Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 62 страниц)

– Что ты читаешь?

– Да, вот… Как определить волшебника по его палочке, Паркинсон оставила, – Гойл слегка покраснел, но в целом его лицо осталось невозмутимым. Только кончики ушей стали огненно-алыми. – Вот, например, твой боярышник, Драко. Это очень непростое и противоречивое дерево, ведь его листья и цветы исцеляют, а срезанные ветви пахнут смертью.

Тео звонко хохотнул:

– Ха, Малфой, тут написано, что от тебя воняет. Ритта Скиттер врать не будет.

Грег пошевелил губами, читая про себя первую строчку, и громко, с выражением зачитал вслух.

– Вот ещё. Хозяин такой палочки никогда не разочарует вас своими размерами, он искушен в вопросах плотских утех и доставит вам истинное наслаждение, если вы сумеете его покорить. Но не надейтесь, что вам это легко удастся. Знайте, что путь к сердцу такого красавца куда сложнее, чем путь к его неволшебной палочке. Размер от пяти до семи дюймов.

Гермиона, державшая в руках нож примерно этой длины поперхнулась и выронила со звоном на пол. Драко заботливо погладил ее по спине и тихо шепнул:

– Семь, даже больше, – он игриво вздёрнул бровь, и она не смогла сдержать улыбку.

Что не понравилось Тео. Он нахмурился, вновь всмотрелся в строчки и вынес вердикт:

– Путь к неволшебной палочке прост. Какая-то шлюха, твой боярышник. Грег, что там про грецкий орех?

– Секундочку, – Гойл вернулся куда-то на предыдущие страницы и торжественно зачитал: – Эта древесина обладает необычайной гибкостью, а её хозяин – страстью к изобретательству и новаторству. Точно так же он проявит себя и в постели. Будьте готовы к самым смелым экспериментам, мои сладострастные. Он прогнёт вас и поставит на колени, выпустит вашу похоть. Он, как змей-искуситель, подчинит вашу волю и заставит двигаться в унисон с его желаниями. Будьте послушными, девочки, и тогда вас ожидает награда. Его неволшебная палочка станет истинным благословением для тех из вас, кто изголодался по смелому и откровенному волшебству. Размер от шести до восьми дюймов.

Драко резко развернулся и смерил Нотта с ног до головы недовольным взглядом. Яйцо, брошенное без присмотра, глухо прокатилось по столешнице и влажно чпокнуло, разбившись об пол. Но Малфой даже не обратил на это внимания. Он сверлил Нотта таким взглядом, словно дурацкая статья в дурацком журнале бросала ему вызов. Теодор довольно поправил член в штанах, и Гермиона неудержимо залилась румянцем. Что ж. Журнал был не так уж и не прав.

– Бред какой-то. Скиттер всегда пишет полную чушь, – Малфой упрямо скрестил руки на груди.

И Гермиона подумала, что нужно их как-то отвлечь. Она провела пальцами по бумагам на столе, в надежде найти тоже какой-нибудь журнал для чтения, но вместо этого наткнулась на запечатанный конверт с красивым, резным оттиском на чёрном сургуче. «Антонин Долохов». Её брови поползли вверх. Он был жив? Они об этом знали?

Она без спросу сломала печать, и открыла конверт, но как только взяла сложенный пополам лист в руки, он тут же вспыхнул и рассыпался пеплом в её пальцах. Она подняла взгляд и увидела Теодора, направившего на неё свою палочку.

Комментарий к 29. Переезд

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/165

Пин: https://pin.it/VKafvXz

Статья, которую читал Грег

Полная версия: https://t.me/aris_gde_glava/171?single

Спасибо бете Bastаrd92 за Риту Скиттер 🖤

========== 30. Перстень ==========

Древко в руке приятно завибрировало. По нервным окончаниям пробежал колючий, ледяной ток, который проникал сквозь подушечки пальцев и растекался по позвоночнику вверх, к самому мозгу. Словно это сама палочка пыталась отдать Теодору команду. Орешек хотел укусить. Звал, ныл, страдал. Орешек просил направить заклинание поболезненней. Нотт перехватил палочку поудобнее и навёл тёмный закруглённый кончик на область головы Гермионы.

Если достал из кобуры – бей.

Его палочка была злая. Очень и очень злая. Как зубастая псина, которая норовит укусить каждого, кроме своего хозяина. Тео до побеления костяшек сжал рукоятку, словно пытаясь причинить боль древку. Нет, Орешек, девочку мы не трогаем. Не таким образом. Но что с ней делать? Оглушить?

Где-то в ботинке остро ощутился вес наточенной Матильды. Холодная леди напилась крови Амикуса, но по привычке просилась в руку. Да что у него за сборище такое? Заткнитесь, вы оба!

– Нотт?! – укоризненно произнесла Грейнджер.

Кажется, ему требовалось ей что-то ответить? Обойдётся. Тео прикусил губу, невольно умилившись этим мило сведённым бровям и рыжим крохотным точечкам на тонкой переносице. Будто какой-то идиот ссыпал смесь корицы с перцем в грязно-коричневый порошок и сдул пряную россыпь ей на лицо.

Ей на лицо…

Нотт отложил эту мысль для более подходящей ситуации. Сейчас Гриффиндор злился и старался выглядеть грозным, но милые веснушки на её щеке напоминали маленькое созвездие. Такое чудо. Крошечные рыжие звёздочки на сливочной коже. Их можно было бы слизать и попробовать на вкус. Тео пробовал. Тео нравилось. Он поднял палочку повыше, чтобы закруглённый кончик попадал ровно в это созвездие веснушек. Может, просто заткнуть её? Гермиона становилась раздражающей до зуда в носу, когда пыталась наставить их на путь истинный, и терпко-сладковатой, когда не строила из себя невинность… Влажная, горячая, пряная. Ну… кроме тех случаев, когда не была испачкана слюной Малфоя. И когда не смотрела на него, как голодный оборотень на кентавра. Совсем как сейчас. Теодор с ног до головы обвёл её изучающим взглядом.

Кажется, Силенцио проблему не решит, а только отсрочит. Она одними жестами прочтёт ему мораль, складывая свои тонкие пальцы в праведно-гневливые слова. Долг, честь и прочая шелуха. Нет, не пойдёт.

Грейнджер под прицелом его палочки мрачнела и хмурилась всё больше и больше, а Тео мысленно перебирал заклинания, которые мог бы использовать относительно безболезненно для неё. К несчастью для девочки, Нотт не был силен в пассивной магии. Атаковать, срезать, поджечь – это да. Он любил. Но магия разума была не по его части. Чтобы в тот раз стереть память Кормаку, ему понадобилось целых полчаса. Тридцать минут проклятий в адрес волшебника, который изобрёл это заклинание, мокрая от пота футболка, прилипшая к телу, и трясущиеся руки. Тот мерзкий Обливейт его доконал. Маклаггену невероятно повезло, что у Теодора была пара часов в запасе и благодушное настроение.

Грейнджер же сейчас наверняка не станет спокойно стоять и ждать, когда он вырежет ненужные детали. Но как же это было бы удобно! Какого чёрта она полезла ковыряться в их бумагах? Неплохо было бы стереть этот эпизод и внушить что-то более полезное, вроде желания опуститься на свои острые коленки, открыть рот, хорошенько смочить губы… В низу живота опять потяжелело, отдаваясь похотливым голодом в мозг.

Орешек, Матильда и член. Шикарно. И кого из них слушать?

– Что ты творишь? – Грейнджер поджала губы в противную тонкую линию. Когда она злилась, то шипела свои гаденькие вопросы точь-в-точь как Волдеморт, когда замечал, что кто-то из Пожирателей тихо пытался слинять с собрания.

Нотт непроизвольно поморщился.

Ему не нравилось, когда она смотрела на него подобным взглядом. На Малфоя – пожалуйста. Только не строй такое хмурое выражение своего чудесного личика для меня, Цветочек. Это всего лишь палочка, направленная промеж твоих карих глаз, но я не хочу делать тебе больно.

– Зачем ты сжёг письмо? – вновь упрямо повторила Грейнджер.

Вот заладила! Как заевшая пластинка. Как её выключить?

Теодор тяжело и глубоко вздохнул, выпустил весь воздух из лёгких и взглянул на неё исподлобья. За Оглушение Грейнджер точно отправит его в Азкабан. Маленький Гриффиндор слишком импульсивен. Наколдовать сонные чары? Цветочек проспит неизвестно сколько, отдохнёт, а потом проснётся и со свежими силами начнёт есть его мозги десертной ложечкой. Нет, это не вариант. Нужно как-то переключить её внимание на что-то более важное. На что, например?

В поисках поддержки Теодор обернулся через плечо на Драко и жалобно свёл брови: малыш, ну сотри ей память, пожалуйста! Но легилимент отчего-то на помощь не спешил. Он лениво стучал вилкой об железную миску, помешивая яичную смесь, и выглядел словно добрая жёнушка, которая откровенно наслаждалась конфликтом соседей. Вот-вот побежит сплетни распускать. Предатель-Грегори на диване тоже строил из себя нейтральную Швейцарию. Он влажно причмокнул, смочил кончики пальцев слюной и безразлично перелистнул страницу. Журнал тебе важнее? Тут сейчас друга сожрут со всем его дерьмом, а он про члены читает. Чтоб тебе икалось, придурок.

Ладно. Значит, нужно действовать решительно.

Теодор зачесал свободной рукой волосы на затылок, медленно перевёл взгляд на Гермиону и слегка напряг уголки губ. В лёгкой, небрежной полуулыбке. Давай, Грейнджер, ты всегда на это велась.

Та почему-то продолжала стоять серее тучи, с укором глядя на палочку, направленную на неё. Тут и к Трелони не ходи, её взгляд сулил скорую трепанацию черепа, а вот шансов на то, что она набросится на него в жарком поцелуе, почти не было. Максимум один процент из ста. Иммунитет, что ли, выработала? Ладно, попробуем по-другому.

Нотт изящно приподнял одну бровь, расслабил мышцы, чуть опустил ресницы… как пазл сложил выражение хорошего и скромного мальчика. Я милый, примерный парень, Грейнджер. Ты же мне всегда веришь.

– Просто рефлекс, – он миролюбиво опустил руки и перекатил палочку между пальцами.

Древко глухо стукнуло о кольца на пальцах. Обручальное на безымянном – как символ скорби вдовца, и семейный перстень на указательном. Ему нравился этот звук соприкосновения металла и дерева. «Тук» – палочка перекатилась между указательным и средним. «Тук» – задела безымянный. Смотри на кольца. Вспомни про Алекто. Пожалей меня. Ты же такая добрая… Прятать Орешек в кобуру было ещё рано.

– Конечно, так я тебе и поверила, – Грейнджер напряжённо следила за его игрой с палочкой и расслабляться не спешила.

Теодор крутанул древко и фальшиво улыбнулся. Бдительная девочка, умница.

– Вас в аврорате не учили, что не стоит брать в руки незнакомые вещи без диагностики? А если бы это письмо оказалось порт-ключом?

И он даже не лукавил. Посылкой порт-ключом ученикам Долохова удалось зацепить глупого мёртвого аврора Вуда. Поэтому всякому нормальному человеку стоило предполагать, что послание от Пожирателей смерти могло быть потенциальной ловушкой. Но неужели Грейнджер необходимо разжёвывать азы магической безопасности? Теодор приоткрыл рот, чтобы прочитать ей долгую нотацию, но Цветочек внезапно развернулась в сторону Малфоя и сверкнула грозным взглядом.

– Ты мне ничего не хочешь объяснить?

– Я? – Драко чуть не выронил ложку, с которой потихоньку сыпал соль в яичную смесь, и изумлённо изогнул брови. Блондиночка искренне не понял, при чём здесь он.

– Не прикидывайся!

Видимо, Гермиона решила, что Малфой опять во всём виноват, и, казалось, вот-вот взорвётся в его сторону праведным гневом. Драко же смотрел на неё с замешательством и какой-то детской обидой. Конечно, он тут снизошёл, чтобы приготовить им всем ужин, и снова оказался у неё крайним. Книззл бросила книззлят – это Драко виноват. Теодор сдержал довольную улыбку. Это было удобно. Пока детки ссорятся, папочка действует. Он почти незаметно двинул древком и прошептал:

– Вомитаре Виридис минимум.

Его палочка жаждала жаркого Инсендио или хотя бы режущего Диффиндо, но с губ Тео слетела лишь слабая форма тошнотного заклинания. Орешек неодобрительно завибрировал, пропуская через себя магический посыл. Гермиона резко побледнела, приложила кончики пальцев к губам и судорожно вдохнула. Прости, Цветочек, но теперь тебе точно не до письма.

Нотт спрятал палочку, наблюдая, как работает его магия. Наверняка её рот уже наполнился слюной, а все запахи резко обострились. Грейнджер тяжело сглотнула, сделала глубокий вдох и откинула голову назад, пытаясь подавить спазм. Если прикрыть глаза, то можно даже представить, как этот её глоток перегретого воздуха прокатился колючим комочком по трахее и рассыпался по лёгким подобно песку. Теодор вдохнул вместе с ней. В комнате пахло какофонией мужского парфюма, старыми пыльными обоями и какой-то пригоревшей едой. Его самого тошнило от всего этого.

– Что-то не так? – почти с искренней тревогой спросил он и проникновенно заглянул ей в глаза.

Гермиона покачала головой и убрала руку от губ, видимо, совладав с тошнотой.

– Давно вы знали об этом?

– Ты какая-то бледная… – Нотт намеренно проигнорировал вопрос.

Он подошёл к столу, встав совсем близко к ней, но ровно на той дистанции, которую могли позволить себе хорошие знакомые. Чтобы Грег случайно не заподозрил, что они трахаются. Чтобы вдруг ненароком не подумал, что час назад Тео кончил в неё и лежал, наблюдая, как по внутренней стороне её бедра стекает его густая, белая сперма. Или что на её теле ещё где-то остались отметины Драко, которые Гермиона даже не успела с себя смыть. А вдруг бы Грегори правда заподозрил, что примерная девочка стояла здесь, в этой комнате, полностью пропахшая ими, пропитанная ими насквозь. Как влажный бисквит. И что она даже не откажется это повторить. Теодор придвинулся чуть ближе. Десять дюймов – это же достаточная дистанция, чтобы выглядеть обычными знакомыми? Или кем там они друг другу приходились? Гойл же не заметил?

Нотт потянулся к стакану с прохладной водой и исподтишка взглянул на Грега. Этому было плевать, он с интересом читал гороскоп и, казалось, не обратил бы внимания, даже если б Тео нагнул Грейнджер прямо над этим столом. Зато Малфой следил за ними очень внимательно. Его холодный взгляд ощущался на коже, словно струйка ядовитой слюны, щекотно ползущая вниз. Он смотрел на них так, будто одними глазами, как линейкой, мог измерять расстояние между ними. Пристально, как голодный удав. Ревновал. Достаточно ли благочестиво я стою рядом с ней, малыш? Даже не дышу в её сторону. Тео вопросительно изогнул бровь, но Малфой не сказал ни слова, а просто отвернулся и продолжил готовить.

Они все должны были изображать безразличие, пока не наедине.

– Может быть, тебя укачало? – вновь спросил Нотт и отпил из стакана.

– Укачало? – Цветочек хлопнула ресницами и, кажется, искренне не поняла вопроса.

– Когда лавировала на двух метлах.

Гермиона побледнела сильнее и опасливо взглянула на Гойла. Лавировала, лавировала, да не вылавировала, Грейнджер. Тео скрыл улыбку за стаканом. Полу-глоток прохладной воды, равнодушный полу-взгляд из-под чёлки. Так буднично и скучающе. На самом деле его бесило, что Гриффиндор продолжал бороться с заклинанием, и он с раздражением подумал, что стоило использовать полную формулу, а не преуменьшать эффект.

– Выглядишь так, словно тебя тошнит, – прямо сообщил Теодор.

– Всё нормально, – Гермиона тяжело вздохнула и откинула голову назад, уперевшись взглядом в потолок.

Лгунья. Моё заклинание работает, я же вижу. Зачем бороться? Возможно, стоило дать девочке еще больше повода для дискомфорта. Ей же так понравилось задавать неудобные вопросы. Что ж, Грейнджер, лови квоффл у своих ворот.

– Знаешь, может, тебе стоит сходить к целителю? – спросил Тео голосом мягким и сладким, как вуаль из сахарной пудры на свежей клубнике. – Часто тебя тошнит?

Он специально произнес это достаточно громко, так что Гойл и Малфой одновременно повернули головы и взглянули в их сторону. Грег посмотрел недоумённо, наверняка прикидывая в голове, какие у них зелья от отравления есть в запасе, а Драко тут же нахмурился, быстро уловив суть. Да-да, малыш, а раньше ты об этом не задумывался? Как будем делить неожиданных отпрысков?

Гермиона бросила осторожный взгляд на Гойла, и напряженно прошептала сквозь зубы:

– Что ты имеешь в виду?

Всё ты знаешь, Цветочек. Нотт фальшиво улыбнулся и более тихо добавил:

– Уже есть задержка?

Грейнджер беспомощно вздернула брови и посмотрела на него так, словно плохо расслышала. Покачала головой. Ушла в блаженное отрицание, девочка? Прячься, прячься. Прожив три года рядом с Панси, Тео прекрасно запомнил эти чисто женские истерики, когда что-то случалось не по расписанию. Поэтому улыбнулся и надавил на больную тему еще разок.

– Когда у тебя начинается цикл?

Гермиона сделала страшные круглые глаза и, кажется, перестала дышать. По крайней мере, Нотту почудилось, что она вот-вот посинеет. Ее жуткий взгляд скользнул по его лицу и остановился на Драко. Словно она не могла выбрать, кого из них двоих обвинить во всех возможных проблемах. На какую-то долю секунды Теодору даже показалось, что ее выражение лица поднимает в нем слабую искру настоящего веселья. Такого, от которого теплеет в животе и хочется искренне рассмеяться. Он закусил щеку изнутри, чтобы сохранить серьезное выражение лица.

– Я могу назвать тебе две причины, из-за которых тебя может тошнить…

– Даже не думай развивать эту тему, – прошептала Гермиона, приложив руку к животу.

Тео мысленно усмехнулся. Не думай развивать, конечно, Цветочек, ты бы больше хотела поговорить про сожженное письмо. Он обернулся на Грега и, убедившись, что тот не смотрит, завел ей мягкую прядь волос за ухо и шепнул:

– У меня в меноре есть много места под детские комнаты…

Грейнджер замерла, растерянно глядя на него. Моргнула. Сглотнула. Кончики ее ушей покраснели, а лицо, наоборот совсем побледнело и даже словно позеленело. Она приложила две руки ко рту, то ли сдерживая рвотный позыв, то ли запрещая себе говорить. Девочка пыталась успокоиться и дышать ровнее. Успокоиться?

– Знаешь, у отца остались мои погремушки… – Теодор прикусил губу и с весельем взглянул в её сторону. – Такие крохотные, из слоновой кости, с какими-то гремящими шариками внутри. Мне всё время в детстве хотелось их разбить и посмотреть, что там за шарики, но папа наложил на них ударопрочное заклинание…

Гермиона, кажется, его не слушала, а только напряженно следила за руками Драко. За его длинными, совсем неаристократично ободранными пальцами, которые чистили чеснок от сухой шелухи. Чеснок. Она с отвращением смотрела, как Драко разделил его на белые, гладкие зубчики и влажно хрустнул ими, выдавив сок в миску. По комнате тут же поплыл острый, тошнотворный запах.

Грейнджер резко оттолкнулась от стола и побежала в ванную. Тео проследил взглядом, как кудрявая копна волос скрылась за дверью, и расслабленно улыбнулся. Он только что выиграл им около получаса спокойного времени. Вполне достаточно, чтобы разобраться и выработать общую тактику поведения.

– Что было в том письме, Грег? – по-деловому сухо спросил он, перейдя сразу к делу.

Гойл осторожно посмотрел на дверь, за которой скрылась Гермиона, отложил журнал в сторону и подошел к окну.

– Кто его знает. Я ж не читал. Наверняка ничего хорошего. Антонин публично запретил Пожирателям устраивать вендетту. Мы также публично нарушили его запрет. Плюнули в сторону его авторитета. Ему теперь нужно продемонстрировать всем, что случается с отступниками… – Грег притих, напряженно всмотрелся в окно, словно что-то заметив, но покачал головой и продолжил: – Кстати, сова принесла ещё письмо от Люциуса.

– Сожги его, – меланхолично отозвался Малфой, выливая смесь на сковороду. Омлет аппетитно зашкворчал, а в воздух взметнулись капельки раскаленного масла.

– Если мы не явимся, то нас приведут силой, – Грег постучал массивным пальцем по стеклу, призывая всех взглянуть на улицу. – Гляньте, его ученики уже стоят у нас под окнами.

Нотт подошёл к Гойлу.

– Защиту смогут пройти? – холодно спросил он.

– Нет, – уверенно ответил тот.

Драко накрыл сковороду крышкой и встал рядом с ними. В темноте зимнего вечера за окном отчётливо виднелись пять чёрных силуэтов, стоящих на снегу. Эти идиоты напялили на себя пожирательские мантии и серебряные маски, которые, словно подарочная упаковка, поблескивали в свете далеких фонарей. Нарядились как на рождественскую вечеринку. Ещё бы омелу на шею себе повесили. Клоуны.

Стоять зимой с металлической пластиной на лице было очень сомнительной затеей. Несмотря на все заклинания, железо свои физические свойства не утрачивало. Разбить после удара рот и примерзнуть языком к внутренней стороне маски было ещё то удовольствие. Малфой в прошлый раз хохотал, как помешанный, когда Гойл и Забини заливали в щели тёплую воду, пытаясь отделить маску Тео от самого Тео. Хотя те Пожиратели были из Дурмстранга, а там постоянно холодно… Эти парни наверняка знали, как работать в мороз. Нотт нервно пробарабанил пальцами по подоконнику. Интересно, что ещё они умеют?

– Антиаппарационный барьер?

– Наверняка, – Грег поморщился, словно от этой мысли ему стало по-настоящему больно. – Но если у нас защита дома не повреждена, то мы всё ещё можем аппарировать отсюда.

Теодор проследил взглядом, как один Пожиратель смерти отошёл от остальных, уверенным шагом двинулся к дому и, остановившись в дюйме, заглянул в окно на первом этаже. Плохо дело. Уродец смотрел внутрь так, словно действительно мог видеть здание. Возможно, охранные чары были не так надёжны, как думал Гойл.

– Похоже, что-то повредило защиту. Смотри, пухляш стоит у окна Бруно и, кажется, видит дом. Ты бы пошёл, проверил свою клинопись. В квартире у старика явно какая-то помеха.

Гойл встрепенулся и без лишних слов двинулся на выход, но Драко тут же поймал его за локоть.

– Сначала накинь на нас что-нибудь покрепче, – попросил он и развернулся к Нотту. – Надо убрать этих убогих отсюда.

Теодор молча кивнул. Малфой был прав. Если защита на доме повреждена, то Гойл вряд ли успеет восстановить её. Для него нужно было выиграть время. Пока он ковыряется, эти антониновцы могут попасть внутрь через первый этаж. Лучше было бы воспользоваться эффектом неожиданности и навязать им дуэль на своих условиях.

Кончики пальцев зазудели от предвкушения и азарта. Тео взмахнул палочкой, призывая с полки свою портупею, и накинул кожаные ремешки себе на плечи. Матильду следовало разместить поближе, взять пару зелий и защитных амулетов. Нотт застёгивал пряжки и наблюдал за улицей. К окну на первом этаже уже подошёл второй Пожиратель смерти и упёрся лбом в стекло, разглядывая что-то внутри. Защитные чары точно были повреждены и, видимо, времени до того, как уродцы проникнут внутрь, оставалось совсем немного. Теодор застегнул на себе последнее крепление и вздохнул. Если бы он мог выбирать из всевозможных противников, то последние, с кем хотел бы встретиться, – это ученики Долохова. Баланс физической и магической атак. Зная школу Антонина, он мог с уверенностью сказать, что сегодня шанс получить Аваду у них был намного меньше, чем оказаться с пробитой головой. Ни того, ни другого совсем не хотелось.

– Плохо портупею застегнул, опять свалится, как в прошлый раз, – Драко подошёл к Нотту и привычным жестом подтянул ремешок на его плече. – Если снова потеряешь всё, то я тебе сам шею сверну. Надоело уже.

Теодор закатил глаза. Кто бы говорил. Малфою всегда невероятно везло на режущие проклятья, и он хлебал кровевосстанавливающее литрами практически после каждого рейда. Они даже специально для него закупали побольше, но сейчас в их запасе почти ничего не оставалось, а Драко наверняка получит какое-нибудь острое проклятье в печёнку.

– Ты кроветворное себе положил? Ещё раз подставишься, я самолично сдам тебя в магловскую больницу для переливания грязной магловской крови в твои чистокровные вены, – Тео проверил кармашки на кобуре Малфоя. Два тонких пузырька с алой жидкостью были на месте. Отлично.

– Лучше сразу убей, – хмыкнул тот.

Нотт немного подумал и отстегнул со своего ремешка амулет от кинетических чар, прикрепив его к портупее неудачника-Драко. Конечно, сильную защиту это не дало бы, но даже если получится погасить хотя бы десять процентов заклинаний, то это может спасти ему жизнь.

– Спорим на пятьдесят галлеонов, что тебя сегодня опять вспорят, как рыбу?

Драко усмехнулся:

– Договорились. Но если ты опять что-нибудь проебёшь, то увеличишь сумму вдвое.

Теодор поморщился. Он не терял всё, как считал Малфой. Он тактически приберегал предметы до лучших времен. Палочки в поместье у Амикуса они сами ему забрать не дали. Маску в квартире у Грейнджер… эх. Ладно. Кого он пытался обмануть? Он был немного рассеян.

– По рукам. Ты всё равно проиграешь.

Они ещё раз проверили друг друга, накинули куртки, шапки, застегнули обувь. Буднично и спокойно, словно собирались на прогулку. Все их действия были слажены и отработаны. Грег так же меланхолично наложил на них защитные чары, которые могли прикрыть их на один удар. Стандартный базовый набор: щиты от огня, воды, воздуха и кинетики. Жаль, после первого же попадания приходилось рассчитывать только на себя.

***

Пожиратели смерти уже в полном составе стояли у окна и что-то обсуждали. Пятеро. Один из них взмахнул палочкой, синий луч сорвался с кончика, но отлетел от стекла, не причинив вреда. Теодор и Драко рассредоточились, обойдя здание с двух противоположных сторон. Нотт выглянул из-за своего угла, встретился с Малфоем взглядом, и тот коротко ему кивнул.

Пора действовать.

Тео медленно вздохнул, чувствуя, как глубоко-глубоко в душе зашевелился страх. Животный. Первобытный. Капли холодного пота стекли по виску и собрались над верхней губой. Он смахнул их тыльной стороной ладони. Именно в такие моменты Нотт остро ощущал себя живым. Когда страх заставлял кипеть адреналин, а кровь разгонялась до шума в ушах. Ему даже казалось, что все звуки на улице приглушились и стало совсем тихо, только его собственное сердце стучало пронзительно громко. Будто бы барабан на галерах с рабами. Бам! Бам! Двигайся в такт или умрёшь.

Ему в этой дуэли предназначалась самая веселая роль – вызвать весь огонь на себя, чтобы Драко мог спокойно напасть на них со спины. Волшебная палочка в руке Теодора мелко завибрировала. Орешек ныл и страдал без действия. Звал, просил, умолял. Словно возбуждённая, влажная шлюха, которая жаждала вторжения.

Нотт резко выскочил из-за угла и направил палочку на толпу Пожирателей смерти, но его эффектного появления никто не заметил. Придурки. Значит, он сам выберет, кто из них станет мертвецом.

– Лудильщик, портной, солдат, моряк. Богач, бедняк, попрошайка, слабак…

Тео водил кончиком палочки в воздухе, выбирая себе жертву и оценивая обстановку. Он стоял слишком далеко от них, а значит, какое-нибудь простое проклятье, вроде Оглушения, даже не долетит до цели или погасится их ответной магией. К тому, же ученики Антонина наверняка были увешаны защитой со всех сторон и пламенем или режущим достать их тоже невозможно… Теодор думал. Его палочка дрожала в руках от переизбытка магической энергии. Драко за углом показывал матерные жесты и призывал поторапливаться. Нотт вздохнул, навёл древко на самого крупного и крикнул:

– Акцио, ботинки!

Обувь волшебника неожиданно для него подлетела вверх. Пожиратель потерял равновесие и больно упал на спину. В сторону Тео тут же полетели разноцветные магические лучи от друзей его жертвы. Он отпрыгнул, в попытке увернуться, но всё же ощутил чувствительный толчок в бок. Кто-то в него попал. Щит Гойла сверкнул слабым оранжевым отблеском и погас, приняв один из ударов на себя. Во второй раз будет уже больно. Теодор приподнялся на локтях, убедился, что крупного Пожирателя по-прежнему тащило по снегу к нему, и быстро отполз за угол.

Давай, Малфой, не подведи.

Тактика была проста и отработана до автоматизма: пока противники бежали в сторону Нотта, Драко должен был вылезти из своего укрытия и попытаться снять хотя бы ещё одного Пожирателя смерти. Оставшихся ждал за углом сам Тео.

Он прижимался к стене и дышал. Медленно. Размеренно. Палочка в одной руке, в другой – верная Матильда. И одна, и другая дрожали в его руках. А может, это тряслись его пальцы? Друг его тремор, полученный после пыток Лорда. Лишь бы никого не выронить. Ну же, уродцы, кто из вас добежит первый? Где вы?

За углом оглушительно трещала магия и полыхали цветные вспышки заклятий: малиново-красный от Оглушающего, чернично-голубой Парализующего, жёлтый, как утренняя моча оборотня в ботинке, от призыва молнии. Наконец сверкнуло огуречно-зелёным от Авады и, похоже, кто-то только что умер. Тео следил глазами за разноцветными бликами на противоположной стене и пытался понять, что там происходит. Он следил и ждал, ждал…

Через мгновение к нему за угол притащились чёрные ботинки и безвольное, мёртвое тело Пожирателя в них же. Нотт бегло взглянул на труп. То ли это Малфой сработал чисто, то ли его собственные друзья задели – было уже неважно. Больше настораживало, что ни один из учеников Антонина так до стены и не добежал. Теодор досчитал до трёх, но никто не появился.

Какого лысого они не побежали за своим дружком?..

В тишине улицы внезапно раздался взрыв. От резкого и слишком громкого звука барабанные перепонки пронзило острой болью. Тут же, словно сквозь толщу воды, раздался ещё один грохот, а следом чьи-то гневные крики. Которые абсолютно точно удалялись. Блядь. Малфой со взрывающимися заклятиями не работал, значит, если его не размазало в фарш, то он сейчас был в очень хреновом положении. Наверняка раненый, разрезанный на кусочки и разбитый об землю, как рубленная котлетка…

Теодор рывком стащил с мертвеца маску и, накинув на себя дезиллюминационные чары, рванул в сторону где должен был стоять Драко. Он завернул за один угол, другой… Никого. Улица была благословенно пуста. Словно здесь никогда и не появлялось никаких тёмных волшебников и никакой магической бойни не происходило.

Где-то снова раздался взрыв, крик, и в небо взлетел красный огонёк Люмоса. Совсем близко. Тео не знал, был ли сигнал выпущен из палочки Драко или о помощи просили замученные его упоротым легилиментом бедненькие Пожиратели смерти. Плевать. Зато теперь он знал, где их искать.

Нотт наложил заглушающее на ноги и невидимкой двинулся вдоль стены, прошел до конца дома, завернул за угол и остановился. Три ученика Антонина нависали над лежащим лицом в землю Драко. Рядом с его правой рукой снег был красным от крови. Видимо, пари Теодор снова выиграл. Малфой опять напоролся на режущее, ещё и со своей рабочей стороны. Левой рукой Драко колдовал хуже и, значит, он теперь был как чемодан без ручки. Лежал, мешался, но оставить жалко…

Двое Пожирателей смерти переговаривались между собой, а третий в истерике что-то причитал и тыкал своим посохом в бок мычащего проклятья Драко.

– Тварь! – посох с глухим стуком опустился на затылок Малфою. – Ты убил Драгомира и Коленьку…

Вновь удар. Драко уткнулся лицом в снег и, кажется, потерял сознание.

– Антонин сказал брать их живыми. Прекрати.

– Я убью его!

Третий Пожиратель выпустил ещё один красный Люмос в небо и громко крикнул: