами ему навстречу. При этом она млела от пальцев Драко и пыталась подстроиться под его ритм. Малфой так хорошо чувствовал её тело, и оно жаром откликалось на его движения.

Длинные ловкие пальцы, которые выводили круги и заставляли её умирать от желания.

Глухие стоны Гермионы, тяжёлые выдохи Тео. По небольшой комнате разносились звонкие шлепки кожи о кожу и звуки влажного проникновения. Она чувствовала за своей спиной мягкое дыхание Драко и запах его цитрусового геля для душа.

И ей было хорошо.

Малфой губами блуждал по её влажной от пота шее, прикусывал, лизал, зарывался носом в волосы, нюхал. Его пальцы двигались напористо и твёрдо. Гермиона стонала то ли бессильно, то ли умоляюще. Она обхватила рукой шею Драко, держась за него, как за опору, пока Тео продолжал вбиваться в неё снизу. Твердо, уверенно, ритмично. Наверное, им стоило поменяться местами. Наверное, для Нотта это было неудобно… Но так не хотелось прерываться.

Она прикусила губы, чувствуя, как от переполнявшего её напряжения непроизвольно сжимаются мышцы внутри. Ощущать их двоих вместе было так хорошо. Гермиона поджала пальцы на ногах и зажмурилась до белых пятен перед глазами.

Это было вот-вот.

Сейчас. Почти как конец света.

В один миг вспыхнуло неумеренно много чувств и ощущений. Они кружили голову, заставляли её мычать что-то нечленораздельное, умолять и жалобно всхлипывать. Она извивалась и хныкала. Толчки Тео и его пальцы, до боли впивающиеся в её бёдра. Малфой шептал, что сейчас её пожалеет, а потом мгновение, и всё вокруг словно перестало существовать. Белая пелена перед глазами, судороги в ногах и мучительно-острый оргазм.

***

Они лежали на полу, частично голые, улыбающиеся друг другу и непонятно почему счастливые. Теодор был без брюк и белья, зато в рубашке, Малфой свои трусы уже нашёл, но, видимо, дальше ему одеваться было просто лень, а Гермиона лежала между ними в помятой школьной юбке, сползших гольфах и с красным гриффиндорским галстуком на шее.

– Кто-нибудь голоден? – Тео валялся на животе и играл с кудряшками Гермионы. Та, словно отличница, протянула руку вверх.

– Ну даёте, – хмыкнул Драко и потянулся рукой за своей футболкой. Было видно, насколько ему лень двигаться. Грейнджер даже на секунду задумалась, зачем ему вообще сейчас футболка? Воспользоваться палочкой и приманить к себе одежду не догадался никто. Они все будто отупели от счастья. Мозги расплавились и растеклись жидким удовольствием по телу, отчего до сих пор немного покалывало в кончиках пальцев. Тео проследил, как Драко безуспешно пытался подцепить чёрную хлопковую ткань.

– Пошли посмотрим, осталось ли что-нибудь от того, что нам вчера готовил Грег. Я после секса всегда хочу есть.

Гермиона ласково улыбнулась, но отрицательно покачала головой.

– Я тут останусь. Вдруг Гойл вернулся или ещё хуже – Паркинсон.

Драко вытянулся всем телом, приподнялся на одной руке и потянулся второй за футболкой. Подобно парализованному акробату он замер в воздухе, не дотянувшись до одежды всего лишь дюйм. Тео не удержался и легонько толкнул его. Малфой потерял равновесие и с шумом упал на пол.

– Кудрявый ублюдок!

– И мои штаны найди, – напутствовал его Теодор и подопнул ногой, а потом вновь развернулся к Гермионе и подцепил пальцем ее локон. – Грейнджер, никто из них даже представить себе не может, что такая приличная девочка, как ты, трахается с нами двумя. Неужели ты не умираешь от голода?

Гермиона нахмурилась, но Тео тайком показал ей жестами знак. Он постучал двумя пальцами по груди, и она интерпретировала это как «Слушайся меня».

– Возможно…

На самом деле ей тоже хотелось есть. А еще хотелось, чтобы Драко что-нибудь приготовил для неё. Поэтому в следующие десять минут они с Ноттом разыграли маленький спектакль, где она посопротивлялась для приличия, но позволила уговорить себя на фирменный завтрак Малфоя, который он специально приготовит ей на ужин. Предложил это, конечно же, Тео, но Драко то ли действительно был голоден, как гиппогриф, то ли слегка устал и присмирел после секса, поэтому почти с ними не спорил. Ещё час им понадобился, чтобы со смешками и короткими поцелуями одеться, привести свои волосы в порядок, которые все трое тут же попытались друг другу взъерошить, сделать серьёзные лица, будто бы это сейчас не они с упоением тёрлись друг о друга, лёжа на полу, и не стонали вместе в муках оргазма… Потому прошло даже больше часа, когда они как ни в чём не бывало вошли в квартиру парней.

Обычные люди, которые работают вместе. И которые вовсе не слизывали друг с друга солёный пот час назад.

Только Грег был уже дома. Гермиона поправила на себе одежду, словно Гойл мог заметить, что та слегка помята, и догадаться, почему именно. Но тот увлечённо читал журнал и даже не поднял глаза в их сторону.

– Где шатались? – равнодушно спросил он, облизнул палец и перелистнул сухую страницу.

Малфой прошёл к холодильнику, скрипнул дверцей и брезгливо заглянул внутрь.

– Ты что-нибудь готовил? – раздражённо спросил он. От того добродушного и ленивого Драко словно не осталось и следа.

– Не моя очередь, – безразлично пожал плечами Грег.

Гермиона подошла к Малфою, наблюдая, что он собирался им приготовить. Судя по всему его великий завтрак должен был состоять из яиц, лука, помидоров, бекона и базилика. Стоило признать, что это был многообещающий стартовый набор. Грейнджер незаметно спрятала солонку. На всякий случай.

Нотт подсел к Гойлу на подлокотник, заглянув ему через плечо в журнал. Он несколько секунд вчитывался в строчки, и его тёмные брови недоумённо поползли вверх.