Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 62 страниц)

Поднятая бровь одного. Нахмуренный лоб второго. Узкие зрачки и тихая ненависть. Тео хищно облизал нижнюю губу и тихо, словно их мог услышать кто-то чужой, процедил:

– Может, уже скажешь, к кому ты нас ведёшь?

Гермиона осторожно отошла на пару шагов, чтобы не быть зажатой между ними, и только в этот момент заметила, что каждый упирал древко в бок другого. Нотт и Малфой стояли не просто как дуэлянты, а скорее как два человека у края пропасти – если упадут вниз, то вместе. Оба молчали. В руках жёсткой хваткой зажаты палочки, взгляд у каждого ровный и прямой, словно лезвие шпаги. Теодор плавно проскользил остриём древка от груди Драко к подбородку, побуждая ответить на свой вопрос. Тот медленно повторил его движение и так же упёр свою палочку ему в горло. Каждый тяжело сглотнул. Почти одновременно.

– Кэрроу. Мы идём к Кэрроу, – наконец сказал Малфой таким тоном, что стало ясно: ни у кого из них дороги назад уже не было.

Но Гермиона даже облегчённо выдохнула. Не самый худший вариант. Она не встречалась с Кэрроу на поле боя. Эти предпочитали отсиживаться за стенами Хогвартса, что скорее всего говорило об их низкой силе магии. Алекто Кэрроу Министерство оправдало, так и не доказав причастность к преступлениям, зато вина Амикуса был однозначна. Но сам мужчина числился пропавшим без вести, и в аврорате негласно считалось, что он скорее мёртв, чем жив. Поэтому Гермиона даже расслабилась, но, в отличие от неё, Тео заметно напрягся.

Он шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы и хотел что-то сказать, но внезапно покачнулся и с глухим звуком упал на влажную землю. Гермиона в ужасе широко распахнула глаза. Что Драко сделал с ним? Она угрожающе навела на него палочку, но Малфой прошипел короткое «Не тупи» и направил своё древко в сторону деревьев. Он медленно водил им по сторонам, выискивая взглядом кого-то в лесу, но никого не получалось обнаружить. Гермиона замешкалась – а вдруг Драко просто сейчас отвлекал внимание, и, стоило ей опустить руку, как он оглушит и её вслед за Тео? Доверяла ли она ему настолько? Можно ли было ему вообще верить? Малфой же совсем не обращал внимания на направленную на него палочку Гермионы. Он выглядел отстранённым и собранным, как натянутая тетива.

– Приведи его в сознание любыми способами, надо уходить отсюда, – напряжённо процедил Малфой и наколдовал какое-то незнакомое ей заклятье, поднимающее рой мелких чёрных мошек в воздух, но тут же крикнул: – Справа!

Гермиона еле успела поставить щит, а что именно прилетело, она совсем не разобрала, но направила Оглушающее в ту сторону, откуда была выпущена вспышка. Тео на земле судорожно вздохнул, заглотил воздух, словно утопающий, и закашлялся. Он тяжело дышал, но всё равно наощупь нашёл свою палочку и даже кинул какое-то заклятье, оказавшееся слишком слабым. Луч пролетел не более ярда по кривой дуге и упал потухшей искрой в землю.

– Грейнджер, прикрывай со спины.

Драко помог Теодору подняться, перекинул его руку через плечо и отволок в овраг за поваленное дерево. Гермиона кинула пару атакующих заклинаний в то место, где мог находиться нападающий, и прыгнула к ним. Тео хрипел и тяжело дышал. Какое бы проклятье в него сейчас ни прилетело, было видно, насколько сильно оно на него воздействовало. И хуже того, приглядевшись, Гермиона увидела, как вверх от его шеи к лицу медленно расползалась чёрная сеточка вен и сосудов. Её накрыла волна отчаянного ужаса. Настолько дикого и безумного, что захотелось закричать. Она уже видела раньше такие симптомы, и после них ни одна жертва не выжила.

– Ты идиот, – прохрипел Тео, – мог и раньше сказать…

– Если это твои последние слова, то это самые тупое, что можно придумать, – Драко пытался замедлить скорость распространения заклятья какими-то тёмно-магическими чарами, но Гермиона точно знала, что это бесполезно. Снять проклятье мог только тот, кто наслал, добровольно отменив его или умерев.

– У мальчика осталось десять минут, сложите палочки и выходите, – голос мага усиливался Сонорусом, и было сложно сказать, откуда он доносился.

Гермиона видела, как мучительно умирают от таких заклятий, и её мелко трясло. Не зная, чем помочь, она наложила на Теодора самые сильные обезболивающие чары, на которые была способна. Его дыхание стало ровнее и спокойнее. Дрожащей рукой Тео потянул с запястья кожаные ремешки. Пальцы не слушались и несколько раз соскальзывали с плетения, но он всё же их стащил и протянул ей. Гермиона смотрела на его длинные, ловкие пальцы, покрытые сеточкой черноты, и в её глазах вскипали слёзы. Его ногти и верхние фаланги уже почернели полностью. Она неуверенно забрала предложенные браслеты и сжала крепко его ладонь. Живи, пожалуйста, Тео. Только не умирай! Гермиона ободряюще улыбнулась и встретилась с ним ласковым взглядом, хотя изнутри тонула в такой густой и тягучей панике.

– Надень, Амикус меня не убьёт, – Нотт слабо сжал её руку, словно пытаясь утешить, следом расстегнул наручные часы и протянул Малфою. – Оба уходите отсюда.

Драко даже не стал их брать.

– Ой, заткнись, – он отстегнул с ремня флакончик и влил содержимое ему в рот. – Глотай.

Теодор закашлялся, его руки до запястий почернели, часы выскользнули из пальцев и упали в траву, Гермиона рефлекторно подняла их и задержала взгляд на его ноге, не решаясь посмотреть, насколько сильно уже распространилась порча. Она медленно закатала штанину – кожа ещё выглядела нормального цвета, но уже виднелась чёрная сеточка сосудов у колена. Судя по всему, голос не соврал, Тео действительно осталось жить считанные минуты.

Нотт откинул голову на землю и захватил воздух ртом. Он умирал у них на глазах.

– Когда мне было семь, я уронил в вашем зале урну с кем-то из Блэков и засыпал туда песок с улицы, – хрипло прошептал он.

– Вот урод, – Малфой всё не оставлял попыток реанимировать друга, он разрезал себе ладонь, и теперь капал на лоб Нотта своей кровью, еле слышно произнося что-то на латыни. Гермиона с опаской взглянула в его сторону, она первый раз видела, чтобы использовали магию крови. Это было под запретом в Ордене, но она знала, что для подобного рода заклинаний колдующий отдавал через кровь собственные минуты жизни. Поэтому даже среди тёмных волшебников желающих использовать такую магию находилось мало.

– Ты всё это время горевал над грядкой, Малфой. С морковкой, – Тео усмехнулся и вытер его кровь со своего лба рукавом, разрывая действие заклятья. – В двенадцать я сказал Аннабелле, что у тебя во рту все зубы гнилые, и поэтому на бал она пошла со мной.

–Ты точно жить хочешь? – вновь размазывая кровь по его лбу, уточнил Драко.

В их сторону полетело оглушающее, и Гермиона легко отбила его щитом, но их месторасположение явно раскрыли.

– У мальчика осталось четыре минуты.

Они переглянулись. Гермиона решительно поднялась на ноги, нужно было хоть как-то действовать, она не могла просто так сидеть сложа руки. Но Драко вновь утянул её вниз, и Грейнджер со злостью взглянула в его сторону.

– Нужно убить урода, только так можно снять порчу с Тео, – решительно проговорила она.

Нотт закашлялся и рассмеялся:

– Давай, Цветочек, заавадь там всех, – он с трудом перекатился на четвереньки и крепко ухватился пальцами за чахлую траву, будто бы весь окружающий мир двигался и только это могло удержать его от падения. – Малфой, уводи Грейнджер, я потяну для вас время. Главное, не дай ей попасть в руки Амикуса.

Несколько секунд Нотт просто стоял на четвереньках, собираясь с силами, потом медленно сел и потянул Гермиону за руку, побуждая наклониться поближе. Она аккуратно приблизилась к нему, с паникой рассматривая, как заполняются чернотой белки его глаз. Привычный зелёный цвет радужки поблек, посерел, выцвел, и ей беспомощно захотелось расплакаться.

Дрожащей рукой Тео убрал с её лица прядь, улыбнулся и неожиданно прижался в поцелуе. Сначала слабо, совсем мягко, затем более требовательно, раскрыв языком её губы и прижимая к себе крепче. Грейнджер боялась поднять глаза и увидеть взгляд Малфоя, который она практически ощущала кожей. Но при этом Гермиона понимала, что может больше никогда не увидеть Теодора. Она в прошлом наблюдала десятки раз такой взгляд, как у него. Безумный, голодный и одновременно умиротворённый, даже спокойный. Взгляд, когда человек принял для себя неизбежное. Теодор прощался с ней, и она со всей отдачей ответила на его поцелуй. Было так больно, так мало, хотелось замедлить время до микрочастиц. Чтобы один вдох длился как десять лет, которые не суждено ему прожить. Они дышали друг другом через поцелуй, стараясь навсегда запомнить то светлое и тёплое, что успели подарить.

– У мальчика осталось две минуты.

Теодор отстранился, проводив её взглядом. Его лицо уже полностью покрывала тёмная паутинка проклятья, губы и глаза были совсем чёрные. Кэрроу не врал. Ещё чуть-чуть – и он не жилец. Нотт с трудом выпрямился во весь рост, поднял руки вверх и шагнул вперёд.

– Амикус, ублюдок, я иду. Снимай с меня свою дрянь, – он с трудом сделал пару шагов вперёд, и его фигуру окутала вспышка яркого света, которая почти ослепила Гермиону.

Драко нагнул её голову к бревну, запрещая высовываться. Перед глазами продолжали мелькать белые пятна.

– Посиди здесь и не дёргайся, – произнёс Малфой жёстким тоном, не терпящим возражений, но, взглянув на её растерянное лицо, более мягко добавил: – Просто посторожи это бревно для меня, Грейнджер.

А затем накинул дезиллюминационные чары и бесшумно скрылся среди деревьев вслед за Ноттом. Гермиона перехватила свою палочку поудобнее и собралась последовать за ним, но в затылок тут же упёрлось что-то острое.

– Послушайся Малфоя и не дёргайся, – раздался за спиной скрипучий голос.

Она и сообразить не успела, как уже стояла на коленях рядом с Тео посреди поляны со связанными руками. В колени больно упиралась сломанная ветка, куртка, кажется, порвалась, и под одежду ощутимо задувал холодный ветер, но физические ощущения больше не имели для неё значения. Тео был всё ещё жив.

– Я уже говорил, что малыш не силён в планировании? – шепнул Теодор. С его лица медленно исчезала чёрная сеточка проклятья, и он ободряюще улыбнулся. Но взгляд оставался холодным и напряженным. Нотт внимательно всматривался в темноту деревьев, словно ожидая кого-то. – Хотя всё это стоило затевать только ради того, чтобы видеть его лицо, когда я тебя поцеловал, – голос Тео в контраст взгляду звучал весело и непринуждённо.

Казалось, будто бы они сейчас не стояли на коленях, связанные посреди тёмного леса, а просто вышли вдвоём на весёлую прогулку. Она понимала, что он пытается её так успокоить, и улыбнулась ему в ответ. Малфой пока на свободе, значит, у них ещё есть шанс выбраться. Не всё потеряно, и они обязательно выкарабкаются.

Внезапно Тео замер, как-то ссутулился и тяжело вздохнул. Из темноты деревьев вышла низкая, крупная фигура в длинной чёрной мантии. Её подол зацепился за какую-то корягу, и она гневно дёрнула плащ на себя. Раздался хруст ткани. Женщина взмахнула палочкой, призывая Люмос, и вновь направилась к ним. Все её движения выглядели резкими, почти истеричными, словно она находилась на грани психического истощения.

– Здравствуй, любимый, – в спящей тишине леса это прозвучало подобно звуку ногтей, царапающих грифельную доску. Мерзко, отталкивающее, от этого голоса захотелось сжаться в комок и заткнуть руками уши. Женщина откинула со лба тяжёлый капюшон, открыв своё лицо. Алекто Кэрроу. Мерзкая, отвратительная Пожирательница смерти, почему-то оправданная Министерством.

Тео поднял голову и широко улыбнулся до ямочек на щеках. Словно ребёнок, раскрывший коробку с подарком и увидевший там ту самую машинку, о которой мечтал всю свою недолгую жизнь. Гермиона ошеломлённо наблюдала за происходящим. Кэрроу неуклюже опустилась рядом с Теодором, сжала короткими пальцами его щёки и внимательно всмотрелась в глаза. Она хранила гробовое молчание. Такое гнетущее и многозначительно-осуждающее, словно пришла сейчас посмотреть на могилу родственника, который вместо обещанного огромного наследства оставил ей три жалких боба.

– Ты подстриглась? – мягко спросил Нотт и игриво изогнул бровь. – Тебе идёт новая причёска, любовь моя.

И Алекто неожиданно тоже расплылась в улыбке.

– Ты заметил? – она кокетливо поправила волосы пухлой ладошкой.

Амикус раздражённо закатил глаза и кинул яркую вспышку заклятья в Тео, тот безвольно упал на землю, и Гермиона испуганно замерла, наблюдая, вздымается его спина или нет. Вроде бы он дышал. Алекто уселась рядом с бессознательным Ноттом и положила его голову себе на колени, ласково погладив по волосам.

– Какой же он красивый, – Алекто склонилась, прижалась долгим поцелуем к его виску и взглянула на Грейнджер одержимым, лихорадочным взглядом. – Тебе он нравится?

И Гермиона инстинктивно подалась назад, хотя бежать ей было некуда, но эта женщина определённо обезумела. Казалось, что Алекто может испачкать и заразить своим сумасшествием всё вокруг.

– Соберись, сестра, – скучающе протянул Амикус, направил палочку на Гермиону и, усилив голос Сонорусом, произнёс:

– Малфой, твоя грязнокровка умрёт прямо здесь, – Кэрроу остриём древка начертил какой-то символ у неё на лбу, но не вложил в это движение никакой магии. Гермионе стало страшно от мысли, что случилось бы, если бы он действительно сейчас колдовал, но Амикус сам добродушно пояснил: – Она умрёт медленно и мучительно. Так, как всегда умирали в моих руках такие твари, как она. Ты знаешь, Малфой, как они пронзительно визжат, когда магия разъедает их изнутри? Так мерзко, громко, словно животные, – Кэрроу провёл палочкой по щеке и надавил на нижнее веко.

– Её очаровательные карие глазки лопнут и прольются кровавыми слезами по этим нежным щекам. Ты хочешь посмотреть на это, Малфой? А потом мы вместе отрежем язык и посмотрим, как она захлёбывается своей поганой, грязной кровью…

Гермиона постаралась абстрагироваться от звучавших слов, как от мусора. Чужие слова нас не определяют, повторяла она себе словно мантру. Её мысли лихорадочно бегали в поисках выхода, а глаза неподвижно замерли на Теодоре. Он всегда носил под штаниной нож, Алекто сейчас полностью отвлеклась на него, продолжая осыпать его поцелуями, и совершенно не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Если Амикус ненадолго отвернётся, то можно вытащить у Тео нож и напасть на ублюдка со спины.

Гермиона сосредоточенно следила за Амикусом, который продолжал всматриваться в лес. Перед ней стоял убийца, монстр. Сколько невинных людей он уже замучал? Сколько человек он ещё убьёт, если его не остановить? Грейнджер чувствовала, как чёрная злость выжигает в ней все сомнения. Она сможет это сделать, и рука не дрогнет. Было слышно, как оглушительно громко стучал пульс в висках, словно запустился обратный отсчёт до её последнего рывка. Десять. Малфой ещё где-то на свободе. Девять. Одного удара в шею должно хватить. Восемь… Даже если промажет, то хотя бы Драко сможет…

Из темноты леса бесшумно вышел Малфой.

Семь, шесть, пять…

Сердце, словно брошенный с Астрономической башни камень, полетело вниз.

Четыре, три, два, один…

В несколько бесшумных шагов Драко приблизился к ней. Ощущение падения уже было не остановить. Малфой замер на мгновенье, разглядывая её сверху вниз, и Гермиона только сейчас поняла, что даже не знает, на чьей он стороне. Она с ужасом подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Серые. Пустые. О чём он сейчас думал?

Драко бросил палочку и встал на колени рядом с Гермионой. Вначале она испытала облегчение, но следом мгновенно возникло чувство, будто внутри что-то оборвалось. Тонкие, натянутые ниточки надежды лопнули, больно ударив её напоследок. Сердце сорвалось со срезанных артерий и разбилось в лепёшку о землю. Оно больше не стучало. И Грейнджер почувствовала панику – ей действительно показалось, что она не слышала стук своего собственного сердца! Стало вдруг сложно дышать. В горле пересохло, а в ушах зашумело. Белый шум в ушах, чёрные мошки перед глазами. Гермиона в панике подумала, что сейчас просто задохнётся только потому, что не в состоянии отдать приказ своему телу. Дышать. Просто дышать. Они не выберутся отсюда. Надежды нет.

Она прикрыла веки, отчаянно желая проснуться в уютной спальне в Хогвартсе. Вот сейчас прозвенит птичьими голосами будильник Парвати, комната наполнится девичьими вздохами и ворчанием Лаванды. Гермиона усиленно старалась внушить себе эту иллюзию, даже попыталась вспомнить, как сладко пахли духи девочек нотками роз и сирени. Она хотела вновь услышать уютный стук костяных расчёсок о деревянные тумбы, когда девочки заканчивали заплетать себе косы, и скрип их старых дубовых шкафов. Только иллюзия не продержалась и секунды – ни Парвати, ни Лаванда никогда больше не произнесут ни слова. Они обе попали в плен и погибли… сгинули так же, как это произойдёт сейчас и с ней. Они тоже были храбрые и смелые. Грейнджер помнила, как на своей свадьбе Лаванда пела и танцевала, обещая всем, что проживёт вечно. И Гермиона видела, что случилось с ними обеими в конце. Искорёжнные, изуродованные тела.

По щекам прокатились горячие слёзы. Нет, это был не страх. Чувство страха полыхало в ней, когда она наблюдала, как проклятье разъедает Теодора, а сейчас оно, подобно лесному пожару, прогорело, превратив всё внутри неё в чёрные угли. Ей просто требовалась ещё пара секунд, чтобы смириться. Она вдохнула полные лёгкие воздуха, надеясь насладиться последним мигом, небом, запахом ночного леса и осенней травы, но почему-то казалось, что всё пахнет гарью. У них нет никаких шансов. Малфой не должен был выходить сюда. Зачем он это сделал?

– Я вытащу нас, – шепнул он, обхватив её лицо ладонями и вытирая большими пальцами остывшие слёзы. – Слышишь?

Гермиона подняла глаза, встретилась затуманенным взглядом с его глазами и кивнула, больше для успокоения самого Малфоя, чем веря словам. Светлые волосы его чёлки уютно спадали на лоб, в полумраке он выглядел совсем мальчишкой, тем самым, из Хогвартса. Растерянным, заблудившимся и по-детски наивным. Она знала, что случается с членами Ордена, которые попадают к Пожирателям в плен.

– Всё будет хорошо, – Драко продолжал гладить щёки, прислонившись своим мокрым лбом к её. Его горячее дыхание щекотало кожу над верхней губой, и почему-то ей так глупо захотелось ему улыбнуться. Знаешь, Малфой, а я ведь по тебе скучала… Но вслух ничего произнести не успела, потому что Драко прижался горячими, сухими губами в отчаянном, голодном поцелуе, которому не суждено было случиться.

Потому что их обоих накрыла яркая вспышка, за ней ослепляющая тьма и тишина.

Комментарий к 23. Кто не спрятался

Атмосфера к главе: https://pin.it/2XNfLSQ

Видео-тизер: https://t.me/aris_gde_glava/106

========== 24. Кэрроу ==========

– Освободи меня.

Гермионе показалось, что голос Малфоя ей просто приснился. В голове клубилась такая сладко-ленивая дымка, будто бы она приехала на рождественские каникулы к родителям и сегодня было утро воскресенья. А значит, никуда спешить не надо. Грейнджер замерла, предвкушая, как вот-вот откроется дверь и раздастся бодрое мамино «Солнышко, вставай!». Она в ответ протянет «Сейчас», нащупает свои мягкие тапочки-зайцы и спустится на кухню, где на столе её будут ждать тонкие блинчики с кусочком жёлтого сливочного масла и кружка горячего чая. Но мама пока не звала, а значит, можно было спокойно поспать ещё пару минут. Гермиона повернула голову, пытаясь устроиться поудобнее, но вместо мягкой, тёплой подушки ощутила холодный деревянный пол. На голову словно вылили ведро ледяной воды. Лес, бессознательный Тео и Драко, стоящий на коленях.

Пожалуйста, пусть это окажется сном.

– Зачем? – второй голос абсолютно точно ей не снился и однозначно принадлежал Нотту, только звучал он как-то странно: слишком равнодушно, слишком холодно и в каждом звуке этого короткого «зачем» была слышна серая, сухая, как столетняя пыль, скука.

Ей показалось, что кровь в жилах вот-вот разогреется до температуры кипения. Где они и как здесь оказались? Гермиона аккуратно приоткрыла глаза, с трудом фокусируясь и мысленно повторяя себе три главных принципа аврора: осторожность, внимательность и чистый рассудок. Снова и снова. Она лежала на полу и твердила себе эти слова, как мантру. Её руки были скованы спереди, а спиной, судя по всему, она соприкасалась с Малфоем. Грейнджер чувствовала тепло чужого тела, и голос Драко звучал намного ближе, чем Тео, но увидеть их, не двинув при этом головой, не представлялось возможным. Стараясь не выдавать того, что она уже пришла в сознание, Гермиона незаметно покрутила руками. Больно. На запястьях ощущался тяжёлый металл. Наручники сидели плотно, и никаких шансов выскользнуть из них не было, даже если выбить себе большие пальцы. Слишком туго, а цепь, тянущуюся от наручников к стене, можно было даже не мечтать порвать. От предчувствия чего-то дурного по виску стекла холодная капелька пота.

– Освободи меня, – вновь повторил Малфой.

– Алекто сказала, что ты должен дождаться отца, Драко.

При упоминании Пожирательницы Гермиона замерла и вся обратилась вслух. Её удивило то, с какой необычайной нежностью Тео произнёс имя Кэрроу, и насколько сильно это контрастировало с тем, каким тоном он разговаривал с Малфоем. «Алекто» прозвучало, словно восторженный вздох мальчика, получившего в подарок красную машинку, а «Драко» – как варёная брокколи на обед. С Теодором было что-то не так. Гермиона слегка приподняла голову, чтобы взглянуть на него, но ладонь Малфоя предупреждающе легла на её плечо. Интересно, почему? Она послушно вернулась в прежнюю позицию, внимательно вслушиваясь в происходящее. Примерно в ярде от них громко щёлкнула металлическая зажигалка, затрещала от огонька бумага, и по комнате поплыл знакомый запах табака со сладкой шоколадной отдушкой. Грейнджер насторожилась – Нотт курил именно такие. Получается, раз он смог их поджечь, то его руки были свободны?

Теодор с наслаждением вдохнул дым и продолжил:

– Я, кстати, именно об этом тебе всё время и говорил. Люциус имеет вес в Министерстве, и надо быть полным идиотом, чтобы отказываться от таких возможностей. Вот скажи, что ты будешь делать, когда закончится ссылка? Останешься в мире маглов? Или попытаешься строить карьеру министерской крысы? А может, лучше будешь присматривать за животными в Хогвартсе? Говорят, хижина Хагрида ещё свободна…

– Может, лучше ты сначала со своей тупой башкой разберёшься? – огрызнулся Малфой, не дослушав.

– Я полностью в адекватном сознании, – холодно ответил Теодор, – это ты кретин, который упорно разрушает свою жизнь.

В том месте, откуда доносился голос Нотта, протяжно скрипнула половица. Затем другая, чуть ближе, потом третья, находящаяся совсем рядом с ними. В то же мгновение Гермиона услышала, как звонко лязгнула соседняя цепь. Рука Малфоя соскользнула с её плеча, и он всем телом подался вперёд.

– Но если ты будешь меня слушаться… – в этот раз голос Тео прозвучал меньше, чем в десяти дюймах от них, – то всё у нас с тобой будет хорошо, малыш.

Он прошептал это вкрадчиво, ласково, будто бы сейчас не держал Малфоя за цепь, словно пса, а разговаривал с любовницей. И у Гермионы волоски на руках встали дыбом. Боже. Она могла лишь представить себе всю степень ярости Малфоя. Стоять на коленях скованным, беспомощным… Часто ли ему приходилось оказываться в таких ситуациях? Грейнджер зажмурилась, предполагая, что вот сейчас он точно сорвётся, натянет цепи, разорвёт их одним мощным движением и придушит Нотта на месте. Но Драко тяжело вздохнул и медленно, покладисто произнёс:

– Хорошо, Тео, я сделаю как ты хочешь, но освободи её.

– Нет, – сразу отрезал Нотт, так же, как палач опускает топор: резко, одним разом обрубая позвонки и всю надежду на долгую и счастливую жизнь. – Алекто сказала, что после обряда Амикус займётся грязнокровкой, и я не стану ему мешать.

Гермиона ещё раз мысленно прогнала в уме его ответ, и липкий, холодный ужас растёкся по всему телу. Тео отдаст её Амикусу? Сознание отказывалось принимать эту мысль. Оно выталкивало и отторгало такую возможность, будто поверхность воды – раздувшееся тело утопленника. Цепь Драко вновь звонко лязгнула, и Малфой сел обратно на пол. Грейнджер почувствовала, как он осторожно погладил её спину, успокаивая. Ей очень захотелось прижаться к нему и уткнуться носом в шею, но она помнила его молчаливое предупреждение. Нужно было просто дождаться, когда Теодор уйдёт, и тогда они смогут поговорить открыто.

Просто дождаться.

Нотт сделал несколько шагов в сторону выхода. Перед самым носом Гермионы возникли его чёрные, грубые ботинки, и она крепко зажмурилась, боясь, что он заметит её бодрствование. Уходи. Уходи уже быстрее!

Но Тео не двигался. Он замер прямо напротив неё, нависая безмолвной скалой. Грейнджер буквально кожей чувствовала его тяжёлый взгляд на себе. Сколько Теодор так стоял? Секунду, две, а может быть, вечность? Чего Нотт ждал? Он нервно постучал носком ботинка.

– Долго будешь ломать комедию? – Нотт присел и грубо обхватил пальцами её щёки. – Ты либо встанешь сама, либо я оттащу тебя на цепи, как животное.

На Гермиону накатила нервная дрожь. Она бы застучала зубами, если бы Тео не держал её. Как он мог так говорить? Тот самый Теодор, к чьему плечу она прижималась во сне, в то время как он пальцем выводил на её коже защитные руны… Тот Тео, что просил Драко увести её подальше, а теперь сам готов был отдать Амикусу? Да что с ним такое? Империус?

Грейнджер упрямо стиснула зубы, медленно открыла глаза и вгляделась в его лицо. Наверное, в глубине души она ожидала, что перед ней окажется какой-нибудь изуродованный, злобный двойник, такой, с острыми зубами, как у всех чудовищ, и змеиными, красными глазами. Но нет, напротив неё был всё тот же хорошо знакомый ей Тео: прозрачно-зелёная радужка, узкие зрачки, смешные веснушки и капризный изгиб губ. За исключением неприятной ухмылки, он ничуть не отличался от себя прежнего. Нотт молча выпрямился во весь рост и направил на неё палочку.

– Вставай, – скомандовал он, грубо дёрнув Гермиону за цепь и принуждая подняться с пола. Но та не послушалась. Лишь крепче сжала зубы и гордо вскинула подбородок. Захочет тащить – пускай. Она никуда добровольно не сдвинется! Эта тёмная, маленькая камера казалась ей сейчас самым безопасным местом на свете.

– Не трогай её, – Малфой обхватил двумя руками запястье Грейнджер, зацепившись пальцами за кожаный браслет, и попытался отодвинуть её себе за спину, но цепь была недостаточно длинной.

Теодор приподнял бровь, кинув на Драко полный презрения взгляд.

– Ступефай! – оглушающее слетело с его губ быстро и легко, словно обыкновенное «будь здоров» чихнувшему.

Малфой без сознания упал на пол, и Гермиона тут же осознала, что угроза Тео оттащить её на цепи – вовсе не пустой звук.

Помощи ждать было неоткуда.

Грейнджер тяжело вздохнула, села на колени и отряхнула джинсы от серой пыли. Что ж, если помощи ждать неоткуда, то она хотя бы сохранит свою гордость. Не дожидаясь, пока Нотт запустит в неё какое-нибудь проклятие побольнее, Гермиона медленно встала, расправила плечи и окинула прощальным взглядом Драко. Тот будто бы просто спал: его светлые волосы растрепались, чёлка рассыпалась по лбу, прикрывая тёмные брови, а в крепко сжатых пальцах остался тот самый кожаный браслет. Она так и не поняла, зачем Теодор ей его передал и почему это было так важно, но данный факт уже не имел значения. Мертвецам вещи не нужны. Гермиона приложила руки к груди, нащупав под кофтой тот самый обломок волшебной палочки Драко, который она носила, не снимая, и горько усмехнулась.

Не потеряй свой свет…

***

Нотт захлопнул дверь, снял наручники и пропустил её вперёд себя. Судя по всему, их камера находилась в подвале: здесь стойко пахло сыростью, было темно и наверх вели трухлявые деревянные ступеньки. Он наколдовал Люмос и подтолкнул её в спину, но Гермиона, сделав два шага, упрямо остановилась. Не убьёт же её Теодор, в конце концов? Между лопаток мгновенно упёрлось остриё палочки.

–Тео… – она должна была попробовать достучаться до него. Даже если это Империус, его всё равно можно сбросить. Всегда есть лазейка в сознании жертвы, через которую можно попытаться разрушить чары. Нужно лишь найти значимую для человека ниточку и аккуратно потянуть. Гермиона вспомнила все лекции в аврорате, где рассказывалось, как помочь другому сбросить принуждение. Набрала воздух в лёгкие и медленно, плавно развернулась. Остриё палочки проскользило по телу и упёрлось в сердце. Нотт раздражённо вздёрнул брови в немом вопросе. Гермиона облизала пересохшие губы, собираясь с мыслями. Все слова, которые она хотела ему сказать, застряли в горле. В тусклом свете Люмоса его лицо выглядело словно вылепленное из фарфора: красивое, белое и абсолютно неживое.

– Помнишь, ты мне сказал, что когда-то был заперт в своём теле, как в тюрьме? – тихонько спросила она, глядя ему в глаза. Пустые и прозрачные, словно у призрака. – Ты свободный человек, слышишь, Тео? Ты сам творишь свою жизнь… Я могу помочь тебе…

На мгновение ей показалось, что что-то изменилось в его взгляде. Словно мелькнул слабый огонёк. Выражение лица Теодора немного смягчилось, уголки бровей поползли вниз, он растерянно, даже наивно поморгал, поднял руку с фамильным перстнем и издевательски наигранным жестом смахнул невидимые слёзы с глаз.

– Закрой рот и шагай вперёд, – отрезал он.

Гермиона съёжилась от его слов, но смириться с поражением была не готова. Она медленно сжала руки в кулаки, а потом разжала. Пальцы дрожали от напряжения, а в животе будто поселилась подвывающая Банши. Теодор ничего не слышал. Значит, нужно было показать. Повинуясь импульсивному порыву, Грейнджер потянулась к его губам. Жёсткие пальцы тут же впились ей в плечи.

– Не смей прикасаться ко мне, – он со злостью оттолкнул её, и Гермиона упала, ударившись спиной о ступеньки. От боли в уголках глаз выступили слёзы.

Не дав возможности прийти в себя, он грубо дёрнул её за руку, встряхнул и заставил идти вперёд. Спина болела, кожу на локтях саднило, но больнее всего было от ощущения беспомощности. Банши затянула свою поминальную песню во весь голос, и в ушах Гермионы оглушительно звенел загробный визг. Она не смогла до него достучаться. Этот шанс был потерян.

Нотт привёл её в небольшой зал. Когда-то торжественный, сейчас заброшенный: тёмные порванные шторы из бархата на окнах, искусно набранный, но затертый и облупившийся паркет и граммофон на подоконнике, хрипящий какую-то старинную мелодию. Пластинка была исцарапана и всё время шипела, отчего создавалось жуткое ощущение, будто бы Гермиона попала в один из фильмов ужасов, которые так любила смотреть в детстве. Она облизала пересохшие губы. Как бы ей хотелось сейчас сидеть на диване, укрывшись с головой тёплым одеялом, и сквозь пальцы подглядывать на страшные картинки!