Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 62 страниц)

Чья-то, ага. Можно было бы поставить всё своё фамильное состояние, что это точно не Грегори. Нотт уселся на него верхом, одной рукой надавив на грудь так, что ему стало ещё тяжелее дышать, и для большей убедительности придавил локтем горло. Задача сглотнуть тоже стала весьма затруднительной.

Ну что, Драко, хотел посмотреть на буковки? Похоже, сейчас ему будут тыкать ими в лицо и, кажется, даже бить. Но Тео просто сидел сверху и чего-то выжидал. Драко с трудом поёрзал – весил гадёныш, как один хорошо откормленный тролль, и скинуть с себя это тело не представлялось возможным. Не вздохнуть, не дёрнуться.

– Ещё раз ты, выродок-альбинос, – мрачно прошипел Нотт сквозь зубы, сильнее нажимая на грудную клетку так, что у Драко вырвался непроизвольный, по-девичьи нежный, стон, – запустишь свои щупальца ко мне в голову, я вырежу напоминание об этом на твоём теле.

Малфой выгнулся в позвоночнике, беспомощно шевеля руками, и вновь попытался сбросить его с себя, но Теодор лишь сильнее надавил ногами на рёбра и крепко сдавил бока шенкелями. Он ему ездовой пони, что ли? Ещё б стальную уздечку между губ пропустил! Этот ублюдок слишком уж заигрался.

Зелёные глаза друга полыхали чистейшей ненавистью. Было очевидно, что тот еле сдерживался. Но и сам Малфой сейчас кипел изнутри, как бурлящее зелье, не замечая перемен в чужом настроении. Он надменно вздёрнул подбородок и с вызовом глянул ему в глаза. Ну, давай же! Чего медлишь?

Драко абсолютно точно знал, что как бы тот ни злился и ни топал ногами, всё это – лишь пускание фейерверков в небо.

Шумно, ярко, когда видишь в первый раз – страшно, даже может случайно оторвать пальцы, если их вовремя не убрать, но на самом деле Тео ничего бы ему не сделал. Потому что они, блядь, с ним как единоутробные братья. Только если близнецы неразрывно связаны с друг другом всего девять месяцев, то Драко разделил с ним почти все свои двадцать лет жизни. Они были проткнуты одной иглой и нанизаны на одну ниточку, как мелкие сушёные рыбёхи. С раннего детства, через школу, через войну, через помощь друг другу и легилименцию, а теперь ещё эту ссылку. И Драко понятия не имел, как ему от Теодора отделаться. Как перестать постоянно оглядываться и проверять его. Как избавиться от навязчивого чувства тревоги, когда этот ублюдок шатался неизвестно где несколько дней подряд. Как не искать его всё время взглядом… Но Малфой-то, конечно, в нём не нуждался. Совсем. А вот Тео без него давно бы сдох, это точно. Преспокойно отдыхал бы в фамильном склепе с блаженной улыбкой на гниющих губах.

– Я не лез к тебе в голову, пока ты не приполз ко мне весь в крови, слюнях и в чём там ещё была твоя спина, – зло прошептал Драко. Хотя тут он слукавил. В чём была спина Теодора, они оба прекрасно помнили. Белые липкие разводы остывшей спермы. К счастью, его возлюбленная разрешала только смотреть, но делиться своим прекрасным мальчиком ни с кем не желала.

«Посмотри, пока я не передумал…»

Перед глазами всплыл тот вечер двухлетней давности и лицо Тео: глаза пустые, зрачки неестественно узкие, а на лице идиотская блаженная улыбка. С его правой ладони крупными, тяжёлыми каплями падала тёмная, почти чёрная в блёклом свете кровь и впитывалась в белый, длинный ворс ковра. А он стоял, ничего не замечая, безумно посмеивался и, кажется, даже не моргал. Драко скользнул в его сознание и возненавидел всех за то, что там увидел. За оглушающее чувство беспомощности, которое он тогда ощутил. За то, что Тео не боролся, а просто сдался. Но больше всего ненавидел его за то, что Нотт вообще допустил всё это и как идиот налакался приворотного зелья. Амортенции? Или чем она там поила его весь блядский год?

Никто из них даже не заметил, что с Теодором было что-то не так. Это казалось нормальным – Нотт и учёба. Вечера в библиотеке и постоянная загруженность дополнительными занятиями. Он так усердно занимался весь выпускной курс… Оказывается, Нотт прилагал старания не только к занятиям.

Перерывая его воспоминания, Драко пришёл к выводу, что Тео сам даже не заметил, когда это всё началось. Просто в один миг из старой, уродливой, тётки, профессор Кэрроу превратилась для него в самую желанную женщину на свете. Его мечту. Его кислород.

Вот Тео пьёт чай в гостиной Слизерина и лениво листает книгу. Блики от воды Чёрного озера скользят по его лицу, недавно принятая метка отчаянно зудит, и он просто старается отвлечься чтением. Спокойный и отстранённый.

Драко помнил, как горела и чесалась его собственная метка после принятия, отчего хотелось лезть на стену, но Теодор выглядел полностью сосредоточенным на книге. За этим даже казалось скучным наблюдать. Стоять и смотреть, как кто-то читает – увольте.

Малфой уже собирался перейти к другому воспоминанию, как Тео в кресле тяжело вздохнул, взъерошил волосы, смочил слюной пальцы, перелистнул сухую страницу, снова глотнул чая… А потом резко встал и, словно на натянутом невидимом поводке, вышел в пустой холодный коридор. Он медленно зашёл в гудящую голосами толпы аудиторию и отсидел вместе с третьекурсниками ненужную ему пару, а когда все ушли, также молча встал и под счастливым взглядом Алекто Кэрроу закрыл дверь на замок.

«Мой милый, красивый мальчик, улыбнись мне.»

В тот вечер они трахнулись прямо на её учительском столе. И Драко просмотрел это воспоминание от и до. Кэрроу держала Нотта за слизеринский галстук, как за поводок, и абсолютно счастливая скакала сверху. Для девственницы она оказалась очень активной. Алекто смеялась тонким безумным смехом, царапала его кожу длинными ногтями и оставляла следы укусов на шее. А Нотт лежал под ней словно кукла, весь в её крови и слюнях, разглядывал все складки и растяжки на обрюзгшем теле и думал, что это любовь.

Благодаря остальным его многочисленным воспоминаниям Драко узнал, что Алекто любила быть сверху, и как пронзительно мерзко она могла визжать во время секса. Знал, что на боку у неё была крупная, словно сочная ягода ежевики, родинка с торчащими в разные стороны волосками, и что Кэрроу нужно прикусить до боли за шею, чтобы она побыстрее кончила.

Ещё Драко знал, что не меньше, чем Теодора, Алекто любила своего братца. Тот тоже обожал восседать поблизости и яростно надрачивать на их священное таинство любви. На эти воспоминания Нотта особенно противно было смотреть: крючковатые пальцы с крупными суставами, сжимающие эрегированный, набухший член. Томные глухие стоны и белёсые брызги за спиной у абсолютно счастливого Теодора. Малфоя передёрнуло от слишком ярко вспыхнувшего в памяти образа. Лицо Амикуса отчаянно хотелось раздавить пальцами и впечатать в землю.

Драко ведь мог остановить всё в самом начале! Стоило только залезть в эту тупую башку раньше. Просто контролировать каждый его шаг ещё тогда.

Он вновь сфокусировал взгляд на Теодоре, восседающем сейчас на нём. Узкие зрачки, взгляд безумный, но живой и полный злости. Это даже радовало. Пусть он злится, пусть плюётся огнём, лишь бы не таращился в стенку как овощ. Как тогда, после прекращения употребления зелий.

Чем дольше воздействие, тем выше риск для психики, предупреждали целители. Лучше уменьшить дозу, но оставить всё как есть, говорили они. Неплохая партия для чистокровного рода, говорили другие. И что ж, целители были правы: год – большой срок, которого оказалось вполне достаточно, чтобы зелье отравило в нём всё. Если взять и стереть из человека такое сильное чувство, как любовь, то что в нём останется?

Нотт хищно оскалился, плавно вытащил из перевязи на голени нож, и Драко резко передумал. А может, лучше бы, чтобы он не выходил из того своего состояния? Удобно же было. Зато сидел бы сейчас тихонечко в уголочке кровати, стенку разглядывал, а рот бы открывал, только когда еду приносили. Было б весьма удобно. Но нет ведь, Драко понадобилось вытаскивать его из этого кокона, и теперь он заслуженно пожинает плоды.

Перед носом Малфоя мелькнуло блестящее лезвие. Да, иногда он очень и очень сожалел о своих приступах альтруизма. Любимый охотничий нож – Матильда, этот псих, блядь, даже ему имя дал. Драко понятия не имел, откуда Тео его припёр, но Нотт с ним не расставался даже во сне.

– Я слишком много тебе прощаю только потому, что ты мне помог, – он больно вдавил в горло прохладное лезвие и ласково, словно слова любви, прошептал: – Моё терпение не безгранично, Малфой, – его глаза казались ледяными и стеклянно-пустыми. – Запомни раз и навсегда. Никаких игр с моим разумом.

Драко тяжело вздохнул. Конечно же, он не перестанет этого делать. Но лежать вот так на полу, пока труп Треверса валяется на улице, и терять время тоже не хотелось. Поэтому он недовольно свёл брови и как можно более искренно соврал:

– Договорились.

Нотт ласково провёл по его щеке кончиком ножа. Холодное, острое лезвие медленно, с ощутимым давлением скользнуло по плоти. Драко прикрыл глаза, отдаваясь боли. Кожу в этом месте начало щипать, саднить и одновременно жечь. Если б эта боль была вином, то однозначно кислым, полупрозрачным, с шипучими пузырьками пьянящей злости.

– Ты меня порезал, – сухо констатировал он и открыл глаза.

Нотт небрежно вытер лезвие о его футболку и спрятал нож обратно. На лице Тео явственно читалось, что он ни на йоту не поверил в слова Малфоя.

– Если ты не хочешь как-нибудь проснуться с вырезанной надписью «идиот» на лбу, то рекомендую не нарушать мои границы.

– Может, вы уже закончите обмен любезностями? – Грег за это время успел убрать со стола все чашки и даже накинуть на плечи рюкзак. – Пошли, времени и так мало.

***

Они втроём стояли над трупом Треверса. Точнее, стояли только двое, а Гойл сидел на корточках и деловито проверял карманы. Драко буравил недовольным взглядом профиль Тео, а тот как ни в чём не бывало курил и брезгливо поглядывал на Грега.

– Говоришь, он знал, во сколько ты заканчиваешь и где тебя искать? – Теодор задумчиво выпустил изо рта сизый дымок.

– И передал привет моему папочке.

Нотт вновь глубоко затянулся, и Драко заметил, как подрагивают его пальцы. Ага, всё-таки нервничает… Тео, видимо, тоже сообразил, кто мог прийти по их души. Близкий соратник Долохова, случайно оказавшийся здесь. Раскрытие их местоположения никому ничего хорошего не сулило.

– Охуенно, – восторга в этом восклицании было мало. Нотт приподнял мыском ботинка мёртвую руку с тёмной меткой и откинул в сторону. – Чем думал Люциус, когда трубил на весь магический мир, что предал Тёмного Лорда?

Драко забрал сигарету из губ Тео и с наслаждением затянулся. Фильтр оказался тёплый и слегка влажный, Малфой прикрыл глаза, перекатывая во рту шарик дыма. Пух. Выдохнул и проследил глазами – колечко снова не получилось. Как этот змеёныш их только делает?

– Ты спрашиваешь, не думал ли отец о моём благополучии? Ответ очевиден, – он слегка пнул носком кроссовка труп Треверса. Обувь пришлось одолжить у Грега. Та, потерявшаяся пара, была единственной. Драко с тоской вспомнил шкаф в своей квартире в магической части Лондона. Всем, что хранилось там, можно было одеть целую роту. Всё идеального качества и даже зачарованное от таких обидных потерь.

– А я ещё на своего отца обижался, что не подарил мне аквариум с русалкой, – уныло вздохнул Нотт.

– Ни палочек, ни возможности убраться из этой квартиры, неизвестное количество бывших коллег, мечтающих отомстить, ещё Лорд может воскреснуть и вспомнить, кто его убил, – Грег печально повертел в руках сломанную палочку Треверса. – Я-то думал, что мы сможем как-то пережить этот год.

– Палочки будут. Нам только надо дождаться субботы, а до тех пор просто спрятать труп, – Драко прекрасно понимал, что это так себе план, но другого всё равно не придумалось. – А после ты обновишь защитные чары и скроешь этот дом от всех, кого мы не приглашали.

– До субботы, – Грег задумчиво пожевал губу, видимо, подсчитывая, сколько ещё трупов может появиться за три дня. – Можно попробовать. Но… днем мы его всё равно не потащим, у Бруно сегодня день рождения, с самого утра гости прут. Маглы наверняка испугаются трёх парней с трупом на руках. При свете дня риск нападения от остальных наших тоже минимален… – Грег перевёл на Драко ясный взор и немного смущённо улыбнулся. – В общем, вы тут караульте его, а я пойду. Жизель на меня рассчитывает.

И, не дожидаясь возражений, он одним лёгким движением руки скинул на землю рюкзак и развернулся на выход. Малфой от удивления потерял дар речи. Нотт обескураженно поморгал-поморгал, лучисто улыбнулся и также шагнул следом:

– Кто его завалил, тот пусть и сторожит. Не грусти, малыш, вечером заберём вас.

Драко беззвучно открыл рот и также закрыл. Неожиданный ход.

И они ушли.

А он остался тут без еды, без воды и даже кофе не допил.

Охуеть.

Малфой перевёл растерянный взгляд на рюкзак. Ему требовалось что-то, что даст сил продержаться до вечера. Голова всё ещё кружилась, и Драко резонно полагал, что отключиться здесь во второй раз будет совсем плохой идеей. Быстрый сахар – вот что ему сейчас действительно было необходимо. Он присел на корточки и принялся потрошить карманы.

Они завели этот рюкзак после того случая с маглами, когда стало очевидно, что под рукой всегда должен иметься набор для выживания в немагическом мире. У них уже была подобная спасательная сумка во время войны, и она была доверху набита стеклянными склянками зелий и баночками мазей, отчего, если забыть наложить заглушающее, звенела при ходьбе, будто принадлежала старьёвщику. Этот рюкзак они тоже собирали все вместе, и особенно, конечно же, старался Грег.

Вначале он составил длинный список необходимого и долго, нудно ругался, когда большую часть из этого не смог найти ни в одной магловской лавке. Потом прошёлся по магазинам и побеседовал со всеми торговцами, что казалось совсем невероятным для такого замкнутого молчуна, как Грег. Так был составлен второй список, и Гойл дотошно собрал его весь, скрупулёзно отмечая синей галочкой купленное, затем так же тщательно всё упаковал, вычёркивая красным карандашом уже сложенное.

Драко поморщился, припоминая ту длинную бумажку: антисептик, антибиотики, батарейки, бинты, бутылка с водой, вата, горючее – дальше его список он даже читать не стал, полностью доверившись другу. Раз Грег посчитал это нужным, значит, это действительно так. Зато Драко помнил, как Нотт переворошил весь рюкзак снизу доверху и вытащил оттуда всё, что по его мнению могло иметь вишнёвый вкус или запах: гадкого рубинового цвета сироп, картонную коробочку с подозрительно бордовыми боками, шуршащие неприятно алые свёртки – под зачистку попадало без разбора всё, что имело красные оттенки.

Зато Тео закинул туда презервативы и плитку молочного шоколада с миндалём. Вот её-то Драко сейчас и искал. Хоть он и не любил сладкое, но иногда от магического истощения могла здорово выручить большая порция сахара. К его огорчению, шоколад находиться не спешил, зато в одном из боковых кармашков обнаружился блокнот с эмблемой Гриффиндора. Он недоумённо повертел его в руках. Точно. Последней этот рюкзак доукомплектовала Грейнджер, подпихнув свой идиотский блокнот. Малфой тогда подумал, что обязательно выкинет его, но просто-напросто забыл это сделать и сейчас даже обрадовался находке.

Интересно, чем она там сейчас занята? Может, получится вызвать её сюда? Ведьма с палочкой намного полезнее двух идиотов без них. Он прошёл к окну, залез на подоконник с ногами, облокотился спиной на оконную раму и удобно расположил блокнот на коленках. Совсем как девочка-школьница, записывающая свои секретики в тайный дневничок.

Драко задумчиво погрыз краешек ручки – что бы написать? Рабочий день только начался, Грейнджер могла быть в аврорате. Сомнительно, что подобные средства связи были в рамках разрешённого – Министерство как могло отрезало их от магического мира. Значит, нужно написать что-то нейтральное. Недолго думая, он вывел:

«Хочу пригласить тебя на кофе. Прихвати с собой сахарные перья.»

И довольный собой захлопнул тетрадь. Теперь и о еде можно подумать. Драко тоскливо посмотрел вглубь комнаты: рюкзак, как назло, остался лежать на полу, в пяти ярдах от него, а снова вставать было отчаянно лень. Труп Треверса и то находился к нему ближе. Эй, передай, что ли. Чего разлёгся?

– Акцио, рюкзак!

Ни-че-го.

Ожидаемо. Мерлин, сколько лишних движений приходится делать маглам! Сел-встал-сел, забыл что-то и опять встал… Именно к невозможности призвать предмет Драко адаптировался болезненнее всего. Рана под названием «Акцио» зудела и кровоточила при каждом лишнем движении. Блокнот на коленях нагрелся, Малфой открыл обложку и прочитал ответ.

«Нет.»

Ну, блядь. Приехали.

Может, стоило написать «на бутылку воды и труп в развалинах»? А сахарные перья – слишком тонкая аллюзия на палочки. Не поняла? Он снова пожевал колпачок ручки, пока тот окончательно не сплющился. Как написать, чтобы дошло до гриффиндорца?

Точно.

«Я умираю без сахара».

Так-то яснее? Давай, детка, бросайся на помощь и срочно спасай меня от гипогликемии. Малфой даже не стал закрывать обложку, ответ родился прямо на глазах.

«Погрызи морковку.»

Драко сжал челюсть и скрежетнул зубами. Девочка раздражала, впрочем, как и всегда.

«Мой труп будет на твоей совести».

И труп Треверса заодно, они с ним теперь вроде как пара. Ну, давай, Гриффиндор, включайся, уже. Он безрезультатно подождал ответа некоторое время и подписал:

«Аппарируй сразу на улицу и иди влево, никуда не сворачивая. У тебя минута»

Малфой не сомневался, что Гермиона ещё найдёт способ использовать формулировки обета в свою пользу.

«Оказывать содействие» – весьма занятная фраза, которую можно изворачивать в обе стороны. Но всё, чего пока хотела Грейнджер, – вернуть память родителям. Зато Драко мог использовать эту формулировку как угодно. Например, чтобы спрятать тело. Он ещё раз тоскливо взглянул на рюкзак, но вставать с удобного подоконника совсем не хотелось, поэтому просто достал из штанов сигареты и закурил.

Где-то на третьей затяжке он услышал приближающийся стук каблуков по асфальту. Каблуки? Она там правда на свидание собралась? Мимо прошла стройная миниатюрная девушка в лёгком приталенном сарафане глубокого винного оттенка.

– Грейнджер? – хрипло позвал он.

Гермиона резко развернулась, и волосы взметнулись пышной волной. Она плавно скользнула рукой к подолу юбки, будто бы поправляя, но остановилась, так и не вытащив палочку.

– Малфой?

– Кобура на бедре? – он одобрительно кивнул, затушив сигарету об стену. – Сексуально. Ты не стесняйся, продолжай.

Надо было признать, Грейнджер сегодня выглядела неплохо, очень неплохо. Никаких футболок и идиотских надписей. Волосы распущены и красиво уложены, на ногах лёгкие босоножки на небольшом каблучке. Похоже, и вправду собиралась на свидание. И точно не с ним. В груди поднималось горячее ощущение злорадства. На свидание собралась? Пока меня здесь убивают? Обломись!

– Где вход? – если она и была растерянна, то неплохо это скрывала. Драко кивком головы указал ей в сторону.

Послышался скрип входной двери, следом половицы и звук шагов по битому стеклу. Споткнулась. Снова скрип и хруст. Как она вообще войну пережила, если издаёт так много звуков во время движения? Шаги притихли. Малфой все ожидал, когда уже начнутся крики и вопли, обвинения или праведные возмущения в его адрес, но Грейнджер почему-то молчала. Драко мысленно досчитал до пяти и перевёл взгляд на дверь. Она стояла на входе, хладнокровно разглядывая Треверса. Выглядела Гермиона абсолютно спокойной и сосредоточенной, лишь лёгкое нервное перекатывание палочки между пальцами выдавало её волнение.

– Я почему-то так и думала, что не в кафе приглашаешь, – наконец произнесла она задумчиво, покусывая нижнюю губу.

– Да? А по-моему не слишком отличается от мадам Паддифут, – он протянул руку в галантном жесте, характерном для рыцаря, желающего пригласить леди на танец, но с подоконника так и не встал. Рассудил, что ни черта не рыцарь, а сидеть после такой ночи куда комфортнее. – Спорим, в такое место тебя ещё не приглашали?

– Ну что ты, вашими стараниями бывала в похожих, – девушка приподняла брови и бросила на него многозначительный взгляд. Наверное, думала, что после такого ему станет очень и очень не по себе. Забавная. Драко улыбнулся в ответ одними краешками губ. – Хотя стоит признать, меня ещё ни разу не приглашал на свидание парень с трупом.

Грейнджер нервно запустила пальцы в волосы, слегка растрепав причёску. Непослушные пряди рассыпались по плечам, прикрыв тонкие ключицы, взгляд Драко замер на аккуратной ямочке на шее. Ему нравилась её сегодняшняя сдержанность. Сохранять гордость и чувство собственного достоинства в любой ситуации – редкое умение, присущее далеко не каждому. И уж точно он не ожидал увидеть это в ней.

– Ты вообще хоть в курсе, что обычно девушкам цветы приносят? – Гермиона прищурила один глаз и с подозрением посмотрела на него.

Драко едва не захохотал в голос, чудом сдержавшись. Но, Мерлин, что это за выражение лица? Как у Гоблина в Гринготтсе. Милая, я подарю тебе цветы, украшения и звёзды с неба, если ты сейчас не станешь упражняться в остроумии, а будешь послушной девочкой и поможешь избавиться от тела. Но вслух он игриво произнёс:

– Надеюсь, ты не разобьёшь мне сердце и не откажешься от подарка?

Грейнджер снова прикусила губу и нервно постучала палочкой по бедру. Драко невольно перевёл взгляд на изгиб её тонкой талии. Это платье прекрасно подчёркивало то, что всё это время скрывала школьная мантия и широкие футболки.

– Есть идеи, в какую вазу его поставить?

Губы Малфоя непроизвольно растянулись в довольной улыбке до боли в только-только покрывшейся коркой ранке, – вот-вот треснет, и рот снова зальёт кровью – но Драко даже не стал пытаться её подавить или скрыть.

Золотая девочка.

– Просто аппарируй нас в какую-нибудь магическую часть Лондона, где нет следящих чар и лишних глаз.

– Может, сам? В моём мэноре нет морга.

– Я польщён, что ты готова дать мне свою палочку, но, боюсь, я сейчас нас только расщепить смогу, – он всё ещё сидел и скалился, как сытый василиск.

Грейнджер тяжело вздохнула:

– Ладно. Свою палочку оставь здесь, на ней следящие, и друга своего не забудь.

Она перенесла их в какую-то душную, пыльную квартиру. Маленькую, чрезмерно обставленную всякими предметами и так оглушительно пахнущую старостью.

Кружевные салфеточки на каждой плоской поверхности: на книжном шкафу, столе, стульях. Статуэтки на многочисленных полочках, маленькие картины и фотографии на стенах.

Как будто живущий здесь человек боялся пустых мест и открытого пространства. Дышать здесь оказалось абсолютно нечем! Концентрированный запах нафталина пробирал до отвращения. Квартира явно была не её. Она ей не подходила, и Драко здесь тоже не нравилось. Но своё недовольство ему высказать не довелось. Всю комнату повело, Малфой ощутил сильное головокружение после аппарации, и пришлось опереться о ближайшую стену, чтобы не осесть беспомощным мешком прямо на глазах у Грейнджер.

– У тебя есть какое-нибудь тонизирующее зелье?

Она удивлённо на него посмотрела, но промолчала и скрылась в коридоре. Драко уселся в первое попавшееся кресло, какое-то совсем маленькое и, конечно же, с салфеточкой в изголовье, и устало прикрыл глаза. Гермиона быстро вернулась и протянула ему бутылёк. Он даже не стал спрашивать, что это, или принюхиваться, просто опрокинул в себя одним махом и проглотил, абсолютно не чувствуя вкуса. Зато по телу моментально прокатилась волна тепла. И вправду тонизирующее, а могла ведь Веритасерум снова подсунуть.

Грейнджер в это время не стала медлить, по-хозяйски наложила на труп охлаждающие чары и куда-то отлевитировала. Драко расслабленно наблюдал за её движениями из-под полуопущенных век. Сегодня она была хладнокровна. Ему это нравилось. Он ожидал какого-нибудь эмоционального взрыва или истерики, но Грейнджер удивляла. Война действительно их всех исказила и изуродовала, но ей это определённо пошло на пользу. Где-то под нежной девичьей кожей теперь скрывался маленький стойкий солдатик. И это было хорошо.

Гермиона вернулась в комнату и молча села в кресло напротив, вперив в него пристальный, тяжёлый взгляд. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию… Ясно, ясно. Ждём объяснений.

– Не все пришли в восторг от того, что мой отец признал себя шпионом Ордена.

Она фыркнула. Натурально фыркнула, как лошадь.

– Ваш адрес никто не знает!

– Знает аврорат! – устало произнёс Драко.

Она покачала головой:

– Я, Лампкин и мой начальник.

– А ещё мисс Боулденбад и хрен знает сколько её подчинённых. Слишком много людей для того, чтобы считать это тайной, – такая упрямая вера в честность других людей раздражала.

Грейнджер кусала губу и что-то думала. Наверняка, если присмотреться, то можно было бы увидеть, как крутятся шестерёнки в её голове. Вот только ждать и терять время не хотелось.

– Ты достала нам палочки? – Драко решил форсировать нудную часть разговора.

– Это не так просто, как ты думаешь.

– Грейнджер, это легче лёгкого!

– Если ты Пожиратель Смерти. Знаешь, обычно нельзя оглушить кого-нибудь на улице и просто забрать у него палочку!

– В магазине купить не пробовала? – едко спросил он.

Гермиона упрямо скрестила руки на груди.

– Ты точно со Слизерина? – парировала она. Ехидная интонация в её голосе весьма раздражала. – Конечно, это же совсем неподозрительно, что бывшая сокурсница, а по совместительству аврор, через месяц работы с подопечными несётся в магазин за тремя палочками. Совершенно случайно характеристиками похожими на их родные!

Драко выпрямился во весь рост и посмотрел на неё сверху вниз. Она вскочила за ним следом, и ей пришлось высоко задрать голову. Её дыхание щекотало шею. Он снисходительно глянул на неё, поднял руку и нежно провёл подушечками пальцев по ключицам, плавно проскользил вверх по шее и слегка подтянул её подбородок к себе повыше.

Ну, давай, поехидничай теперь мне. Драко точно знал, какой эффект на неё производит. Ему даже не надо было сейчас пользоваться легилименцией, он ещё тогда абсолютно бессовестно считал все её эмоции. Видел все эти взгляды, которые она бросала тайком, думая, что он не замечает. И та её отзывчивость на поцелуй… Он точно был уверен, что нравился Грейнджер. И теперь намеренно нарушал её личное пространство. Его близость легко выбивала её из колеи, она всегда замирала и переставала здраво оценивать обстановку – как раз то, что ему сейчас и требовалось.

– Ты же не против, если Мистер Треверс отдохнёт немного у тебя? – он ласково погладил её подбородок большим пальцем. Кожа у неё была нежная и так мило покрывалась мурашками от его поглаживаний. Вторая его рука легла на бедро, сквозь тонкую ткань платья отчётливо ощущались плотные ремешки кобуры.

– Против! – выдохнула она.

– Вот и чудесно, – Малфой ловко скользнул рукой под юбку и дёрнул палочку. – Я вернусь через несколько часов.

Взмах, хлопок аппарации, она успела схватиться за него. Они вдвоём практически вывалились на пол и еле удержались на ногах.

– Так можно и расщепиться, идиотка!

– Ты не притронешься больше к моей палочке! – Гермиона сжала кулаки и грозно толкнула его в грудь. Малфой вынужден был попятиться. Она замахнулась кулаком, целясь в нос.

Да что ж за день сегодня такой?! Все на него ни с того ни с сего нападают!

Драко подсечкой сбил её с ног. Золотая девочка неловко приземлилась на попу, широко расставив ноги. На ней были чёрные трусики.

– Ты… Ты!

– Прекрати! Вот твоя палочка, – Малфой протянул ей рукоять. То, с какой яростью Грейнджер её выхватила, навело на мысль, что, не разожми он пальцы, оторвала бы вместе с палочкой.

– Знаешь, что!..

– Да знаю я, – он знал, что ему нравится чёрный.

А ещё он знал, что пора прекратить отрицать очевидное и признать, что его тоже тянуло к Грейнджер. Её хотелось прижать к себе, почувствовать запах, тепло тела и мягкость груди. Да. Она ему нравилась. И, видимо, очень давно.

От этой мысли почему-то наконец стало так спокойно, будто бы он подцепил глубоко засевшую занозу. Выковырял маленький осколок стекла, вошедший слишком глубоко под кожу и нагнивающий внутри несколько лет.

Второй раз за последние двадцать четыре часа он поднял обе руки вверх, демонстрируя, что сдаётся. Кажется, это тоже уже стало входить в привычку.

– Я правда не понимаю, почему ты так взбесилась… – лукаво произнёс он, в мыслях уже опуская руки и смиряясь с тем, что они все могут пыхтеть, плеваться огнём, но их гнев – лишь фейерверк и мыльные пузыри… Что Тео, что её. Потому что они оба принадлежат ему.

И тебе, Грейнджер, тоже придётся с этим смириться.

Комментарий к 14. Треверс

Атмосфера: https://pin.it/75VA970

========== 15. А как же план? ==========

«Нужно было остаться сегодня дома…»

Мысленно повторяла себе Гермиона, сидя на холодном каменном полу в ногах у Малфоя. Мерзавец самодовольно улыбался, и она ни за что в жизни не хотела знать, о чём тот сейчас думал. Судя по странной, искривлённой улыбке, ход его мыслей ей совсем не понравился бы.

И как только её угораздило так вляпаться?!

Ей однозначно стоило сегодня остаться дома и ни в коем случае не заглядывать в этот блокнот! Тогда всё было бы в порядке. Но нет, после бессонной ночи и этого навязчивого кошмара, так часто снившегося ей после войны, Гермионе захотелось развеяться. Она нуждалась всего лишь в паре спокойных часов и дружеской компании. Это же так просто!

Гермиона неуклюже поднялась на ноги с мраморного пола и поправила юбку своего чудесного сарафана глубокого винного оттенка. Платье для сегодняшнего вечера она выбирала почти половину дня. Выбор стоял между строгим чёрным и этим, ярким, сочным. Но, в конце концов, она решила, что если хочется разукрасить жизнь, то начать надо с себя. Да, в теории план выглядел несложно – выйти вместе с Джинни куда-нибудь и хорошенько повеселиться. Лёгкий ланч в их любимом кафе и ночь во все тяжкие в баре.

Всего час назад, они сидели в уютном зале ресторана. Звучала приятная музыка, а в воздухе витал аромат вкусной еды и предстоящего веселья. О чём ещё можно мечтать? Гермиона даже позволила себе немного расслабиться и выкинуть из головы Пожирателей, диадему, работу и особенно некую светловолосую личность с премерзким характером. Она лениво потягивала сквозь трубочку сладковатый коктейль с кокосовым сиропом и искренне посмеивалась над свежими сплетнями с работы Джинни. Сквозь окна светило летнее солнце, подошедший симпатичный официант принёс корзиночку с ароматным луковым хлебом и игриво подмигнул. Гермиона не стала смущаться и легонько улыбнулась в ответ.

– Да ты растёшь на глазах! – похвалила Джинни.