Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 62 страниц)

– Это именно так и происходит. Двое хотят друг друга, занимаются сексом и живут дальше, – голос Драко звучал завораживающе. Гермиона ослабила руки и прикрыла глаза, позволив себе на секундочку прочувствовать, как Малфой спустился влажными поцелуями по шее. На крохотное мгновенье. Её кожа отзывалась жарким удовольствием, и он определённо знал, какой эффект на неё оказывает. Его руки настойчиво скользнули под свитер, по рёбрам, вверх к груди, и Гермиона поняла, что ещё немного и остановиться они уже не смогут.

– Ты рассуждаешь, как шлюха из борделя! – в отчаянной попытке прекратить это специально выбрала самое крепкое выражение из своего арсенала. И, на удивление, оно сработало.

Малфой остановился и сделал медленный шаг назад, заглядывая ей в глаза.

– Я шлюха? – Драко как-то брезгливо и недовольно скривил рот. – Ты так это воспринимаешь?

Гермиона подумала, что здесь и сейчас явно назревал новый конфликт, словно огромный мыльный пузырь, который переливается всеми цветами радугами и вот-вот лопнет, но остановить неизбежное было уже нельзя.

– А ты как всё это видишь? – пользуясь передышкой, Грейнджер одёрнула свитер и закинула волосы на плечи, максимально от него закрываясь.

Малфой нахмурился, вновь взглянул ей в глаза, сжал губы, будто бы не хотел ничего говорить, но, помедлив пару мгновений, совершенно серьёзно произнёс:

– Я, блядь, похоже, влюблён в тебя, Грейнджер.

Бах!

Сердце перестало стучать. Их мыльный пузырь лопнул. Она забыла, как дышать. Просто ошарашенно смотрела на него и молчала.

На самом деле её изнутри колотила паника. Она просто не знала, что ему сказать. Для этого бы требовалось осознать и разобрать все чувства, сжигающие изнутри, даже те, в которых ей самой себе признаваться не хотелось. Проанализировать их совместные перспективы, которых она не видела…

Если спать, прижавшись щекой к его животу, казалось недостаточно опасной линией, то сказанные им слова точно были той самой чертой. Захотелось беспомощно расплакаться. Зачем он это сказал? Они же могли дальше продолжать проводить время вместе и не озвучивать это никакими словами. Не сказано вслух – значит, этого пока не случилось, а он просто взял и всё испортил! Снова. Малфой опять всё испортил! Или, может, виновата во всём именно сама Гермиона? Это ведь она вчера целовала Нотта. И стоило это того? Сиюминутный порыв, который вырос в непреодолимую преграду из колючей проволоки между ней и человеком, который только что сказал, что влюблён в неё.

Влюблён… А она? Даже если к Малфою у неё, возможно, была симпатия, то что с этим теперь делать? Честно признаться во вчерашнем и сделать ему больно, зато снять груз лжи со своих плеч? Эгоистично, глупо и мелко.

Врать? Сохранить его спокойствие, промолчать и сделать вид, что ничего между ней и Тео не случалось? Смотреть изо дня в день Малфою в глаза, улыбаться и каждый миг знать, что ты врёшь? Её совесть ломала кости в щепки и танцевала на натянутых, воспалённых кишках. Гермиона буквально чувствовала, как от неё самой пахнет гнилью. Так нельзя! Просто не может ему врать. Она печально покачала головой.

– Я и Нотт… – Гермиона тяжело вздохнула, набираясь смелости. – Мы поцеловались вчера…

Эти слова она выпалила быстро, словно прыгая с обрыва в пропасть, и, не смея взглянуть ему в глаза, вышла, почти выбежала из ванны.

Глухо хлопнула дверь.

Драко следом за ней не пошёл.

В комнате никого не было, кроме Тео, стоявшего у холодильника и задумчиво смотрящего внутрь. Гермиона встала у него за спиной. Хотелось кричать, хотелось сорваться хоть на ком-то, и она в полной мере злилась на него тоже. Поэтому Грейнджер неподвижно застыла напротив, гневно дыша, прожигая его спину взглядом и ожидая хоть малейшего повода, чтобы зацепиться. Но тот, словно бесчувственный чурбан, не спешил оборачиваться, так и продолжая разглядывать содержимое холодильника. Это длилось одно мгновение, другое…

– Где Грег? – наконец не выдержала Гермиона. – Нам надо открыть эту чертову шкатулку и уже закончить со всем этим!

Она не смогла сдержать истеричные нотки в голосе, да и плевать, пусть Нотт думает, что угодно. Кожа горела от ощущения собственного позора и вины перед Драко. Ей нужно просто закончить с этим, чтобы потом передать их группу Оливеру или Невиллу и никогда больше никого из них не видеть…

Тео недоумённо взглянул на неё через плечо.

– Внизу у Бруно, а ты всегда сидишь по часу в ванне? – недовольно начал было он, но моментально переключился на другую мысль и лукаво улыбнулся, так что на щеках образовались две ямочки. – Грейнджер, ты умеешь готовить?

Только его улыбочек ей сейчас не хватало! Она смерила Теодора недовольным взглядом. Тёмные кудри лежали непослушными волнами, пижама была вся смята, и выглядел он почему-то таким беспомощным, словно уличный котёнок. Гермиона скрипнула зубами – этот чистокровный даже завтрак себе приготовить не может?

Продолжая злиться, она заглянула в холодильник, который оказался идеально чистым, особенно для мужской квартиры. У Рона и Гарри, если б они жили одни, она наверняка бы нашла трёхнедельный суп и сыр с пушистой плесенью, а здесь всё блестело и сверкало. Ни грязи, ни еды. Только на верхней полке сиротливо стояло несколько яиц. Это их он так долго рассматривал? Гермиона уже хотела гневно захлопнуть дверцу, но внезапно взгляд зацепился за что-то странное на боковой полке. Чёрное, длинное древко волшебной палочки. Гермиона изумлённо подняла брови. В холодильнике, серьёзно? Они что, лучше места для хранения не нашли? К ещё большему удивлению, присмотревшись, она узнала в ней палочку Долохова, которую той ночью забрал из поместья Малфой.

– Почему это лежит в холодильнике? – Гермиона взяла прохладное, шершавое древко в руки и прокрутила между пальцев. В голове крутилась какая-то сумбурная мысль.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Нотт. – Возможно, кто-то этим кофе мешал, может, дверцу подпирал, или вон Грег недавно лёд откалывал из морозилки. В любом случае – бесполезный кусок дерева, плохо подчиняется, а отдача такая…

Она его больше не слушала, задумчиво перевела взгляд на шкатулку и попыталась представить, как бы можно было это использовать. Каких-то отверстий или углублений, подходящих по форме, не наблюдалось. Может, снизу? Грейнджер перевернула шкатулку, вновь и вновь изучая её вдоль и поперек, а когда подняла глаза, то увидела, что Малфой уже вышел из ванны и теперь молча сидел на стуле, сложив руки на груди и с холодной яростью наблюдая за ней и Ноттом. При взгляде на Драко защипало в глазах. Она не хотела делать ему больно…

Он сидел и раздражающе раскачивался на скрипучем стуле. И этот скрип пробивал острой иголкой натянутые нервы.

– И как? – наконец спросил Малфой. – Понравилось?

Гермиона задержала дыхание. Мерлин, только бы никаких выяснений отношений! К её счастью, хлопнула входная дверь, и в квартиру вошёл Грег. Абсолютно не замечая царящего здесь напряжения, он безмятежно прошел мимо остальных и щёлкнул кофеваркой. Она понадеялась, что Драко не станет при нём обсуждать эту тему, и притворилась, что вовсе не слышала его вопроса. Грейнджер вновь взяла в руки шкатулку, сосредоточенно её рассматривая.

– А если использовать не кровь, а нечто такое, что всё же принадлежало Долохову? – Гермиона старалась, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. На Малфоя смотреть было страшно.

И Нотт, до этого молчавший, вдруг решил ответить. Только не на этот вопрос.

– Зажимается сильно, но потом не остановить, – он мило улыбнулся и провел кончиком языка по нижней губе, слегка прикусив в конце. Почему-то это незамысловатое движение в его исполнении выглядело невероятно пошло.

Гермиона зажмурила глаза, не желая видеть реакции Драко. Тот всё раскачивался на этом проклятом скрипучем стуле. Вот бы ещё совсем слух потерять! Грейнджер постаралась абстрагироваться. Пусть говорят что хотят. Она просто закончит с этой шкатулкой и больше никогда ни о чём не вспомнит.

Ни на что не надеясь, скорее просто ради того, чтобы хоть что-то сделать, Гермиона провела по крышке кончиком палочки Долохова. Она послала слабый магический импульс, словно готовясь применить заклинания, но не произнося ничего вслух. Шкатулка мелко затряслась, и внутри что-то подпрыгнуло. От неожиданности Грейнджер ойкнула и отшатнулась.

– Это реагирует на палочку! – вскрикнула она, и парни почти одновременно придвинулись поближе к столу.

– А ну, дай-ка сюда, – Тео аккуратно вытащил древко из её пальцев и направил на шкатулку. – Алохомора.

И внезапно та послушалась.

Раздался металлический щелчок, крышка резко откинулась, глухо ударившись о столешницу, и в комнате вдруг стало темно. Словно кто-то дёрнул рубильник, резко выключив весь свет, солнце и лампочки от бытовой техники. В комнате даже будто бы потянуло сырым, затхлым запахом подземелья. Но темнота рассеялась так же внезапно, как и возникла. Они все на секунду ослепли от яркого дневного света. Глазам буквально стало больно от такого резкого контраста, выступили колючие слёзы. Наконец, проморгавшись, Гермиона смогла рассмотреть содержимое.

На бордовой бархатной подушечке лежал… крупный медальон, инкрустированный рубинами. Красные камешки задорно поблескивали в лучах утреннего солнца.

Никто не проронил ни звука. В тишине лишь звонко щёлкнула кофеварка, оповещая, что их кофе готов.

– Это что за хрень такая? – Драко резко встал и подцепил пальцами толстую золотую цепочку, подняв артефакт вверх, чтобы все могли разглядеть получше.

То липкое, грязное ощущение чёрной магии, что сквозило через шкатулку, усилилось в разы. Злая, чужеродная аура будто бы окутывала и пачкала. Стало почему-то сложно дышать, словно грудную клетку стиснули узким металлическим обручем и затянули потуже. Но Гермиона всё же не могла отвести глаз. Медальон красиво сверкнул в солнечных лучах и, медленно раскачиваясь на цепочке, крутанулся. Гермиона бы поклялась, что Драко не шевелил рукой! Эта штука двигалась сама собой!

На задней крышке показалась резная гравировка «А.Д.». Грейнджер сглотнула слюну, подавляя поднимающийся страх.

– Похоже, это медальон Долохова, – мрачно констатировал Грег.

Драко потянул за цепочку вверх и сжал его целиком в руке, тот будто бы даже издал тонкий, металлический писк. Как это ещё могло издавать звуки? Гермиона разочарованно покачала головой – определенно, произошла какая-то путаница. Она перевела взгляд на Малфоя, растерянно рассматривающего находку.

– Ты видел в воспоминаниях, что Антонин складывал в шкатулку именно нужный нам предмет? – уточнила она, наконец встретившись с ним взглядом. Столько злости и холодной ярости было в его глазах, словно он хотел уничтожить всё вокруг и её в первую очередь.

– Крестраж, Грейнджер. Я заставил его показать, где он спрятал крестраж, – сквозь зубы прошипел Драко.

Столько времени, трудов – и напрасно. Антонин как-то умудрился обмануть их! Она глубоко вздохнула и на секунду прикрыла веки, пытаясь унять закипающую злость, но с эмоциями так и не справилась.

– Долохов мог соврать! – не сдержалась и выкрикнула свои мысли Гермиона.

Драко не остался в стороне, он зло прищурился и так же громко, гневно, как и она, произнес:

– В неосознанном? Ты что, вообще ни одного учебника не читала, Золотой мозг Гриффиндора?! В неосознанном не врут! Ложь – это всегда намерение. Чтобы произнести ложь, ему бы пришлось это намерение осознать, тогда бы она сразу перестала быть частью неосознанного! – его голос, всё это время звучавший на повышенных тонах, внезапно выровнялся, и уже более тихо и оттого более пугающе он добавил: – А знаешь, что? Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Вот ты например, замечательно умеешь сидеть на стуле. Поэтому прижми свою задницу и не лезь, куда не следует.

Вот мерзкий, скользкий гад! И она ещё могла допустить мысль, что он ей нравится? Да она явно была не в своём уме!

– Знаешь, что ещё у меня получается замечательно делать? – Гермиона сжала кулаки, вспоминая, как прекрасно однажды сломала ему нос.

– О, догадываюсь, – Малфой окинул её неприятным, липким взглядом с ног до головы, и его губы растянулись в презрительной усмешке.

Она могла поспорить, что он сейчас точно не про сломанный нос вспомнил. Гермиона закипела от едкого унижения.

– Драко, – настороженно прошептал Грег.

– Ш-ш-ш, не мешай им, – остановил его Нотт.

Гермиона даже не стала обращать на них внимания, она гордо вздёрнула подбородок и высокомерно взглянула на Малфоя, принимая брошенный вызов.

– Если бы ты не прихватил её из Выручай комнаты, всё было бы уже кончено! – резко, отрывисто, словно зачитывая судебное обвинение, выплюнула она. – А если бы ты не впустил Пожирателей в Хогвартс, то Дамблдор остался бы жив! И не умерло бы столько людей! И, может быть, не было бы вовсе этой войны!

Драко с яростным рычанием резко вытряхнул палочку из рукава, и Гермиона схватилась за свою, приготовившись к защите. Но Малфой подкинул амулет вверх и направил на него кинетическое заклятье. Тот, будто бы бейсбольный мяч, отбитый битой, с оглушающим звоном разбил стекло и вылетел на улицу. Барабанные перепонки пронзило болью. Почему так громко? Возникло ощущение, что медальон специально усилил звук, напоследок дезориентируя всех в комнате. Сквозь разбитое окно моментально подул холодный осенний ветер, и даже как-то легче стало дышать.

– Совсем с ума сошёл? – громко вскрикнул Грег, но его голос всё равно звучал, как сквозь вату. – Да что ты творишь? Зачем выкинул артефакт?

Драко, проигнорировав возмущение Гойла, медленно развернулся в сторону Теодора и с яростью взглянул ему в лицо. Тот склонил голову набок и усмехнулся. В зелёных глазах блестел какой-то безумный, азартный огонек.

– Ты, – угрожающе направил на него палочку Малфой. Его рука не дрогнула.

– Я, – согласился с улыбкой Нотт и, то ли демонстрируя, что не собирается принимать вызов, то ли доказывая, что не боится, просто повернулся к нему спиной.

Во взгляде Драко читалась такая ненависть, что Гермиона сразу подумала, что это было большой ошибкой. Теодору бы достать палочку и готовиться защищаться, а не распалять Малфоя ещё больше. На секунду у неё даже пробежала мысль, не оглушить ли Драко, пока он ничего не натворил, но тут же откинула её как неэтичную. В поисках помощи она заозиралась по сторонам.

– Грег, что-то надо делать! – Гермиона в первую очередь имела в виду, что нужно разнять этих двоих. Гойл кивнул и быстрым, решительным шагом направился на выход. Она в ужасе распахнула глаза. – Эй, ты куда?

Он… собрался бежать?

– Нужно найти медальон, – нехотя пояснил Грег, словно каждое слово стоило тысячу галеонов.

Гермиона в беспомощности сжала зубы – она вовсе не это имела в виду! И тут голос вновь подал Тео:

– Да не переживай ты так, Грегори, – с неприкрытым весельем в голосе произнес Нотт. – Это же тёмный артефакт, а они ребята шустрые. Этот наверняка уже поработил какого-нибудь магла и ушёл далеко отсюда на не-своих двоих. Ты лучше укроти своего ручного дракона, он вот-вот огнём плевать начнет.

Гермиона со злостью упёрлась взглядом в спину Теодора. Как его вообще заставить замолчать? Может, кинуть в него Силенцио? По Малфою было видно, что тот сдерживался из последних сил: сжатая челюсть, подрагивающие желваки и в злости сощуренные глаза, ставшие из светлых совсем тёмными. Он нервно перекатывал между пальцами палочку, каждый раз на секунду задерживая её в атакующем положении.

Грег же надвигающуюся катастрофу между этими двумя будто вовсе не замечал. Он действовал быстро и без лишних суетливых движений, словно во время пожара: впрыгнул в ботинки, натянул тёплую куртку, шапку с пушистым меховым помпоном, повязал слизерински-зелёный шарф вокруг шеи и завязал его в аккуратный узел…

– Ты б его не злил, – выдал ценный совет Гойл, надевая на руки вязаные перчатки и один за другим поправляя каждый палец. Гермиона, словно загипнотизированная, следила за каждым его движением, всё ещё не веря, что он может сейчас уйти. Но, закончив наконец одеваться, тот весьма прытко выбежал из квартиры.

– Ничего не могу поделать, – крикнул ему вдогонку Нотт, хотя Грегори уже никак не мог его слышать и, усмехнувшись, добавил: – Он так забавно шипит, когда его дергают за хвост.

Драко плавно шагнул в его сторону. В наступившей после ухода Гойла тишине протяжно скрипнула половица. Малфой придвинулся ещё ближе, остановившись ровно напротив спины Теодора.

– Забавно? – следующим движением он направил палочку ему между лопаток. – Как тебе такое шипение?

И кинул заклятье. Тео, с запозданием попытавшийся обернуться, качнулся и с глухим звуком осел на пол.

– Малфой, прекрати! – в ужасе крикнула Гермиона, Драко взглянул на неё с серой скукой в глазах и, недолго думая, направил парализующее. Она беспомощно упала на пол, не в силах ни произнести что-то, ни двинуть даже пальцем. Грейнджер видела, как Малфой медленно, словно взвешивая в мыслях каждый свой шаг, подошёл и присел рядом с Теодором.

– Знаешь, ты должен хоть раз почувствовать, что такое боль, – бесцветно произнес он, словно вынося приговор, и ласково погладил его по щеке. – Doloranimaes!

Теодор дёрнулся, но первое заклятье не давало ему полноценно двигаться. Гермиона слышала его тяжёлое прерывистое дыхание и глухой стон сквозь сомкнутые губы. Она видела, как подрагивают закрытые веки, как взмок его лоб, и по виску скатились крупные капли пота… Но, видимо, Драко результат совсем не удовлетворил, он поднял палочку вверх, прекращая действие проклятья, и Тео широко распахнул зелёные, с узкими зрачками, глаза.

– Закричи, и я остановлюсь.

Малфой выглядел подчеркнуто расслабленно и бесстрастно. Он выждал мгновенье для ответа и вновь повторил то же самое проклятье, но ничего, кроме глухого стона, вновь не услышал. Тогда Драко выпрямился во весь рост, разочарованно покачал головой и изящно, словно художник, наносящий мазки масляной краски, двинул кистью. Раздался мерзкий хруст костей, и Нотт еле слышно вскрикнул. От ужаса у Гермионы вмиг заледенели все внутренности, она попыталась что-то промычать, но тело не слушалось. Сейчас Малфой напоминал чудовище из её кошмаров. Он легко дёрнул кистью во второй раз, и снова послышался громкий хруст, а следом сдавленный, тихий стон. Её крутило и выворачивало от беспомощности – здесь и сейчас Драко ломал Теодору кости! И она не могла это прекратить. В глухом отчаянии Гермиона вновь и вновь пыталась взять под контроль своё тело, но была абсолютно бессильна.

– Кричи, Нотт, – сухой, отстраненный голос в тишине, а затем вновь хруст ломающихся пальцев. От этого звука её саму скрутило от боли. Но Тео закашлялся и, словно задыхаясь, хрипло рассмеялся.

Малфой недовольно выпрямился и покачал головой. Под пугающий, безумный смех Теодора он направил особенно долгое проклятье в последний раз, медленно сломав ему пятый палец, и, даже не взглянув в сторону Гермионы, молча аппарировал.

После его ухода заклятье резко спало. Гермиона тут же вскочила и подбежала к Нотту. Тот, шипя и морщась, медленно сел, продолжая при этом странно улыбаться. Гермиона с тревогой взглянула ему в лицо. Он вообще в порядке? Не повредило ли проклятье Малфоя разум? От Драко в таком состоянии можно было ожидать чего угодно…

Теодор шумно выдохнул.

– Это было… яростно, – произнёс наконец он и вздрогнул, а следом скривился, словно каждое движение причиняло ему боль, хотя, скорее всего, так и было.

Его пальцы выглядели страшно: пугающе изломанные, угловатые. Заметив её жалостливый взгляд, Тео прикрыл их здоровой рукой… И улыбнулся. Это казалось настолько неестественно и странно, словно натянул на себя фарфоровую карнавальную маску.

– Да что с тобой не так? – она с недоумением посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там настоящего Теодора.

Зрачки узкие, взгляд пугающий и пустой. Гермиона подумала, что если бы у дементоров были глаза, то они смотрели бы ими именно так. Неосознанно захотелось вызвать Патронус. Хотя, конечно, с переломом это бы совсем не помогло. Что за бред ей лез в голову?

– Это болевой шок, Цветочек, просто болевой шок, – он откинул голову на деревянную ножку стола и устало прикрыл веки. – Не жалей ни о чём.

Гермиона проследила за ним взглядом, но Теодор так и не пошевелился. Она вновь взглянула на его изуродованные пальцы и, резко вскочив, принялась нервно ходить по комнате. В душе Гермиона надеялась на возвращение Грега, но вскоре поняла, что ждать его было бессмысленно. Всё зашло слишком далеко! Лечить переломы сама она не умела, подходящего зелья в сумочке не нашлось, в больнице им показываться тоже не стоило, вот только если… Она с сомнением посмотрела в сторону Нотта, прикидывая, стоит ли ей рискнуть и привести раненого Пожирателя в дом знакомого колдомедика или нет. Они с ней не были близки, просто соседки из домов напротив, которые каждый раз вежливо здоровались и желали друг другу хорошего дня. Поэтому, если бы вскрылось, кого ей привела Гермиона в качестве пациента, Амалия могла повести себя непредсказуемо: в лучшем случае могла отказаться его лечить, а в худшем – вызвать авроров, и тогда уже под следствием оказалась бы сама Гермиона…

Тео всё так же сидел, откинув голову на ножку стола, и мычал под нос какую-то мелодию. Его волосы намокли и слиплись от пота, да и сам он выглядел непривычно бледным – на побелевшей коже отчётливо ярко выделялись тёмные веснушки. Гермиона подумала, что всё же, несмотря на то, что Нотт пытался не показать виду, заклятье Драко подействовало сильнее, чем ей показалось вначале. Его пальцы уже начали синеть и распухать. Нет, нужно было что-то делать! Не теряя больше времени, она взяла Теодора за рукав и переместила их прямо на порог знакомой.

Увидев Гермиону, Амалия изумлённо ахнула, как-то странно всхлипнула, и даже, кажется, пустила слезу, но, переведя взгляд на искалеченную руку Теодора, сразу же собралась и деловито проводила его в гостиную. Всё это заняло не больше минуты. Никому из соседей они на глаза не попались, и Гермиона облегчённо вздохнула – половина дела сделана.

После тщательного осмотра медсестра заключила, что раздроблены все пальцы правой руки, но Костерост справится, только придётся походить в плотной повязке несколько дней, главное не забывать пить зелье по расписанию. И Гермиону это немного успокоило. Она всё же опасалась, что Малфой мог навредить ему сильнее. Как-то слишком уж странно вёл себя Теодор.

Сейчас он выглядел так, будто бы совсем ни о чём не беспокоился. Нотт безмятежно перекатывал в пальцах левой руки медицинские инструменты, которые от него не успевала убрать медсестра, мило улыбался, шутил и, похоже, даже слегка флиртовал. Гермиона с неприязнью проследила, как Амалия придвинулась к нему поближе, чтобы завязать узелок бинта на повязке, а он склонился, завёл рыжую прядь за спину и что-то прошептал ей на ушко, отчего та глупо хихикнула и залилась румянцем.

Грейнджер скрестила руки на груди и неодобрительно покачала головой, что не укрылось от Тео. Он беззвучно, одними губами спросил: «Ревнуешь?» И она сердито развернулась к окну, с раздражением ожидая, когда они там уже закончат.

Окно выходило во внутренний дворик, и Гермиона проследила, как сильный ветер сердито раскачивал детские качели. Погода постепенно портилась, а к вечеру, видимо, стоило ожидать дождь. Её мысли бродили по кругу, постоянно возвращаясь к Малфою.

Что он будет делать дальше? Как им выполнять условия обета? Он её ненавидит? В голове кружился целый вихрь вопросов… А перед глазами стоял тот ужасный, жестокий образ, когда он бесстрастно ломал Теодору пальцы.

Наконец Амалия, оторвавшись от заигрываний с Ноттом, вышла за зельем в другую комнату, и Гермиона озвучила то, что больше всего ей не давало покоя:

– Где его теперь искать?

Теодор тепло улыбнулся. То ли от эффекта обезболивающего зелья, а может, из-за чего-то другого, но выглядел он вполне умиротворённым. Словно сытый книззл. Вообще не было похоже, что он как-то злился на Драко или расстраивался из-за случившегося.

Он подкинул в воздух жёлтую витаминку и ловко поймал её ртом.

– Не переживай, Цветочек, вернётся. Драко никогда просто так не отступает. Через день-два сам появится, – и Тео расслабленно откинул голову на спинку кресла. – Просто малыш слишком эмоционален.

Она собиралась его ещё спросить о чём-то, но в комнату вернулась Амалия и протянула ему флакон с Костеростом.

– Вот и всё, твой парень почти здоров, – объявила медсестра, довольная своей работой. Гермиона хотела было возразить, что он ей не парень, но Амалия тут же опередила её с другим вопросом: – Гермиона, детка, а ты не ночевала сегодня дома, да?

И она смутилась от такой прямолинейности. Это прозвучало весьма нетактично и невежливо. Увидев её замешательство, Амалия всплеснула руками и быстро-быстро затараторила:

– Не пойми меня не правильно. Мы, я имею в виду – все соседи, мы думали, что ты погибла. Твоя квартира сгорела, Гермиона. Пожар был такой силы, что его не могли потушить несколько часов, весь второй этаж выгорел дотла, мисс Аддерли едва успела спастись… Хорошо, у неё бессонница, но всё произошло так неожиданно. Говорят, уголёк из камина, но никто не знает точно. Так ярко вспыхнуло ночью…

В ушах зашумело, а комната поплыла перед глазами.

– Что? – на весь поток слов у неё нашёлся только один вопрос. Не став дослушивать Амалию, Гермиона резко вскочила и выбежала на улицу.

Холодный ветер задувал под тонкий свитер и пробирал до костей, даже, кажется, начал накрапывать мелкий дождь. Гермиона неподвижно застыла и неверяще смотрела перед собой. На месте привычного дома теперь стояло лишь обугленное здание: стены уцелели, но вокруг каждого окна красовалась чёрная копоть, крыша отсутствовала совсем, стёкол, как и дверей, тоже не было. Её квартира сгорела. Вся одежда, документы, деньги, ценные вещи… Фотографии с Гарри! Ни о чём не думая, Грейнджер бросилась внутрь, пробежала по чёрным, крошащимся под ногами ступенькам на второй этаж. Кто-то догнал её сзади и ухватил за руку.

– Ты с ума сошла?! – Теодор поймал её и закашлялся. Запах гари в воздухе ощущался настолько сильно, что дышать действительно было тяжело. Будто бы вся эта копоть заползала в лёгкие и оседала там тяжёлым осадком.

– Мои вещи… – её голос дрожал, будто она вот-вот заплачет, но слёз не нашлось. Поэтому просто дёрнулась, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

– Какие вещи? Здесь всё сгорело, – Теодор раздражённо дёрнул её за плечо и пальцами левой руки подцепил подбородок, заставляя взглянуть на себя. – В конце концов, ты же сама говорила, что важны только люди…

Слова Тео заставили Гермиону обратить на него внимание. Люди. А есть ли у неё эти самые важные люди? Здесь и сейчас, в этом ужасном полумраке пепелища она почувствовала себя безнадёжно одинокой и опустошённой. Будто бы сгорело не здание, а сама вся выгорела и погасла. Гермиона прикусила губу и почувствовала металлический привкус собственной крови, но боли так и не ощутила. Она упрямо смахнула его руку и зашагала вперёд по чёрному коридору к своей бывшей квартире.

– Да стой ты! Перекрытия могут обвалиться в любой момент, – здоровой рукой Тео вновь ухватил её за локоть и, не давая вырваться, прижал к себе. Чем сильнее она пыталась дёргаться, тем крепче он её держал. – Остановись, глупая, тебя завалит.

Его тёплое дыхание щекотало лицо.

– Ты не понимаешь, там Гарри… Наши с ним фотографии, у меня больше ничего от него не осталось! И никого, кроме него…

Произнеся это вслух, Гермиона не выдержала, и по её щекам скатились беззвучные, горькие слёзы. Возникло ощущение, что теперь окончательно потеряла Гарри и осталась совсем одна во всём мире. С неизвестно откуда взявшейся силой она резко вырвалась из рук Тео, забежала в квартиру и сразу же ринулась во вторую комнату, свою бывшую спальню. Чёрные стены, чёрный пол и груда мусора – всё, что осталось. Гермиона упала коленями на мокрый пепел, безуспешно разгребая остатки своего комода. Может, хоть какой-то обрывок удастся найти! Это было важнее документов, наличных и любых других вещей. Ей бы просто найти маленький кусочек фото…

– Здесь ничего не уцелело, – Тео незаметно подошёл и присел рядом. Он произнёс это так, словно говорил с ребёнком. – Пойдём отсюда, – нежно, даже ласково, позвал её Нотт и наклонился, чтобы взять за руку, на что она судорожно отшатнулась, отползая в сторону.

Среди рыхлой каши из мокрого пепла, несгоревших остатков древесины и угля её рука наткнулась на что-то твёрдое и тёплое. Грейнджер ухватилась и извлекла на свет закопчённый, но вполне опознаваемый предмет – пожирательскую маску с улыбкой от уха до уха.

Леденящий страх поднялся из глубины души, словно сломав невидимую дверь, за которой она его всегда прятала.

– М-маска – её мелко затрясло, она неконтролируемо всхлипнула. – Письма… Они всё-таки сделали это…

Её била дрожь, то ли от холода, то ли от истерики стучали зубы, руки не слушались. От ползания в лужах вся одежда промокла и испачкалась. Холодный ветер задувал сквозь лопнувшее окно и пробирал до самых костей. Гермиона не могла пошевелиться, будто бы впала в оцепенение, словно опять взглянула василиску в глаза. Тео подошёл поближе, обнял за плечо, прижимая к себе и утыкаясь носом в её мягкие волосы. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже, ощущала щекой его спокойное сердцебиение, и в поисках поддержки прижалась к его груди обвив крепко руками. Ей было страшно, она была растеряна и беззвучно дрожала, оплакивая свою потерю. Теодор ласково гладил её по волосам. Он был рядом.

– Ш-ш-ш, всё будет хорошо. Просто пойдём домой, Гермиона.

Комментарий к 21. Шкатулка

Атмосфера главы: https://pin.it/7sd0btJ

Совместное творчество с Bastard92, та самая стена с фотографиями до пожара и состояние Гермионы после https://t.me/aris_gde_glava/100

========== 22. Контроль ==========

Комментарий к 22. Контроль

Осторожно, в первой половине главы есть Алекто, Амикус и Тео, если отпугивает дабкон (сомнительное согласие на секс), то специально для вас пометила начало и конец того самого момента звездочками ***

Приятного прочтения!

Теодор не мог уснуть. Он лежал и рассматривал тёмные трещины на потолке. Тень от ветки складывалась в страшную лапу инфернала, и казалось, что скреблась не в окно, а прямиком в душу. Нотт давно не боялся кошмаров, но на его плече, беззащитно всхлипывая, спала Гермиона, и всё вокруг ощущалось каким-то иррационально тревожным. Девочку необъяснимо хотелось спрятать ото всех монстров за окном и в первую очередь от самого себя…

Напряжённый член натягивал штаны.

Теодор провёл языком по внутренней стороне щеки и скользнул взглядом по тонкой руке, лежащей на его груди. Выход-то был и совсем рядом. Он нежно накрыл ладонь Гермионы своей, на мгновенье всерьёз задумавшись, не переложить ли её пониже, туда, где всё горело и упиралось в жёсткую, словно наждачка, ткань пижамы. Но девочка вновь тревожно всхлипнула и уткнулась носом ему в бок. Совсем как бездомный котёнок. Тео перевёл мрачный взгляд в потолок, снова и снова мысленно прогоняя этот её невинный вопрос, который поставил его в такое неудобное положение.