Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 62 страниц)

Малфой специально сделал точно такой же жест, каким пугал её во время войны, когда удавалось подкрасться сзади и обезоружить. Может, чуть-чуть страха заставит поискать утешения у него? Как это обычно у них и происходило.

Девочка напряглась, нахмурилась и посмотрела на Драко в отражении зеркала. Ему было даже интересно – вспомнит или нет?

– Пожалуй, кота ты ещё способен напугать, – её розовые губы дрогнули в мягкой, почти снисходительной улыбке.

Она ему верила. Доверяла.

– А тебя? – мрачно спросил Малфой, уже зная, что она ответит.

Гермиона развернулась и погладила его по щеке. Почти как Альбуса.

– Я не могу бояться человека, который храпит во сне и готовит на завтрак фирменные панкейки.

Драко едва сдержал разочарованный стон. Кажется, он и вправду размяк. Стал мягким белым хлебушком в её руках. Он недовольно посмотрел на своё отражение в зеркале и даже состроил грозное выражение лица, но мрачный образ печального рыцаря сбил Тео.

Как это обычно у них и происходило.

Нотт подкрался со спины и нахлобучил ему на голову парик, похожий на длинную мочалку. Наверняка специально выбирал самый идиотский. Каштановые волосы завивались в мелкие бараньи кудряшки и искусственно блестели, словно были сделаны из целлофановых пакетов для мусора. Драко видел такие причёски в старых музыкальных видео 70-х годов – где мужики в странном гриме и обуви на платформе играли на гитарах и горланили дикие песни. Теперь и на его голове красовались такие же мелкие кудри до плеч. Не хватало только нацепить на себя обтягивающие трико и нанести на лицо белую краску, а под глаза – чёрную подводку.

Тео снова зашуршал за спиной Драко пакетом и через пару секунд приложил к его верхней губе короткие усики-щёточку.

– Тебе идёт, – шепнул он ему на ухо, и кожу обдало горячим дыханием. Слишком близко.

Змеёныш после того инцидента повадился постоянно вторгаться в его личное пространство, и Драко уже пожалел, что сам тогда начал. Теодор просёк, насколько сильно это раздражало Малфоя. И сейчас игриво повторил его жест к Грейнджер, проведя двумя пальцами по оголённому участку кожи на шее. Наигранно-ласково. Драко шлёпнул того по ладони, и Нотт весело хохотнул, а затем обернулся к Гермионе и как ни в чём не бывало продолжил свой инструктаж, который, видимо, начал ещё на улице.

– Там нельзя использовать Оборотное, на входе заставляют проходить контроль дыхания. Если обнаружится один из ингредиентов или хуже – комбинация, то тебя тут же обезвредят. Поэтому используем парик и прикрываем лица. Уже страшно, Цветочек?

Гермиона, наконец, свернула волосы в тугой пучок и надела на себя парик с длинными белыми волосами. Драко это понравилось – совсем как у него. Ей даже шло.

– Я была в поместье Амикуса.

– О, у Кэрроу было ещё уютное семейное гнёздышко, – Теодор нацепил на себя резиновую лысину и состроил загробную мину. – Я похож на нашего Лорда?

Драко поморщился – этому лишь бы повеселиться. Его кудри торчали из-под краёв резины, и Теодор выглядел скорее как монах с обритой макушкой. Что они за сборище? Барби-аврор, лысый монах-извращенец и хмурый мужик, сбежавший из рок-группы 70-х годов.

– Всё настолько плохо? – блондинка-Гермиона нахмурилась и взглянула на Драко, но, увидев его в парике и с усами, звонко рассмеялась.

Её смех, словно перезвон колокольчиков, наполнил квартиру жизнью и каким-то странным тёплым ощущением… Малфой не знал, как обозначить это чувство, и, не сдержавшись, просто улыбнулся ей в ответ.

– Плохие люди есть везде, Цветочек, – Тео тоже улыбался, но не той улыбкой, которую привык видеть Драко. Наверное, впервые за долгое время он напоминал того Теодора, которым был до всей этой войны и увечий.

– Как и хорошие, – Гермиона заправила выбившиеся кудри Тео под резину и снова тепло улыбнулась. Лысый Нотт выглядел странно, но забавно.

– Я же хороший, Цветочек? – хитро прошептал он и погладил её по бедру.

Драко не сдержал новый саркастичный смешок – не просто хороший, а святой и непорочный, как ангел.

– Ты ужасен, правда, и не вертись, дай закрепить твою лысину, – Гермиона возилась с его волосами на затылке и пыталась пригладить резину.

Теодор же совсем развеселился. Он вытянул руки на манер упыря и со стоном «Я хороший и самый добрый» попытался укусить Золотую девочку за плечо. Та захохотала и спряталась за спину Драко. Началась игривая потасовка: они все отскакивали друг от друга, как мячики, но при этом старались поймать. Нотт попытался ухватить зубами руку Малфоя, но тот увернулся и сбил его с ног. Тео, как мешок с картошкой, повалился на пол, и Гермиона уселась на него с видом победителя.

– Не ушибся?

Короткий поцелуй в блестящую резиновую лысину.

– Я умираю… – простонал Теодор.

Закатные лучи солнца струились сквозь пыльное окно, и казалось, будто их кожа лучится теплом. Светились красным маленькие сосуды на ушных раковинах Нотта, розовели кончики носов и как-то по-особому блестели глаза. Наверное, такое рисовали маглы в своих мультфильмах, когда у влюблённых героев вместо зрачков загорались розовые сердечки.

И в этот момент Драко почувствовал страх. Очень странный и необъяснимый, но дикий и пробирающий до костей. В светлой комнате, освещённой закатными лучами, с двумя близкими людьми в чудаковатых париках… Всё выглядело слишком нормально. Они все словно собирались на вечеринку в честь Хэллоуина. Будто бы мир не катился в преисподнюю.

Паника, словно электрический разряд, пробежала по костям.

Последние несколько лет Драко больше всего боялся разрешить себе почувствовать именно это. Счастье.

Пальцы задрожали. Ему было спокойнее, когда всё шло наперекосяк. Равномерный пиздец в жизни даже устраивал. Потому что счастье никогда не остаётся безнаказанным. За самой высокой точкой горы следует неизменное падение.

Драко замер, возвышаясь над ними неподвижной скалой, и ощутил, что вот-вот упадет вниз, в самую пропасть. Грейнджер сидела к нему спиной в своей чёрной мантии и с белыми волосами. Ему на секунду показалось, что это призрак Нарциссы, и стоит только отвернуться, как она обязательно умрёт.

– Надо всё отменить, – хрипло произнёс Малфой. Слова опять давались с трудом, а сердце впервые в жизни колотилось так быстро, что было даже больно в солнечном сплетении.

– Трусишь, чистокровный отпрыск славного рода? – Теодор-монах поудобнее разлёгся на полу и состроил снисходительную гримасу.

Ну, точно – лысый император Нерон на своём постаменте. Только моргнёшь, и спалит весь Рим. Но Малфою не было смешно. Левое веко вновь мелко задёргалось, и он прикрыл глаз ладонью, пытаясь унять нервный тик. Гермиона подошла к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к груди.

– Драко, – её ярко-тёмные брови сочувствующе поползли вниз, словно она сама была легилиментом и считала его тревогу, – мы со всем справимся.

***

С виду это был небольшой двухэтажный дом с красной кровлей и милой надписью «Начальная школа». Он напоминал Драко детство, когда они вместе с родителями выбирались во Францию к родственникам отца. Одна из тётушек открыла в пригороде начальную школу для маленьких ведьм, в которой обучала девочек из бедных семей и готовила их к зачислению в Шармбатон. Так как палочки маленьким ведьмам ещё не выдавали, они осваивали такие банальные вещи как чтение и письмо – то, чем часто пренебрегали родители младших дочерей в больших семьях.

В магловской начальной школе учились и мальчики, и девочки, а за жестяной дверью подвала находили отдых тёмные волшебники.

Возможно, кого-то другого возмутило бы расположение «Изнанки», но Драко считал выбор здания для подпольного бара идеальным – никто бы никогда не подумал, что Пожиратели смерти устроятся в детском саду среди маглов. И ему не надо было даже видеть лица Гермионы, чтобы ощущать её возмущение.

Они аппарировали на небольшой участок земли перед входом в бар, который был окружён маглооталкивающими чарами. Спешащие в школу дети даже не видели, как тёмные волшебники перемещались и скрывались за ничем не примечательной дверью.

Всё выглядело как вход в подвал. На совершенно обычной серой стене здания виднелся вырезанный ножом магический символ. Драко поднёс ладонь и прижал к влажной после дождя штукатурке. Достаточно было послать короткий магический импульс, чтобы ржавая дверь скрипнула и слегка приоткрылась.

– Добро пожаловать в «Изнанку», – произнёс он и нервно поправил капюшон мантии, натянутый почти до самого носа.

Эдриан не требовал показывать лицо на входе, соблюдая право анонимности, но на первом этапе проверки посетители обязательно должны были предъявить тёмную метку на предплечье.

Подделать её магическую природу не представлялось возможным, да и желающих попробовать за все три года существования бара ни разу не нашлось. Но так как многие роптали, что не могут провести здесь вечер со своей любовницей или любовником, то Эдриан пошёл на уступки. Каждому Пожирателю смерти разрешалось пригласить с собой одного спутника без метки, но под полную свою ответственность. Последствия для того, кто притащил бы с собой неблагонадёжного посетителя, могли быть очень печальными. Поэтому если бы какому-то стороннему волшебнику очень захотелось попасть внутрь, то ему всего лишь требовалось отловить одного Пожирателя и уговорить его стать провожатым. Всего лишь.

Драко взял Гермиону за руку и, притянув к себе, увлёк внутрь подвала. В небольшом помещении с бетонными стенами, размером ярд на ярд, уже стояли двое волшебников. Было душно, пахло сырой побелкой, а от голых стен эхом отскакивали слова-ругательства на болгарском языке.

Двое мужчин весьма экспрессивно пытались убедить швейцара впустить их внутрь. Тусклая лампочка раздражающе мигала и плохо освещала лица, но Драко хватило одного взгляда, чтобы узнать учеников Антонина – эти придурки всегда таскали с собой посохи. Темноволосые, с красными обветренными щеками и свирепыми взглядами. Ни один, ни второй Малфою знаком не был, но самый рослый отдалённо напоминал Хагрида. Только казался ещё уродливее, словно в ряды его далеких предков-полувеликанов затесался прадедушка-гоблин, любящий экспериментальный секс.

– Сейчас, сейчас. Ещё раз, как вас зовут? – швейцар, если вообще можно было так назвать плюгавого мужичка в костюме школьного уборщика, задумчиво почесал кончиком пера лоб, оставив тонкую полоску чернил.

– Първан Жук! – прорычало внебрачное дитя великана и гоблина, недовольно ткнув пальцем в вышитую аббревиатуру «А.Д.» на шевроне.

– Сэр, не ругайтесь. Сейчас мы найдём вас в списке. Произнесите своё имя ещё раз.

– Първан Жук! – тёмный волшебник злился и, судя по выражению лица, был готов свернуть мужичку шею.

Швейцар раскатал длинный пергамент по полу и близоруко поднёс бумагу к самому носу. Судя по всему, Долохов всё же продавил Эдриана на допуск своих учеников в бар, и Пьюси как-то пришлось с этим смириться, но контроль за ними он всё же установил.

Драко потянул Гермиону за собой и уверенно направился к двери в противоположной стене. Проходя мимо швейцара, он просто закатал рукав мантии, продемонстрировав тёмную метку, на что служащий молчаливо кивнул и пропустил их дальше. Было слышно, как зарычал от бессильного гнева антониновец, но его недовольство совсем не волновало Малфоя.

Они перешли во второе, точно такое же по размеру и декору помещение. Тусклая лампочка, бетонные стены, наполовину окрашенные зелёной краской, школьная парта и волшебник-оборотень в таком же синем комбинезоне, как и у плюгавого мужичка. Выбор униформы для служащих бара обуславливался той же маскировкой – сотрудникам приходилось перемещаться по территории, и, чтобы не вызывать лишних вопросов, они все одевались как рабочий персонал школы.

Здоровый охранник-оборотень протянул Малфою стальную маску, очень похожую на те, что носили Пожиратели смерти. Только на металлической пластине были начертаны символы запрещённых компонентов: загнутые крючки различных галлюциногенов, подчёркнутые короткой линией опасные ингредиенты зелий и какие-то незнакомые значки, обведённые кружком. Если человек принимал что-то из этих веществ, то маска сразу же срабатывала как сирена и посетителя выталкивали на улицу.

Также, на своё личное усмотрение, охранник мог потребовать пожертвовать пару капель крови. Анализ считывался самым примитивным способом – оборотень пробовал кровь на язык и выносил вердикт: пройдёшь дальше – не пройдёшь. Наверняка магловские химики пришли бы в ужас от такой диагностики. Но ни один прибор из их лаборатории не мог сравниться с чутьём оборотня.

Драко приложил маску к лицу и, подождав пару секунд, передал Тео. Тот снял большие очки, которые нацепил для дополнительной маскировки, повторил ритуал и отдал маску Гермионе. Второй этап они тоже прошли без проблем, и охранник открыл для них следующую металлическую дверь.

Третьим и последним этапом был контроль на наличие магических артефактов – требовалось сложить абсолютно все амулеты в специальный ящик с номером. Внутрь разрешалось проносить только самые безвредные зелья – целительные, успокоительные, кровоостанавливающее. Полный список разрешённого висел на кирпичной стене рядом, и Драко знал его наизусть. Он привычно пробежался по табличке глазами, с удивлением отметив, что Эдриан разрешил использовать внутри бара Веритасерум. А вот это уже попахивало весьма дурно. Кажется, рука Антонина всё же крепко ухватила Пьюси за яйца.

Все трое распахнули мантии перед охранником и предъявили на осмотр имеющиеся у них зелья. Служащий в точно такой же форме уборщика, что и у остальных его коллег, тщательно записал каждое наименование в тетрадочку с подписью «Клянусь использовать только при крайней необходимости и не во вред другим».

Обязательство подтверждалось магическим отпечатком палочки, и если бы под конец вечера кого-то из посетителей бара внезапно разобрала диарея, то было бы легко установить и найти того, кто пронёс подобное зелье в зал.

Пройдя без проблем все три осмотра, они спустились по винтовой лестнице вниз. Драко больше не рассуждал и не думал. Он крепко держал Гермиону за руку и вёл за собой.

Пьюси подошёл к оформлению заведения со своим странным чувством юмора. Хотя Малфой сказал бы, что, скорее, с прагматизмом. Эдриан наверняка просто спёр половину мебели из школы ради экономии собственных галлеонов.

Внутри бар напоминал детскую комнату в замке. Деревянные единороги на палках, на которых можно было поскакать, детская фарфоровая посудка, в которую наливался самый крепкий алкоголь, парты для трезвых волшебников и низкие пластмассовые столы для посетителей, которые уже не могли держать себя вертикально.

Здесь можно было сидеть на диванах или лежать на полу в мягких подушках, и в целом атмосфера казалась вполне уютной. Над некоторыми столиками даже висели детские мобили с деревянными игрушками, что, наверное, должно было умиротворять. Только Малфоя это раздражало. Не в пример ему, один из Пожирателей смерти откинулся на спинку дивана и расслабленно наблюдал за парящими над ним игрушечными птичками. Драко с уверенностью подумал, что тот чем-то обдолбался, но раз оборотень его пропустил, значит, чем-то допустимым. На самом деле, плевать. Главное, чтобы сидел тихо и никому не мешал.

Малфой пропустил вперёд себя Гермиону и Тео, а сам на секунду отошёл к стене с полками, на которых стояли игрушки и детские картинки: всевозможные рисунки радуги, человечков и домашних питомцев, модели машинок, фигурки и куклы. На первый взгляд казалось, что в этом стеллаже хранилось самое обычное барахло, но Малфой знал его настоящее предназначение.

Он незаметно свернул голову одной фарфоровой кукле – артефакту помех. Когда-то Драко сам привёз его Эдриану на заказ из Франции. Достать его было сложно, и покупка обошлась Пьюси в весьма круглую сумму, которой хватило бы, чтобы приобрести один хороший дом. Кукла затрудняла использование заклинаний в радиусе десяти-пятнадцати ярдов. Гасила магический потенциал практически наполовину. И как бы ни ругались и ни пытались найти источник помех тёмные волшебники, но за три года им так и не удалось обнаружить его среди горы других игрушек. Поэтому в итоге все просто смирились и привыкли к мысли, что здесь особенно не поколдуешь. Свернув кукле голову, Драко нейтрализовал артефакт, но мысленно пообещал себе вернуть всё как было перед уходом.

Нотт и Грейнджер расположились за самым дальним угловым столиком. Тео тут же потушил ночник-тучку на стене, чтобы скрыть их лица в полумраке. Гермиона заметно нервничала и бегала настороженным взглядом по лицам посетителей. Теодор же откинулся на спинку дивана и вальяжно раскинул руки. Чувствовал себя, как русалка в Чёрном озере. Был в своей среде.

Драко и сам не ощущал здесь дискомфорта. Правила в «Изнанке» казались проще, чем в светском обществе, в котором люди, улыбаясь в лицо, за спиной жаждали разорвать друг друга на куски за любую мелочь. В баре тоже могли разорвать голыми руками за какой-нибудь проступок, и уборщик просто убрал бы кишки с пола. Но никому этого делать не хотелось.

Пожиратели смерти тоже уставали и тоже хотели отдохнуть. В отличие от оборотней и егерей, почти все волшебники закончили магические школы и были людьми образованными. Почти культурными. Никто не плевал на пол и не орал пьяную похабщину.

Например, за соседним столиком волшебник в круглых золотых очёчках усердно разрисовывал раскраску-антистресс и периодически потягивал напиток из маленькой фарфоровой чашечки с цветочком. Драко видел его в особняке Антонина, когда они с Гермионой там немного пошумели. И было бы очень неприятно, если б он их тоже узнал.

А у дальней стены за шахматным столиком сидел сам хозяин бара – Эдриан Пьюси – и выглядел почти так же, каким Малфой видел его в общей слизеринской гостиной в школьные времена. Только, в отличие от времён Хогвартса, его лицо было изуродовано шрамами, а пустой правый рукав подколот к плечу. Но он всё так же сидел за шахматным столиком и играл со своим неизменным партнёром – Монтегю, который ослеп ещё в первый год войны. Зато, потеряв дуэльные навыки, Грехэм смог стать неплохим целителем. Редким кадром среди Пожирателей смерти.

– Желаете сразу заказать напитки? – к их столику подошёл официант, с виду обычный магл.

Пьянеть и терять рассудок им не стоило, поэтому Драко заказал сливочное пиво на всех и какие-то закуски для видимости. Если не считать Эдриана, который мог их опознать даже под париками, всё пока шло хорошо. Малфой успокаивающе погладил ногу Гермионы под столом, и она мягко сжала его ладонь в ответ. Официант отошёл и быстро вернулся с тремя бутылками, а Драко рефлекторно отметил, что Империус на него наложили из ряда вон плохо и магл еле сдерживался, чтобы с криками не сорваться с места. Впрочем, это была не его проблема.

– Смотри внимательно, Цветочек, и наблюдай. Вон там Суммари. Слышала о таком? – Тео придвинулся к ней поближе, чтобы за соседними столиками не могли услышать его голос.

– Нет, – покачала головой Гермиона.

– В Болгарии он точно в розыске, замучил Круциатусом целую семью. А вон там Роман Рыбья кость, тоже наверняка заинтересует авроров.

Гермиона внимательно слушала, словно делая в уме пометки. Нотт называл имена только антониновцев, на что Драко реагировал сдержанными кивками – Пожирателей смерти они сдавать не договаривались. Зато Теодор, как ребёнок в кондитерской лавке, показывал пальцем, какую конфетку из Болгарии хочет засадить в английский Азкабан.

– Вон тот, в очках, Михаил. Не помню фамилию, но поверь, его стоит задержать и проверить Веритасерумом.

Малфой знал, что Михаил особенно сильно доставал Нотта пару лет назад, когда тот проходил тренировки у Антонина. Гермиона снова кивнула, внимательно рассматривая кандидата на арест.

– Мне надо связаться с Невиллом. Если кто-то из них есть в базе, то уже можно вызывать наших, – девочка заёрзала на сиденье, словно собиралась вставать.

– Давай подождём немного. Наверняка ещё кто-то придёт, – Нотт положил руку на её ладонь, чтобы задержать за столом, но Гермиона всё же поднялась и поправила свою мантию.

– Я всё равно свяжусь. Проверка может занять время, и мы можем упустить даже этих, – не дожидаясь, пока её попытаются усадить на место, она двинулась в направлении двери со значком уборной.

Драко задержал долгий взгляд на ладной девичьей фигурке. Даже длинная мантия не могла скрыть её миниатюрность и хрупкость. Но краем глаза он заметил, что Пожиратель смерти, наблюдавший до этого за птичками, перевёл на Грейнджер мутный взгляд и проследил за ней до тех пор, пока та не скрылась за дверью туалета. Ублюдок паскудно ухмыльнулся себе под нос. Малфой незаметно вытащил палочку и положил на колени. Он буквально интуицией легилимента чувствовал, что этот тип доставит им проблемы – слишком уж поганая улыбочка растянулась на его лице при виде беззащитной девушки.

Теодор моментально уловил напряжение друга и проследил за его взглядом.

– Пусть только встанет, я затолкаю ему эти деревяшки в горло и подожгу, – меланхолично сообщил он, отпив сливочного пива. – Почувствует себя огнедышащим драконом.

– Нельзя, – коротко ответил Драко и на случай, если до Нотта с первого раза не дошло, добавил: – Мы не светимся.

И они оба замолчали. Время текло мучительно медленно. Словно густая, приторная патока из мёда. Грейнджер как-то слишком долго торчала в уборной. Тео, словно аллигатор из болота, наблюдал за любителем птичек и, кажется, почти не моргал.

А внимание Драко привлёк официант. Ещё один обычный магл под Империусом, который поливал красивое растение с мечевидными листами и алыми соцветиями. Это был хищный, плотоядный цветок, который требовалось поливать кровью. Бутоны только начали формироваться и ещё не налились и не напились влаги как следует, но уже через пару недель растение расцветёт и станет весьма полезным. Малфой подумал, что в его новом деле по зельеварению оно весьма пригодилось бы. Может, выкупить? Или спереть? Нектар цветка усиливал эффект от целительных зелий, что для волшебников, полностью погрязших в тёмной магии, ценилось на вес золота. Драко сам держал один такой у себя в квартире, но использовал кровь животных, отчего цветок рос как-то медленно и слабо.

Гермиона наконец показалась в проходе между столиками. Её капюшон и белый парик под ним хорошо скрывали черты лица, и, на первый взгляд, она не вызывала подозрений. Но любитель птичек внезапно выкинул руку вперёд и потянул за край её мантии. Капюшон слетел с головы Грейнджер, и по плечам каскадом рассыпались длинные серебряные волосы. Это показалось даже красивым, словно водопад с хрустально-чистой водой.

Драко замер. Ситуация была неприятной, но ещё не критичной. Девочка вполне могла выкрутиться из этого сама. Она тут же накинула ткань обратно на лоб и вырвала край мантии из пьяной хватки, но Пожиратель прохрипел:

– А я тебя знаю. Ты из того борделя, да?

Вот и всё. Он принял её за шлюху.

Не думая и не сомневаясь, Драко легко двинул запястьем под столом и прошептал формулу заклинания. Пальцы ублюдка сломались один за другим, как тонкие спички. Малфой повторил жест и сломал ему пальцы на второй руке тоже, чтобы тот не смог схватиться за палочку. Любитель птичек заверещал, как подбитый гиппогриф, на что Тео почти моментально среагировал заклинанием кромешной тьмы.

Они с ним всегда действовали слаженно, даже без лишних слов.

Последнее, что Малфой увидел, – Гермиона отскочила в сторону. А потом всё помещение погрузилось во мрак.

Драко быстро выскочил из-за стола, подбежал к тому месту, где стояла Грейнджер, и оттащил её к стене, а через секунду почувствовал на своём плече руку Нотта.

– Быстро на кухню. Вход наверняка уже заблокировали.

В зале один за другим зажигались Люмосы. Тео потянул их обоих в сторону. Они держались в тени и пробирались вдоль стены. Кто-то из посетителей кинул в другого Круциатус, и комнату заполнил дикий крик боли. С другой стороны прилетело жаркое Инсендио, и в углу запылал огонь. Горел тот самый стеллаж с артефактом помех. Теодор втолкнул Гермиону и Драко за металлическую дверь и лязгнул щеколдой.

– Судя по всему, времени мало, – он присел на корточки, стараясь сконцентрироваться на запирающем заклинании.

Малфой работал только с одушевлёнными объектами и в этом ему помочь никак не мог, поэтому просто наблюдал, как искрится кончик палочки Нотта. Кажется, у того тоже не получалось закрыть дверь. Грейнджер подсела к нему и принялась сама накладывать заклинание.

– Ты руку неправильно держишь, у тебя так точно ничего не выйдет.

Конечно, золотой мозг Гриффиндора не нашёл лучшего времени для лекции. За дверью слышались громкие хлопки заклинаний, ругань и проклятия, а она невозмутимо держала Теодора за запястье и показывала правильный пас.

– Я нормально всё делаю, – Тео отдёрнул руку. Драко знал, как сильно тот ненавидел, когда его поучали.

– Нормально? – Гермиона нервно хохотнула. – Именно поэтому у тебя ничего не выходит!

Нотт окинул её раздражённым взглядом и провел кончикам языка по нижней губе, словно едва сдерживался, чтобы не выдать какую-нибудь гадость.

– Ничего не говори, просто снимай трусы и садись Драко на лицо, – он сделал вид, что расстёгивает ремень, и, судя по изумлённым глазам, Гермиона ему даже поверила. – Рот только пошире открой, надоели твои зубы.

Грейнджер обернулась на Малфоя, скользнула взглядом куда-то за его спину, и её большие глаза стали ещё больше и круглее.

– Он пошутил, мы не спим вместе, – быстро протараторила Золотая девочка.

Драко тоже обернулся и увидел кучку испуганных маглов в поварских колпаках. Пятеро застывших в немой панике женщин и двое мужчин с топориками для разделки мяса в руках. Он направил на них палочку – лишь бы не выкинули какую-нибудь глупость.

– Им плевать, они под Империусом.

Один магл двинулся в их сторону, и Малфой быстро оглушил его, за что заработал неодобрительный взгляд Гермионы.

– Боже, их надо вывести отсюда.

В дверь что-то грохнуло, и металл выгнулся от силы заклинания. Грейнджер, видимо, вспомнила, что хотела запечатать её, и вновь принялась выводить верный магический пас, а Драко подумал, что ни одна защита не простоит слишком долго, когда дверь начнут выламывать с десяток антониновцев.

– Грега бы сюда, – хмыкнул Тео, наблюдая, как Грейнджер спешно накладывает запирающее. У неё дрожали руки, отчего заклинание никак не получалось. Видимо, змеёныш ловил какое-то своё удовольствие от того, что у всезнающей заучки тоже ничего путного не выходило. – Он бы нас тут так законсервировал, что ядерный взрыв бы пережили.

– Не, для ядерного он слабоват.

Угрожая маглам палочкой, Драко обошёл маленькое помещение. Вариантов выйти из кухни, пока авроры не утихомирят всех тёмных волшебников в «Изнанке», у них не было. Обычная комнатушка, покрытая стальными листами, и дверь кладовки. Вентиляционная шахта оказалась слишком узкой, а так как весь бар находился глубоко под землёй, то никаких окон не имелось.

– Эх, не веришь ты в нашего Грегори, а зря, – Тео тоже перестал стоять без дела и начал подтаскивать тяжелый металлический стол ко входу, чтобы забаррикадироваться.

Гермиона тем временем уже разобралась с запечатывающей магией и даже отправила повторный Патронус в аврорат. В дверь снова что-то прилетело, и сталь накалилась до красна – хоть стейки на ней жарь. Испуганные маглы заорали, и Драко наложил на них Силенцио.

– Нам надо уходить, – Гермиона нервно заходила из угла в угол. – Угроза гражданским маглам, наверху школа, авроры прибудут за считанные минуты. Нужно выбраться на поверхность и аппарировать, пока не повесили купол. Арестуют всех присутствующих и вас в том числе.

Драко задумчиво перевёл взгляд с Грейнджер на Нотта. Тео продолжал бесполезно толкать стол, а Гермиона – так же бесцельно бродить из угла в угол, как загнанный зверь. Они не знали о его помиловании, но если авроры обнаружат здесь Теодора, осуждённого и сосланного, то он без лишних слов окажется в Азкабане. Драко сомневался, что тот выдержит заключение в узкой тёмной комнате. Его нельзя было оставлять надолго наедине с самим собой. А без навыка окклюменции авроры могли узнать много такого о Грейнджер, чего бы им знать не стоило. Кажется, вариант был только один.

Малфой поймал свою девочку и обхватил её за щёки.

– Послушай меня, – Грейнджер сфокусировала на нём испуганный взгляд. – Трансфигурируй мантию в свою форму. Начнётся задержание, выводи Тео как преступника на улицу. Если будешь выводить двоих, то это покажется слишком подозрительным. С улицы сможете уйти, со своими сама разберёшься. Я прикрою и отвлеку внимание на себя, если нужно будет.

– Драко…

– Успокойся, я ничем не рискую. Я же легилимент, помнишь? Знаешь, что умеют сильные легилименты?

– Хорошо врать? – с какой-то детской надеждой в голосе спросила она. Кажется, девочка верила, что он может их вывести отсюда.

– И это тоже, – Драко погладил большим пальцем её подбородок. – Сильные легилименты умеют внушать иллюзии и отводить глаза.

Малфой врал. Конечно же, он этого делать не умел, но последнее, что ему нужно было, чтобы Гермиона включила Гриффиндор и попыталась спасти их всех. Но он же был сильным легилиментом, и он действительно хорошо врал.

Драко натянул на голову Тео капюшон. Тот печально ему улыбнулся – этого так легко не проведёшь.

– Решил сменить галстук на красно-золотой?

Малфой постучал пальцем по перстню, намекая, что если будет жарко, то выкрутится через Люциуса. Какой счёт выставит ему за это отец, думать не хотелось. Со всем разберётся по порядку.

– Не сдохни, – Тео похлопал его по плечу.

– Ты это себе скажи. Просто доберись с ней до дома, ладно?

Сквозь щель под дверью начал вползать густой белый дым, потом замигало и погасло электричество, а следом раздалось:

– Палочки на пол, всем руки вверх и к стене!

Вот и всё. Драко прижался ко лбу Грейнджер и обнял её. Тео придвинулся к ним и положил руки на их плечи, обнимая сразу обоих. Плевать, что думали маглы в этот момент. Малфою нужна была лишь пара секунд. Он чувствовал кожей краешек губ Гермионы и дыхание Тео с ебучим ментоловым запахом его сигарет. Он приоткрыл рот, словно дементор, пытаясь вобрать воздух, которыми они дышали все вместе. Собрать и сохранить их в себе навсегда.

Это длилось пару секунд. Потом Малфой подтолкнул Грейнджер.

– Иди, встретимся дома.

***

Драко сидел в наручниках и медленно отходил от парализующего заклинания. Он торчал в этой комнате для допроса уже четыре часа. Кончики пальцев на руках и ногах щипало, кололо и скручивало, как после мороза, а с мышц постепенно сходило одеревенение. Снова.

Как только Грейнджер и Нотт скрылись в клубах белой дымовой завесы, Малфой выпустил Бомбарду, привлекая всё внимание авроров на себя. И он его получил. А заодно парализующее, замораживающее и оглушающее одновременно. Спасибо, хоть током не шарахнули. Очнулся он уже в этой комнате, в наручниках.