Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 62 страниц)

Гермиона и Драко продолжали молча глядеть друг на друга. Кажется, Нотт нашёл расшатанную доску и теперь специально на ней раскачивался.

Малфой и Грейнджер пялились друг на друга так, словно каждый пытался задушить оппонента силой телекинеза. Сконцентрироваться. Собрать всё своё упрямство в невидимый кулак и свернуть эту раздражающую голову с поджатыми тонкими губами.

Даже выражения лиц у них были одинаковыми. Казалось, они могли бы сверлить друг друга глазами вечно, но Теодор шумно вздохнул, сел на диван и ласково погладил Гермиону по коленке. Она медленно опустила взгляд и положила свою ладонь поверх руки Нотта. Вот это был хороший мальчик. Не то что Малфой. Если с Драко она всё время спорила, то Теодор почти всегда её поддерживал, и почему-то рядом с ним ей всё казалось простым. Уголки губ Нотта дёрнулись и растянулись в ободряющей, светлой улыбке.

– Не беспокойся, Грейнджер, я в тебя не влюблён, – сказал он таким тоном, словно это действительно должно было её утешить. – Ничего такого я к тебе не испытываю, и как только эта игра мне надоест, я всё прекращу. Мы как презервативы. Попользовались и разошлись. Вместе горячо и жарко, но как только эйфория закончится и всё внутри начнёт остывать – лучше просто выкинуть и забыть, чем продолжать двигаться по инерции…. Скользить в склизкой, холодной жиже, смутно помня, что когда-то это было чем-то горячим внутри тебя… Вокруг же так много других…

– Презервативов, – с садистским удовольствием поддержал Драко, который всё это время внимательно следил за реакцией Гермионы.

– Именно, – серьёзно кивнул Тео.

Грейнджер молча посмотрела ему в глаза. Зелёные, кристально-прозрачные, как горный ручеёк, покрытый ряской. Почему-то возникло ощущение, что ей в середину живота воткнули тупую длинную иглу и повернули по часовой стрелке, накрутив кишки, как спагетти. Наверное, где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он не соглашался с ней так легко. И так грубо. Словно их связь совсем ничего для него не значила.

Теодор мягко погладил большим пальцем её коленку, но Гермиона смахнула его руку, встала с дивана и сделала вид, что внезапно заинтересовалась окном. Она не хотела, чтобы кто-то из парней заметил, как на неё подействовали слова Нотта.

– Все эти чувства не для меня, Цветочек.

– Ты всё правильно сказал, – сухо согласилась она.

Разумом Грейнджер это понимала, но внутри всё горело, словно она откусила большой кусок от перца чили. Горькая досада. Острая боль. Удивительная правда была в том, что от его слов ей стало совсем по-девичьи обидно. Иррациональное ощущение. Сама же пыталась им об этом сказать. Но услышать такие слова от Тео… оказалось странно и неприятно.

В глазах предательски защипало. Она провела пальцем по прохладному оконному стеклу, стараясь побороть эмоции. Мысль, что её симпатия к Нотту была невзаимной, оказалась даже унизительной… Какого чёрта тогда он рядом с ней делал?!

Незаметно подошёл Драко. Поднял пальцами её подбородок и внимательно посмотрел в глаза. Серьёзный, встревоженный. Секунды две он молчал, а потом запустил руку в карман штанов и извлёк матовый пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью.

– Тебе стоит отдохнуть. Зелье сна без сновидений. Выспись как следует, а завтра поговорим.

Он поставил зелье на подоконник, молча развернулся и потянул Теодора с дивана. Нотт, всё ещё настроенный пофилософствовать, возмущённо ругнулся, но Малфой, игнорируя протесты, подхватил его под руку и потащил на выход.

В коридоре что-то упало, громко хлопнула входная дверь, и наконец-то стало тихо.

Гермиона взяла зелье и прямо в одежде рухнула на диван. Протяжно скрипнули пружины, и в носу засвербело от поднявшейся пыли. Плевать. Выспаться – вот чего ей сейчас хотелось больше всего. А эти двое… С ними можно будет разобраться завтра. Она задумчиво повертела в руках прохладную бутылочку и провела ногтем по мягкой восковой пробке. Где-то на улице стрекотал сверчок, из-за стены слышались шаги в соседней квартире, но в целом здесь было тихо и спокойно.

Лежать. Молчать. И ни о чём не думать.

После событий в Министерстве тишина казалась ей величайшим благом. Это было даже лучше, чем новое постельное бельё, комфортный диван или горячий ужин. Потому что когда с неё спало адреналиновое опьянение сражения, она ощутила такое опустошение, будто бы на её плечи легла вся тяжесть мира.

Атаки Амикуса Кэрроу на Министерство не ожидал никто. Одно было предельно ясно – это не последняя атака Пожирателей смерти. Очевидно, что Ордену тоже потребуется мобилизовать свои ряды, а значит, их всех скоро вызовут на собрание, но пока… Пока её беспокоили Драко, Теодор и Грег. Троица, за которой она должна была присматривать. У неё накопилось слишком много вопросов, и понаблюдать за ними действительно стоило. И, возможно, переезд в соседнюю квартиру был лучшим способом не упускать их из-под наблюдения…

Но сейчас ей просто нужно было набраться сил.

Гермиона одним махом опрокинула в рот зелье, прикрыла глаза и моментально провалилась в глубокий сон без сновидений. Она проспала так, наверное, часов десять. Утром же, изрядно посвежевшая и отдохнувшая, тут же занялась делами: сходила в душ, вычистила форму, отправила Патронуса Невиллу в Мунго и убедилась, что с ним и Кормаком всё в порядке. После этого, не став заходить к парням, аппарировала прямиком в аврорат. В Министерстве по-прежнему царил полный хаос. Волшебники устраняли последствия пожара и, чтобы младший аврорский состав не мешался под ногами, многим дали отгул. И это было отличной новостью.

Выходной!

Обрадовавшись, что работать и очищать копоть от стен ей не придётся, Гермиона отправилась в дом к бабушке Невилла и в самых ярких красках поведала, как героически получил своё ранение её внук.

«С ним всё будет хорошо, – кивала Гермиона, пакуя свои немногочисленные вещи. – Его скоро выпишут из Мунго, вот увидите».

Пока старая миссис Лонгботтом вытирала платочком слёзы, Грейнджер аккуратно сообщила, что переезжает, и эта новость вызвала новые мокрые причитания. Потом они еще полчаса душевно обнимались-прощались, и Гермионе казалось, что она никогда не выберется из гостеприимных объятий бабушки Невилла. Пройдёт год, а её так и найдут, задушенную и утопленную в слезах. Через час, когда «бедная девочка» наконец вырвалась на свободу, в её руках были зажаты два чемодана и один тёплый пастуший пирог, завёрнутый в хрустящую бумагу.

В свою новую квартиру она спешно бежала. И в тот момент, как магия аппарации развеялась, она практически чутьём поняла, что Драко с Теодором уже здесь. Стоял грохот, в воздухе парило густое облако пыли и слышались тихие голоса. Она прошла к кофейному столику в центре комнаты и положила на него ещё тёплый пирог.

На тёмной столешнице красовалась свежая газета. «Люциус Малфой – герой Магической Англии». Гермиона замерла на несколько секунд, вчитываясь в строчки.

Рита Скитер как всегда была в ударе. Она пафосно вещала о великом спасении тридцати человек легендарным волшебником, воплощением Мерлина на земле – Малфоем-старшим. Единственный герой всего города, которому срочно нужна ещё одна награда. Гермиона невольно поморщилась – читать такое обилие пафоса и патоки было противно.

Внезапно с балкона раздался звук бьющегося стекла. Гермиона непроизвольно вздрогнула и посмотрела в ту сторону. Драко развлекался тем, что подбрасывал в воздух фарфоровые статуэтки, собранные с полок по всему дому, и взрывал их Бомбардой. Хлоп! Взмах палочки, и крошечная фигурка милой кошечки разлетелась на куски. Снова изящное движение запястья, и очаровательное семейство гусей в чепчиках рассыпалось на осколки. Он тщательно дробил статуэтки на мелкие кусочки, превращая всё в пыль. Грейнджер посмотрела на него через стекло и решила просто не мешать. Пусть выпускает пар. Может, хоть устанет.

В то же время в коридоре кто-то споткнулся, громко ругнулся, вспомнив всех пра-предков и их мужские достоинства, а затем, грациозно хромая, из кухни выплыл Тео. В одной его руке были зажаты две ароматно дымящиеся кружки, а поверх привычной футболки с длинными рукавами красовался кружевной белый фартучек.

– Кофе хочешь? – он прошёл мимо и ласково погладил её по щеке. – О, пирог! Сама приготовила?

Впрочем, ответа ему не требовалось. Небрежно кинув кружки на стол и расплескав половину содержимого, Нотт разорвал бумагу, в которую был завёрнут пирог, извлёк из ботинка свою Матильду и отрезал себе большой ломоть. Гермиона проследила глазами, как сверкнуло лезвие, и к её горлу тут же подкатил тошнотворный спазм. Вчера этим ножом он убил Амикуса, а сегодня им же нарезал пирог, словно великосветская домохозяйка. Есть ей тут же перехотелось. Но Теодора ничего не смущало. Он откусил огромный кусок и проглотил почти не жуя.

– Мерлин, Грейнджер, если ты готовила это сама, то никогда не признавайся. Лучше скажи, что ты кого-то убила или обокрала, но ни признавайся. Даже если будут пытать. Иначе на тебя здесь повесят всевозможную работу по дому. Мы на Слизерине очень любим добрых простачков.

– Это не я готовила.

Не доев первый кусок, Нотт отрезал себе ещё один, взял его во вторую руку и рухнул на диван.

– Хорошо, но не убедительно, – он со вкусом откусил и медленно прожевал. – Будь хитрее. Не действуй открыто, учись манипулировать. Если будешь стремиться всем помогать, то здесь тебя даже Гойл поработит в первые двое суток. Если ты умеешь готовить – никогда не показывай этого и не порть мне игру. Я уже почти приучил Малфоя быть моим поваром. Ещё немного, и он смирится и даже начнёт делать пищу съедобной.

Гермиона вспомнила малфоевскую коронную соль с овсянкой и поморщилась.

– Драко отвратительно готовит.

Тео лишь усмехнулся:

– Он был лучшим в классе по Зельеварению, неужели ты думаешь, что он не в состоянии что-то нарезать или приготовить суп? Да он такие зелья варил, что вся наша комната ему приплачивала, чтобы сдать зачёт у Северуса.

Теперь настала очередь Гермионы улыбаться. Она лично считала, что Снейп присуждал баллы Малфою только из-за того, что люто ненавидел Гарри и весь Гриффиндор в целом. Впрочем, это не отменяло того факта, что Драко действительно был в курсе, с какой стороны держать нож и сколько сыпать специй, а значит змей специально наваливал слишком много соли им в еду. Её губы растянулись в мстительной ухмылочке. Захотелось отыграться, взять реванш, и Тео мог быть весьма полезен в этом. Она взяла в руки кружку кофе, сделала маленький глоток и, усевшись рядом, заговорщицки взглянула на Теодора.

– Ладно, что ещё я должна знать?

Нотт не спеша достал из кармана пачку сигарет, лениво вытряхнул одну и провёл по ней пальцем, покрутил, помял, понюхал, щёлкнул металлической зажигалкой и глубоко затянулся. Только после этого он медленно, словно умудрённый жизнью старец, изрёк:

– Кофе без кофеина, солдат. Драко ещё не сообразил, что маглы дошли до такого извращения. Когда он выходит из-под контроля, я лишаю его кофеина на несколько дней. Драко испытывает дискомфорт, его тошнит и у него болит голова… Ему действительно очень плохо, когда он со мной ругается. Но! Когда он начинает вести себя удобоваримо, я ему возвращаю нормальный кофе. И в его подсознании откладывается, что когда он не в конфликте со мной, то ощущает себя лучше. При этом я, можно сказать, даже слежу за его здоровьем.

Тео вновь затянулся сигаретой, уголки его губ дрогнули в лукавой полуусмешке. Он расслабленно прикрыл веки и выпустил изо рта ровное колечко сизого дыма. Тёмные ресницы почти скрыли его слишком довольный взгляд. Почти. Очевидно, Тео гордился, что так неплохо адаптировался в чужом для него мире. Но как в его кудрявой голове могла сложиться такая схема, Гермиона даже представить себе не могла. Она изумлённо вздёрнула брови.

– Как ты вообще до такой мысли дошёл?

Нотт лениво взглянул на неё, словно раздумывая, стоит с ней откровенничать дальше, и его губы растянулись в широкой улыбке.

– Мои старички в доме престарелых. Я очень внимательно их слушаю. Они подсказали мне много невероятно занятных идей, – он закинул последний кусочек пирога в рот и вытер пальцы об фартук. – Мне нравятся эти старички. У деда Рафаила я в прошлый раз выиграл в карты челюсть. Этот магл теперь ходит, злится и сосёт еду, как пылесос. Но они всё от меня в восторге. Я им провожу зарядку. Старые люди такие смешные, когда крутятся на месте, и такие неуклюжие, что просто прелесть. Я думаю, заведу себе парочку, когда вернусь домой.

– Ты хочешь забрать к себе домой несколько стариков? – Гермиона склонила голову набок, подумав, что хоть мотивация у этого парня и страдает, но порыв в целом неплохой.

– Ага.

– Ты главное спроси вначале, согласны ли они идти с тобой.

– Пф-ф, это условности.

– Теодор, ты не похищаешь людей. Понял?

– Милый, маленький, невинный аврор. Но мы с тобой можем заключить тайный союз и…

Договорить он не успел. Хлопнула балконная дверь, и в комнату, громко, гневно топая, вошёл Малфой. Он стянул через голову мокрую от пота футболку и швырнул в угол комнаты.

– Вы такие милые, аж тошнит.

Гермиона недовольно поморщилась и смерила его взглядом. Вечный нудист. Ей казалось, Малфой настолько любит покрасоваться своим телом, что дай ему волю – он бы везде ходил голым. Вот и сейчас Драко опять стоял с обнажённым, исчерченным тонкими полосками шрамов торсом, в неизменно чёрных штанах и почему-то розовых носках.

– Розовые носки?

– Может, я сегодня настроен на нежность. Разве не заметно? – он приземлился на диван между ней и Тео, бесцеремонно отпихнув последнего. – О, пирог.

Не успела Гермиона открыть рот, как Малфой ловко взмахнул палочкой и направил на еду Инсендио. Видимо, в этой светлой голове возникла идея слегка подогреть еду перед употреблением, но несчастный пастуший пирог вспыхнул, словно костёр, в который плеснули бензин. Теодор радостно ухмыльнулся и, достав вторую сигарету, подкурил прямо от столпа пламени. Тушить, видимо, никто не собирался.

Грейнджер покачала головой и направила на пожарище Агуаменти. Вода с шипением залила огонь, а по комнате расплылся удушающий запах гари. Какой беспорядок! Всё было в воде, столик обуглился, их обед превратился в мокрую, горелую, разваливающуюся кашу, и Гермиона с тоской вспомнила вчерашнюю высокую кухню Грега.

– Как вы вообще здесь выжили? – она обернулась на парней, и её глаза распахнулись в неподдельном ужасе.

Драко, видимо, сегодня был на пределе своей активности. Они с Теодором по очереди, что ли, батарейки глотали? Пока она боролась с пожаром, он решил распаковывать её вещи. Малфой взмахнул палочкой, и толстый кожаный чемодан раскрылся, а на пол посыпалось всё содержимое: цикл женских романов, зелья для волос, свитер от Молли Уизли, скабрёзная статуэтка от Кормака, подаренная на день святого Валентина, набор перьев, гриффиндорский галстук, счастливая кружка, которую она давно потеряла, широкие трусики, которые можно надевать, когда не идёшь на свидание…

– Что это у нас тут? – Драко лениво махнул палочкой, и по воздуху к Гермионе подплыл красный гриффиндорский галстук.

Она облегчённо выдохнула, когда он проигнорировал ее белье, но как только ей на плечи легла шёлковая красная лента, тут же напряглась.

– Примерь его для меня.

– Ну уж нет, – усмехнулась Грейнджер.

Настроения на его ролевые игры никакого не было, вот только Малфой отступать не собирался.

– Кажется, я вспомнил, что кто-то должен мне за спасение своей жизни.

Она упрямо скрестила руки на груди и помотала головой.

– Гриффиндор отказывается отдавать свои долги? – подал голос Тео и взмахнул газетой перед её лицом. – Ты ещё не отблагодарила нас за твоё удивительное спасение от Амикуса.

Гермиона перевела взгляд с одного на другого. Когда к Малфою подключался Нотт, шансов избежать их гениальных идей у неё почти не оставалось.

– Грейнджер, не заставляй накладывать на тебя Империус, – поторопил Драко.

Непростительное? Он так легко говорил об этом? Или шутил? Она упёрла в него осуждающий взгляд, но Малфой даже не поморщился. Секунда. Две. Нотт нетерпеливо постучал ботинком по полу, и Гермиона тяжело вздохнула. Видимо, ей этого не избежать. Ладно. Ничего же не случится, если она просто примерит галстук? Что в этом такого?

Грейнджер окинула их всех многозначительным гневным взглядом и медленно поплелась в ванную комнату. Она специально провозилась там целый час. Точнее, галстук повязала достаточно быстро, а потом просто присела на бортик ванной. Заняться здесь было откровенно нечем, выходить к парням не хотелось. Поэтому от скуки Гермиона трансфигурировала свои штаны в школьную юбку. Просто так, чтобы поупражняться в трансфигурации. Потом не спеша расчесала волосы и игриво улыбнулась зеркалу. Она уже и забыла, как хорошо на ней смотрелась форма Хогвартса. Поэтому, подумав ещё немного, Грейнджер вновь махнула палочкой и создала из носков высокие гольфы.

– Ты ждёшь, пока мы умрём от старости?

– Тебя это не спасёт.

Гермиона взглянула на белую дверь и потуже затянула галстук у горла, словно собиралась на урок Зельеварения. Ей хотелось, чтобы форма сидела на ней идеально, чтобы всё было, как в школе: ровные ряды учебников, выглаженная рубашка, приятное волнение и предвкушение первого занятия. Грейнджер прикрыла глаза, на секунду представив, что сейчас толкнёт дверь и действительно окажется в одном из коридоров Хогвартса, мимо пронесётся орава учеников, спешащих на завтрак, повеет ароматом свежей утренней выпечки из Большого зала, а за окнами снова будет темнеть Запретный лес.

Она толкнула дверь и шагнула в полумрак комнаты. Парни догадались приглушить свет и зачаровать в воздухе несколько свечей. Гермиона проследила за мягкой левитацией огоньков и довольно хмыкнула – не Хогвартс, но всё равно выглядело красиво.

Постоянно находясь рядом с ними, она даже не задумывалась, насколько хорошо они могли владеть обычными бытовыми чарами, хотя наверняка двум чистокровным волшебникам не составляло большого труда заставить парить в воздухе десяток свечей. Сама же она такого заклинания не знала – просто не было необходимости. Их убежище могли атаковать в любой момент, и это было бы слишком непозволительным расточительством магических сил. Но теперь Гермиона зачарованно, словно ребёнок на рождественскую гирлянду, смотрела на парящие огоньки. Хотелось захлопать в ладоши или звонко рассмеяться от того, что она слишком давно не видела такого простого чуда. С самого Хогвартса. Волшебно.

Она взглянула на парней, стоящих в другом конце комнаты, у окна. Ей было сложно даже представить, кто из них сейчас управлял этой магией. Оба совершенно не обращали внимания на происходящее и бурно что-то обсуждали. Более того, казалось, что между ними вот-вот вспыхнет очередной конфликт. Малфой стоял, скрестив руки на груди, и упрямо поджимал губы. Нотт хмурился и тоже выглядел недовольным. Они спорили и, похоже, даже не заметили, что она вошла. Гермиона дотронулась кончиками пальцев до одной проплывающей мимо свечи, и та плавно качнулась в воздухе. Огонёк затрепетал, и тени заплясали по стенам.

Красиво.

Парни тут же повернулись в её сторону, и выражение их лиц моментально изменилось. Губы Тео растянулись в порочной улыбочке, а Драко заинтересованно выгнул бровь, окинул её взглядом с ног до головы и громко цокнул языком. Видимо, ему весьма понравилось, как на ней сидит форма Хогвартса. В груди сразу стало как-то тепло и приятно. Словно тёплый пушистый кот лёг сверху и замурчал. Сладкое чувство собственничества растеклось по венам. Было действительно приятно осознавать, что ей достаточно просто появиться в комнате, чтобы оба обратили на неё всё своё внимание. Здесь и сейчас оба принадлежали ей. Ей одной.

– Неплохо, – хмыкнул Драко и сделал несколько шагов, обходя Гермиону по кругу и осматривая её, словно редкий экспонат на витрине.

Она тоже окинула одного и второго оценивающим взглядом. Парни трансфигурировали свою повседневную одежду в школьную форму с серебристо-зелёными галстуками. Тео в новом образе казался ей совсем незнакомым, даже чужим. Такой собранный и серьёзный. Она ни разу не видела его в пиджаке и рубашке и уже не воспринимала без привычных футболок с длинными рукавами, но он, оказывается, мог быть другим. Строгим и изящным, как и полагалось наследнику чистокровного рода. Примерный и очень порочный мальчик.

А вот что оставалось неизменным, так это ностальгический приступ раздражения, вызванный Малфоем. Гермиона прикусила губу, улыбаясь и сдерживаясь, чтобы не сказать ему какую-нибудь колкость. Хорёк явно провоцировал её на эмоции – он был без пиджака, а рукава своей чёрной рубашки закатал до локтей, открыто демонстрируя тёмную метку во всём своём уродстве. Змея и череп. Клеймёный Пожиратель смерти.

– Как тебя занесло в слизеринские подземелья, Грейнджер? – Нотт оттолкнулся бёдрами от подоконника и медленно шагнул к ней.

Гермиона отошла назад и обвела взглядом интерьер: квартирка с дряхлой мебелью и протёртыми ковриками. Да уж, слизеринские подземелья, ничего не скажешь. Её взгляд зацепился за книги на столе. Играть с ними в такие игры она точно не собиралась.

– Я тут кое-что забыла… – она метнулась к столу и прижала к груди толстую книгу. – Уже ухожу. И вам тоже нечего делать в коридорах ночью.

– Опасно так поздно ходить одной, – раздался голос Малфоя где-то за спиной.

Она хотела было обернуться, но Тео сделал ещё один шаг навстречу, и Гермиона едва сдержала рефлекторный порыв схватиться за палочку.

– Возвращайтесь в свою спальню!

– Что скажет ваша Макгонагалл, когда узнает, что примерная девочка Грейнджер по ночам ошивается около мужской спальни Слизерина? – Теодор остановился напротив неё, в нескольких дюймах. Слишком близко для простого разговора с однокурсником и неприлично близко для приличного чистокровного мальчика.

– Может, у неё здесь живёт парень? – Малфой подошёл сзади, и она почувствовала жар его тела вперемешку с лёгким цитрусовым ароматом парфюма.

– Нет у меня никакого парня! – Гермиона обернулась и прищурилась.

Драко выглядел абсолютно серьёзным, только в глазах мерцал больной, лихорадочный блеск. Малфой однозначно решил сегодня повеселиться.

– Совсем никакого? – краешки губ Нотта дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но передумал, и Гермиона тяжело вздохнула.

Ну, всё. Они сговорились.

– Совсем.

– А может, я твой парень? – рот Теодора растянулся в наглой усмешке.

Гермиона почувствовала, как её щёки и кончики ушей неконтролируемо вспыхнули от прилива крови. Боже, что за реакция у неё на него, будто бы она его в первый раз видела…

– Нет у меня никакого парня! – возмущённо охнула она и почувствовала, как по бедру вверх к краю юбки поползла ладонь Драко. Как и подобало приличной девушке, старосте Гриффиндора, она с негодованием скинула с себя его руку и отошла от обоих на несколько шагов в сторону. – Что вы себе позволяете?

– О, что-то не так? – Драко невинно расширил глаза и задержал кончик языка на верхней губе.

– Не боишься испачкаться, Малфой? – она резко развернулась, хлестнув по его лицу кончиками волос, и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Может, я не против изваляться в грязи? – медленно протянул он и лениво почесал щёку.

Гермиона сощурила глаза. Склонила голову набок и перехватила поудобнее книгу. Если что, знания могли стать тяжёлым оружием в её руках. Изваляться в грязи он хочет? Настроение разыгрывать Хогвартс в компании с мерзким Хорьком абсолютно пропало. Пора было сворачивать всю игру, пока она действительно не наслала Брахиам Эмендо и не превратила Малфоя в человеческий студень без костей.

– Знаете, мне пора. Билеты к экзамену сами себя не выучат, – Гермиона взялась за палочку, намереваясь включить свет и переодеться в нормальную одежду. Свой долг перед ним она выполнила, а сколько времени ей стоять в форме Хогвартса, никто не обговаривал.

Драко тут же вытряхнул свою палочку из рукава, и Гермиона снова отшатнулась, упёршись лопатками в чьё-то твёрдое тело… Тяжело сглотнула. Чьё-то, ага. Она прижалась спиной к груди Нотта и вдохнула аромат: сладкий кардамон духов и терпкий сигаретный дым. Хотелось, чтобы он её обнял и переломил палочку Драко пополам, но стоило смотреть правде в глаза – она была зажата между ними в ловушке.

Они оба стояли к ней очень близко. Невероятно близко. При желании можно было протянуть руки и обняться втроём. На её талию мягко легла ладонь Драко, и в то же время рука Нотта бесцеремонно скользнула под юбку и погладила пальцами ткань трусиков. Гермиона могла похвалить себя за то, что её голос даже не дрогнул.

– Потрудитесь объяснить, почему вы оба находитесь так поздно не в своих комнатах. Как префект я буду вынуждена снять с вас баллы.

– И сколько, Грейнджер? – Драко ласково улыбнулся ей, обнажив белые, аккуратные клыки.

– Лично с тебя минус сто! – она откинула его руку и проскользнула между ними, отходя на безопасное расстояние от обоих. – И минус десять с вас, Нотт. Рекомендую вам двоим вернуться в свои комнаты и заняться… самостоятельной работой над ошибками. Иначе я буду вынуждена доложить о вашем неподобающем поведении директору.

– Стоять на месте, – Малфой наставил на неё древко, и она недоумённо замерла, не до конца веря, что он действительно способен направить на неё заклинание. А Драко был способен. Он обошёл её по кругу, взмахнул палочкой и громко, чётко произнёс:

– Легилименс!

Гермиона тут же почувствовала лёгкое давление на виски. Драко не нужно было махать палочкой или говорить заклинание вслух, чтобы считать её мысли. Очевидно, это была примитивная демонстрация силы. Только зачем? Она вопросительно подняла брови. Тео тоже замер, с интересом поглядывая на Малфоя. По его лицу было видно, что это не входило в их план, но останавливать его не стал.

– Побудь послушной девочкой для меня, Грейнджер. Всего пара вопросов, и я тебя отпущу, – Драко постучал палочкой по губам и поднял пальцами подбородок Гермионы, заглянув в глаза. – Это же не так сложно, да, Гриффиндор? Пара честных ответов без лицемерия.

– Я не страдаю никаким лицемерием!

Драко цокнул языком и красиво изогнул брови, демонстрируя, что не верит этим словам. Он вновь медленно обошёл её по кругу и остановился у неё за спиной.

Гермиона вопросительно взглянула на Тео, но тот расслабленно пожал плечами и, отойдя обратно к подоконнику, закурил. Просто закурил как ни в чём не бывало. Видимо, змеёныш решил наслаждаться разворачивающимся спектаклем с максимальным для себя комфортом. В висках слегка пульсировало, напоминая о воздействии магии Малфоя.

– Что ты почувствовала, когда он сказал, что не влюблён в тебя? – громко спросил Драко так, чтобы Теодор это расслышал.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – и она буквально ощутила как его магия, словно щупальце осьминога, проскользила у неё в черепной коробке. Щекочущее, неприятное ощущение.

– Маленькому гордому Гриффиндору было обидно? – в голосе Драко звучали издевательские нотки, он явно получал наслаждение от того, в какое положение её ставил, и прекращать свою идиотскую игру не собирался. – По твоим щекам потекли маленькие слёзки?

– Малфой, заканчивай! – недовольно буркнула Гермиона и попыталась обернуться, но Драко удержал её за плечи, не позволив. Он прижался носом к её затылку, глубоко вдохнув, и потёрся промежностью о её поясницу так, чтобы она почувствовала, насколько он уже твёрдый.

Грейнджер непроизвольно задержала дыхание. Боже. Как он может совмещать эрекцию и легилименцию?

Малфой нежно погладил большим пальцем её щёку и с насмешкой спросил:

– Насколько сильно это расстроило тебя? Защипало в глазах и захотелось заплакать? Может, мне стоит пожалеть тебя? Ублюдок Нотт разбил нам маленькое хрупкое сердечко?

– Заканчивай!

Но Драко, похоже, только начинал. Его пальцы легли на пуговицы её рубашки у самого горла и высвободили одну за другой из петель.

– Хочешь, я тебя пожалею, Грейнджер?

Он развёл края ткани и ласково погладил её ключицы. Малфой касался кожи так нежно, словно не с его губ сейчас слетали все эти насмешки.

– Он не влюбится в тебя, Грейнджер. Наш мальчик выгорел и способен только высасывать, как дементор. Что ты о нём себе напридумывала?

– Драко, пожалуйста…

Он невесомо провёл ладонями по её груди, очертив контур, по талии и едва выступающим рёбрам. Если бы не его твёрдый член, упирающийся ей в спину, то она бы даже сказала, что его движения были целомудренными и совсем невинными. Малфой словно очерчивал форму хрустальной вазы. Нежно и невесомо, будто бы боясь прикоснуться.

– Признайся хотя бы сама себе. Он тебе нравится. Даже сильнее, чем должен был бы.

Гермиона вновь ощутила, как кольнуло в висках. Она повернула голову в его сторону, почему-то обратив внимание на мягкую светлую щетину на его щеке и белые пряди, которые он откинул со лба вбок и завёл за ухо. Драко приблизился и прошептал:

– Я уже и так всё знаю. Просто озвучь это.

Гермиона посмотрела в сторону Тео, скользнув взглядом по острой линии его подбородка. Ей захотелось провести подушечками пальцев по его скулам и очертить изгиб губ. Ей хотелось понять его. Изучить, забраться ему под кожу, как если бы это она умела читать мысли. Теодор казался таким далёким и отстранённым.

И он однозначно злился.

Его выдавали суженые зрачки, нервно подрагивающие пальцы, между которых он зажимал сигарету, и то, что его чёртово ровное колечко дыма, которое Нотт так любил пускать изо рта, никак не получалось. Пух! Серое, рваное облачко ядовитого сигаретного дыма. Был бы Тео драконом, уже бил бы шипованным хвостом по земле.

– Взгляни на него настоящего, Грейнджер. Не тогда, когда он строит из себя обаятельного парня, и не тогда, когда он дарит всем свои идиотские улыбочки, – Драко продолжал настойчиво подсыпать пороха на тлеющие угли. – Взгляни на него, когда он молчит и смотрит пустым взглядом. Вспомни его у Амикуса. Ты думаешь, он был невменяем? Он был абсолютно в своём уме, просто Алекто тогда являлась его главной целью. Теодор пойдёт на всё ради достижения своих целей. Всё, что он говорил или делал, он делал осознанно. Я не прав?

– Прав, – сухо отозвался Нотт.

Судя по выражению его лица, Тео как мог подавлял свой гнев. Его брови сошлись на переносице, и он хмуро смотрел на Малфоя исподлобья. Драко кивнул ему с таким видом, будто бы другого ответа и быть не могло, а затем снова обратился к Гермионе:

– Ты же и тогда это знала. У тебя весьма хорошая интуиция, Грейнджер, – он притянул её к себе ещё ближе, закрывая в удушающие объятия, прижался губами и мягко поцеловал её за ушком. Нежно, почти невесомо, так как бы она никогда не думала, что Малфой способен целовать.

– А теперь, даже осознавая всё это, признайся мне, – его голос звучал в тишине комнаты так, словно он был судьёй и зачитывал приговор.