Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 62 страниц)

– Знаешь, мне почему-то кажется, что тебе бы понравился наш пожирательский способ перемещения, – меланхолично произнёс Тео и тоненькой струйкой выпустил дым. – Незабываемое ощущение, когда ты летишь на сверхскорости по магловским улицам и каждую секунду рискуешь размозжить себе голову… Очень похоже.

Нашёл с чем сравнить! Гермиона закусила губу, не слишком, довольная его словами.

– И много Пожирателей погибло во время перемещений? – спросила она, заинтересованно взглянув на Теодора. Тот, кажется, так ещё ни разу не моргнул с самого момента приезда.

– Ни одного, – коротко отрезал Нотт и отвернулся в другую сторону.

Она грустно посмотрела на кудрявый затылок, подумав, что выбрала не самый лучший вопрос для поддержания разговора.

– Что мы тут забыли? – подал голос Малфой.

И Гермиона даже была рада его слышать. Наконец-то правильный вопрос! Десять баллов Слизерину. Как раз всю ночь репетировала достойный ответ.

– Господа бывшие Пожиратели смерти, настало время собирать камни, – аврор Грейнджер мазнула взглядом по изумлённым лицам. Ага, поговорку они такую не слышали. – Метафорически выражаясь. В прошлом году у вас было время разбрасывать камни, а теперь настало время их собирать. Пора помимо разрушения сделать наконец что-то созидательное, доброе, бескорыстное и светлое. Попробовать для разнообразия не причинять боль, а облегчать её, не проливать реки крови, а останавливать, не забирать жизни, а продлевать…

– Мы тебя поняли, – с каждым новым словом Драко становился всё мрачнее и мрачнее.

– Не ломать кости, а помогать их сращивать, не распространять гной, а… – вдохновенно продолжала она.

– Слушай, заканчивай со своими метафорами, – сильнее скривился Малфой.

И Гермиона не сдержала улыбки. Подумать только, какие мы нежные.

– Хорошо, без метафор, так без метафор, – она раскрыла свою сумочку и выудила оттуда одноразовые маски и латексные перчатки. – Поздравляю, джентльмены, сегодня вы за санитаров. Министерство всё организовало. Ничего сложного вам не доверят: побрить, помыть, перенести, убрать. Главное – не снимайте маски и оставайтесь в перчатках. Ради собственного здоровья. И постарайтесь, чтобы чья-то кровь не оказалась у вас на слизистой. В глаз там не брызнула или, не знаю… Лизать её тоже не стоит.

Она подумала, что выражение их лиц стоило сфотографировать и повесить у себя над камином. Троица застыла с одинаково-недоуменными лицами, разглядывая её словно новый вид редкого слизня.

– Ты серьёзно притащила нас в место, полное больных и заразных маглов, чтобы мы осознали, что их кровь не такая уж и грязная? – Драко брезгливо поджал губы и приподнял брови, демонстрируя всё своё презрение к её словам.

Гермиона пожала плечами. Примерно на это она и рассчитывала.

– Волшебники тоже болеют, Малфой. У тебя сегодня есть уникальный шанс осознать, что кровь одинаково красная у всех, что муки – это не когда твой домашний эльф подал тебе чай с мятой вместо кофе с молоком. Что всем живым существам бывает больно, и это совсем не весело.

Драко сжал зубы и даже стало заметно как сильно напряглись мышцы на его челюсти. Похоже, ему хотелось что-то сказать, но он почему-то сдерживался. Зато глаза… Взглядом Малфоя можно было резать заживо. Тонко нашинковать, сбрызнуть яблочным уксусом и подать за ужином. Гермиона с вызовом вздёрнула подбородок, готовясь ответить на каждое неприятное слово, что вылетит из его рта. Громко, доходчиво. Так, чтобы Хорёк больше не сомневался, кто здесь главный. И, возможно, через пару-тройку секунд они действительно начали бы кричать друг на друга, если б не, вмешавшийся в их битву взглядов, Нотт.

– Грейнджер, так это всё из-за статуса крови? Тогда ты зря меня сюда притащила, – Тео кинул окурок и затушил его подошвой. Он был обут в кожаные мокасины, которые в сочетании с лёгкими тёмными брюками и рубашкой в тон придавали ему истинно пижонский вид. – Мне плевать, у кого какая кровь. Маглы, полукровки, чистокровные – это всё не имеет абсолютно никакого значения, – он расплылся в совершенно обаятельной улыбке с милыми ямочками на щеках.

Гермиона мельком подумала, что, возможно, этот не совсем безнадёжен. Она встретила взглядом зелёные глаза и ободряюще улыбнулась, как учитель ученику, который правильно доказал теорему.

– Всё дело в том, – продолжил Нотт, абсолютно серьёзно глядя ей в лицо, – какое положение ты занимаешь во всей этой пищевой цепочке. Сильный всегда пожирает слабого. Вот и всё.

Её улыбка моментально погасла. Рано радовалась.

Гермиона выбрала из арсенала свой самый презрительный взгляд и одарила им Теодора. Получи. Так тебе. Тот только дёрнул плечом, демонстрируя равнодушие к её несогласию.

– Я туда не пойду, – внезапно очнулся и запаниковал Грег.

Привет, давно тебя не слышала. Презрительный взгляд номер два улетел в его сторону. Презрительный взгляд номер три получил Малфой, профилактики ради. Который, к слову сказать, вовсе этого не заметил и продолжал таращиться в одну, видимую только ему, точку.

– Сильный слабого, говоришь? – Гермиона вытащила палочку из кобуры и постучала ею по бедру. – Кто из нас четверых способен наколдовать Империус?

– О, как по-аврорски, Грейнджер.

– Так ты всё-таки вспомнил, что я аврор, Малфой? – Гермиона одарила всех широкой улыбкой и протянула маски. – Разбираем, парни.

Никто не двинулся. Почему с ними так сложно?! Она немного постояла, тяжело вздохнула и добавила:

– Дополнительные часы общественных работ положительно скажутся на возможности досрочного прекращения ссылки. Распоряжение мисс Боулденбад.

***

Прошёл час, и всё пока шло на удивление гладко. Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары и тенью следовала за парнями. Гойла из-за крупного телосложения сразу же забрали в приёмный покой, Теодор неожиданно проявил инициативу и вызвался помогать в морге, Гермиона решила проведать их позже.

Больше всех беспокоил Драко. Он вновь впал в апатичное состояние, молча выслушал старшего, также безмолвно взял рабочую одежду, и теперь Гермиона ждала в коридоре, когда Малфой переоденется. Он торчал в подсобке уже минут двадцать. Оттуда не доносилось ни звука. Может, змеёныш сбежал через окно?

Гермиона приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Драко стоял к ней спиной и не шевелился. На нём не было ничего, кроме простых чёрных боксеров. Рядом на столе лежали две стопки вещей: его собственные и спецодежда, которую им выдали здесь. Судя по наклону головы, он смотрел на палочку в руке.

Малфой, похоже, не заметил её появления, поэтому Гермиона решила, что можно немного поглазеть. Тактическое наблюдение, да. Врага надо знать в лицо. И не только. В затылок врага тоже нужно знать.

Голубоватый тусклый свет боковой лампы освещал широкую спину, всю в полосках тонких белых шрамов. Они были серебристые, ровные и расчерчивали тело, как дороги на географических картах. Взгляд ниже, на узкие бёдра. Ну, конечно! Ни грамма жира. Гермиона даже расстроилась, будто бы немного лишнего веса или дряблых мышц могли добавить ему толику человечности. Даже родинок не нашлось! Зато ниже, на голени, красовался длинный некрасивый шрам. Бордовый и неровный. У неё самой остался похожий после того, как её по касательной задело Диффиндо, но она предпочла его свести. Видимо, этот шрам для него что-то значил. Самое странное, носков на нём совсем не было, и он просто стоял босиком на холодном грязном полу.

Внезапно Малфой резко развернулся и направил палочку в её сторону:

– Фините инкантатем! – её дезиллюминационные чары слетели. – Подсматриваешь Грейнджер? Не знал, что ты ко всему ещё и вуайеристка.

По щекам предательски растёкся румянец, но отпираться, когда поймали с поличным, казалось глупым. Она гордо вскинула подбородок, но ответ так и не родился, комком застряв где-то в горле. Гермиона тяжело сглотнула и невольно задержала взгляд на его теле. Честно говоря, это было даже несправедливо. В конце концов, у каждого человека должен иметься хоть один изъян: какой-нибудь жирок на животе, рыхлость, как у дрожжевого теста, отсутствие носа или змеиная чешуя. Но нет – мышцы Малфоя были словно высечены из дерева.

– Ты слишком долго не выходил, – наконец произнесла она, и Драко удивлённо приподнял брови. Змеёныш прекрасно владел своей мимикой, когда хотел.

– Переживаешь за меня, Грейнджер? – он сделал плавный шаг в её сторону.

– Спрячь палочку, Малфой, – напряжённо проговорила она, нащупав в кобуре древко своей.

Шаг.

– Боишься моего Люмоса? – ещё шаг.

То, как он медленно и неуклонно приближался, здорово нервировало. Но ещё больше ей не нравилось то, как он на неё смотрел. Зло. С серой, пыльной ненавистью, словно открыл для себя ящик со старыми, затаёнными обидами, и теперь собирался отомстить ей за всё. Её интуиция истерично заорала «Опасность!» и Гермиона отреагировала хорошо отточенным рефлексом.

– Экспеллиармус! Акцио! – она поймала в левую руку тёмное, резное древко его волшебной палочки.

– Верни! – Малфой одним махом преодолел расстояние между ними и прижал её запястья к стене.

Он держал крепко, до боли прижимая к холодному бетону и как бы она не дёргалась, вырваться не получалось. Гермиону затопила волна гнева, злости и одновременного ощущения собственной беспомощности. Малфоя хотелось пнуть посильнее, но Хорёк предугадал её действия и прижал ноги бедром. Он находился слишком близко! Гермиона чувствовала тепло его тела и лёгкий цитрусовый аромат парфюма. Так должно было бы пахнуть лето, солнце и радость, но никак не агрессивный, злобный придурок, стоящий в дюйме от неё и сжимающий её руки.

– Отпусти! – Гермиона тяжело и часто дышала, безрезультатно пытаясь освободиться.

Ситуация складывалась хуже некуда – попасться за подглядыванием, потерять контроль над ситуацией и почти саморучно передать Пожирателю оружие. Ей вспомнилось недовольное лицо Грюма. В воображении он ворочался в могиле и укоризненно сверлил затылок искусственным глазом. К счастью, попыток обезоружить её Малфой пока не предпринимал, просто прижимал руки к стене, и, видимо, ждал, когда она угомонится.

– Что тебе известно про крестраж Лорда? – вкрадчиво спросил он, и

Гермиона замерла, переводя дыхание.

Она не доверяла Малфою ни на йоту и выкладывать всю информацию совершенно не собиралась, но разговор принимал интересное направление. Грейнджер высокомерно вскинула подбородок. По крайней мере, она надеялась, что это выглядит как гордый, исполненный собственного достоинства жест, а не как жалкая попытка по-собачьи заглянуть ему в глаза. Чёрт бы побрал Малфоя с этим его высоченным ростом!

– Крестраж – это предмет, в котором заключена часть души.

Что Гермиона знала про искусство вранья, так это то, что лучшая ложь та, которая плотно вплетена в правду. Лихорадочно соображая над продолжением фразы, она аккуратно покрутила запястьями, надеясь резко выдернуть руки, но Драко лишь усилил хватку, больно впившись в неё жёсткими пальцами. Гермиона чувствовала, как яростно пульсирует по жилам кровь, как бешено, до острой мигрени, стучит пульс в висках, и как на лбу выступила испарина.

Малфой, в отличие от неё, казался абсолютно спокойным. Он просто стоял и буравил её прямым внимательным взглядом, отчего ей стало окончательно не по себе. Что она там планировала?

Не действовать напролом, а попробовать быть мягче и хитрее?

Ну да, конечно. Гермиона печально усмехнулась своей наивности и закусила щеку изнутри, раздумывая над своими следующими словами. Зато, видимо, тема крестража его всё-таки зацепила, а значит, Малфоя можно было попытаться замотивировать на поиск. Поэтому она глубоко вздохнула, набираясь терпения и продолжила:

– Если крестраж не найти в ближайшее время, то он разрушит себя, всё, что находится рядом с ним в радиусе на многие мили, а заодно и всех, на ком остались отметки от магии его хозяина, – оценив слишком уж невозмутимое выражение лица Драко, она решила добавить немного красок в образ: – Вас просто разорвёт, как переспелое яблоко от удара о землю. Как мёртвую тушу кита, выброшенную в жару на берег, – Гермиона выразительно округлила глаза. – Бах, и на кровавые ошмётки!

На секунду ей даже показалось, что ложь сработала. Выражение лица Драко вновь стало нечитаемым, и он слегка ослабил хватку. Это её немного успокоило.

Малфой задумчиво прикусил клыком краешек нижней губы, и Грейнджер невольно задержала на ней взгляд. Она мельком подумала, что рот у него наверняка жёсткий и холодный, как у змеи, и сам он весь насквозь ядовитый! Как только могло кому-нибудь нравиться его целовать? Наверняка все девушки бежали от него в слезах и страхе, стоило им до него дотронуться. Уголки рта Драко слегка дрогнули, будто бы ему внезапно захотелось улыбнуться. Он склонил лицо совсем близко к ней и, обдав шею горячим дыханием, прошептал:

– Ложь, – и вновь больно сжал запястья, словно наказывая за попытку соврать. Гермиона всхлипнула от боли и почувствовала, как по спине и рукам вверх-вниз поползли мурашки. Он был слишком близко, чтобы этого не заметить, и слишком Малфой, чтобы проигнорировать. – А я смотрю, ты любишь грубость, да, Грейнджер?

Змеёныш вновь наклонил голову и легонько подул на оголённый участок кожи у воротника, спровоцировав новый табун мурашек. Гермионе захотелось врасти в стену или исчезнуть.

Соберись, ты же с Гриффиндора.

Где твоё безумие и отвага?

Ничего лучше не придумав, она со всей силы наступила каблуком ботинка на босую ступню и оттолкнула его от себя. Малфой зашипел и отшатнулся. Этого вполне хватило для взмаха палочкой:

– Ступефай!

Его сбило с ног и магической волной унесло в стеллаж, стоящий на противоположной стороне комнаты. Жестяные баночки со звоном посыпались ему на голову, часть из них раскрылась и оттуда полетели бинтики, ватки и какой-то белый порошок.

Малфой хрипло рассмеялся:

– Могу поспорить, вы так втроём развлекались весь год, пока бегали от нас по лесам. М-м-м, Грейнджер? Сколько бы ни наблюдал за вашим Золотым Трио, так и не смог понять, кто у вас выполнял роль сучки? Малыш Ронни или великий Гарри?

– Закрой рот! – крикнула в ярости Гермиона, еле сдерживая себя, чтобы не направить на него заклинание посильнее.

– О да-а, ты, наверное, обожаешь, когда тебе подчиняются. Могу поспорить, что тебя это заводит, – он выпрямился и стряхнул с плеч мелкий мусор. Холодные прозрачные глаза ловили каждое её движение и эмоцию. – Может, они оба были твоими маленькими сучками? Гарри, закрой рот и быстро вставь Рону. Живо! – Последние слова были сказаны с какой-то пищащей интонацией. Видимо, гадёныш пытался изобразить её голос.

Вот ведь скользкий мерзкий Хорёк!

Грейнджер разозлилась не на шутку.

– Знаешь, что?! – она зло сощурилась, лихорадочно подбирая слова, чтобы выразить ему всю степень своего презрения.

– Знаю, – безразлично ответил тот.

– Ты. ТЫ…

– Не интересно, Грейнджер, – он прошагал к столу, на котором оставил одежду, и развернулся к ней спиной, всем видом давая понять, что их разговор окончен.

Ну уж нет. Последнее слово будет за ней.

– Пока мы искали и уничтожали крестражи, чем занимался ты? Стоял на коленях перед змееголовым? Загонял и убивал своих бывших соперников по квиддичу? Насиловал однокурсниц, а потом страдальчески пил огневиски в своём мэноре, пока тётушка в подвале пытала людей? М-м-м, Малфой?!

Повисла тяжёлая пауза. Гермиона отчаянно пыталась совладать с собственной яростью, Малфой же молчал и не двигался. И она допустила надежду, что если в нём есть хоть унция разума, отвечать он ей не станет, потому что собственные эмоции никак не желали возвращаться под контроль. Драко медленно обернулся и сухо произнёс:

– Мне нет нужды никого насиловать.

И Гермионе отчаянно захотелось опустить на эту пустую башку ведро холодной воды. Конечно, из всего произнесённого он услышал только одно. И будто бы этого было недостаточно, добавил:

– Но в последнее время я серьёзно стал опасаться за свою девичью честь.

От злости она даже задержала дыхание. На что он намекает?

Вот придурок!

Гермиона громко и презрительно фыркнула, вложив в интонацию всё высокомерие.

– Расслабься, ты мне не нравишься.

– Сочту за комплимент, – Малфой элегантно приложил руку к сердцу и воздел глаза к потолку. – Спасибо, Мерлин, что я не Уизел.

Он натянул свои штаны и футболку и взял в руки медицинскую маску. Рабочая форма осталась лежать на столе, но Гермиона утопала в злости и не придала этому значения. Она открыла рот, чтобы высказать ему всё, но почти сразу закрыла, одёрнув себя и вспомнив про благоразумие.

Они больше не в школе. Спокойно. Благоразумнее проигнорировать выпад и не поддаваться на провокации. Сдержать себя было сложно, но ей в первую очередь требовалось наладить с ним контакт, а не грызться, как кошка с собакой. Поэтому Гермиона гневно вытащила из кармана карточку, едва не порвав с краю, и прочитала:

– Тебя ждут в палате номер девять, это по коридору направо. Пациент, мужчина, после ДТП, с сотрясением мозга и переломами, тебе нужно его помыть и побрить.

– Палочку, – Драко протянул руку.

По правде говоря, Гермиона не имела никакого права конфисковать её надолго. Только при угрозе жизни окружающим. Министерство чётко дало понять, что они хоть и опальные, но все же волшебники, и в этом чужом мире должны иметь возможность защитить себя в случае чего. Пусть это даже будет Люмос против мантикоры. Всё равно у них должен оставаться шанс.

– Я проверю тебя через полчаса, – Гермиона снова наложила на себя дезиллюминационные чары и направилась в сторону лестницы, ей пора было проведать Гойла и Нотта.

Малфой развернулся на пятках и уверенным шагом направился по коридору налево.

***

С Гойлом оказалось всё просто и сложно одновременно.

Она достаточно быстро нашла его мирно спящим в ординаторской приёмного покоя. Этот змеёныш даже наложил на диван какое-то подобие слабых отвлекающих чар, похоже, самостоятельного изобретения. По крайней мере, в учебниках она о таких не читала и ранее нигде не встречала. И Министерство, похоже, тоже, раз не смогло наложить на них ограничение. При приближении к нему человек отвлекался и остро хотел выпить кофе.

То, что там, на диване, были чары, как именно они действовали и тот факт, что они неплохо сработали, Гермиона осознала только стоя в коридоре у кофейного автомата. В руках она держала стаканчик с горячим, ароматным латте, а сама задумчиво смотрела на дымок. Рядом с ней топталось несколько докторов, так же недоумённо разглядывающих свои стаканы. Видимо, отдохнуть на диване сегодня не удавалось никому. Но, по крайней мере, ей теперь было известно, где Гойл находился и чем занимался. Вряд ли он оттуда сдвинется в ближайшее время.

Гермиона перевела взгляд на наручные часы – стоило бы уже проведать Теодора. Она одним глотком допила приторный кофе и спустилась по ступеням на самый нижний, подвальный этаж.

Первым, что она услышала на подходе к моргу, был звонкий женский смех.

Серьёзно, Нотт? Ты там трупы воскресил, что ли?

Она специально сделала несколько громких шагов, чтобы предупредить его о своём присутствии. Но, похоже, никто этого не заметил. На длинном железном столе в центре лежало тело, с головой накрытое белой простыней. Светлые стены, холодный потолочный свет и запах формалина.

Нотт обнаружился неподалёку, за письменным столом, спиной к двери, с кружкой горячего чая в руках. Напротив него сидела светловолосая девушка в белом халате и нежно посмеивалась, слегка прикрыв пальцами губы. Его ровная, широкая спина с идеальной осанкой тоже мелко подрагивала от беззвучного смеха. Всё говорило о том, что Теодор здесь неплохо проводил время, и Гермиона явно была лишней. Он плавно склонился к собеседнице, что-то тихо прошептал и лёгким изящным движением смахнул невидимую крошку с её губ. Девушка слегка покраснела и кокетливо опустила глаза.

Гермионе захотелось взять его за шиворот и вывести отсюда, как нашкодившего мальчишку, но она только деликатно покашляла, вновь предупреждая о своём присутствии.

Ноль внимания. Оба были слишком увлечены флиртом. Гермиона подумала, что восстань сейчас со стола труп, тоже остался бы незамеченным.

Она покашляла ещё раз. Теодор нехотя обернулся и перевёл недовольный взгляд на дверь. Зелёные глаза безошибочно скользнули по тому месту, где стояла Гермиона, и она на секунду испугалась, что дезиллюминационные чары уже не действуют.

– Рози, я на минутку, – с небывалой нежностью в голосе произнёс Тео, изящно накрыл руку девушки своей и поднёс к губам кончики её пальцев.

Гермиона недовольно скривила рот. Какая мерзость. За этими брачными играми было невозможно наблюдать. Он должен здесь работать, а не заводить себе подружку! Не став досматривать этот театр, она вышла и отменила маскирующие чары, удовлетворённо отметив, что всё с ними было в порядке. Нотт появился только через несколько минут.

– Что ты творишь? – Гермиона с ходу пошла в атаку и, кажется, прошипела эти слова, как их Тёмный Лорд.

Тео плотно прикрыл дверь, чтобы их не услышали в комнате.

– Как ты и сказала, делаю мир чуточку лучше, – от ранее услышанной нежности в его голосе не осталось и следа.

Он облокотился о стену, запустил пальцы в волосы, слегка их взъерошив, и обратил на неё тяжёлый, как все смертные грехи, взгляд. В его глазах читалось такое яркое раздражение, что Гермиона поразилась контрасту. От того милого, флиртующего с Рози парня не осталось и следа. Перед ней стоял кто-то другой: жёсткий и совсем недружелюбный. Гермиона смерила его оценивающим взглядом, будто соперника перед дуэлью. Так-так, тихий мальчик Теодор решил показать зубки? Она ощутила лёгкий, зудящий вкус азарта. У Нотта мстительно хотелось взять реванш за перепалку с Малфоем. Если такой тихий и мягкий человек, как он, открыто выражал несогласие с её лидирующей позицией, то чего стоило ожидать от Драко?

– Я не это имела в виду! – строго произнесла она и непримиримо скрестила руки на груди. Теодор должен был подчиниться.

– У меня творческий подход, – Тео слегка пожал плечами и склонил голову набок, всем своим видом демонстрируя каменное упрямство.

Гермиона внутренне зарычала. Нотт должен был слушаться и работать, не покладая рук, а не развлекаться. Должен и, значит, будет! Его нужно было вывести из морга, найти ему другое занятие и не оставлять с этой Рози… Она окинула его уничижительным взглядом, но он в ответ лишь утомлённо воздел глаза к потолку и протяжно вздохнул. И как только заставить эту скалу сдвинуться с места?

– Нотт, – произнесла она тоном строгой мамочки, застукавшей подростка с бутылкой дешёвого пойла. Теодор нехотя вернул свой взгляд на неё.

– Грейнджер, – зелёные глаза смотрели с прохладой.

Он свёл губы в недовольную тонкую линию, и Гермионе внезапно захотелось его укусить. Вот так просто взять и цапнуть за плечо, чтобы стёр с себя это идиотское скучающее выражение лица и наконец сделал, что ему говорят.

– Просто заканчивай этот цирк. Даю тебе пятнадцать минут, чтобы попрощаться с Рози, и жду тебя на парковке.

Теодор лишь скрестил руки на груди и медленно, словно профессор на лекции, произнёс:

– Да будет тебе известно, Грейнджер, это называется флирт, а не цирк. Знаешь, такая лёгкая прелюдия к сексу. Невинная игра, в которой оба пытаются доказать друг другу, что вовсе не хотят того, чего желают на самом деле. Игра, в конце которой можно славно смазать оголённые…

– Прекрати!

Он прикусил нижнюю губу и сдержанно улыбнулся.

– Нервы, Грейнджер. Нервы у тебя оголены до предела. И да, я твёрдо намерен отработать этот день до конца. Закончить его по-полной. Как ты и сказала – дополнительные часы общественных работ положительно скажутся на досрочном освобождении.

Нотт с самым смиренным видом потупил взгляд в пол, но Гермиона успела заметить мелькнувший весёлый огонёк в его глазах. Видимо, змеёныш остался доволен, что так ловко использовал её же слова против неё.

Вот значит как?

Она представила, что они как герои вестерна стоят на разных концах дороги, направив друг на друга револьверы, сухой ветер гонит между ними перекати-поле, звучит напряжённая музыка, и зрители тревожно затаили дыхание. Кто победит: добрый шериф или злой щербатый бандит с лицом в рытвинах от оспы?

Теодор, конечно же, ничуть не напоминал злодея из вестерна: зубы у него были на месте, на лице красовалась лишь парочка маленьких шрамов, которые наоборот придавали ему особое обаяние, да и в целом он выглядел вполне миролюбивым парнем. Если б не это его внезапное упрямство!

В ожидании её ответа он меланхолично разглядывал коридор, и Гермиона бы действительно поверила, что он абсолютно спокоен, если бы не одна небольшая деталь: Тео нетерпеливо постукивал пальцем по бедру. Эта его маленькая дёрганность подняла в ней новую волну азарта. Ха! Всё-таки нервничаешь? Гермиона подумала, что в эту игру они могут поиграть вдвоём.

Она нежно и, насколько могла, кокетливо улыбнулась, вызвав секундное недоумение во взгляде оппонента. Отлично. Похоже, не такой реакции он от неё ожидал.

– Ну, хорошо, – подчёркнуто медленно протянула Гермиона, сделав несколько решительных шагов и остановившись в паре дюймов от него, чем, видимо, совсем сбила его с толку. Всё ещё улыбаясь, она слегка подалась корпусом вперёд и заметила, как Тео немного отпрянул назад.

Мерлин, это так мило! Его, оказывается, совсем легко смутить. Она медленно подняла руку и смахнула невидимую соринку с его плеча, отчего Нотт заметно вздрогнул. Гермиона отметила, что от него пахло приятным терпким, но мягким ароматом духов, смешанным с жутким запахом формалина. Одновременно хотелось встать поближе и при этом отойти как можно дальше, чтобы не чувствовать этот запах морга и смерти. Она мягко провела ладонью по его напряжённому плечу, расправляя невидимую складку на рубашке, и нежно проворковала: – Вот удивится Рози, когда мать твоих двоих детей заглянет к вам на чаепитие.

– Двоих? – Тео повёл плечом стряхивая с себя её ладонь и удивлённо нахмурился, явно не веря, что она может воплотить свою угрозу в жизнь.

Зря. Гермиона сделала ленивый шаг по направлению к двери в морг.

– О, ты уже не помнишь? Стоило бы почаще дома появляться, – она положила ладонь на дверную ручку и снова одарила его нежной улыбкой. – Маленькие, кудрявые, Аристотель и Мефистофель.

– Я хотел троих, – Теодор тоже придвинулся ближе к проходу.

– Третьего я взяла с собой, – Гермиона погладила себя по животу и потянула дверь, но Нотт моментально захлопнул её, уперевшись в металлическую поверхность рукой.

Рукав рубашки на его запястье слегка задрался, явив взору серебряные наручные часы и неясные контуры шрама. Мерлин, у него на руке однозначно было что-то написано! И Гермиону разобрало любопытство. Она аккуратно потянулась пальцами к оголённому участку кожи, но он жёстко перехватил её руку.

– Я не люблю, когда меня трогают, – сквозь зубы процедил он.

Странное заявление, особенно если учесть, за чем она его застала.

– Но та девушка…

– Это я её трогал, Грейнджер, – он медленно направил её руку вниз и отпустил, – и я ей разрешил касаться меня. Не тебе.

Гермиона непонимающе нахмурилась.

– Ты понимаешь, насколько странно это звучит?

– Кажется, маглы любят поговорку: не буди лихо, пока спит тихо, – в его голосе не звучало угрозы или агрессии, только тихая вкрадчивость, от которой пробирал мороз по коже. Он выдержал секундную паузу и ласково, почти нежно добавил: – Просто не мешайся, Грейнджер, и всем будет хорошо.

Гермиона не нашлась, чем возразить, и просто потянула дверь на себя. Теодор сразу же навалился всем своим весом и уставился на неё тяжёлым взором из-под тёмных бровей. Она даже примерно не могла представить, какие мысли бегали в этой кудрявой голове, но через пару секунд он тяжело вздохнул, пригладил пятернёй волосы и обаятельно улыбнулся. Непослушные каштановые локоны всё равно хаотично рассыпались по лбу, придав ему по-домашнему уютный облик.

Пытается усыпить бдительность?

Ну нет, она не позволит ему ускользнуть, что бы он ей сейчас ни собирался сказать!

Тео несколько секунд молча разглядывал её лицо, потом, не отводя взгляда, наклонился к самому уху.

– Как давно ты оставила Драко одного? – ласково, даже интимно прошептал он, и волоски у неё на руках встали дыбом. Она буквально кожей ощутила его торжествующую улыбку.

Драко… что?

Её сердце ухнуло в пятки.

Нотт слегка потянул за её длинную прядь, проследив взглядом, как волосы спружинили и вновь легли на плечо. Казалось бы, невинный приятельский жест, но Теодор так странно смотрел на её шею, с примесью нежности и злости, будто бы мысленно решал, свернуть её или погладить.

Гермиона сделала осторожный шаг в сторону, так, на всякий случай. Соревноваться с ним резко перехотелось. Она мельком взглянула на наручные часы. Прошло уже полтора часа, как она оставила Драко одного.

Теодор демонстративно поправил манжеты рубашки и уже с нескрываемым весельем в голосе продолжил:

– Думаешь, Малфой станет послушно сидеть и ждать тебя?

– А ты думаешь, твоя манипуляция сработает? – она попыталась принять невозмутимый вид. Но на самом деле сомнение уже закралось и свербело на подкорке мозга.

Полтора часа. Гермиона была вынуждена признать, что он абсолютно прав. Малфоя не стоило оставлять так надолго без присмотра. Она вновь взглянула на Нотта, и тот снова белозубо улыбнулся ей до ямочек на щеках, вот только уже ничего милого в этой улыбке она не нашла. Гермиона резко развернулась на пятках и направилась к выходу.

– Никуда не уходи! – крикнула ему напоследок.

– А говорила, что не сработает, – он пожал плечами и развернулся к двери.

***

Она метеором взлетела на второй этаж. Палата номер девять оказалась абсолютно пуста: ни пациента, ни её Пожирателя.

Гермиона прошлась по остальным, но там также никого не оказалось. Точно! Время обеда. Она дошла до столовой, но и там её ждало разочарование: люди имелись, заблудшими волшебниками и не пахло.

Двумя часами позже и спустя десяток миль, протоптанных по больничным коридорам, Гермиона была вынуждена признать, что Малфоя она всё-таки потеряла. Поисковые чары показывали, что его палочка всё ещё находилась в пределах больницы. Но, сам мерзкий Хорёк как сквозь землю провалился. У неё даже возникла мысль, что неплохо бы уметь их всех призывать на манер Волдеморта. Чтобы страдали и корчились в муках, пока не окажутся рядом с ней.

Леди Гермиона де Морт.

Она печально хохотнула.

Ей хватило полдня в их компании, чтобы на долю секунды поставить себя на место змееголового. Хорошо ещё, что кроме неё на этом лестничном пролёте не было ни души, и никто не видел, как она стояла в полутьме и смеялась сама с собой. Словно злодей из фильма.

Мимо дверного проёма за её спиной, опираясь на палочку, прошёл пожилой перебинтованный мужчина, удивительно напоминавший добродушного Санту – с такой же белой аккуратной бородкой и волосами. Но Гермиона, полностью погруженная в мысли, ничего вокруг себя не видела.