Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 62 страниц)

– Оливер пропал в Малфой-мэноре, мы нашли обломок его волшебной палочки там…

– Ты никуда не лезешь, – ожидаемо зарычал Драко.

– Почему ты не обратилась сразу к нам? – неожиданно спросил Тео.

Она перевела взгляд с одного на другого, не понимая, как интерпретировать их реакцию. Это хорошо или плохо?

– А вы мне поможете?

– Конечно, Цветочек, – голос Тео был мягким и успокаивающим, как у гипнотизёра.

– А если он уже мёртв? – в контраст холодно спросил Драко.

Гермиона замолчала. Малфой как всегда озвучивал те мысли, которые она не хотела произносить даже мысленно.

– Послушайте, пропал мой друг. Он хороший человек. Честный, весёлый, он так же любит квиддич, как и ты, Драко. Оливер надёжный, добрый и, если бы я пропала, то он бы перевернул всё вверх дном, чтобы найти меня. Я не остановлюсь, пока не найду его. С вами или без вас. Живым или мёртвым.

Малфой взъерошил волосы и издал какой-то протяжный разочарованный звук, а Тео уселся на раковину и привычно закурил. Он всегда так делал, когда хотел потянуть время и дать остальным высказаться. Хитрый сукин сын.

– И каков твой план? – наконец спросил Драко. – Думаешь, что можешь использовать меня, как того парня, который ждёт тебя за столиком? Думаешь, я приведу авроров в свой фамильный особняк и дам вам покопаться во всех тёмных уголках? Зачем мне это надо? Поверь, Люциус умён достаточно, чтобы спрятать всё, что не должно попадаться никому на глаза. Обломок палочки могли просто подкинуть. Или твой аврор мог залезть в наше поместье, получить от магического барьера и аппарировать куда подальше, поджав хвост.

– Он бы уже вернулся, – тихо прошептала Грейнджер, и Тео подошёл к ней.

Он ласково погладил её по щеке. От его теплых пальцев так приятно пахло табаком.

– Ты не понимаешь, даже если Люциус связан с Пожирателями смерти, то у вас нет доказательств, Цветочек. Но то, что Антонин связан с Пожирателями смерти, ты знаешь точно. Все пути ведут к Долохову. Если аврорат его схватит, то сможет получить много информации. Поверь, Антонин заговорит, если захочет избежать поцелуя дементора. Даже Драко смог выудить у него информацию. Что сможет сделать Веритасерум и опытный аврор-легилимент? Тебе нужно сосредоточиться на Долохове, только так ты найдёшь своего Оливера.

– И что ты предлагаешь?

Тео выдохнул.

– Тебе нужны ответы на вопросы. Завтра мы отправимся в то место, где ты найдёшь их.

Гермиона облегчённо прикрыла глаза, ощущая, как теплые пальцы Нотта гладят щеку. Они с ней. Они вместе и со всем справятся. Её мальчики рядом.

Только, кажется, перед Осмундом стоило извиниться. Похоже, нормальные свидания не для неё…

Комментарий к 33. Доказательства

Пин: https://pin.it/6yDciBd

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/204

========== 34. Изнанка ==========

Болела голова.

Мигрень пульсировала в висках и отдавалась в лоб. Хотелось пить, и руки дрожали. Постоянное использование легилименции вымотало его настолько, что даже сквозь сон он чувствовал мигающую боль. Это добивало окончательно.

За окном снова моросил мерзкий весенний дождь, и сырость вползала в квартиру через трещины в оконной раме. Так не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла, но перстень на пальце опять горел. Только это ощущение не согревало, а пробирало до костей. Малфой надел свои неизменно чёрные, как его жизнь, брюки. Натянул на тело чёрную, словно его вера в счастливое будущее, футболку и потянулся к коробке с цветными носками.

Кто я сегодня?

Счастливый шпинат? Или что это за жизнерадостная трава?

Драко скомкал в руке яркую зелень носка и поковырялся в коробке ещё. Перстень на пальце горел – папочка вновь призывал в свои покои. Малфой-младший не спешил и не торопился. Ему даже нравилась эта боль. Он каждый раз тянул и проверял собственные пределы – сколько понадобится времени, чтобы не сорваться с места и не аппарировать к Люциусу. Каждый раз будто натягивал поводок, проверяя длину, на которую его отпустит хозяин. В комнате стояла умиротворённая тишина, а в душе хотелось оглушительно кричать. Скинуть удушающее покровительство отца и взять свою жизнь под собственный контроль.

Драко закрыл глаза и наугад вытащил другую пару носков – в ладони оказались красные с собачкой. Возможно, это брак, но у собачки были такие глаза, словно ей с разбегу вставили в зад древко метлы. Большие-большие, удивлённые и слегка грустные.

Да, вот это оно. Именно так он себя ощущал в последнее время.

Щенячье-красные носки спрятались под чёрными штанинами и тяжёлыми ботинками. Кольцо жгло. Голова болела. Гермиона тихо спала в обнимку с Теодором. Две одинаково безмятежные кудрявые головы. И в этих двух головах вертелись одинаковые завитушки-пружинки. О чём они думали? Проверять не хотелось. Драко привычно считывал их настроение по мимике: нахмуренным бровям, уголкам губ и взглядам, но в последнее время не прибегал к легилименции. Только с ними он мог расслабиться и просто побыть собой. Лежать вместе, касаться кожи Грейнджер, слушать, как Нотт читает вслух книгу, и делать вид, что мир вокруг не сходит с ума. Хотя на самом деле всё катилось к чертям.

Малфой-младший взмахнул палочкой и, чтобы не терять времени, аппарировал сразу в кабинет отца. В последние дни казалось, будто родитель там и ночевал. Спал, мочился, ужинал. Драко было плевать на распорядок Люциуса, просто хотелось унять жжение от металла на пальце.

Дезориентация после аппарации рассеялась, и он потёр виски, стараясь унять боль. После уютной свежести магловской квартиры всего вдруг стало слишком много: душного запаха пыли, перегретого сухого воздуха с примесью каминного дыма. Складывалось ощущение, что он тонул в этой атмосфере полумрака. Тяжёлые портьеры были плотно зашторены, и лишь небольшая настольная лампа освещала роскошный стол из красного дерева. Люциус сидел там же и что-то увлечённо писал. Он выглядел словно одержимый: на лбу залегли глубокие морщины, а под глазами синели мешки. Отец сильно похудел и внешне напоминал скелет, но в душе у Драко ничего не откликалось.

Пусто.

– Почему так долго? – Люциус не поднимал глаз и продолжал что-то писать. Павлинье перо в его пальцах изящно вальсировало по бумаге. В контраст былому пафосному величию на столе царил непривычный бардак: скомканные пергаменты, высохшие чернильницы, письменные принадлежности и какой-то остывший бульон с тонкой плёнкой жира на поверхности. Даже зелёная муха, и та кружилась над головой отца, завершая картину. Странно было видеть его таким…

Драко отодвинул стул и молча сел напротив, с вызовом вздёрнув подбородок, как гордый и независимый отпрыск старинного рода. Это было даже смешно. Сидят, изображают из себя кого-то, кем не являются. Один – сильного мира сего, второй – словно что-то контролирует в своей жизни. Иным словом – Малфои.

При этом Малфои так и не разговаривали друг с другом. Драко всегда молча аппарировал к родителю, молча выслушивал и молча отправлялся на задание. Папенька так же молча использовал его навык легилименции. Проследить, считать, узнать. Малфой-старший готовился к выборам на пост Министра и собирал компромат на всех, до кого можно было дотянуться.

У Малфоя-младшего от постоянного использования магии разума болела голова и дрожали руки. Ему теперь постоянно приходилось жевать приторный шоколад, который он ненавидел, но нуждался в нём, чтобы поднять уровень сахара в крови.

Собственная слабость раздражала. Драко никак не мог решить, что в легилименции ненавидел больше – свою зависимость от сахара, без которого он был беспомощен, как котёнок, или тупые, однотипные мыслеобразы других людей.

А ведь в начале своей практики ему даже казалось, что сознание объектов – как портал в параллельные миры, но сейчас всё сливалось в одну серую массу. Каждый был сосредоточен только на себе. У всех одни и те же мысли, проблемы, мелкие грешки. Так, например, глава аврората любил вечерком передёрнуть на порнографические картинки из энциклопедии по истории. Его невероятно возбуждали дамы с белилами на лице и мушками над губой. Пожилая леди из совета подворовывала в магазинах – сикль галлеон бережёт. Даже старик-уборщик тайком собирал личные вещи более-менее известных сотрудников Министерства и выставлял их на чёрном аукционе. Белье Грейнджер он, кстати, тоже однажды забрал из раздевалки, и за это деду хотелось проломить череп.

Это всё было так мелко, так просто. Драко даже хотелось, чтобы его жертвы сопротивлялись сильнее. Прятали лучше свои грязные секретики. Он мечтал, чтобы у него ничего не получилось. Чтобы нашёлся какой-то герой, что спасёт магическую Англию от отца и от него самого. Но кандидатов на эту почётную роль не находилось.

А значит, разделение по крови с молчаливого согласия общества было неизбежно.

Всё пройдёт незаметно и мягко. Как с коровами на бойне. Одного за другим их выведут на поле, и пока другие будут думать, что их коллеги вышли подышать свежим воздухом, тех отправят… на пенсию в лучшем случае. Люциус постепенно подменит понятия и навяжет свои ценности, и через несколько лет слово «магл» станет полным синонимом слова «грязь». А следовательно, Гермиона будет официально признана нечеловеком, и мир чистокровных её растопчет. Сожрёт. Драко не хотел этого. Казалось, что девочку так легко сломать, и этого нельзя допустить. Он решил забрать её, оградить, спрятать на краю света…

Пальцы рук предательски дрожали, выдавая слабость. Силенок-то хватит сопротивляться отцу?

Малфой-младший запустил руку в карман брюк и нашёл какой-то подтопленный кусочек шоколада. Он рассмотрел его на свету и брезгливо стряхнул крупинки мусора и волоски. Люциус недовольно скривился и покашлял, намекая, что стоило как-то поздороваться, но Драко лишь откусил от квадратика и показательно зевнул с полным ртом талого шоколада. Он чувствовал, как растягиваются тонкие ниточки-струны шоколадных слюней, и не сводил с отца глаз, жаждая реакции. Конечно, детская выходка, но родителя это раздражало так же, как и пятнадцать лет назад. Малфой-старший презрительно поджал сухие губы, но проявил светскую сдержанность. Тонкие, холёные пальцы продвинули по столу лист пергамента.

– Пляши, сын, ты можешь вернуться в магический мир.

Плясать под его дудку не хотелось. Драко брезгливо взял в руки бумагу: дорогая, с официальными синими печатями Министерства и размашистыми чёрными буквами – решение суда о досрочном прекращении его ссылки. И это когда до официального её завершения оставалась всего пара месяцев? С чего бы отцу так напрягаться?

Малфой-младший поднял взгляд на родителя, пытаясь понять, чего тот от него всё же хотел. Наверняка осуждённый сын мешал политической карьере. Нужно обелить и оправдать. Замазать испачканную стену с надписью «Хуй» белой краской, словно на ней никогда не было этой грязной истории. И как на сей раз его решили отмазать?

Драко пробежался глазами по строчкам пергамента: примерное поведение, волонтёрская работа в магловской больнице – идеальный перевоспитанный гражданин магического общества. Снова всё решено за него, и снова ничего от него не зависело. Он уже оправдан, в отличие от остальных, и должен покинуть ссылку. С одной стороны, это было даже заманчиво. В мэнор он не вернётся, нет, но в центре Лондона его ждала пустая белая квартира со свежим ремонтом, дорогой мебелью и тёплыми окнами до самого пола. Большая, наполненная одиночеством. Только зачем она ему без остальных?

Уголки губ едва дрогнули, но Драко быстро взял себя в руки и состроил каменное выражение лица, чтобы Люциус случайно не подумал, что эта новость могла ему понравиться.

Мысли скакали лёгким зайчиком в счастливое будущее. Тео, конечно же, легко согласится переехать, но Грейнджер точно нет. Как её уговорить? А что делать с Грегом? Гойл вчера сообщил, что женится на магле. На магле! Почему сразу не на собаке? Этот придурок захотел купить себе уютный домик и обзавестись мелкими полукровками. Да пусть хоть так. Малфой взял бы и Гойла с его странной маглой. Он не хотел их всех терять. Не хотел снова быть один…

Драко погладил подушечкой большого пальца шершавую бумагу и почувствовал какое-то новое чувство в душе. Крохотное и трепетное, как огонёк свечи на ветру. Надежду? Они разберутся с диадемой и переедут туда все вместе. Нотта можно будет отселить отдельно, через этаж. Пусть змеёныш раскошелится и сам купит себе квартиру. Нет, без Тео будет скучно. Они уже привыкли быть втроём. Пусть он подарит квартиру Гойлу, а потом купит им кровать побольше, чтобы троим хватало места. Мысль опустошить кошелёк Теодора отдавалась приятным теплом, и Малфой даже представил, как выкатит ему на пергаменте длиною в ярд список того, что нужно приобрести, чтобы получить допуск в квартиру…

Что выражало его лицо в этот момент, Драко не знал, но отец почему-то интерпретировал молчание как истерику. Может, взгляд стал слегка безумным?

Малфой-младший вдруг вспомнил, что надо моргать. В пересохших глазах закололо, защипало, и навернулись непроизвольные слёзы. Просто реакция организма на сухость слизистой оболочки, но отец же решит, что сын разрыдался у него в кабинете. Какой стыд.

– Это копия, ребёнок. Порвёшь, и ничего не изменится. Тебе пора прекращать позорить нашу семью.

Драко глубоко вздохнул и аккуратно свернул пергамент, но ни слова не произнёс.

Кто ещё опозорил нашу семью? Ты, разрушивший всё, что построили наши предки, и виновный в смерти матери, или я – тот, у кого ещё есть шанс прожить свою жизнь счастливо?

Малфой-младший задумчиво побарабанил пальцами по столу, но не стал озвучивать вопросы. Было наплевать на то, что бы мог ответить папенька. При этом не хотелось затевать новую перепалку, но нужно же что-то сказать… Только слов для отца не находилось. Родитель никогда не делал ничего просто так, и какую цену он выкатит на этот раз?

Люциус что-то бубнил, но Драко его не слушал, обдумывая и взвешивая свои следующие действия. Как ни крути, это был удобный документ, дарующий свободу, а значит, и больше возможностей. Наверняка Министерство уже разморозило его личные счета, и даже если они удержали оттуда половину в счёт штрафов, то остатка всё равно хватило бы, чтобы начать новую жизнь, и даже не придётся залезать на общий фамильный счёт Гринготтса. Может, заняться зельями? Это всегда ему нравилось, а учитывая знания, которые он успел почерпнуть, пока был ассистентом у своего сквиба-профессора химии, можно было бы создавать невиданные доселе эликсиры. Эта мысль пришлась ему по вкусу, и уголки губ снова дрогнули в улыбке. В этот раз Драко не стал её сдерживать, поднял взгляд на отца и соизволил вслушаться в его бубнёж.

– У тебя есть обязанности, не ради меня, а ради твоей матери. Ты должен продолжить род. Мы с Гринграсс решили, что вы с Асторией будете жить в их доме, недалеко от Лондона, он включён в её приданое. Свадьба запланирована на июнь, как раз перед выборами на пост Министра. Астория уже занялась подготовкой банкета, так что времени у нас мало.

Вот оно что. Драко встал и слегка склонил голову, сделав вид, что размышляет. Два месяца свободы в обмен на заключение длиною в жизнь. Глубоко вздохнул. Теперь стала понятна такая спешка с досрочным прекращением ссылки. Свадьба сына накануне выборов на пост Министра – очередной удобный инструмент для манипуляции и способ заключить ещё один выгодный политический союз. Он почесал пальцами щёку с мягкой щетиной и твёрдо произнёс:

– Нет.

Люциус заткнулся и удивлённо вздёрнул брови. На его лице отразилось искреннее недоумение, словно у ребёнка отобрали леденец.

– Решил подать голос?

Драко лишь улыбнулся и развернулся, чтобы аппарировать прочь. Помилование при этом он не забыл спрятать в карман. Ненависть ненавистью, а проблемы надо решать.

Однако не успел он достать палочку, как кольцо снова полыхнуло холодным пламенем. Поводок. Люциус всегда будет его дёргать и не отпустит ни на шаг. Отец всегда диктовал ему, что делать, как жить, что носить, как думать.

У Малфоя-младшего словно щёлкнул спусковой крючок – он так устал, что окклюменция уже не помогала сдерживаться. Ярость кипела в нём всё это время и, стоило ощутить жжение от кольца, как внутри него прорвало плотину.

Он медленно развернулся, твёрдыми шагами подошёл к столу и опёрся руками о его поверхность. Шоколад помог, и пальцы больше не дрожали. Драко склонился над бумагами, вглядываясь в отцовские черты. Интересно, он так же будет выглядеть через двадцать лет? Они были похожи: те же скулы, форма губ и носа. Короткие белые пряди сына рассыпались по лбу, а отец, кажется, забыл с утра причесаться, но точно такие же белые пряди спадали и на его лицо. У Малфоя-младшего не имелось морщин и того багажа ошибок, что совершил родитель. У него всё было впереди, и именно в этом заключалась их самая большая разница.

Они пару мгновений сверлили друг друга взглядами, а потом Драко одним резким движением подхватил стол и перевернул его вместе с бумагами, мусором и остывшим бульоном с жирной плёнкой.

– Что за детская истерика? Какой позор! – Люциус недовольно скрестил руки на груди и пнул носком ботинка чернильницу. – Мерлин, ты ещё такой ребёнок…

Драко смотрел в холодные серые глаза родителя, и его трясло от ненависти.

Ребёнок? Ты прав, отец, впервые в жизни ты прав. Я слабый, глупый ребёнок. Был.

Маму не оживить, и глупо всё время цепляться за призрак прошлого. Её ничто не вернёт. Но впервые жизни Драко осознал, чего хочет сам. Ему всегда говорили, что и как делать. И только Нарцисса хотела лишь одного – чтобы он был счастлив. И он будет. Потому что это его жизнь.

– Гринграссам нужна свадьба? Удачи тебе и поздравляю с молодой невестой, – Драко склонился к отцу так близко, что смог разглядеть поры на носу, и медленно-медленно произнёс: – Ещё раз нагреешь мой перстень, и я отрублю себе палец. Слышишь меня? Я сам решаю, когда уходить, когда приходить, кого трахать, на ком использовать магию…

– Как ты разговариваешь со старшим?! – голос Люциуса сорвался на фальцет, но сын уже его не слушал.

Отец был стар и слаб. И именно Драко мог им управлять, не наоборот.

От этой мысли на душе стало легко и свободно. Словно поводок порвался, и Малфой-младший смог наконец-то ощутить ветер и скорость своего побега на свободу. Если Люциус захочет сохранить хотя бы видимость влияния, он никогда не воспользуется перстнем.

Ничего не ответив, Драко аппарировал. Домой.

***

Гермиона и Тео сидели за ободранным, скрипучим столом и то ли завтракали, то ли, судя по времени, уже обедали. По комнате гулял прохладный сквозняк. Кажется, Нотт курил и опять забыл закрыть где-то окно. Дышалось легко. Проходя мимо стола, Драко провёл кончиками пальцев по мягким волнам волос Грейнджер, и та лучезарно улыбнулась в ответ. Он взъерошил кудри Теодора, и тот отмахнулся от него, как от мухи. Оба выглядели сонными и расслабленными. По-домашнему уютными.

Малфой не стал присоединяться к ним, а устало прошёл мимо и прямо в одежде завалился на кровать. Встреча с отцом выбила его из колеи. Голова болела. Пульсировало в висках, мелькало тёмными мушками перед глазами. Он прикрыл веки буквально на секунду в надежде, что боль пройдёт, а когда открыл, то оказалось, что проспал кучу времени.

Настенные часы гулко пробили три часа дня, и металлический звон тройным эхом ударил в виски. Сон не помог. Драко приподнялся на локтях, поискав глазами Тео. Тот знал, где в рюкзаке лежали их обезболивающие зелья, но его в комнате не оказалось. Как всегда, змеёныш где-то шатался, когда был так нужен. Зато встревоженная Грейнджер сидела рядом на кровати и нежно гладила Малфоя по волосам.

– Ты в порядке? – тонкие прохладные пальцы ласково смахнули пряди волос со лба, едва коснувшись самыми кончиками горячей кожи.

– Не рассыплюсь, – в горле пересохло, и слова давались с трудом.

– Если ты плохо себя чувствуешь, то мы с Тео можем пойти вдвоём.

Если бы он был сшитым из кусков разных мертвецов чудовищем, то мысль о том, что эти двое отправятся куда-то без него, стала бы живительной молнией. Теодор являлся воплощённым синонимом слова «неприятности», но за него Малфой переживал отдалённо – Нотт обладал живучестью скользкой змеи. Вот чего Драко не мог допустить – так это чтобы с Гермионой что-то случилось. Вдруг она выйдет из дома и её похитят кентавры? Собьёт машина, поразит случайно выпущенная кем-то Авада. Ему казалось, что стоит отвернуться, как её тут же настигнет участь Нарциссы, и никого не будет рядом, чтобы помочь или спасти.

– Мы идём все вместе, – его язык словно распух и присох к нёбу, отчего первые два слова получились нечленораздельными. Он сдохнет сам, но никогда не допустит тех же ошибок, что и отец.

– Отдохни ещё, время есть, – Гермиона наколдовала воды в пустой стакан на прикроватной тумбе. – Я спущусь вниз, посмотрю, где там Тео задержался.

И упорхнула из квартиры, словно светлое виденье. Только в воздухе остался лёгкий шлейф из аромата полевых цветов. Драко втянул носом запах, разбирая по нотам: ромашка, роза, как в теплицах матери, и, кажется, зелёное яблоко. Так пахла его Амортенция. Заходила ли вообще Грейнджер в квартиру или просто ему померещилось?

Малфой закрыл глаза на пару секунд и снова провалился в тревожную дрёму. Ему снилась Нарцисса в их последнюю встречу. Живая. Она сидела на коленях в теплице, подстригала розы, и казалось, что он наяву чувствует запах срезанных, свежих цветов. А потом сон рассеялся, и образ матери исчез, как туман.

Драко ненавидел, когда она ему снилась. До её гибели всегда казалось, что смерть – это что-то, что случается с другими. Некролог в газете, сухая новость по радио. Он никогда не думал, что его близкий человек переступит дверной порог, и ему не доведётся больше услышать родной голос. Каждый раз просыпаться и осознавать, что мамы больше нет, было подобно пытке.

Малфой сел на кровати и провёл ладонью по лицу. Его лоб был мокрым, как от лихорадки, вся футболка пропиталась холодным потом, а на чёрную ткань налипли мерзкие белые кошачьи волоски. Он с усилием встал с кровати и, словно старый дед, прошаркал на кухню. После сна стало полегче, но чтобы полностью привести себя в форму, Драко всё же принял пару таблеток из аптечки и запил остатками тонизирующего зелья. На языке остался настойчивый привкус шалфея, словно он глотнул концентрированного ополаскивателя для рта. Странный коктейль, конечно, но для похода в «Изнанку» нужно было привести себя в форму.

«Изнанка». Это был один из нескольких тайных баров, известных в кругу тёмных волшебников. Его организовал Эдриан Пьюси после того, как лишился руки в первый год войны. Девятнадцатилетнего инвалида списали в утиль, но он решил вгрызаться в эту жизнь зубами.

Эдриан нашёл неприметное помещение, вложил в охранные и сдерживающие чары половину своего наследства, и в итоге получилось относительно спокойное место со сверхстрогими мерами осторожности. Амулеты, реагирующие на компоненты Оборотного зелья воем сирены, антиаппарационный барьер, в том числе, подавляющий порт-ключи, артефакт, усложняющий использование магии. В «Изнанке» каждый мог выпить стаканчик-другой и не опасаться, что в спину прилетит Авада. Славное место.

Драко специально не стал сдавать этот адрес аврорам, даже из каких-то сентиментальных побуждений, но Теодор был настойчив и, в конце концов, он ему уступил. Идея, что окружение Долохова надо ослабить, была разумной. Малфой сам очень сомневался, что аврорат в том упадке, в котором находился сейчас, способен провести полномасштабную операцию по задержанию более пятидесяти тёмных волшебников за раз. Поэтому стоило выцеплять их группами. Не можешь съесть пирог целиком – разрежь его на куски.

Драко подошёл к шкафу и скрипнул старыми дверцами. Ну, конечно – Альбус. Белая мохнатая тварь спала прямо на его полке с идеально выглаженными тёмными рубашками и даже ухом не шевельнула, когда дверца открылась. Малфой резким движением выдернул одну рубаху, и в воздух взметнулся вальс белых шерстинок.

Ублюдский кот. Почему Грейнджер не могла притащить чёрное животное? А лучше лысое. Драко представил, как они с Теодором будут аппарировать на собрания Пожирателей смерти в своих жутких масках и мантиях, покрытых кошачьей шерстью. Очень грозные и очень страшные. Не подходите к нам, или наш кот залиняет вас до смерти. Хотя с аллергиками этот приём вполне мог сработать…

Ворча себе под нос, он переоделся, не забыв тщательно отряхнуть с себя шерсть, и следом достал свою портупею. Нести в «Изнанку» амулеты было бессмысленно – на входе всё забиралось. Аппарировать тоже не получится, так что брать портключ – лишь рисковать навсегда оставить его там. Но хотя бы элементарный набор исцеляющих прихватить стоило.

Малфой потянул за тонкий ремешок портупеи, торчащей из-под кота, и замер. Ему даже не сразу поверилось в увиденное. На чёрной упряжи красовались мелкие дырочки от зубов, и вместо закруглённого кончика остался лишь взлохмаченный огрызок. Да как этот гадёныш посмел? Перевязь из дорогой кожи водяного дракона, прослужившая ему два года, теперь была нещадно погрызена белой тварью!

– Альбус? – самым добрым своим голосом позвал Драко.

Кот какой-то внутренней интуицией понял, что ему конец. Он тут же вскочил и поскакал по комнате. Малфой выхватил палочку и метнул в него одно Оглушающее. Потом второе. Тварь, видно, нажралась ремня и впитала в себя всю мощь водяного дракона, потому что очень вовремя увернулась от обоих проклятий и скрылась где-то за шкафами. Позориться и ползать на коленях перед котом не хотелось, но Драко всё же опустился на четвереньки и пополз. Думай как тварь, будь тварью.

– Выходи, выходи, где бы ты ни был, – Малфой сделал жест рукой, словно надвигал на лицо свою маску.

Я тьма. Я – Серебро и зелёная патина. Быстрый, ловкий, самый умный. Ученик Тёмного Лорда. Чистокровный волшебник, наследник старинного рода…

Малфой двигался бесшумно, мысленно перечисляя свои титулы и держа в кулаке погрызенный ремень. Он был абсолютно серьёзно настроен заставить тварь дожрать остатки кожи. Насильно впихнуть ему в глотку… За углом мелькнул белый хвост, и Драко вновь метнул Оглушающее, но Альбус, процарапав когтями борозды на паркете, рванул дальше.

Пожиратель смерти или кот?

В скорости твари было не отказать. Малфой взмахнул палочкой, призвав с помощью Акцио мясо из холодильника, наложил на себя дезиллюминационное и прижался к стене. Так, как всегда делал в засаде. Его палочка была наготове, а тело натянуто, как струна.

Альбус всегда хотел жрать. Вечно голодная, бездонная утроба на тонких ножках. Не прошло и полминуты, как, почуяв запах сырого мяса, из-за угла показалась мерзкая морда и осторожно оглянулась. Драко, скрытый заклинанием, сдержанно усмехнулся. Давай же!

Никого не заметив, котёнок засеменил к еде. Мерлин, какой же он тупой. Совсем как Грейнджер три года назад. Она всегда так же храбро выбегала на расставленные ловушки, и ему не раз приходилось её оглушать, чтобы не пускать в поле зрения других Пожирателей смерти. Тогда он думал, что ему будет просто жаль, если с этой грязнокровной идиоткой покончат слишком быстро и оборвут его игру с ней. А сейчас…

Кот отвлёкся на мясо и потерял бдительность. Драко выскочил из засады, прыгнул на него и направил остриё палочки в пушистый затылок. Альбус зашипел и попытался вырваться, но Малфой крепко придавил его ладонью к полу.

– Эта портупея стоила больше, чем всё твоё кошачье семейство вместе взятое!

Он поднял руку с палочкой, готовясь сделать взмах. Кота от кошачьего рая отделяли секунды. Мохнатый комок извивался, шипел и пытался расцарапать руку. Лёгкое движение запястьем, и на кончике палочки заискрилась магия. Произнести короткое слово, вышвырнуть мёртвую тушку в окно, а Грейнджер сказать, что убежал…

Осознание пришло внезапно – она расстроится. Сильно расстроится. Рука замерла, так и не сделав нужный пас. Почему-то не хотелось причинять боль тому, кто дорог Гермионе.

Драко почти опустил палочку, но, к несчастью, скрипнула дверь, и в квартиру вошла Грейнджер. Благородный Гриффиндор застал его именно в такой позе – прижимающего к полу кота и угрожающего ему палочкой.

– Малфой, что ты делаешь? – грозно спросила она, надвигаясь на него, словно лев на охоте. Вот точно – сейчас напрыгнет и проглотит одним махом.

– Просто очищающее. От твоего кота воняет, как от оборотня, – Драко быстро спрятал палочку в рукав, но наверняка выглядел сейчас, как ребёнок, которого застукали за рисованием на стене.

– Я его мыла совсем недавно!

Дверь скрипнула во второй раз.

– Не верь ему, он всегда врёт, – в квартиру, поигрывая палочкой, вошёл Теодор и показал два коротких жеста – «Тебе конец».

Во второй руке Нотт сжимал бумажный пакет и напоминал главу семейства, вернувшегося после субботнего похода за продуктами. Тёмные брови грозно сошлись на переносице, а взгляд стал совсем строгим и серьёзным – того и гляди вытащит ремень и отшлёпает сына за плохое поведение.

Такая расстановка сил в корне не устроила Драко. Он набрал воздуха в легкие, но Грейнджер его перебила:

– Малфой, серьёзно, зачем пугаешь животное? Тебе не стыдно?

Ну вот, вдвоём насели.

Драко печально вздохнул и возвёл взгляд в потолок, помолившись о терпении. Он ненавидел, когда они объединялись против него. Стыдно точно не было. Но ему не понравилось, как Золотая девочка смотрела на него. Как на слабоумного деда-соседа – с лёгким оттенком жалости и подсознательной мыслью сдать в дом престарелых, чтобы не пугал соседских детишек. Словно считала его совсем безобидным, способным только сотрясать воздух. А может, она думала, что он слаб?

Малфой выпустил Альбуса и встал на ноги, стряхнув с брюк ебучую белую шерсть. Кот шустро скрылся за шкафом, так и оставшись безнаказанным.

Драко перевёл хмурый взгляд с Гермионы на Тео. Змеёныш гадко ухмылялся, словно видел все его мысли насквозь, а Золотая девочка одарила ещё одним осуждающим взглядом и прошла к зеркалу. Нужно было как-то вернуть себе контроль над ситуацией, но он пока не знал, как.

Грейнджер вытащила из точно такого же, как у Теодора, пакета парик в капроновой сеточке и, отложив его на полку, принялась закалывать свои непослушные локоны в тугой пучок. Судя по всему, она была почти готова к выходу – плотные штаны с кармашками обтягивали округлые бёдра, и перевязь с запасной палочкой на боку напоминала, что девочка не так безобидна, как кажется. Гермиона выглядела такой независимой, словно сама в одиночку способна была решить все проблемы этого мира. Драко же хотел, чтобы она в нём нуждалась… почти так же, как и он нуждался в ней.

– Хочешь сказать, я совсем не страшный? – он подошёл сзади и коснулся кончиками пальцев её шеи, словно призрак.