Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 62 страниц)

Гермиона резко остановилась и сжала кулаки. Ну как он мог об этом так спокойно говорить? Будто бы о преподавателе из Хогвартса, а не о кровожадном маньяке.

– Проблемы? – Драко плавно повернул голову в её сторону и замедлил шаг.

Она со злостью посмотрела ему в глаза.

– Скольких ты убил?

– Не считал, – на его лице мелькнула кривая усмешка. – А ты?

Гермиона никогда не стала бы отвечать на этот вопрос. Девять. Слишком много, и она помнила их всех. Она всегда снимала маски с трупов и смотрела на лица, каждый раз опасаясь, что там может оказаться знакомый.

– Знаешь, что-то мне подсказывает, что ты набила руку на Непростительных не меньше моего, – Малфой выдержал паузу, предоставляя ей возможность поспорить, но Гермиона промолчала, ощущая удушающую вину за каждое произнесённое Непростительное. Драко же, не дожидаясь ответа, продолжил: – Давай обойдёмся без всей этой твоей морали.

– Так жить куда проще, правда? Не задумываясь о своих поступках, – сухо спросила она, желая уязвить его.

Он сделал пару шагов и остановился. Гермиона увидела, что они уже пришли и теперь просто стояли у двери. Его лицо в полумраке подъезда приобрело какие-то зловеще острые черты: тяжёлый взгляд блестящих серых глаз из-под тёмных бровей и слегка приподнятые уголки губ, замершие в жуткой полуулыбке. Он совсем не походил на того безмятежного Малфоя, которым был пять минут назад.

Гермиона попыталась убедить себя, что это просто игра воображения и тусклого освещения. Тревогу бить ещё рано. Но руку на кобуру с палочкой положила, так, на всякий случай.

– Конечно. А ты обычно крепко спишь, да? – мрачно спросил он.

Грейнджер поморщилась. Сколько пафоса в голосе! К чему вообще этот вопрос? Вряд ли его волновало качество её сна. Хотя её действительно долгое время мучили кошмары, но стало гораздо спокойнее с тех пор, как она увидела уродливый труп и хорошо знакомую расколотую маску, залитую кровью.

Уж её-то она ни с чем бы не перепутала!

Маска того Пожирателя напоминала мумифицированное лицо с затемнёнными глазницами, её искривлённый рот был зашит крест накрест стальными стежками, а от бровей до скул тянулась гравировка тонкого извилистого узора, покрытого зеленой патиной.

Гермиона запомнила каждую мелкую деталь и щербинку.

Серебро и зелёная патина.

Вот от кого действительно тошнило и воняло тлением на километр. Отвратительный, больной отморозок.

Он был первым её убийством.

Они столкнулись случайно, когда Гермиона уже думала, что бой окончен. Просто вывернули друг другу навстречу из-за угла дома. Короткое испуганное Сектумсемпра, и он беззвучно осел на землю, словно кукла, истекающая человеческой кровью. Гермиона тоже стекла по стенке и зарыдала, оплакивая свою невинную душу и неизвестную жизнь, которую забрала, сама того не желая. Ей не хотелось убивать, не хотелось этой войны. Всё это было так несправедливо! Через минуту или может быть вечность, когда слёзы иссякли, она решилась снять с него маску и посмотреть своей жертве в мёртвые глаза. Больше всего Гермиона боялась увидеть знакомое лицо. Но тела не оказалось, лишь только алая кровавая лужа на промёрзлой земле.

А через месяц Серебро и зелёная патина чудом воскрес, и их больная игра началась. Он охотился, загонял и пил её страх, как сладчайший мёд. Самая первая Авада была выпущена именно благодаря ему. Пожиратель смерти всё-таки настиг её тогда, взмахнул её кистью с зажатой палочкой и метнул зелёный луч в тёмный силуэт на другой стороне улицы. Гермиона так и не узнала, кого они тогда убили, но сомневалась, что он стал бы кидать заклинание в своих.

– Я научу тебя ненавидеть, научу тебя бояться и знать своё место, – он всегда шептал ей свои безумные напутствия. – Ты слабая, грязная и жалкая. Неспособная защитить даже свою собственную жизнь. Научись убивать. Ты не в состоянии никого спасти. Убей себя или попробуй убить меня…

И всегда он отступал в тень, чтобы вернуться снова и снова:

– Беги, грязнокровка!

И она бежала от него. Наяву и в кошмарах. От его маски, напоминавшей, что она такой же монстр, как и он.

По её телу пробежала дрожь, а волоски на руках встали дыбом. Ей внезапно стало мало всего воздуха, она приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, но горло будто сдавило тисками.

Дыши.

Не нервничай.

У неё просто не было другого выбора ни с ним, ни с кем-то другим, кто пострадал по его… По их вине.

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Серебро и зелёная патина мёртв. Его больше нет. Она видела труп, такой же уродливый, как и его маска.

Во рту пересохло, Гермиона с трудом сглотнула вязкую слюну и постаралась взять себя в руки. Всё же стоило продолжать пить те успокоительные зелья, а не бросать курс на середине.

Грейнджер глубоко вздохнула, успокаивая бушующие эмоции. Прошлое должно оставаться в прошлом, перед ней сейчас стоял Малфой, а она от него так ничего не добилась. Если это и был её первый в жизни допрос, то проходил он из ряда вон плохо. Краем сознания Гермиона отметила, насколько быстро Драко перехватил инициативу и выбил её из колеи. Так дело не пойдёт. Нужно было брать дракона за рога. Она глубоко вздохнула.

– Где крестраж Лорда, Малфой? – Гермиона спросила скорее рефлекторно, непроизвольно высказав мысль вслух, и совсем не ожидала, что обет даст произнести ей этот вопрос. Но слова легко вырвались на свободу и повисли в воздухе.

Драко недоумённо сморщился.

– Кре… Что, Грейнджер?

Конечно же! Почему она раньше об этом не подумала? Он был тогда с ними в Выручай комнате, а значит, запрет на него не распространялся. Малфой – вот её лазейка в обете! Вот с кем ещё можно об этом открыто говорить.

– Крестраж Волдеморта! – практически радостно выпалила она, наслаждаясь возможностью произнести это при нём.

– Если бы даже знал, что это, то точно тебе не сказал бы, – её лазейка-в-обете почему-то ответного воодушевления не испытала и упрямо поджала губы.

Гермиона бессильно скрипнула зубами. Ну почему из всех людей именно Малфой? Она набрала в лёгкие побольше воздуха для новой атаки:

– Где диадема Когте… – дверь внезапно распахнулась, чуть не придавив бледного поганца, и голос отказал ей на половине слова. Гермиона невольно зарычала. Проклятый Непреложный обет!

На пороге стоял улыбающийся Теодор Нотт. Из квартиры невероятно аппетитно пахло пряными специями и свежеиспечённым хлебом. Малфой не стал её дослушивать и просто прошёл внутрь.

– Гойл был прав, бесподобный аромат, правда? Кончить можно только от одного запаха, – Тео весело подмигнул Гермионе, и та подозрительно всмотрелась в его лицо.

Странный он какой-то. Видимо, мальчик оказался не настолько скромным, каким посчитала она вначале. Нотт, не дожидаясь ответа, развернулся, догнал Драко и выхватил у него пакет.

Её шанс на допрос был безвозвратно потерян, точнее, вышагивал с прямой спиной по направлению к кухне и, кажется, очень злился. Гермионе ничего не оставалось, как пройти следом.

– Грейнджер, ты к нам присоединишься? – подал голос с дивана Гойл. Он всё ещё смотрел тот же самый фильм. На большом экране кто-то не слишком одетый ёрзал и томно стонал над другим полуголым телом. Будто бы этот вечер мог стать для неё ещё более неловким. Грег же сидел с таким видом, словно наблюдал за выпуском новостей.

– Спасибо, но мне пора. Сейчас только поставлю вам батарейки.

Тео налил в стакан колы, насыпал льда и сделал большой глоток. Пакет с остальными покупками был так и брошен на полу неразобранным, оттуда медленно выкатилась пара красных томатов. Гермиона взмахнула палочкой и приманила упаковку батареек.

– Трусишь, Грейнджер, – Драко с усилием отобрал у сопротивляющегося Теодора стакан и, придерживая друга вытянутой рукой, тоже сделал глоток. Она проследила как вверх-вниз дёрнулся его кадык.

У них, что кружек больше нет? Где же его фирменная брезгливость?

Тео пнул Драко в щиколотку и забрал свой стакан, на что тот злобно прошипел нечто невнятное в ответ. Гермиона мысленно присудила победу Нотту со счётом 1:0. На его месте можно было бы пнуть ещё посильнее. Она тем временем вставила батарейки в пульт, и со стены подул долгожданный прохладный воздух. Троица, словно суслики в поле, дружно повернула головы в её сторону.

– Что это? – Теодор ловко перемахнул через стол, расплескав на пол всю жидкость из стакана, и встал под воздушный поток. – О, Мерлин. О, да, да-а.

Блаженная прохлада окутывала и обвалакивала.

– Это называется кондиционер.

– Похоже, мне начинают нравиться маглы, – громко объявил Драко и встал рядом с ней.

Гермиона инстинктивно положила руку на кобуру с палочкой.

– Ты что, меня сейчас проклятьем приложишь? – вместо того, чтобы отойти, он расслабленно прикрыл глаза, подставляя лицо холодному воздушному потоку.

– Я б на её месте сразу Авадой, – подал голос Гойл. Он, видимо, не так уж был погружен в фильм, а, может, просто мимикрировал под недалёкого. – Где мой второй носок с синими ромбиками, Драко?

– Да выкинул я твои носки, и не жалею, – спокойно сообщил Малфой, и в следующую секунду его глаза удивлённо округлились. Видимо, Веритасерум только что заставил его произнести то, в чём он бы никогда добровольно не признался.

Грег возмущённо открыл рот и издал какой-то нечленораздельный звук.

Малфой медленно-медленно, словно в замедленной съёмке повернул голову к Гермионе. И ей стало не по себе. Его глаза опасно сузились, а брови поползли к переносице, придав по-настоящему злодейский вид. Сбавив тон, он еле слышно спросил:

– Не подскажешь, почему я вдруг сейчас это сказал?

– Потому что ты идиот, Малфой, – Грег обиженно надулся и отвернулся к телевизору.

Драко не обратил на него никакого внимания. Он склонил голову набок, показательно оценивая её взглядом.

– Воспользовалась служебным положением, Грейнджер? – ядовито прошептал он.

– Бедного маленького Пожирателя обижают страшные авроры? – не осталась в долгу она.

Драко ухмыльнулся, но промолчал. Демонстративно медленно сложил руки на груди: изящные запястья и бесполезная волшебная палочка, зажатая между пальцами. Он слегка двинул кистью, тонко намекая, что не безоружен.

В оборону встал, значит? Окклюменцию включил, да? Она читала, что окклюмент может сопротивляться действию Веритасерума, но надеялась, что Малфой не настолько развил в себе этот навык. Видимо, всё же развил.

Гермиона подумала, что если вывести его из равновесия, то может ещё удастся сбить и направить в нужное русло. Поэтому решила идти напролом, с тараном в руках, хорошенько разбегаясь и шумно ударяя в дубовые двери. В её случае в его белобрысую черепную коробку.

– Может, пожалуешься на меня папочке? Кстати, как он поживает? Удивительно, оказался таким самоотверженным героем, правда, Драко?

Уголки его рта дёрнулись, но он только плотнее сжал губы и как-то паскудно ухмыльнулся. В глазах Малфоя явственно читалась жгучая ярость. Было даже заметно, как слегка подёргивается его левое веко.

Воздух в комнате словно наэлектризовался и запах озоном. Гермионе резко стало некомфортно. Наверное, всё-таки не стоило упоминать Люциуса. Но когда её это останавливало?

Надо мять змею, пока не зашипит.

– Может, и ты был шпионом Ордена? – воинственно продолжила она. – Ночами и днями не спал, спасая маглорожденных?

Малфой скрипнул зубами. Нотт обошёл друга со спины и мягко положил свою широкую ладонь ему на плечо.

– О, нет. Никаких шпионских игр. Мы просто все находились под Империусом, – его губы растянулись в милой полуулыбке, и только зелёные глаза сверкнули недобрым огоньком.

Гермиона свердила Малфоя упрямым гневным взглядом.

– Это правда?

Тот молчал и говорить, похоже, не собирался. Он по-прежнему держал руки скрещёнными на груди, и только на челюсти подрагивал мускул. Нотт оглядел его сверху вниз наигранно-критичным взглядом и беспомощно всплеснул руками:

– Малыш у нас неразговорчивый, ты уж извини, – произнёс он так, будто бы действительно был опечален, что этот мерзкий Малфой воспитанию не поддавался.

Гермиону затопила чистая ярость. В руках закололо, магия просилась наружу. У неё ничего не выходило!

Ей стоило взять тайм-аут и хорошенько всё обдумать. Еле сдерживаясь, чтобы не запустить в них какое-нибудь проклятье, она схватила свою сумочку и направилась к выходу.

– К вам пришлют кого-нибудь на следующей неделе. Приятного аппетита.

И громко хлопнула дверью.

Это был её провал.

***

– Что это, блядь, было? – с облегчением выдохнул Малфой, как только дверь закрылась.

Они все так и остались стоять под оргазмически прохладными потоками воздуха, наслаждаясь чудом кондиционера. Месяц эта бесполезная коробка висела и ничего не делала. Месяц они умирали от жары, когда счастье находилось так близко. Мудак Лампкин мало получил.

– Явление святого Мерлина гоблинам, – улыбнулся Нотт, дружески похлопывая его по плечу. Он вытащил батарейку из кармана джинс и кинул Грегу. Тот ловко её поймал и вставил обратно в пульт. – Она что-то знала?

– Авроры не в курсе, – Драко нахмурился. Он был зол и недоволен собой. С ним давненько не случалось настолько идиотских провалов. Последний подобный приключился в первый год войны, когда он по ошибке вместо пленного налакался разговори-меня зелья и под удивлённым взгляд связанного орденовца излил Тео всю свою душу. С тех пор он оставался весьма аккуратен в том, что пьёт. И вот опять. Подставился, как тупой новобранец.

Не то чтобы он не ожидал от Грейнджер какой-нибудь выходки, но после того, как она халатно отнеслась к проверке палочек, глупо выдала, что не знает, где Лампкин, Драко расслабился и сбросил её со счетов, перестав рассматривать как опасную единицу. Кто ж знал, что у неё в кармане сыворотка правды. Ещё так тупо передал свою банку. Какой же он идиот! Но эта стройная фигурка, эти невинные большие глаза цвета сладкой карамели, этот её наивный детский взгляд… Драко болезненно застонал. Купился. Подставился и ещё легко отделался.

– А ведь умница детка. Согласись.

Соглашаться с Ноттом вовсе не хотелось. Грейнджер не должна была так легко его отвлечь.

Теодор лукаво подмигнул Малфою и игриво прикусил костяшку указательного пальца. В его глазах загорелся блядский огонёк. Там, в тёмной черепной коробке, явно родилась какая-то гениальная мысль, и Драко это очень не понравилось.

– Малфой, кто сломал мои наушники? – чересчур весело произнёс Тео.

Пф-ф. Отпираться смысла никакого, да и честный друг Веритасерум давно просился наружу.

– Я, – легко признался Драко.

Теодор кивнул и ласково улыбнулся:

– С кем ты закрылся в туалете старост на Рождество седьмого курса?

Драко сжал губы, вновь прибегая к окклюменции. Сопротивляться желанию поделиться всем самым сокровенным стало очень сложно. Зазнайка Грейнджер явно не пожалела для него зелья. Если на молчание рядом с нею его способностей ещё хватило, то сейчас голова раскалывалась, и казалось, что треснет, как переспелый арбуз. Хотя было бы ради чего страдать, на этот вопрос Тео тоже, скорее всего, знал ответ.

– Давай, малыш, расскажи нам всё, – участливо подбодрил змеёныш.

– Миллисента Буллстроуд, – обречённо произнёс Драко на выдохе. Ну всё, тупые шуточки до конца жизни ему обеспечены.

Нотт как-то радостно усмехнулся и подошёл поближе.

– Да ты извращенец. Она же размером с Грега, – Теодор небрежно смахнул пылинку с его плеча. Мерзкая ухмылка стала ещё более зловещей.

Происходящее нравилось Драко всё меньше и меньше. Лучше уж отвечать на бестолковые вопросы Грейнджер, чем под Веритасерумом попадать в поле зрения Нотта.

– Нормальная красивая девушка, – отозвался Грег. Он, видимо, как и Драко не понимал, куда ведёт свою игру кудрявый.

Малфой краем глаза отметил, как тот незаметно стянул пачку сигарет с полки, сжал в кулаке и выкинул в мусор. Вот куда они вечно исчезали! Стало ещё одной тайной меньше. И Драко надеялся, что последней на сегодня. Он вновь перевёл взгляд на Теодора, и тот выдал в ответ свою лучшую улыбку. Вот это Малфою уже абсолютно не понравилось. Видимо, игра Нотта только начиналась. Он предупредительно поднял руку:

– Никаких больше вопросов. Я серьёзно, – Драко постарался вложить в свой голос максимальную угрозу.

Широкая улыбка Тео вышла слишком уж зубастой для милого парня, он зло сощурился и выбросил указательный палец вперёд:

– Как сбежал Финниган?

Драко застонал, сделал несколько отчаянных шагов и с глухим стуком приложился лбом об стену. Так и знал, что одной Миллисентой дело не обойдётся. Он прикусил до крови язык, почувствовав солёный привкус, и стукнулся головой посильнее. Говорить правду отчаянно не хотелось, но Веритасерум жил в нём отдельной жизнью. Рот открылся сам собой:

– Я его выпустил.

Повисло напряжённое молчание.

Было слышно как с жужжанием пролетела муха и как у соседа снизу бубнит телевизор.

Воздух в квартире приобрёл консистенцию болотной жижи, и Драко показалась, что внезапно повеяло сырой землёй с его могилы и собственным хладным трупом. Даже Грег замер, так и не донеся пиццу до рта. Тео скрипнул зубами и сжал кулаки. Вот сейчас точно вмажет!

Но тот просто застыл, глядя на него разочарованным безжизненным взглядом.

– Ну ты и урод, Малфой, – сказал Нотт тусклым голосом, словно его рот был полон сухого песка.

– Я не думал, что решат наказать тебя. Макнейр был старшим.

– Мне-то как хорошо, что ты не думал, – он горько усмехнулся и запустил пальцы себе в волосы, крепко сжимая их у самых корней.

Не такой реакции от него ожидал Малфой. Лучше б накричал или ударил пару раз. Драко развернулся и облокотился спиной о стену.

– А ты бы предложил выйти и сказать, что я отпустил предателя крови? – он сделал осторожный шаг к нему навстречу.

– Ну да, лучше пусть я в цепях под пытками повишу, чем ты свою задницу подставишь! – выкрикнул Тео и гневно махнул руками. Драко не стал отклоняться, захочет ударить – пусть.

– Мы вытащили тебя, как только смогли, – максимально спокойно проговорил он. Тётушка упрямо отказывалась признаваться, куда спрятала свою любимую игрушку. Им с Грегом и Забини пришлось отчаянно постараться, чтобы разыскать Нотта. Два дня. Паркинсон искусала все губы.

Родись Теодор не таким смазливым и не с таким длинным языком без костей, ему бы жилось намного легче.

Повисло напряжённое молчание. Тео смотрел прямо в глаза, будто бы одним острым взглядом пытался препарировать всю его голову. Драко тоже молчал – слов было сказано достаточно. Положение по-своему попытался спасти Грег:

– Тео, ты сегодня кормил Бруно?

Тот промолчал и будто бы совсем его не заметил. Гойл печально вздохнул, отложил на плоскую тарелку пару кусков пиццы и накрыл полотенцем. Драко отметил, что к нему он не обратился. Прекрасно. Значит, они опять не разговаривают. Теперь весь год за свои носки дуться будет. Нотт, в свою очередь, тоже стоял и сжигал его пустым, как бездна, взором. Драко про себя называл этот взгляд дементороподобным и абсолютно не любил оказываться под его прицелом.

Хотя стоило признать, в этот раз действительно было за что – широкая надпись «предатель», вырезанная кривым ножом на спине Тео, целиком и полностью являлась виной внезапного приступа милосердия Драко.

Немного неловко вышло.

Но что, в конце концов, он от него хотел сейчас?

– Да блядь, хватит уже! Зато я убил змееголового! – Драко просто не выдержал этого молчания. Хуже ситуаций, когда Нотт говорил, только те, когда он начинал так молчать.

Теодор всем видом показал, что заявление его не впечатлило:

– Ничего не скажешь – храброе убийство. Авада в спину, пока он надрачивал на труп Поттера.

Драко лишь развёл руками – что есть, то есть. В прямой дуэли с Тёмным Лордом у него точно не было бы шансов. Это понимали все. Но главное же здесь слово – убил, а значит, избавил их всех от подчинения безносому поехавшему магу.

– Насколько я помню, ты всё-таки смог отомстить моей тётке за всё. Какие сейчас обидки? – он внимательно следил за мимикой Нотта.

Тот на некоторое время задумался, его выражение лица немного посветлело и смягчилось, видимо, подумал о чём-то приятном. Он несколько мгновений помолчал и мрачно произнёс:

– Вспомнилось.

Судя по интонации в его голосе, Драко решил, что основная буря миновала. Он осторожно отодвинул стул и сел к столу. Грег, обидевшись и не дождавшись их, уже во всю уничтожал салат. Драко тоже хотелось есть, как новообращенному оборотню в полнолуние. Ещё и пицца, судя по всему, вышла очень и очень неплохо.

С опаской оглядываясь на Теодора, Драко притянул к себе тарелку. Угроза внезапно упасть лицом об стол ещё существовала, но пицца так аппетитно пахла травами и запечённым томатом, что рискнуть всё же стоило. Обжигая рот, он откусил горячий кусочек. Пицца расцвела на языке восхитительным вкусом базилика, кислых помидорок и копчёного бекона. От наслаждения Драко зажмурился и не заметил, как Нотт подошёл со спины. Он только почувствовал жёсткие длинные пальцы в своих волосах. Тео фальшиво ласково помассировал ему голову, крепко сжимая пряди. Драко судорожно проглотил кусок. Грег сидел обиженный, и помощи от него ждать не стоило, а хуже ноттовского Эпискей только ноттовское Анапнео, поэтому никаких инородных тел в трахее быть не должно. Срочно требовалось что-то придумать для своего спасения. В голове всплыл странный вопрос Грейнджер.

– Кто-нибудь из вас слышал про крестражи?

Нотт замер. Гойл ожидаемо проигнорировал, сделав вид, что никто ничего не говорил. Он невозмутимо подцепил вилкой дымящуюся корочку сыра и потянул её в рот. Рука Тео медленно обмякла и отпустила волосы. Драко вздохнул с облегчением.

Теодор отошёл от него, взял с тарелки горячий кусок с растянувшимися жёлтыми нитками плавленого сыра, но есть не стал. Некоторое время он молчал, Драко даже успел добить содержимое своей тарелки и потянулся за добавкой, когда Нотт задумчиво произнёс:

– Надеюсь, ты это из любопытства?

– Я, блядь, похож на любопытного? – Драко откусил огромный кусок и окончательно сжёг себе язык. – Салазар, как горячо!

– Это тебе за сквернословие, – вставил свои пять кнатов Гойл, и Малфой смерил его ненавидящим взглядом. Уж лучше бы продолжал молчать.

Тео совсем не спешил есть, он стал совсем серьёзным и мрачным.

– Я видел упоминание о таком. Предмет, в котором маг прячет часть своей души, – Нотт замолчал, что-то вспоминая, и тихо добавил: – Чтобы воскреснуть.

Воскреснуть?

От этой мысли Драко внезапно прошиб озноб. Есть резко перехотелось. Пицца выпала из руки и смачно шлепнулась сырной корочкой на пол.

Его будто бы в самое темечко ударило молнией. Шибануло так, что остановилось сердце и мозг расплавился в густой бульон.

Буль!

Буль!

Его парализовало, скрутило и вывернуло наизнанку. Жалкий животный ужас расползся по позвоночнику.

Он точно знал, что сделает первым делом Темный Лорд, когда вернётся. С каждым из них. С Драко – за собственное убийство, с остальными – за отправку на тот свет верных ему волшебников.

Он выпрямил спину и тихонько выдавил:

– Нам конец.

Комментарий к 8. Спроси меня

Атмосфера главы: https://pin.it/51Ltzyo

========== 9. Карта и карамель ==========

Первым, что увидел Драко, когда открыл глаза, оказался проржавевший уличный фонарь. Вокруг жёлтого плафона летал рой мелких чёрных мошек.

Цок! Один жук ударился о стекло.

Цок! Снова и снова.

Что за глупость? У тебя есть крылья – ты можешь лететь куда хочешь!

В ушах шумело.

За исключением небольшого пятна света, вокруг было темно. Небо всё в тучах, без луны и звёзд. Вероятно уже глубокая ночь. Сколько сейчас времени?

Он подвигал пальцами, прислушался к ощущениям тела. Судя по всему, лежал на траве. Пахло какими-то полевыми цветами. Как его вообще угораздило оказаться на газоне?

– Похоже, чистокровный лорд соизволил почтить нас своим присутствием, – откуда-то сбоку донёсся приглушённый насмешливый голос Тео. Уши то ли заложило, то ли Нотт действительно разговаривал, окунув голову в ведро с водой.

Драко широко раскрыл рот и вдохнул – барабанные перепонки пронзило острыми иголками, но зато мир зазвучал чётче.

– Жить будешь? – сочувственно поинтересовался Грег.

На этот вопрос Драко пока сам не знал ответа. Можно было бы и умереть ради разнообразия. Болело где-то в районе рёбер. Кажется, вывихнул большой палец на правой руке, и голова невероятно раскалывалась.

Он приподнялся на локтях и осмотрелся: деревья, тропинки и тускло освещённая асфальтовая дорожка.

Ну да, похоже, они в каком-то парке.

Чудесное место выбрал для сна, ничего не скажешь. Тео и Грег сидели на бордюре спинами к нему и пили магловское пиво из жестяных банок. Они продолжали о чём-то еле слышно переговариваться:

–… бестелесное воплощение, – тихо говорил Тео. – Только представь, он сейчас нависает у нас за спиной и наблюдает за нами.

– Ты б тогда лучше перестал предлагать ему отсосать у тебя.

– Думаешь, это его расстраивает больше, чем убийство всех Лестрейнджей?

– Я думаю, ему неприятно такое слышать…

Драко перекатился на бок и попробовал встать на четвереньки. Голова кружилась, руки дрожали и плохо держали собственный вес.

А с руками-то что?

Вот эту главу своей истории он совсем не помнил. Помнил, как вышел из бара на улицу, помнил, как достал и прикурил сигарету. Помнил, как в лицо полетел кулак.

Сука, тот магл оказался обидчивым.

По мнению Драко, тому давно было бы пора смириться, что он тварь ничтожная, и научиться уже уступать дорогу опасным тёмным волшебникам.

Малфой на четвереньках подполз к друзьям и уселся на бордюр рядом с Грегом, тот молча протянул ему свою банку пива. О да, пить хотелось, во рту до сих пор оставался стойкий металлический привкус. Кровь.

– Как мы здесь оказались? – он провёл кончиком языка по зубам и слегка надавил на них. Вроде не шатались. Это была определённо хорошая новость. Если б он лишился парочки, то вряд ли Министерство прислало бы им колдомедика, а ходить без передних было как-то не комильфо.

– Кто-то вызвал местных авроров, нам пришлось убегать, – Грег забрал свою банку и сделал мощный шумный глоток. По силе тяги Грегори мог вполне посоревноваться с любимым пылесосом Тео.

– Эй, победитель маглов, это не побег, а тактическое отступление. Драко, смотри, какое чудо я прихватил. Кстати, тут и твоя кровь есть. Кажется, эта, – Тео ткнул ободранным пальцем в бурое пятно на тупом конце длинной полированной палки. Нахмурился, повернул деревяшку, нашёл ещё одно. – Или вот это, – снова повернул и заметил большой кровавый след. – Салазар! Они все одинаковы! В общем, сам найдёшь, где твоя.

Теодор положил ему на колени свой трофей – гладкую увесистую деревяшку, сужающуюся к рукояти, всё ещё тёплую после его рук. Малфой порылся в памяти – маглы называли это битой.

О, да. Её он определённо помнил.

Их было двое, тех, которые вышли за ним следом. Тот, что покрупнее, с ходу зарядил ему кулаком в висок. Драко ловко уклонился, отточенным движением вытряхнул палочку из рукава и направил на нападающего.

– Авада Кедавра! – крикнул он, не раздумывая.

Маглы замерли. Кончик палочки тускло блеснул зелёным и потух.

– Хуявра, – второй с размаху ударил этой битой в лицо.

Последнее, что Драко запомнил, – острая боль, влажный хруст носа и жёсткое приземление на асфальт. Потом мир потемнел и померк. Малфой сплюнул на землю бурый сгусток слюны с кровью. Откуда её столько вытекает? Надо же было так тупо подставиться. Идиот.

– Где моя палочка?

Тео вытащил из носка чёрное древко и вложил ему в руки. Драко недовольно поморщился: лучшего места для хранения Нотт, конечно же, не нашёл.

– Знаешь, наш Грегори в одиночку уложил троих, – он ткнул Гойла в бок, и тот подавился своим пивом. – Правда, тебя всё равно успели немного попинать. Ты в следующий раз как-то поактивней участвуй, а то разлёгся, как девственница в постели, жаль, ноги перед ними не раздвинул.

Драко только усмехнулся.

– Врёшь. Маглов всего двое было.

– Двое с тобой, потом ещё трое вышли за нами. Если учесть, что ты решил внезапно вздремнуть, то численное превосходство почти в два раза, – Теодор сорвал травинку и непринуждённо пожевал кончик.

Выглядел он на редкость умиротворённо, а если не считать взъерошенных волос и ссадины на щеке, то совсем нельзя было сказать, что он хоть как-то участвовал в потасовке. В отличии от того же Грега: он хоть и казался абсолютно целым, но сидел с таким видом, будто бы пережил битву при Хогвартсе.

– Я думал, нам конец, – мрачно сообщил Гойл и покачал головой, – отправимся прямиком к Волдеморту, только без крестражей.

Тео потянулся и хрустнул шеей.

– О-о, папочка пришёл бы в восторг, – протянул он. – Троих его Пожирателей уложила жалкая кучка маглов.

Да-а, папочка им этого точно никогда бы не простил. Волдеморт и за меньшее подвешивал за ноги в зале для совещаний. Висеть подобно рождественской гирлянде было ещё тем удовольствием – слюна, которая течёт как и куда ей вздумается, глаза, которые пульсируют и вот-вот грозятся выскочить из глазниц… Хуже приходилось только тем, кто сидел внизу. Драко, например, доставляло особое садистское удовольствие капать слюной на лысину Мальсибера, пока тот пытался с невозмутимым выражением лица слушать Темного Лорда.

– Идиоты! Недоумки! Ничтожества, жалкие, бесполезные выродки, – Малфой изобразил гневный голос Волдеморта и тяжело вздохнул. За три года они выучили все его любимые эпитеты, которыми он плевался каждое грёбаное собрание, но кроме новых витиеватых ругательств он оттуда так ничего полезного и не вынес.

Руки тем временем перестали дрожать и, похоже, всё было не так плохо, как ему показалось вначале. Он потрогал нос. На пальцах осталась кровь.

– Эпискей!

Интересно, следующий аврор, который придёт к ним на замену, что-нибудь скажет по поводу этого? От Лампкина за Эпискей они получали дополнительное время Круциатуса, а Грейнджер тогда промолчала.

Мысли сделали разворот на сто восемьдесят градусов. Опять.

Грейнджер.

Она была как маленькая язвочка на слизистой рта, которую постоянно невольно трогаешь языком. Он вспоминал о ней всю грёбаную неделю. Слишком часто. Отвратительная заучка, догадалась же подлить зелье!

Идиотка.

Она мало изменилась за то недолгое время, что он её не видел. Разве что волосы чуть отросли, став даже слишком аккуратными на вид, лицо окончательно потеряло детские черты, став более привлекательным, даже несмотря на россыпь веснушек. У неё были тонкие длинные пальцы с еле заметными мозолями, а на ногах красовалось несколько крупных лиловых синяков. Она выглядела слишком неестественно и непривычно без этой всей своей мешковатой одежды и мантии. По-новому. Маленькая, такая хрупкая, в коротких шортах и футболке с идиотской надписью «к чёрту Гугл, спросите меня».

Кто такой «Гугл»?

Не было больше никаких тощих коленок, торчащих из-под юбки, как в школе. Никакого растрёпанного птичьего гнезда на голове. Только взгляд исподлобья и привычка лезть с непрошенными советами напоминали, что это всё та же вечно раздражающая девчонка в серой форме.